Глава 2: Глава 1 «Начало истории»

Глава 1 «Начало истории»

13

0

4от 4Ray6Rail4
Поделиться

В начале была Искра. Наша планета звалась Кибертроном. Я говорю «звалась», потому что молодым уже не объяснить, как звучало её имя, когда оно было гордостью, а не укором. Некогда мы не знали войн — а потом мир раскололся надвое, и раскол этот прошёл не по материкам, а по самим нам.
По одну сторону встали Автоботы — те из нас, кто верил, что жизнь стоит того, чтобы её защищать, а свобода принадлежит всякому разумному существу. По другую — Десептиконы. Над ними возвышался владыка, чьё имя на Кибертроне произносили шёпотом. Мегатрон. Мы и шёпот-то наш, если честно, считали данью ему слишком почётной.
Великая война шла не за территорию и не за власть. Предметом её была Искра — сердце нашего мира, источник всякой жизни. Она способна рождать разум из мёртвого металла… и обращать его в оружие. Десептиконы стремились подчинить её, чтобы ковать армии и покорять миры. Мы поклялись не допустить этого. Поклялись — и заплатили за клятву больше, чем рассчитывали.
Мегатрон первым вычислил, где скрылась Искра. Он ушёл за ней в тёмное пространство — не доверив никому тайну, которую собирался оставить себе. Мы, Автоботы, шли за ним. Так мы всегда шли за ним. Но след Мегатрона оборвался у маленькой голубой планеты, затерянной на третьей орбите заурядной жёлтой звезды. Планета звалась Землёй. Тогда мы ещё не знали, что узнаем её слишком хорошо.
Так началась эта история — и так началось ожидание: безмолвное, терпеливое, под слоем льда. С той поры я усвоил одну истину: самыми долгими бывают не битвы. Ожидания.

Века спустя, когда над Арктикой ещё не светились ни огни городов, ни спутники, на север отправилась небольшая экспедиция под началом капитана Арчибальда Уитвики — исследователя с окладистой бородой и очками, съехавшими на самый кончик носа. Ему повезло хотя бы в том, что он не знал, что искал.
Арктика не встречает гостей. Ветер здесь выгрызает тепло из костей, снег слепит, а по ночам небо полыхает зеленью северного сияния — так, что может показаться, будто сама планета задала себе вопрос, на который никто не решается ответить. Уитвики шёл вперёд — с картой, компасом и тем особенным упрямством, которое движет людьми, знающими, что мир велик, и не желающими этого принимать. В расщелине вечного льда он увидел его. Не глыбу. Не тень. Гиганта — полусогнутого, заледеневшего, с чертами, которые нельзя было назвать ни звериными, ни человеческими. Глаза его не светились, но и не были пустыми: они были закрыты, как закрывают глаза живые.
Капитан наклонился ближе — и мёртвый металл шевельнулся. По рёбрам гиганта пробежала тонкая тёплая прожилка света — слепая искорка, ползающая, как пламя, которому дали заблудиться в чужом теле. Навигационная система пробудилась раньше, чем Арчибальд понял, что видит, — и данные хлынули ему прямо в глаза.
Свет. Вспышка. Боль.
Потом — тишина.
Домой Уитвики вернулся слепым. С того дня он не рисовал карт и не писал писем: он выводил строку за строкой одно и то же — координаты, которых сам не понимал. Он повторял их, как повторяют молитву. Окружающие называли его сумасшедшим, потом — «Человеком-компасом», и до конца жизни его дневники полнились странными записями о гиганте во льдах, о котором ни один здравомыслящий человек не хотел слышать. Зря. Он был единственным, кто видел правду, — и правду эту ему вырвали из глаз.
А во льдах, под толщей, копившей время, Мегатрон ждал.
Он умел ждать. Мы, к несчастью, умели не лучше.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

2 из 15