Глава 19: Глава 18 "Максим Максимович Исаев шёл по Вашингтону и его всё раздражало: и этот рыжий парик, и новый костюм взамен мундира штандартенфюрера СС, и то, что ещё 4 года придётся жить с чужой женщиной."
Глава 18 "Максим Максимович Исаев шёл по Вашингтону и его всё раздражало: и этот рыжий парик, и новый костюм взамен мундира штандартенфюрера СС, и то, что ещё 4 года придётся жить с чужой женщиной."
255
0
Прошла всего неделя с начала учебного года, но для Снейпа эти семь дней превратились в бесконечный марафон лжи и напряжения. Он снова стоял перед Тёмным Лордом, в том же гнетущем пространстве, где время казалось застывшим. Волдеморт теперь выглядел иначе — благодаря первому зелью Северуса он обрёл человеческий облик, но эта красота была пугающей, слишком идеальной, словно высеченной из холодного мрамора. Однако в глазах Лорда всё ещё горел тот же огонь нетерпения. Он ненавидел ждать.
Снейп склонил голову, его голос звучал максимально осторожно, выверенно, как каждое движение в сложном ритуале.
— Это может занять больше времени, чем я рассчитывал, мой Лорд, — произнёс он, и в его тоне сквозило искреннее сожаление, которое было частью его безупречной актёрской игры. —В прошлый раз мы говорили об артефакте, и я рассмотрев все возможные варианты пришел к выводу. Постоянное действие может дать только он, и я сейчас как раз приступил к его разработке.
Волдеморт медленно обвёл взглядом зал, его пальцы ритмично постукивали по подлокотнику трона.
— Время — роскошь, которую я не привык тратить, Северус, — прошипел он. — Надеюсь, твои успехи стоят этого ожидания.
— На нашу удачу, в этом году Дамблдор ввёл предмет Артефакторику, которую ведёт великий учёный Тьерри Боузли, — Снейп сделал небольшую паузу, вплетая в доклад информацию, которая должна была вызвать у Лорда интерес, но не подозрение. — Я назвал это научным проектом, и он так же участвует в данном вопросе. Его опыт в стабилизации форм неоценим.
Снейп на мгновение задумался. Это был самый опасный момент всей игры. Он должен был «скормить» Волдеморту информацию о Лили, но сделать это так, чтобы Лорд не заподозрил связь с Дамблдором и не решил забрать девушку немедленно, разрушив весь план по спасению директора. Он должен был представить её как «интересную находку», а не как «спасительный ключ».
— В начале этого года к нам в школу прибыла любопытная особа... из Франции, — Снейп позволил своему голосу приобрести оттенок интриги. — Поступила сразу на шестой курс и уже успела устроить немало безумств на факультете. Её имя — Лилия Гонт.
Воздух в зале мгновенно похолодел. Имя «Гонт» подействовало на Волдеморта как электрический разряд. Тёмный Лорд замер, его взгляд стал острым, как лезвие бритвы.
— Гонт, — произнёс Волдеморт, и это имя прозвучало как приговор. — Прямая наследница Салазара Слизерина. Через... младшую ветвь. Вымершую. Или считавшуюся вымершей.
Он резко остановился и поднял глаза, в которых читалось холодное, почти фанатичное любопытство. Снейп почувствовал, как внутри всё сжимается.
— Именно так, мой Лорд, она приехала из Франции, — тихо продолжил Снейп, наблюдая за реакцией. — Министерство обязало её пройти обучение в Британии. Она не хотела этого. Она планировала отсидеться и вернуться... Но она не отсиживается. И в ней что-то есть... Некая сила, которая выходит за рамки обычного обучения. Она ведёт себя вызывающе, но её магический потенциал... он интригует.
Снейп сделал паузу, и в его памяти всплыл образ Лили, указывающей куриной ножкой в лицо Малфою.
— Она... дерзкая. Слишком дерзкая для своего возраста. Она ударила Малфоя в нос на вокзале. При всех. Она назвала его «пустышкой» на первом же ужине. Она... она не боится. Я наблюдал за ней. Её оценки безупречны. Её зелья... идеальны. Она использует французские методы, которых нет в британских учебниках. Она не следует инструкциям. Она... чувствует.
Волдеморт замер, его интерес рос с каждым словом. Снейп продолжал, и теперь его голос стал тише, почти интимным, словно он делился тайной, которую сам до конца не понимал.
— Но дело не в этом. Она не просто талантлива. Она... другая. Я не могу понять её. Она улыбается, когда должна бояться. Она идёт вперёд, когда должна отступить. Она... касается того, чего не должна касаться.
Снейп видел, как в голове Волдеморта начали складываться новые пазлы. Для Тёмного Лорда Лили теперь стала не просто «дальней родственницей», а ценным ресурсом. Идеальным кандидатом на роль того самого «стабилизатора» для артефакта.
— Значит, кровь Слизерина снова течёт в стенах Хогвартса, — Волдеморт медленно улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Ты правильно сделал, что сообщил мне об этом, Северус. Присматривай за ней. Изучай её. Пойми, насколько она полезна. Но не смей... — он сделал акцент на каждом слове, — пугать её или отталкивать. Она должна стать нашей частью добровольно, когда придёт время.
Снейп снова склонился в поклоне, и в этот момент внутри него всё сжалось. Он только что открыл дверь в клетку, в которой заперта Лили, и теперь он был единственным, кто осознавал, какую мишень он только что закрепил на спине этой девушки. Но он так же понимал, что был обязан это сделать пока это за него не сделал кто-то другой.
Северус чувствовал, как по затылку пробежал холод. Теперь Лили была не просто «инструментом» для спасения Альбуса, она стала объектом охоты для самого опасного мага столетия. Если раньше Снейп мог позволить себе относиться к ней как к ценному, но отстранённому компоненту, то теперь он стал её тайным хранителем, чья задача заключалась в том, чтобы балансировать на грани между приказами Лорда и обязательствами перед директором.
— Я буду следить за каждым её шагом, мой Лорд, — добавил он, стараясь, чтобы голос оставался бесстрастным.
Волдеморт, удовлетворённый ответом, отпустил его коротким жестом руки. Но когда Снейп развернулся, чтобы уйти, он ощутил, как в воздухе повисло тяжёлое, липкое предвкушение. Лорд не просто хотел крови Гонт — он хотел вернуть себе всё, что считал своим по праву рождения, и Лили была последним живым свидетельством этого наследия.
Вернувшись в Хогвартс, Снейп ещё долго стоял в тени подземелий, глядя на затихающий шум в гостиной Слизерина. Он вспомнил её дерзкий взгляд, её привычку нарушать тишину и этот неукротимый дух, который она привезла с собой из Франции. Теперь, зная, какая жажда пробудилась в Тёмном Лорде, Северус ощутил странный, почти болезненный укол чего-то, похожего на тревогу.
Мысль о том, что эта живая, хаотичная энергия будет поглощена ледяной волей Волдеморта, вызвала у него глухое раздражение.
Снейп понял, что его игра стала в разы сложнее: теперь ему предстояло не только обмануть самого великого легилимента в мире, но и сделать так, чтобы Лили Гонт оставалась в безопасности, пока она сама не станет ключом к спасению Дамблдора. Это была партия, где ставка была слишком высока, а цена ошибки — жизнь девушки, которая даже не подозревала, что её кровь является самой востребованной валютой в мире тёмной магии. Он помнил как первый раз увидел ее. И какое впечатление она на него произвела.
* * *
Северус Снейп стоял в тени одного из домов Хогсмида, сливаясь с серым туманом осеннего утра. Он привык быть невидимым, привык наблюдать. Его взгляд был прикован к пришедшему поезду в котором приехала она — Лили Гонт.
Он знал о ней всё, что можно было узнать из документов и тайных переговоров с Дамблдором. Он знал, что она — ключ, что её кровь — единственный шанс спасти директора. Но видеть её в реальности было совсем другим опытом.
Она шла по вокзалу явно дезориентированная. Ветер играл с непослушными кудрями, от чего вид был растрепанным, а взгляд рассеянным, но при этом пытался охватить все окружающее.
Ничего в ее виде или движениях не выдавали великую фамилию. Наоборот она выглядела, очень просто. В своей теплой кофте и со все еще пухлыми по детски щечками.
Он видел как она влетела в Драко Малфоя. В этот момент луч осеннего солнца, позолотил ее волосы и подсветил веснушки. Оценивающий, понимающий взгляд говорящий о понимании неизбежного разговора и раскрытия своего инкогнито. Диалог который он не смог расслышать из-за расстояния. Снейп видел, как мальчишка пытался доминировать, как он обступал её своим «авторитетом», сыпля колкостями и пытаясь задать тон. Снейп почти физически чувствовал, как Драко пытался приручить эту стихию, не понимая, что играет с огнём. Он видел как образ селянки в одно мгновение осыпался и обнажил жесткое нутро наследницы. Как изогнулась в презрении одна из темных бровей перечеркнутая большим шрамом свидетельствующим о непоседливом характере.
И вдруг это случилось. Снейп даже не моргнул, когда заметил, как резко изменился ритм движений Лили. Один молниеносный выпад, короткий, почти хирургический удар. Драко отшатнулся, его лицо исказилось от неожиданности и боли.
Северус едва заметно приподнял бровь. В его взгляде не было сочувствия к Малфою — лишь холодное, профессиональное любопытство. Он увидел, как она посмотрела на окровавленного Драко, ее глаза расширились, как в них пришло осознание содеянного, и как она мгновенно сориентировавшись растворилась в толпе студентов.
«Интересно, — подумал Снейп, и в его голове мелькнула мысль о том, что эта девушка может быть куда более опасным инструментом, чем он предполагал. Она не просто наследница. Она — лиса, которая не признает никаких правил, кроме собственных.»
Позже, в Большом зале, Снейп наблюдал за распределением. Он видел, как Лили, стоя среди дрожащих одиннадцатилетних детей, выглядела как пришелец из другого мира. Её спокойствие было пугающим. Когда Шляпа выкрикнула «Слизерин!», Северус почувствовал, как в зале сгустилось напряжение. Он смотрел, как Драко, с аккуратно перебинтованным носом и всё ещё пылающим от унижения взглядом, указал ей место прямо напротив себя. Это был жест власти, попытка загнать её в угол, заставить подчиниться правилам его «королевства».
Снейп замер, ожидая реакции. Он знал, что Лили не подчинится. И когда она села, медленно и с достоинством, он увидел, как она потянулась к блюду. В её пальцах оказалась куриная ножка. Снейп почти почувствовал, как у Малфоя перехватило дыхание от её наглости. Лили подняла кость, указывая ею прямо в лицо Драко. С этого расстояния Снейп не слышал каждого слова, но он видел мимику, видел, как она буквально раздавила самомнение Малфоя одним движением. Она провозгласила себя выше него, используя самый примитивный и в то же время самый унизительный способ — еду.
Северус медленно отпил из своего кубка, чувствуя, как внутри него растёт странное, почти забытое чувство. Это было не просто восхищение её дерзостью. Это был резонанс. Он видел в этой девушке то, что когда-то было в нём самом — эту яростную, неукротимую жажду доказать всему миру своё превосходство, эту способность стоять на своём, даже когда весь мир ждёт твоего падения.
Снейп заметил, как в глазах Драко гнев начал медленно трансформироваться в нечто иное. Это было похоже на то, как охотник внезапно осознаёт, что сам попал в капкан, но при этом не может перестать смотреть на своего ловца. Малфой был раздавлен, но в этой раздавленности родилось опасное, болезненное восхищение. Северус знал этот взгляд — он сам когда-то смотрел так на тех, кто был сильнее и недоступнее него.
Он перевёл взгляд на Лили. Она ела с таким видом, будто вокруг не было никого, кроме неё самой, полностью игнорируя шокированные лица однокурсников. В этом жесте было столько же высокомерия, сколько во всей родословной Малфоев, но оно было подкреплено реальной силой, а не просто фамильной гордостью.
«Она не просто впишется в Слизерин, — промелькнуло в голове Снейпа. — Она перестроит его под себя».
Северус почувствовал, как его интерес к ней перерастает из чисто утилитарного в нечто более сложное. Если раньше она была для него лишь стратегическим ресурсом, «кровью для артефакта», то теперь он увидел в ней личность, способную на хаос. А хаос, как он знал из собственного опыта, был единственным способом сломать любые оковы.
Он заметил, как Лили на мгновение обернулась в сторону преподавательского стола. Их взгляды встретились. В этом коротком контакте не было страха или заискивания — только холодное, почти исследовательское любопытство. Словно она чувствовала, что за его маской безразличия скрывается кто-то, кто понимает её игру.
Снейп медленно опустил взгляд в свою тарелку, но уголок его губ едва заметно дрогнул. Он осознал, что его план по спасению Дамблдора только что стал в разы опаснее. Лили Гонт была не просто ключом к исцелению — она была искрой, способной сжечь всё дотла, включая его собственные тщательно выстроенные стены. И самое пугающее заключалось в том, что эта перспектива его почему-то не отталкивала.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!