Глава 21: Глава 20 "Жена криминального авторитета каждый раз очень нервничает, когда муж везет её на пикник."

Глава 20 "Жена криминального авторитета каждый раз очень нервничает, когда муж везет её на пикник."

255

0

Lот liskanataly
Поделиться

Суббота оказалась настоящим спасением. Отсутствие необходимости посещать занятия позволило Лили выдохнуть и насладиться отдыхом. Трейси, Дафна и Милисента, которые за последние несколько дней увидели в Лили не просто «новенькую с громкой фамилией», а личность, способную перевернуть весь привычный уклад Слизерина, решили устроить небольшой побег из мрачных подземелий. К ним присоединился и Блез Забини — один из немногих, кто обладал достаточным самообладанием и ироничностью, чтобы не вписываться в свиту Малфоя. Погода была просто сказочной: небо, чистое и глубокое, словно дорогой топаз, а мягкий ветер доносил запахи свежескошенной травы и озёрной воды.

— Серьёзно, Лили, ты должна была видеть лицо Пэнси, когда Снейп назвал тебя «визуальным шумом», — хохотала Трейси, разворачивая большой плед на зелёном склоне у озера. — Она выглядела так, будто сама хочет превратиться в медузу и спрятаться на дне.

Дафна, грациозно устраиваясь на траве, с любопытством посмотрела на волосы подруги. На солнце неоновые оттенки стали ещё ярче, переливаясь всеми цветами радуги.

— Знаешь, если честно, это выглядит даже стильно, — заметила Гринграсс, прищурившись. — В этом есть какая-то дерзость. Ты буквально заставила всех нас смотреть на тебя, даже если мы этого не хотели.

Блез, который с лёгким безразличием облокотился на ствол старого дерева, внимательно наблюдал за Лили. Он был проницателен и чувствовал, что за этой внешней яркостью и иронией скрывается что-то гораздо более мощное и тёмное.

— Ты довольно необычная особа, Гонт, — произнёс он, слегка улыбаясь. — Обычно наследники великих родов приходят в Хогвартс с огромным багажом ожиданий и страхом их не оправдать. Ты же пришла сюда, чтобы... как бы это сказать... переставить мебель в нашем общем доме.

Лили чувствовала себя удивительно легко. Здесь, на открытом пространстве, потоки магии были прозрачными и свободными. Она видела, как золотистые нити солнечного света переплетаются с серебристыми струйками воздуха, создавая вокруг них уютный, защищённый кокон. Ментальный монстр внутри неё притих, убаюканный спокойствием природы и искренним смехом новых знакомых.

— Я просто не люблю, когда вещи стоят не на своих местах, Блез, — ответила она, откидываясь на спину и глядя в бесконечную синеву неба. — А в Слизерине, как мне кажется, слишком много пыли на старых тронах.

Разговор тёк непринуждённо. Девушки делились секретами о преподавателях, обсуждали сплетни и планы на год, а Лили впервые со времени приезда чувствовала, что она не просто новенькая с громкой фамилией или жертва обстоятельств, а человек, который сам выбирает, с кем дружить и как себя вести. В этот момент, глядя на смеющуюся Трейси и задумчивую Дафну, Лили почувствовала, что Хогвартс может стать для неё чем-то большим, чем просто школой. Но где-то на периферии её зрения, в потоках воздуха, она заметила чью-то чужую, очень сильную и холодную энергию, которая наблюдала за ними издалека. Кто-то из замка продолжал следить за ней, и этот взгляд не был дружелюбным.

Лили инстинктивно прикрыла глаза, стараясь сосредоточиться на этом чужеродном ощущении. Энергия была странной — не агрессивной, как у Пэнси, и не колючей, как у Драко, а скорее обволакивающей, почти гипнотической. Она напоминала густой туман, который медленно сжимал кольцо вокруг их компании, пытаясь прощупать границы её защиты.

— О чём задумалась? — Милисента легонько толкнула её плечом, протягивая тарелку с изысканными сэндвичами, которые они прихватили из Большого зала.

Лили вздрогнула, возвращаясь в реальность. Радужное сияние её волос на мгновение вспыхнуло ярче, реагируя на внутренний всплеск тревоги. Она перевела взгляд на зеркальную гладь озера, где огромный кальмар лениво выпустил на поверхность одно из своих щупалец.

— Просто задумалась о том, насколько здесь... прозрачно, — уклончиво ответила она, стараясь скрыть свою осведомлённость. — В некоторых местах воздух кажется почти плотным, как вода.

Блез, заметив её странную реакцию, перестал крутить в руках ветку и внимательно посмотрел на Лили. Он обладал тем редким чутьём, которое позволяло видеть фальшь даже в самом безупречном поведении.

— Ты слишком напряжена для субботнего пикника, Гонт, — заметил он с лёгкой иронией. — Расслабься. Здесь тебя никто не заставит варить зелье или доказывать чистоту крови. В конце концов, ты уже доказала всем, что можешь пережить атаку шампунем и сохранить при этом достоинство.

Трейси звонко рассмеялась, заставив нескольких птиц взлететь с ближайшего куста. Эта атмосфера непринуждённости была ей дорога, но Лили не могла избавиться от чувства, что за ней наблюдает кто-то, кто видит её насквозь. Это было похоже на ментальный сканер, который пытался найти брешь в её броне, чтобы заглянуть внутрь — туда, где в темноте своего сознания она прятала монстра.

Она медленно вдохнула запах лаванды, который всё ещё исходил от её кожи, и попыталась снова слиться с общим ритмом беседы. Однако где-то в глубине души она понимала: спокойствие было лишь временной иллюзией, и настоящая игра в Хогвартсе только начинает набирать обороты.

— Кстати, а какие отношения у Драко с Пэнси? В первый вечер она вернулась в спальню точно с припухшими губами, будто от поцелуев. Это-то я точно узнаю, у меня двое старших кузенов, и они частенько возвращались со своих ночных cherchez la femme точно такие же — слегка растрёпанные и с губами, требующими ещё...

Слова Лили произвели эффект разорвавшейся бомбы, хотя она сказала это с самым обыденным и лёгким видом. Трейси подавилась соком и зашлась в приступе кашля, а Дафна, которая до этого момента сохраняла образ ледяной принцессы, вдруг открыто и искренне рассмеялась, запрокинув голову.

— О, боги, Лили! Ты просто мастер заходить с козырей! — воскликнула Трейси, наконец восстановив дыхание. — Ты даже не представляешь, какой это бесконечный и утомительный сериал!

Милисента загадочно улыбнулась, пододвигаясь ближе к Лили, чтобы понизить голос.

— Официально они «просто друзья» и члены одного круга, — пояснила она, и в её голосе послышалась ирония. — Но Пэнси считает, что она — будущая леди Малфой, и ведёт себя так, будто уже владеет ключами от поместья. Драко же... ну, он Драко. Ему нравится внимание, ему нравится, что кто-то готов за него рвать глотки, но он слишком горд, чтобы признать её своей полноценной парой. Это такая странная игра в «кошки-мышки», где Пэнси уверена, что она кошка, а на самом деле она просто очень преданная мышь.

Блез, который до этого молча наблюдал за разговором, вдруг тихо хмыкнул. Его взгляд стал насмешливым.

— Это называется «удобные отношения», — заметил он. — Пэнси даёт ему ощущение абсолютной власти и преданности, а он взамен позволяет ей чувствовать себя особенной. Но если ты заметила «припухшие губы», значит, Малфой в последнее время стал более... щедрым на знаки внимания. Хотя, зная его, он скорее использует это как способ контроля, чем как проявление чувств.

Дафна взглянула на Лили, и в её глазах промелькнул огонёк любопытства.

— А твои кузены, значит, были настоящими искателями приключений? — с лёгкой усмешкой спросила она. — Французская школа соблазнения, значит... Теперь понятно, почему ты так легко расправилась с Малфоем в первый же день. Ты просто видела этот типаж всю жизнь.

Лили почувствовала, как компания окончательно приняла её в свой круг. Разговоры о тайных симпатиях и неудачах однокурсников сблизили их гораздо быстрее, чем любые формальные знакомства. Но в то же время она заметила, как Блез внимательно следит за её реакцией. Он пытался понять, действительно ли ей всё равно или же она собирается использовать эту информацию как оружие.

— Знаешь, — добавил Блез, скрестив руки на груди, — в Слизерине информация — это самая твёрдая валюта. И ты только что показала, что умеешь замечать детали, которые другие предпочитают игнорировать. Это либо очень полезный навык, либо очень опасный.

Лили лишь мягко улыбнулась, глядя, как неоновые пряди её волос переливаются под солнцем. Она знала, что информация — это ключ, но она также знала, что лучший способ использовать ключ — это сначала убедиться, что дверь открывается в нужную сторону.

— Я не буду использовать эту информацию. Просто если Драко использует Пэнси, мне её искренне жаль.

Слова Лили повисли в воздухе, и на мгновение над пледом воцарилась тишина. Это было настолько неожиданно — проявить искреннюю эмпатию к человеку, который всего несколько дней назад пытался унизить её всеми доступными способами. Слизеринцы, привыкшие к тому, что любая информация используется для шантажа или укрепления власти, на секунду потеряли дар речи.

Трейси моргнула, глядя на Лили с каким-то новым, почти растерянным выражением.

— Ты... ты действительно её жалеешь? — тихо спросила она. — После того, что она с тобой сделала? После того, как она пыталась превратить тебя в посмешище перед всей школой?

Дафна медленно перевела взгляд с подруги на Лили. В её глазах больше не было только иронии; появилось глубокое, аналитическое любопытство. Она видела, что Лили не пытается притвориться «хорошей девочкой» ради выгоды — в её голосе звучала та самая честность, которая была почти чужеродна для их факультета.

— Это либо высшая степень благородства, либо очень тонкая стратегия, — задумчиво произнесла Гринграсс. — Но если ты серьёзна, Лили... это делает тебя ещё более опасным игроком. Потому что мы привыкли сражаться с теми, кто хочет нас уничтожить, но мы совершенно не знаем, что делать с теми, кто проявляет к нам доброту.

Блез, который до этого момента сохранял скептический вид, вдруг тихо рассмеялся. Это был не издевательский смех, а скорее признание поражения перед лицом чего-то совершенно нового.

— Поразительно, — сказал он, качая головой. — Ты не просто переставляешь мебель в Слизерине, Гонт. Ты приносишь в этот дом вещи, которых здесь никогда не было. Искренность в подземельях — это настоящий экстрим.

Лили чувствовала, как внутри неё ментальный монстр довольно заурчал. Эта чистота намерений была её собственной силой, её щитом. Она знала, что доброта не делает её слабой — напротив, она даёт ей преимущество, потому что позволяет видеть людей такими, какие они есть, без масок и амбиций.

— Жалость не делает меня её союзником, — мягко добавила Лили, глядя на озеро. — Но она делает меня человеком. Я не хочу быть частью этой бесконечной цепочки взаимной ненависти. Мне достаточно того, что я могу защитить себя сама.

В этот момент ветер усилился, принося с собой свежесть воды и какой-то странный, едва уловимый металлический привкус. Лили снова почувствовала тот холодный, обволакивающий взгляд, который следил за ними. Кто-то очень сильный продолжал наблюдать за ней, и эта сущность, кажется, была заинтригована не только её силой, но и её характером.

— Кстати, о защите, — вдруг сказала Милисента, пытаясь разрядить обстановку. — Ты всё ещё планируешь оставить эти волосы? Или завтра мы снова увидим «классическую» Лили?

Лили потянулась и посмотрела на небо, раздумывая.

— Завтра воскресенье, и пусть пока остаются. Снейп же сказал — к следующему его занятию, чтобы не было. Значит, в понедельник стану классической. А пока пусть помучаются те, кто эту шалость подстроил. Мои волосы будут бесить Снейпа, он будет знать, что я не виновата, и ещё больше злиться на виновных... Итого, мат в три хода!

Компания взорвалась смехом. Трейси буквально повалилась на плед, дрыгая ногами от восторга, а Дафна смотрела на Лили с таким выражением, будто та только что открыла перед ними новую главу в искусстве политических интриг.

— Боже, я официально влюбилась в твой образ мышления! — сквозь смех выдавила Трейси. — Снейп, который ненавидит визуальный шум, и Пэнси, которая будет сходить с ума от того, что её «подарок» стал твоим аксессуаром... Это же гениально!

Блез покачал головой, в его глазах читалось искреннее восхищение.

— Использовать гнев профессора как инструмент давления на врага, при этом оставаясь в рамках его же инструкций... — он задумчиво потер подбородок. — Гонт, ты не просто «переставляешь мебель». Ты перестраиваешь всю архитектуру влияния в этом замке. Малфой думает, что он играет в шахматы, но ты, кажется, играешь в какую-то совершенно другую игру, правил которой он даже не знает.

Лили довольно зажмурилась, подставляя лицо тёплому солнцу. Она чувствовала, как её радужные волосы переливаются, словно живые, отражая её внутреннее удовлетворение. Это была та самая «интуитивная алхимия», которую ей прививал дядя Жак: умение взять любой, даже самый вредный ингредиент, и превратить его в золото.

— Именно, — промурлыкала она, лениво разглядывая плывущие по небу облака. — Зачем бороться с течением, если можно просто направить его туда, куда тебе нужно?

В этот момент Лили снова ощутила тот странный, обволакивающий взгляд. Он стал более отчётливым, почти осязаемым. Она почувствовала, как кто-то в эфире буквально «заметил» её тактику. Это была холодная, расчётливая энергия, которая сейчас ощущала не просто интерес, а настоящий голод. Где-то в глубине замка Фьюри Лествор, профессор астрономии, наблюдал за ней через свои магические инструменты. Он видел не только радужные волосы и смеющихся подростков, он видел пульсирующий сгусток невероятной ментальной силы внутри Лили — того самого «монстра», который сейчас тихонько вибрировал от удовольствия.

— Какая очаровательная маленькая хищница, — прошептал Фьюри, и на его красивом, эльфоподобном лице появилась тонкая, почти прозрачная улыбка. — Твоя сила слишком велика, чтобы принадлежать одной девочке. Будет крайне интересно посмотреть, как ты отреагируешь на настоящего мастера игры.

Лили внезапно вздрогнула, почувствовав резкий холод, пробежавший по позвоночнику, несмотря на тёплое солнце. Она резко открыла глаза и посмотрела в сторону замка. На мгновение ей показалось, что в одном из высоких окон мелькнул силуэт, но через секунду всё исчезло.

— Всё в порядке? — обеспокоенно спросила Дафна, заметив её резкую смену настроения.

— Да, — Лили снова улыбнулась, хотя внутри неё что-то насторожилось. — Просто показалось, что кто-то решил пригласить нас на чай, но забыл отправить приглашение.

Дафна нахмурилась, проследив за её взглядом, но увидела лишь пустые каменные стены и мерцающие на солнце окна. Она привыкла к тайнам Хогвартса, но эта внезапная тревога Лили показалась ей слишком реальной.

— Ты становишься всё более загадочной с каждой минутой, — заметила Гринграсс, поправляя складки своего платья. — Сначала радужные волосы, теперь какие-то призрачные приглашения на чай. У меня начинает складываться ощущение, что ты видишь что-то, чего не видим мы.

Лили мягко рассмеялась, стараясь сбросить остатки этого липкого холода, хотя ментальный монстр внутри неё всё ещё недовольно рокотал, словно предупреждая об опасности. Она потянулась к корзинке с фруктами, стараясь вернуть беседу в привычное русло.

— Просто воображение, Дафна. Слишком много свежего воздуха после подземелий, — ответила она, хотя в глубине души понимала, что её интуиция никогда не ошибалась.

Блез, который всё это время внимательно наблюдал за её мимикой, вдруг перевёл тему, решив не давить на неё.

— Кстати, раз уж мы заговорили о переменах в архитектуре, — он хитро прищурился, — слышали, говорят, что приглашенный специалист по артефакторике как-то связан с особыми поручениями Дамблдора.

Лили замерла, и в её сознании внезапно вспыхнул обрывок образа — старый, седой мужчина с добрыми глазами, которого она видела в одном из своих странных снов внезапно совпал с Тьерри Боузли профессором артефакторики и но какая-то неведомая связь потянула её к нему, словно невидимая нить, сплетённая из крови и древних знаний.

Она снова посмотрела на замок. Теперь он не казался ей просто величественным зданием, а выглядел как огромный, сложный механизм, полный скрытых рычагов и секретных комнат. Лили почувствовала, как в ней пробуждается жажда открытий. Ей хотелось найти что-то своё, что-то, что принадлежало бы только ей в этом месте, где каждый угол был пропитан чужой историей.

— Надеюсь, профессор окажется достаточно смелым, чтобы позволить нам практиковаться с чем-то более серьёзным, чем самозатачивающиеся перья и будильники, — добавила она, и в её взгляде снова появилась та самая азартная искра, которая так заинтриговала Драко и теперь привлекла внимание Фьюри Лествора.

— Кстати, к слову о профессорах. Почему Снейп выглядит так, будто его вырезали из готического романа, где он играл трагического героя второго плана?

Смех, который раздался в ответ, был почти синхронным. Трейси буквально захлебнулась, а Блез с таким видом, будто Лили только что озвучила самую глубокую истину мироздания, медленно кивнул.

— Десять баллов Гриффиндору за меткость, хотя ты из Слизерина! — простонала Трейси, вытирая слёзы. — Это самое точное описание, которое я когда-либо слышала. Трагический герой, который забыл, что он в школе, а не в склепе.

Дафна, прикрыв рот ладонью, чтобы скрыть улыбку, задумчиво посмотрела в сторону замка.

— Знаешь, Лили, в этом есть доля правды. Его стиль — это «бесконечный траур по чему-то, что он потерял много лет назад», — она перевела взгляд на подругу. — Мы все привыкли к этому. Он просто... такой. Снейп — это константа Хогвартса. Чёрный плащ, сарказм и взгляд, который может заставить тебя почувствовать себя грязным даже после принятия ванны.

Блез, облокотившись на дерево, добавил с лёгкой усмешкой:

— Только представь, если бы он решил сменить имидж. Если бы он вдруг надел что-то, скажем, жёлтое или розовое. Думаю, половина студентов просто упала бы в обморок от когнитивного диссонанса, а вторая — решила бы, что замок атакуют дементоры в маскарадных костюмах.

Лили, глядя на них, невольно представила Снейпа в розовом. В её воображении эта картина была настолько абсурдной, что она сама тихонько хихикнула. Однако, используя своё зрение, она снова скользнула взглядом по контурам замка. Она видела, что магия Снейпа, если можно так выразиться, была похожа на плотный, чёрный обсидиан — холодная, твёрдая, но с глубокими трещинами внутри, в которых пульсировала какая-то старая, застарелая боль.

— Он просто очень последователен в своём выборе эстетики, — заметила Лили, возвращаясь к реальности. — Но мне кажется, что за этим образом «готического героя» скрывается кто-то, кто очень не хочет, чтобы его разгадали. А такие люди обычно либо самые опасные, либо самые интересные.

— Или и то, и другое сразу, — подытожил Блез.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

21 из 30