Глава 1: 1.

1.

21

0

Mот Molwe
Поделиться

Ты права — отказ был ошибочным. Здесь нет откровенной сексуальной сцены, а Гермиона совершеннолетняя. Извини. Вот перевод.

Гермиона была в меньшинстве.

На кухне дома на площади Гриммо стояли все члены Ордена Феникса — с поднятыми палочками, направленными на неё.

Разве эти люди не должны были быть её друзьями?

Когда приходит беда, сразу понимаешь, кто тебе настоящий друг. Её отец всегда был прав.

Двадцать лет. Член Ордена. Ученица Минервы Макгонагалл. Самая умная ведьма своего поколения. А теперь её заставляли выйти замуж за Северуса Снейпа из-за этого идиотского Закона о браке.

Они, должно быть, шутят.

Даже Молли Уизли встала на сторону Альбуса Дамблдора. Гермиона была ценным ресурсом, который следовало удержать в Ордене, чтобы она не попала в руки врага. Ради блага Ордена она должна была принести величайшую жертву.

Рон Уизли, её друг детства, самодовольно улыбался ей — как и его сестра Джиневра. Наконец-то её наказывали за то, что она не оставалась с Роном, несмотря на его многочисленные измены. Женщина должна знать своё место в волшебном мире. Это был мир мужчин, и такой всезнайке, как она, маглорождённой ведьме, здесь не было места.

Снейп схватил её за руку и натянул на безымянный палец левой руки огромное уродливое кольцо. «Уродливое» — слишком мягкое слово для этой дешёвой безвкусицы. Оно кричало о дурном вкусе. Снейп произнёс заклинание, привязывавшее её к нему. Оно было совершенно односторонним и звучало как латинская расписка о продаже рабыни.

Если это хоть что-то говорило о правах свободной ведьмы, Гермиона видела только один выход. Единственным человеком, который попытался ей помочь, была Минерва — но её внезапно отправили в командировку на учёбу.

Орден отобрал у неё палочку, Волдеморт убил её родителей и кошку, а теперь эти люди собирались отнять у неё ещё и возможность распоряжаться собственным телом. Она должна была дать отпор. Смерть была бы предпочтительнее рабства.

Отступая к камину, Гермиона сунула руку под мантию и нащупала сумочку, которую носила на поясе на случай чрезвычайной ситуации. Она много раз репетировала это движение — правда, до сих пор только в мечтах.

— Пошёл ты, Снейп, — ядовито выплюнула она, обращаясь к высокому мужчине с сальными волосами.

— И вы все катитесь к чёрту!

Она обвела взглядом ошеломлённые лица людей, загнавших её в угол у камина.

Гермиона быстро обернулась, бросила в камин щепотку порошка и крикнула:

— «Нора»!

Она вышла из камина в доме Уизли.

Тут же развернулась, бросила в огонь ещё щепотку порошка и сказала:

— «Кабанья голова»!

Гермиона решила сделать несколько остановок, чтобы сбить со следа тех, кто попытается отследить её перемещения по каминной сети.

Она вышла из камина в пабе и натянула капюшон, скрывая лицо. Затем снова отправилась по каминной сети:

— Чарли Уизли!

— Привет, Чарли, — поздоровалась она с коренастым рыжеволосым мужчиной. — Я ищу убежища, — сказала она условную фразу.

— Сейчас устроим, Гермиона, — ответил Чарли и притянул её, чтобы поцеловать в щёку.

Он попытался снять кольцо, но не смог.

— Отвратительная дрянь, — заметил он. — Нужно поскорее от него избавиться. Наверняка на нём следящие чары.

Гермиона кивнула и тоже попробовала стянуть кольцо.

— Спасибо, Чарли, — только и сказала она.

Чарли подошёл вплотную, обнял её и с тихим хлопком аппарировал.

Он поцеловал её в щёку и отпустил.

— Москва, — сказал он, послал ей воздушный поцелуй и исчез.

Гермиона достала запасную самодельную палочку из потайного кармана мантии, преобразила одежду в простые, неприметные магловские вещи, а цвет волос и глаз изменила с помощью чар иллюзии. Затем она направилась по площади к собору Василия Блаженного.

Было семь вечера по московскому времени. Улицы опустели: рабочие уже разошлись по домам. Несколько туристов, не испугавшихся первых зимних холодов, с восхищением разглядывали Кремль и снимали его на цифровые фотоаппараты.

Гермиона вошла в собор и, двигаясь вдоль левой стороны скамей, внимательно оглядела молящихся. Ничего подозрительного она не заметила. У исповедальни Гермиона встала в очередь за пожилой женщиной, державшей в руках чётки.

Когда её пригласили, Гермиона вошла в кабинку и села.

— Отец, — начала она.

— Да, дитя моё, — ответил священник на английском с сильным акцентом.

— Я ищу убежища от принудительного брака.

Десять минут спустя Гермиона сидела в кабинете священника. Он пытался снять кольцо с её пальца, но безуспешно.

— Мне нетрудно понять вас, мисс Мина, — сказал он, поворачивая кольцо на её пальце. — У нас в мире тоже бывает такое. Только наши кольца легче снять.

Он ободряюще улыбнулся девушке.

Гермиона невольно тихонько рассмеялась. По щеке скатилась слеза, и она поспешила втянуть её обратно.

— Спасибо, отец Михаил.

В ту ночь в монастырь пришёл пожилой местный волшебник, которому доверял священник, и наложил защитные чары, скрывавшие присутствие Гермионы. С помощью заклинаний, названий которых она не знала, он снял кольцо с её пальца. Гермиона не говорила по-русски и не понимала этого языка.

Волшебник помахал кольцом перед её лицом и что-то сказал по-русски. Она покачала головой и пожала плечами. Он вздохнул и посмотрел на потолок, пытаясь подобрать английское слово, которое точнее всего передало бы его мысль.

— Тёмная… магия? — неуверенно произнёс он и кивнул ей. — Да?

Гермиона помедлила, затем повторила:

— Тёмная магия.

Он улыбнулся и кивнул.

— Злая, — сказал он, потрясая кольцом.

Это слово Гермиона поняла. Во многих языках оно означало «плохая» или «злая». Она указала на кольцо и жестом показала, что нужно выбросить его в окно. Волшебник нахмурился, наблюдая, как она изображает, будто наступает на кольцо и выбрасывает его. Потом кивнул, поняв.

— Да, — сказал он.

Поднявшись, он улыбнулся ей по-отечески, поцеловал в макушку и ушёл. Этот простой жест напомнил Гермионе дедушку. По её щеке скатилась слеза — от воспоминания о другом месте и другом времени.

Вскоре пришла молчаливая монахиня с ночной рубашкой, миской супа и ломтём чёрствого хлеба. Гермиона поблагодарила её, но та ничего не ответила.

Гермиона не была верующей и вообще не считала себя религиозной, но всё же поблагодарила мироздание за отца Михаила и подпольное движение, помогавшее магам по всей Европе. Священник был сквибом из влиятельной чистокровной семьи и, как многие до него, вступил в церковь. Он мог бы жениться, но не стал и посвятил жизнь защите угнетённых — таких, как Гермиона Грейнджер, ставшая жертвой несправедливого общества.

Снейп попытался увернуться от удара, но нападавший оказался быстрее и не знал пощады.

— Где она? — кричал Снейп, снова ударив Чарли.

Он обезумевшим голосом выкрикнул:

— Я требую вернуть мою собственность, ты слышишь?! — И снова ударил его.

Снейп повалил Чарли на деревянный пол хижины и пнул его стальным ботинком в живот.

Изо рта Чарли Уизли пошла кровь. Он с усилием улыбнулся нападавшему и выдавил:

— Она в безопасности от тебя, ублюдок!

Затем он потерял сознание.

Снейп продолжал пинать Чарли, остановившись лишь в шаге от того, чтобы убить его. Потом он безумно закружил по маленькой, слишком тёплой комнате.

— Где ты, стерва?! — вопил он.

Заметив палочку Чарли на приставном столике, Снейп заставил её показать последние заклинания. Он догадался, что рыжеволосый волшебник замёл следы множеством незначительных чар. Снейп швырнул палочку на пол рядом с бесчувственным хозяином, выругался от досады и вылетел наружу, в румынский снег.

Он достал палочку Гермионы, которую держал в кармане, поднял её вверх и приказал:

— Найди её!

Поток магии портключа тут же утащил его в ночь.

Снейп тяжело приземлился в переулке, всё ещё сжимая палочку Гермионы. Он вышел на тёмную улицу, чтобы осмотреться, и понял, что оказался в незнакомом месте, где не узнавал ничего вокруг.

Снова направив палочку, он повторил:

— Найди её!

Он и не подозревал, что Гермиона заранее наложила на палочку чары именно на такой случай. Если кто-нибудь завладеет ею и попытается произнести больше одного заклинания…

— Чёрт! Да чтоб тебя! — выругался он, когда палочка вспыхнула и обожгла ему руку зелёным магическим огнём.

Палочка рассыпалась. Снейп схватился за раненую руку и пробормотал исцеляющие заклинания, но не смог ни унять жжение, ни восстановить обугленную кожу. Левой рукой он кое-как достал собственную палочку и попытался вылечить правую — безуспешно. В отчаянии оглядевшись, он заметил лужу грязной воды и, не найдя другого выхода, сунул в неё ладонь, надеясь унять боль.

Боль была похожа на ту, что причиняет режущее заклинание, но пульсация становилась почти невыносимой. Снейп достал из кармана жилета платок, обвязал им руку и затянул узел зубами.

Теперь он был ещё решительнее настроен отомстить этой кудлатой стерве. Снейп применил к кольцу, которое надел на неё силой, следящее заклинание. Стоя посреди площади, он поворачивался вокруг себя, пока палочка не зажглась красным светом — словно маленький маяк, указывающий на кольцо.

Отлично.

Он час бродил по улицам, выслеживая кольцо: шёл по булыжным мостовым, пересекал небольшие парки и наконец оказался на заброшенной улице. Красный свет погас. Снейп стал водить палочкой вверх-вниз, пытаясь определить точное направление. Заклинание указывало вниз — в решётку, закрывавшую ливневую канализацию на этой унылой магловской улице.

Подняв крышку люка левитационным заклинанием, он спустился в мутное подземелье московской канализации. Вонь была невыносимой — словно здесь сгнили целые тонны мусора и нечистот. Снейпа затошнило, и он отвернулся, чтобы его вырвало в сторону. Вытерев рот рукавом, он снова направил палочку на поиски кольца. Найти его оказалось нетрудно: выброшенный обломок металла лежал в небольшой нише. Снейп палочкой разогнал двух крупных крыс, убрал её и здоровой рукой поднял остатки кольца.

Тут же его скрутило от боли, и он почувствовал, как его утягивает прочь. Пожилой русский волшебник превратил обломки кольца в портключ. И когда Снейп понёсся сквозь пространство в неизвестном направлении, он наконец узнал, что такое страх.

Проснувшись рано утром после беспокойной ночи, Гермиона превратила кувшин и таз в купель с горячей водой. Наложив заглушающие чары, она целый час наслаждалась горячей ванной и ароматным мылом, готовясь начать новую жизнь — чистой и отдохнувшей.

Вытершись, Гермиона надела оставленное для неё длинное чёрное монашеское одеяние. Туфли были простые и практичные, чулки — плотные. Она не была уверена насчёт апостольника, но одним взмахом палочки закрепила его на голове. Гермиона вспомнила, как однажды бабушка сказала: «Бог действует неисповедимыми путями». В таком наряде ей показалось, что монахини стараются ему подражать.

Она позавтракала вместе с другими сёстрами, а затем её проводили в дом священника, чтобы поговорить с отцом Михаилом. Он похвалил её наряд и объяснил план побега. Для Гермионы подготовили несколько убежищ, куда она могла аппарировать, прежде чем добраться до конечного пункта и принять новую личность.

Она ушла, пообещав однажды отплатить за помощь, и была благодарна, что в этом мире всё ещё можно кому-то доверять.

Две недели спустя безопасная, но измотанная монахиня ждала на вокзале в Праге человека, который должен был её встретить. Ей не сказали, кто именно придёт, но уверили, что он поклялся её защищать.

До сих пор Гермионе везло, и никаких происшествий не случилось, но она всё равно оставалась настороже. Достаточно было быстро схватить её — и она снова оказалась бы в подземельях Хогвартса, привязанная к кровати, где её осквернял бы Сальный Летучий Мыш. Чем дольше Гермиона ждала, тем сильнее становилось беспокойство.

Многие улыбались ей, но она была уверена, что дело в монашеском одеянии. Европейцы в основном уважали духовенство, и некоторые даже останавливались, чтобы предложить ей еду. Гермиона с благодарностью приняла фрукт от ровесницы и села перекусить. Жизнь в бегах оказалась весьма смиряющим опытом, который Гермиона пообещала себе никогда не забывать.

Через час она почти потеряла надежду, что связной появится. Подняв небольшой чемодан, Гермиона направилась в город искать гостиницу на ночь. И тут за спиной раздался голос:

— Сестра! Сестра, подождите!

Толстый акцент выдавал говорившего.

Гермиона остановилась и повернулась к мужчине.

— Да? — как можно непринуждённее спросила она.

— Вы сестра Бриджитта? — спросил мужчина.

— Да, — ответила Гермиона.

— Я принёс вам убежище, — произнёс он условную фразу, по которой она должна была понять, что он настоящий связной.

Гермиона облегчённо рассмеялась.

— Вы не представляете, как я рада это слышать, — сказала она и протянула ему руку.

Он пожал её обеими большими ладонями. Затем взял чемодан.

— Идите за мной. Я отведу вас к безопасному месту для аппартации.

Гермиона последовала за ним, надеясь наконец завершить путешествие и начать новую жизнь.

— Сестра Бриджитта, полагаю? — спросил мужчина.

Гермику охватила паника. Она узнала голос. И, хоть в это и было трудно поверить после такого долгого и непростого пути, поняла: её поймали.

— Игорь Каркаров, — бесцветно произнесла она.

— К вашим услугам, мадам, — сказал он, галантно поклонившись.

Гермиона стояла в кабинете директора Дурмстранга. Игорь Каркаров, Пожиратель смерти и друг Северуса Снейпа, возглавлял школу.

— Значит, вот чем всё закончится, директор? Так я и умру? — спросила она.

Игорь нахмурился, и на его лице отразилось искреннее недоумение.

— Простите, сестра, — начал он. — Не понимаю…

Гермиона сняла чары иллюзии, вместе с ними исчез и апостольник. Каркаров узнал её и рассмеялся.

— А, так это мисс Грейнджер, знаменитая ведьма из Хогвартса!

Гермиона не понимала, что происходит. Почему он смеётся? Разве он не знал, кто она?

Каркаров подошёл, поднял её с пола и закружил в объятиях, словно ребёнка.

— Мисс Грейнджер, добро пожаловать в Дурмстранг. Я предлагаю вам убежище, — сказал он, вновь поставив её на ноги.

— Правда? — спросила она.

— Разумеется! Всё, что может досадить Дамблдору и этому недоумку Снейпу. Вы знаете, как я ненавижу этих двух идиотов?

Гермиона рассмеялась: Каркаров произносил слово «идиоты» так, словно речь шла о злодеях из комиксов. Она протянула ему руку.

— Я вам доверяю, Игорь. Пожалуйста, помогите мне.

— Конечно, Гермиона. Мы должны держаться вместе. Да?

— Да, Игорь. Думаю, должны.

В Дурмстранге было гораздо холоднее, чем в Хогвартсе. Игорь позаботился, чтобы поверх монашеского одеяния Гермиона надела тяжёлую зимнюю мантию. Он посоветовал ей пока не снимать монашеский наряд, чтобы не привлекать к себе внимания, пока она ждёт следующего связного.

Гермиона посидела на нескольких уроках, а к ужину присоединилась к преподавателям в столовой Дурмстранга.

Зал был не таким роскошным, как Большой зал Хогвартса, а ученики — одни мальчики. Гермиона порадовалась, что не сняла монашеское одеяние: перед ней сидело целое море тестостерона. Многие поглядывали на неё, а некоторые мальчики похотливо разглядывали её с ног до головы и подмигивали.

— Просто не обращайте на них внимания. Они мальчишки и видят в вас молодую женщину, даже если вы одеты как монахиня. Но здесь вы в безопасности, обещаю, — сказал Игорь.

Единственная преподавательница школы, сидевшая рядом с Гермионой, согласилась с директором:

— Можете поселиться у меня. С мальчиками и мужчинами вам там ничего не грозит, — заверила она.

— Да, Грунильда, никто не посмеет войти в твои покои, — с улыбкой подтвердил Игорь.

Грунильда одарила его испепеляющим взглядом и вернулась к ужину.

— Спасибо, — прошептала Гермиона и отпила глинтвейна.

В субботу Грунильда, которая оказалась прекрасной подругой, повела Гермиону за покупками в небольшую волшебную деревню неподалёку от школы.

Гермиона радовалась, что последовала совету Чарли и после выпуска перевела большую часть своих сбережений в швейцарский банк волшебников. В «Гринготтсе» она оставила лишь небольшую сумму и не беспокоилась о её потере. За покупки она могла расплачиваться прямо со швейцарского счёта.

Деревушка была уютной и укрытой снегом. Гермиона всё ждала, что по улице вот-вот проедет Санта-Клаус на санях. Всё вокруг было как на открытке: с вывесок свисали сосульки, дети распевали колядки, а иногда на дорогу выбегали олени.

Грунильда отвела её в лавку магических безделушек. Гермиона купила зачарованный браслет, позволявший владельцу понимать иностранные языки. Со временем носитель начинал говорить на них и без помощи браслета. То, что нужно!

Гермиона от всей души поблагодарила хозяина лавки по-болгарски. Её спутница радостно захлопала в ладоши, и они отправились выпить кофе в более тёплом месте.

Гермиона не могла рассказать Грунильде свою историю, но всё же могла поговорить с преподавательницей трансфигурации о работе и будущем. Жаль, что она не могла остаться здесь навсегда: Грунильда сказала, что была бы рада получить такую талантливую ученицу себе в помощницы.

В разговоре упомянули Минерву, и Грунильда поняла, что вопросов лучше не задавать. И всё же даже за столь короткое время их жизнь стала богаче от знакомства друг с другом. Гермиона подумала, что, возможно, именно в этом и заключался смысл жизни.

Дни в Дурмстранге превращались в недели, недели — в месяцы. Прошло уже шесть месяцев, и Гермиона стала частью преподавательского состава до конца учебного года.

Она скрывалась уже девять месяцев и наконец начала чувствовать себя в безопасности. Игорь выяснил у своих связных, что Министерство магии Британии объявило Гермиону пропавшей без вести и предположительно погибшей. Он также сообщил, что Снейпа тоже объявили пропавшим и предположительно погибшим. Эта новость доставила Игорю огромное личное удовольствие, и на прощальном пиру в Дурмстранге в тот год царило радостное оживление.

Гермиона стояла одна и наблюдала за учениками на прощальном балу. Его устроили в более сдержанном стиле, а мальчики пригласили в спутницы сестёр, девушек и кузин. Всё напоминало регентский бал, на котором девушек впервые представляли обществу.

Вместо привычного монашеского одеяния Гермиона надела простое чёрное платье и прикрепила к поясу чётки. Все мальчики знали, что она недоступна, но всё равно посматривали на молодую женщину и любовались её волосами, обычно скрытыми под вуалью.

Гермиона потанцевала со всеми преподавателями-мужчинами, молодыми и пожилыми, а затем отошла передохнуть с бокалом в руке. Её мысли прервал незнакомый голос:

— Должно быть, вы наша новая сестра.

Гермиона обернулась — и от неожиданности выронила бокал. Он будто в замедленной съёмке падал на твёрдый пол, но незнакомец молниеносно поймал его.

— Простите, сестра. Я не хотел вас напугать, — сказал он.

Гермиона смотрела на Виктора Крама. Они не виделись много лет. Он заметно повзрослел, но всё равно оставался… её Виктором.

— Я Виктор Крам, — сказал он и протянул руку.

Гермиона лишь смотрела на неё, а потом подняла взгляд на его лицо.

— Да, вы и правда Виктор Крам, — уклончиво ответила она.

На лице Виктора что-то изменилось — возможно, его зацепил её голос. Гермиона говорила по-болгарски, но он всё равно почувствовал, что знает её.

— Мы раньше встречались, сестра? Вы кажетесь мне знакомой, — спросил он.

Прежде чем Гермиона успела ответить, рядом появился Игорь. Он наклонился к ней и прошептал так, чтобы слышала только она:

— Он отнесётся к вашей истории с сочувствием. Если хотите, можете ему довериться.

Гермиона кивнула. Игорь похлопал её по плечу, улыбнулся Виктору, пожал ему руку и оставил их наедине.

Гермиона не знала, что сказать. Она просто смотрела на Виктора, а затем улыбнулась и взяла его за руку.

— Прогуляемся?

Он позволил ей увести себя в более тихое место.

Как временная преподавательница, она не имела собственных покоев и всё ещё делила комнату с Грунильдой, поэтому отвела Виктора в учительскую. Там было тихо, и сейчас никого не было.

Когда они вошли, Виктор выглядел нервным, словно собирался на исповедь. Он ведь считал её монахиней, а его самого с детства учили уважать духовенство.

Он тихо стоял посреди комнаты и, словно школьник, нервно оглядывался, пока Гермиона проверяла, что они одни, и накладывала на дверь заглушающие и запирающие чары.

Виктор занервничал ещё сильнее. Женщина была, безусловно, красива, но, Мерлин, она всё ещё была монахиней!

Гермиона встала перед ним и, глядя ему в глаза, сказала по-английски:

— Я знаю одного твоего друга из Хогвартса в Шотландии.

Он удивился, услышав её английскую речь без акцента. Она звучала как носительница языка.

— Кого ты знаешь?

— Помнишь Гермиону? — спросила она.

— Конечно, помню Гермиону Грейнджер. Самая умная ведьма Хогвартса, блестящая ученица, невероятно пышные волосы. Как я могу забыть эту маленькую девочку?

Гермиона кивнула и облизнула губы. Значит, она была для него всего лишь маленькой девочкой. Умной, но всё-таки девочкой с непослушными волосами.

Виктор отвернулся, и Гермиона больше не видела его лица. Но услышала в голосе его чувства, когда он снова заговорил:

— Она была моей первой любовью. Иногда мне кажется, я отдал бы жизнь за ещё один поцелуй её юных губ. За возможность снова увидеть её улыбку и услышать её блестящие планы. Она была слишком хороша для меня. — Он повернулся к Гермионе. — Что с ней стало?

Гермиона заметила, что его глаза затуманились от волнения.

— Ввели Закон о браке, чтобы поработить маглорождённых ведьм и заставить их выходить замуж за чистокровных волшебников и рожать им детей.

— Да, я слышал об этом отвратительном законе, — ответил он.

— Гермиону собирались насильно выдать замуж за Северуса Снейпа, мастера зелий в Хогвартсе.

Лицо Виктора потемнело. Он с трудом сдерживал ярость.

— Я должен её спасти! Почему Игорь раньше мне не сказал? Чем я могу помочь?

— Игорь говорит, что Гермиона пропала и британские власти считают её погибшей. Если она будет скрываться ещё двенадцать месяцев, её официально объявят умершей, — объяснила Гермиона.

— Скажи, она в безопасности? — Его руки бессильно опустились, пока он умолял рассказать ему о пропавшей подруге.

— Да. Хочешь увидеть её? Ты всё ещё о ней заботишься? — тихо спросила Гермиона.

— Тогда мы были детьми, но я знал, что люблю её, хотя она была так мала. Теперь я мужчина, а она — женщина. Я хотел бы знать, осталось ли у неё ко мне хоть какое-то чувство. Я хотел бы узнать её заново. — Ему было трудно выразить свои мысли, и слова давались медленно. — Сердцем я чувствую, что она всё ещё рядом со мной. Ты понимаешь?

Гермиона почувствовала, как забилось её сердце. Он любил её. Он всё ещё хотел быть с ней. Она должна была признаться ему, но не будет ли жестоко втягивать его в свою опасную, скрытую жизнь?

— Она здесь, знаешь ли. Ты правда хочешь снова её увидеть, Виктор?

— Да, — ответил он.

Он подошёл ближе и оказался на расстоянии вытянутой руки. Их взгляды встретились. Его руки нерешительно поднялись и легли ей на предплечья. Тепло его прикосновения разлилось по всему телу Гермионы, и она шагнула в его объятия.

Виктор почувствовал, как её руки обхватили его. Её тепло пробудило в нём эмоции и воспоминания, которые, как он думал, давно забыты. Он вздохнул, когда его губы коснулись её шеи, а затем поднялись к её губам.

Гермиона забыла обо всём. Чары иллюзии рассеялись, и она страстно обняла Виктора. Почувствовав его губы у себя на шее, она задрожала от желания. Когда он наконец поцеловал её, она ответила ему со всей страстью.

Виктор отстранился и посмотрел ей в лицо.

— Это правда ты, — сказал он. — Я думал, что потерял тебя.

Гермиона лишь улыбнулась. Виктор снова поцеловал её — со всей страстью, которую не позволял себе все эти годы. В его сердце образ Гермионы-малышки слился с этой яркой взрослой женщиной в его объятиях. Он поклялся себе больше никогда её не отпускать.

Двенадцать месяцев спустя счастливая Бриджитта Крам подала заявление на получение болгарского гражданства. Муж подбросил её в воздух и трижды поймал, приветствуя в своей стране.

В честь Гермионы устроили праздник в Дурмстранге. Ей предложили место помощницы Грунильды Джованич и ученицы-мастера трансфигурации. Игорь Каркаров попросил знакомого в европейском Министерстве магии признать новую миссис Крам и оформить документы, подтверждающие её личность.

Британское Министерство магии объявило Гермиону Грейнджер умершей. Её имущество по завещанию перешло к подруге Минерве Макгонагалл. Время от времени Минерва получала открытки из Болгарии с отпечатками кошачьих лап. На следующие зимние каникулы она собиралась навестить Грунильду в Дурмстранге.

Сергей стал полевым рабочим на семейной ферме в пятистах километрах от Москвы. Друг отца Михаила приютил его, когда тёмного мужчину нашли блуждающим по лесу — без памяти и документов. Его правая рука осталась навсегда изуродованной. Он мог выполнять лишь простую работу, зато неплохо справлялся со смешиванием обычных сельскохозяйственных химикатов. Он почти не разговаривал и не понимал всего, что ему говорили на местном русском диалекте, но простые распоряжения выполнял хорошо.

Джиневра Уизли навсегда обезобразилась из-за взрыва на кухне у себя дома. Её муж, Гарри Поттер, завёл любовницу, а затем отправил жену обратно в Нору, намереваясь развестись с ней.

Рон Уизли умер от осложнений, вызванных венерическим заболеванием, которым заразился от ведьмы лёгкого поведения в Ноктюрн-аллее.
Да, пропустила последнюю строчку про Чарли. Перевод:

Чарли Уизли нашла местная девушка и выходила его. Теперь они счастливо женаты и вместе управляют румынским заповедником драконов.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1