Глава 1: 1.
1.
12
0
Гарри гневно смотрел на Макгонагалл.
Эта высокомерная женщина… Иногда, лишь иногда, Гарри задумывался: неужели она и правда такая тупая?
Он только что вернулся с одного из худших уроков в своей жизни. Он знал, что не стоило огрызаться на Амбридж. Да что там — с самого начала он понимал, зачем эта женщина вообще появилась в Хогвартсе. Тут не требовалось семи пядей во лбу. Вопреки тому, что он говорил Ордену, Сириусу и так называемым друзьям, Гарри действительно читал статьи в «Ежедневном пророке» и видел, какую ложь газета распространяла о нём в рамках грязной кампании, организованной Фаджем.
Он не стал им об этом рассказывать, потому что к концу учебного года его здесь уже не будет. Ему уже было плевать на Волдеморта и надвигающуюся войну. Он просто хотел спокойно жить своей жизнью. А если Министерство, Орден и весь мир этим недовольны — что ж, их проблемы.
Пусть британское магическое сообщество хоть раз само разгребёт собственные завалы. Изначально Гарри собирался вообще не говорить о возвращении Волдеморта, ведь именно этого хотели Фадж и Амбридж. Им нужен был повод как можно дольше расправляться с ним. Гарри не собирался играть в мелочные, ребяческие игры Фаджа, но ему хотелось выяснить, как далеко готова зайти Амбридж.
На первом уроке защиты от тёмных искусств он специально нахамил жабе, чтобы вывести её из себя. Она назначила ему отработку и отправила к декану факультета рассказать, что произошло. Гарри пришёл — и ничего не добился.
Печальная правда заключалась в том, что он никогда и не ждал от Макгонагалл помощи. В первый год именно Гермиона настояла, чтобы они пошли к ней во время всей этой истории. Макгонагалл им не поверила. Гарри не понимал, в чём дело, но у неё была какая-то особенность: она отказывалась помогать кому-либо, даже когда опасения были вполне обоснованными. Ещё одна печальная сторона жизни в Гриффиндоре состояла в том, что Макгонагалл, казалось, совершенно не заботилась о своих подопечных. Она держалась отстранённо и обычно отмахивалась от тех, кто приходил к ней с проблемой.
Будто этого было мало, гриффиндорцам часто приходилось обращаться к деканам других факультетов, чтобы получить информацию или решить свои проблемы. Кто-то мог бы сказать, что Макгонагалл просто перегружена работой, но Гарри ни на секунду в это не верил. Он считал, что ей просто безразлично всё, о чём она не желает слышать. Во многом такое отношение было характерно для всего магического мира.
Фадж — яркий тому пример.
Тогда Макгонагалл отказалась его слушать. Но теперь, после первой отработки у этой подхалимистой стервы, Гарри решил проверить, изменит ли она своё поведение. Если нет — он найдёт способ передать дело в Отдел магического правопорядка. Амбридж могла быть влиятельной, но не всемогущей, как ей хотелось думать.
— Я только что рассказал вам, что произошло на отработке, и вы мне всё равно не верите? — спросил он.
Жгучая боль в руке, оставленная магией Кровавого пера, лишь усиливала его нарастающую ярость.
Макгонагалл поджала губы. Она выслушала рассказ Гарри об отработке, но ей было трудно поверить в случившееся. Хотя, если подумать, она давно усвоила: словам Гарри Поттера верить нельзя. В её глазах он был, как часто замечала Гермиона Грейнджер, идиотом. И мисс Грейнджер была права. Мистер Поттер никогда не старался стать хорошим учеником; по мнению Макгонагалл, он был посредственностью.
Именно поэтому она никогда не воспринимала его всерьёз.
— Не смей разговаривать со мной таким тоном! — резко сказала Макгонагалл. — Я выслушала тебя, но мне трудно поверить, что профессор Амбридж…
Гарри фыркнул. Амбридж не заслужила права преподавать в замке. Она была всего лишь министерской марионеткой, от которой он мечтал избавиться.
— …стала бы так тебя пытать, — закончила Макгонагалл, сердито взглянув на него за то, что он её перебил.
— Вы меня почти не слушали! Мне пришлось пять раз повторять, прежде чем вы наконец услышали всю историю, и всё это время вы меня перебивали! — огрызнулся Гарри, ответив ей таким же яростным взглядом. — И в моих глазах она не учительница. Она просто ручная шавка, которая жрёт объедки с тарелки Фаджа!
— Это потому, что ты рассказываешь мне только небылицы, Поттер, — набросилась на него Макгонагалл.
— Небылицы? Например, та, когда выяснилось, что я был прав насчёт философского камня? Или когда оказалось, что это не я выпустил василиска в замок и не я каждый день нападал на маглорождённых? А как насчёт обвинения, будто я сам вписал своё имя в Кубок огня? Вы ведь и не собираетесь быть хорошим деканом, да? Знаете, что гриффиндорцы в конце концов понимают: от вас ничего не добиться, — и вынуждены обращаться за помощью и поддержкой к деканам двух других факультетов? Это тоже небылицы, высокомерная стерва?!
Макгонагалл вскочила на ноги. Она была так ошеломлена и разгневана нападками, что не заметила слов о том, что гриффиндорцам приходится искать помощи у других деканов.
— Как ты смеешь?! Ты всего лишь посредственный ученик и позор памяти своих родителей!
Слова Макгонагалл потрясли Гарри, но не удивили. Он давно знал, что она смотрит на него свысока — по словам Снейпа и Гермионы. (С Гермионой следовало бы устроить несчастный случай. Серьёзный.) Но услышать это от самой Макгонагалл…
Гарри молча положил на стол раненую руку, показав ей окровавленные шрамы от Кровавого пера. Макгонагалл впервые увидела их; глаза её широко распахнулись от потрясения.
— Я хотел посмотреть, что сделает Амбридж. Я знал, что она явилась сюда специально, чтобы создавать мне неприятности. Хотел выяснить, как далеко она и этот мелочный ублюдок готовы зайти в своей мести. Теперь я знаю. И ещё знаю, что вы никогда и пальцем не пошевелите, чтобы кому-нибудь помочь. Вы не декан факультета. Вы никогда не заслуживали этой должности, потому что ничего не делаете, чтобы оправдать своё назначение, — Гарри поднялся и собрал вещи. — Вы больше никогда не увидите меня в этом кабинете, профессор. Теперь я понимаю, что такие разговоры — пустая трата времени. Прощайте.
Гарри ушёл, не сказав больше ни слова.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!