Глава 2: Новая глава
Новая глава
19
0
Летом, когда ей исполнилось тринадцать, мама купила Гермионе «На станции Василиск» и «Честь королевы» в качестве подарка в честь возвращения домой. Она открывает первую книгу, потому что с таким названием — как можно было устоять?
Она проглатывает обе за день. После этого она тихо сидит в своей комнате, глядя в окно на сад. В ту ночь она так и не заснула.
o-o
Гермиона знает, что все ее лучшие идеи всегда приходили из книг. Прежде всего, она хочет учиться, чтобы понимать. Чтобы сформировать себя так, чтобы быть полезной и нужной. Чтобы найти место, где она сможет отдавать себя.
И лишь десятилетия спустя ей приходит в голову, что, возможно, ей стоило подумать и о том, чтобы получать тоже.
o-o
Только когда она смотрит, как Сириус улетает на спине сбежавшего гиппогрифа, Гермиона переживает свой личный апокалипсис. Стоя под звездами, наблюдая, как Гарри смотрит вслед удаляющейся тени. Он выглядит настолько невероятно сломленным, что сильный порыв ветра мог бы сбить его с ног, и это поражает ее, как удар молнии. Как оглушающее заклинание.
Это мальчик, на которого все будут смотреть в надежде на спасение.
Она не глупая. Никто в ее жизни никогда не обвинял ее в этом, по крайней мере, в том, что касается умения разбираться в вещах. Она знает, что грядет война. Это написано на Гарри так же ясно, как если бы кто-то вытатуировал это иглой на его лбу. Это читается в страхе, который виден в каждом учителе в замке, и в том, как Альбус Дамблдор смотрел прямо на нее и сказал ей всё, не говоря при этом ни слова, кроме того, чтобы она не нарушала законы времени и пространства.
Гарри стоит, глядя в пустую даль, и выглядит так, будто он хотел бы знать, как на самом деле можно плакать.
В этот миг внутри Гермионы что-то переключается. Что-то твердое, холодное и ужасное оседает в ее разуме. В последующие годы она услышит банальности и описания, которые будут лишь отдаленно близки к правде. Поступать правильно, а не так, как легко. Стоять на своем. Не отступать.
Правда гораздо проще и гораздо сложнее.
В этот момент Гермиона понимает, что она выиграет эту войну для этого мальчика, потому что больше никто этого не сделает. Он нуждается в ней, потому что при всем его сердце, желании и готовности угождать, у него нет здравого смысла, чтобы справиться с тем, что происходит в реальности.
— Гарри, — ее холодная рука ложится ему на плечо. — Нам нужно в больничное крыло.
o-o
Она ломается дважды.
В первый раз — летом перед ее шестым курсом. Ни один план не выдерживает первого столкновения с врагом, и, несмотря на ужас и замешательство от смерти Седрика и наблюдения за тем, как Гарри чуть не погиб на турнире, ее по-настоящему первое столкновение происходит в виде фиолетового заклинания, которое разрезает ее от шеи до таза. Оставляет ее сломленной на полу Отдела тайн.
Она просыпается в больничном крыле, в тумане от боли и зелий, с новым шрамом и осознанием того, что она недостаточно хороша. Ее планов и ее убеждений недостаточно, и что Гарри умрет из-за этого. Она умрет, потому что позволит Гарри погибнуть. Потому что она недостаточно сильна или недостаточно умна. Она не умеет планировать достаточно хорошо. Есть она, и есть Волан-де-Морт, Беллатриса Лестрейндж и Люциус Малфой, и так много других, у кого было гораздо больше времени на планирование и знания об этом мире, о которых она может только мечтать.
o-o
Она справляется с этим.
Отчаяние способно творить чудеса с уверенностью в себе, особенно когда глупые маленькие мальчики пытаются влюбиться.
Нужда заставляет, и больше никто, кажется, не делает ни черта, чтобы не дать Гарри развалиться на части. На самом деле.
o-o
Она тщательно тренирует Гарри. Придирается и давит в определенных направлениях. Ищет его слабости, укрепляет броню. Не раз она думает о бомбах и мешках с песком и о том, что, по правде говоря, всё это должно было бы взорваться прямо ей в лицо.
o-o
Никто так и не узнает, что самой разрушительной частью стирания себя из жизни родителей оказалось то, насколько это было легко. Как просто и аккуратно. Взмах и рассекание — и все, чем она была, исчезло.
Никто, ни Рон, ни Гарри, никогда не узнают, как она плакала, уходя. Они понятия не имеют, как она свернулась калачиком, размазывая по лицу слезы и сопли, пока рыдала. Не по родителям или по тому, что она сделала, а по самой себе. Из-за принятия того, что она, в сущности, ничто.
Все, что они видят, все, что когда-либо видит кто-либо, — это ее умытое лицо; спокойное и печальное.
o-o
Во второй раз была Беллатриса и боль, подобной которой она не знала и больше никогда не узнает.
Поражение становится еще более горьким от осознания того, что Гарри будет следующим. Что ее выживание зависит от тех уроков и примеров, которые она изо всех сил пыталась вбить в него за последние шесть лет.
Облегчение и удивление борются со страхом, когда ему это удается.
o-o
Когда Хагрид опускает мертвое тело Гарри на землю, она кричит. Всего один раз. Это воющий звук, который она скорее слышит со стороны, чем издает сама. Но она не ломается. Потому что она знает. Она знает, что все фигуры встали на свои места. Что Волан-де-Морт уязвим и смертен, и что всё, что она когда-либо делала, вело к этому моменту.
Ее палочка холодит ладонь. Знакомая и твердая, ее тяжесть успокаивает.
Потому что так или иначе, все скоро закончится, а она так, так устала.
Она знает, что должна сделать.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!