Глава 1: 1.
1.
18
0
Гермиона не сталкивалась с боггартом с третьего курса. Тогда больше всего она боялась, что профессор Макгонагалл сообщит ей о провале на экзаменах. Для юной Гермионы это было ужасной перспективой, но теперь она понимала: после всего пережитого на войне её нынешний страх окажется куда страшнее. В этот миг, так похожий на тот давний, Гермиона захотела снова стать наивной девочкой. Ах, вернуться бы к таким детским страхам!
Она посмотрела на другой край класса, украшенный серебром и зеленью, и попыталась найти в глазах мужа хоть немного поддержки. Гермиона и Драко подружились холодной ночью на четвёртом курсе: их сблизила любовь к хорошим книгам и общее раздражение из-за Рональда Уизли. С тех пор они скрывали отношения, которые быстро переросли из дружбы в роман. Сначала они боялись осуждения друзей, а потом тайна стала необходима, чтобы защитить их во время войны.
Когда война закончилась, Драко сразу сделал Гермионе предложение, сказав, что жизнь слишком коротка, чтобы и дальше откладывать их счастье. Они поженились тайно и вскоре вернулись в Хогвартс заканчивать учёбу — никто ничего не заподозрил. Втайне им было прекрасно: они наслаждались уединением, которое давал их секретный брак. Но, если Гермиона была честна с собой, ей хотелось поделиться счастьем с друзьями — не боясь, что те её отвергнут.
Наконец Драко встретился с ней взглядом. Он был бледнее обычного, но всё же ободряюще улыбнулся. Не только они нервничали. Стоило профессору Люпину объявить тему практического занятия, как в классе словно что-то изменилось. Воздух будто похолодел, разговоры быстро стихли.
Гермиона собралась с духом и подняла руку:
— Профессор, простите, но я не понимаю, зачем нам открывать свои самые сильные страхи перед однокурсниками. Разве мы не столкнулись со многими из них в этом году?
Профессор Люпин понимающе улыбнулся:
— Я надеюсь, мисс Грейнджер, что к концу урока мы все будем чуточку лучше понимать друг друга. Я заметил, что страх способен очеловечить даже злейшего врага.
Произнося это, он посмотрел на чёткую границу между Слизерином и Гриффиндором. Гермионе очень хотелось возразить, но, к своему неудовольствию, она была вынуждена признать, что он прав. Детские поддразнивания и драки закончились вместе с войной, однако между факультетами всё ещё сохранялась преграда — всеобщее недоверие не давало им сблизиться.
За исключением, конечно, Драко и её самой. И если Гермиона знала себя так же хорошо, как думала, то её страх даст профессору Люпину куда больше, чем просто «понимание». Вот тебе и решение подождать с признанием до выпуска.
На этот раз ученики по очереди встречались со своими страхами без всякой музыки. Рон увидел не пауков, а мёртвого Фреда на земле; Джордж держал его тело и кричал на Рона за то, что тот выбрал Гарри и Гермиону, а не защиту собственной семьи. Гарри, к всеобщему удивлению, увидел не Волдеморта, а самого себя. Его кожа обтянула кости от недоедания, а бледное тело было покрыто порезами и синяками. Он твердил, что он всего лишь никчёмный урод, из которого никогда ничего не выйдет.
С каждым новым страхом появлялось всё больше мёртвых тел: родных, друзей, а в случае Панси Паркинсон — её самой. Иногда рядом был Волдеморт, иногда — какой-то безымянный Пожиратель смерти. Одна слизеринка увидела, как её младшего брата пытают за отказ присоединиться к Тёмному лорду.
Гермиона тревожилась всё сильнее. На каждого ученика, которому удавалось произнести «Ридикулус», приходился другой, слишком потрясённый, чтобы выговорить заклинание. Профессору Люпину приходилось вмешиваться.
Наконец настала очередь Гермионы.
Дверца шкафа затряслась и со скрипом открылась. Гермиона крепко сжала палочку, решив не позволить страху одолеть себя. Бледная рука толкнула дверь, и наружу вышел Драко Малфой — точная копия того, кто стоял в глубине класса.
Ученики прыснули. Девушка, которая целый год скрывалась от самого Волдеморта, боится Драко Малфоя?
Настоящий Драко напрягся под любопытными взглядами однокурсников. Ему хотелось остановить это унижение и избавить любимую от боли, которая наверняка последует.
Стоило боггарту-Драко встретиться взглядом с Гермионой, как его лицо озарила мягкая улыбка, а глаза нежно посмотрели на неё. Мгновение они просто стояли друг напротив друга, пока класс с любопытством наблюдал: слова ненависти так и не сорвались с губ Драко.
— Драко… — прошептала Гермиона.
Она слегка шагнула к нему, но он застонал и схватился за грудь. Гермиона ахнула и отступила. Драко согнулся пополам, задыхаясь и пытаясь перевести дыхание. Она снова шагнула к нему, и на этот раз он вскрикнул. Над его сердцем, под рукой, расплывалось красное пятно.
— Нет! — крикнула она и бросилась к нему, протягивая руки.
— А-а! Не надо, пожалуйста, отойди!
Теперь он уже лежал на земле. Он хватал ртом воздух, лоб блестел от пота, а кровь проступала сквозь белую рубашку.
— Я не понимаю! Драко, пожалуйста, дай мне помочь! — Гермиона едва замечала, как слёзы застилают ей глаза, и не слышала растерянного шёпота вокруг. Всё её внимание было приковано к мужу — любви всей её жизни, который умирал у неё на глазах и отталкивал её.
— Ты не понимаешь? Я отдал тебе своё сердце, а ты его разбиваешь. Чем ближе я к тебе, тем быстрее умираю, — задыхаясь, произнёс он.
— Нет, пожалуйста! Я бы никогда не причинила тебе вреда!
Гермиона опустилась на колени, дрожа. От горя она забыла о палочке. Всё случилось так быстро, и она чувствовала себя совершенно беспомощной.
Он улыбнулся с горечью:
— Ты уже причинила. Теперь моя кровь на твоих руках.
С этими словами боггарт-Драко испустил последний вздох и устремил на Гермиону неподвижный взгляд своих серых глаз.
Единственным звуком в классе были её мучительные рыдания. Остальные слишком потрясённо смотрели на происходящее, чтобы хоть как-то отреагировать.
Драко протиснулся мимо оцепеневших учеников и опустился рядом с женой, быстро заключив её в объятия. Гермиона уткнулась ему в грудь. Он принялся шептать ей слова любви и утешения, пока все вокруг наблюдали за ними.
Движение Драко вернуло Люпину самообладание. Он встал перед боггартом, едва дав ему время принять форму луны, и произнёс «Ридикулус», загоняя его обратно в шкаф.
Драко с отвращением посмотрел на Люпина.
— Надеюсь, вы довольны, профессор, — выплюнул он. — Вы доказали, что пережитой войны достаточно, чтобы напугать кого угодно. Революционно. А теперь, если не возражаете, я пропущу свою очередь и отведу жену к ней в комнату.
Люпин пробормотал согласие. Драко прошептал что-то Гермионе, затем помог ей подняться, не выпуская из объятий. Кивнув профессору и напоследок бросив на класс сердитый взгляд, он подхватил Гермиону на руки. Она уютно прижалась к нему, и он вышел из кабинета.
Едва дверь за ними закрылась, класс взорвался разговорами.
— Чёрт возьми!
— Малфой и Грейнджер?
— Нет, Малфой и Малфой, помните? Он назвал её женой!
— Интересно, как ему это удалось?
— Как давно это продолжается?
— Наверное, этот придурок подсыпал ей приворотное зелье!
— Да помолчи ты, Рон. По-моему, это мило.
— Мило? Да это же невероятно романтично! Запретная любовь!
— Интересно, его отец знает?
— Успокойтесь, класс! Прошу вас! — сказал профессор Люпин, но безуспешно. Новость была слишком громкой, чтобы о ней тут же забыть.
После нескольких попыток угомонить учеников Люпин сдался и отпустил класс. По крайней мере, факультеты начали общаться друг с другом — пусть даже поводом стали сплетни.
Меньше чем за час история о запретной любви, обернувшейся тайным браком, разлетелась по всей школе и стала главной темой разговоров за ужином. Драко и Гермиону после урока никто не видел, и это только подогревало интерес. Даже профессора не устояли перед соблазном посплетничать: профессор Макгонагалл была потрясена мыслью, что слизеринец соблазнил её любимую гриффиндорку, а профессор Флитвик заявил, что всегда подозревал неладное.
Когда двери Большого зала открылись и вошли Драко с Гермионой, все снова замолчали.
Гермиона невольно придвинулась к мужу.
— Драко, кажется, они все знают, — пробормотала она дрогнувшим голосом.
Драко оглянулся на неё с усмешкой и озорным блеском в глазах.
— Все? Ты уверена?
Глаза Гермионы на мгновение расширились, когда она поняла, что он имеет в виду. Затем она улыбнулась ему той же усмешкой — слизеринская черта, которой она обзавелась, проведя рядом с ним слишком много времени.
— Что ж, полагаю, есть только один способ это выяснить.
Она схватила его за серебристо-зелёный галстук и притянула к себе, прижавшись губами к его губам. Удивление Драко быстро прошло, и он ответил на поцелуй, обхватив её за талию и прижав к себе.
Теперь сомнений в их отношениях не осталось.
Тишину нарушил Гарри. Он, как всегда, первым подал пример: поднялся и захлопал, радуясь за подругу и её обретённое счастье. Джинни быстро присоединилась, а вскоре аплодировал уже весь Хогвартс — за двоих людей, которым хватило смелости отбросить разногласия ради любви.
Драко и Гермиона отстранились и оглядели поддерживающих их друзей. Они рассмеялись.
Потому что впервые после окончания войны им и правда показалось, что всё будет хорошо.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!