Глава 1: 1.
1.
10
0
Нора
Тонкс гостила в Норе, когда заиграла её любимая песня «Ведуний». Стоило зазвучать Your Touch Is Magic, как Нимфадора Тонкс тут же начинала подпевать. Она схватила первое, что попалось под руку, — расчёску — и стала изображать из неё микрофон, повторяя слова песни:
— О, от твоих прикосновений магия, милый… Да, от твоих прикосновений магия!
Внезапный кашель и появление Артура Уизли заставили её замереть, а затем поспешно приняться расчёсывать волосы, словно она хотела убедить старшего волшебника, что просто приводит себя в порядок. Она забыла, что как метаморфомаг могла просто сделать волосы прямыми. Заметив на лице Артура лёгкую ухмылку и поняв, что он ей не поверил, Тонкс опустила расчёску. Если бы она была внимательнее, то увидела бы прядь волос, зацепившуюся за щетину.
Позже Джинни Уизли взяла расчёску и отнесла её к себе в комнату. И вот тогда пригодилась крошечная прядка. Решив, что жизнь без отношений с Мальчиком-который-выжил невыносима, Джинни провела летние каникулы, работая над особым зельем из семейной книги рецептов Прюэттов.
«Вот оно! Зелье, которое вызовет у выпившего влечение к определённой черте зельевара. Он станет увереннее рядом со мной и захочет меня. Это не приворот и не любовное зелье, так что меня не исключат из Хогвартса до того, как начнётся учёба. Всего лишь небольшой толчок».
Она принялась расчёсывать волосы, время от времени поглядывая, не появилась ли на щётке подходящая прядь.
«Ага, вот она!»
Джинни сняла с расчёски один волосок, не заметив, что он скорее каштановый, чем рыжий. Она бросила его в зелье. Оно зашипело и задымилось. Всё шло как надо. Теперь оставалось лишь отправить Пигу посылку с «особым печеньем» — и, когда посылка доберётся до Хогвартса, Гарри будет от неё без ума.
Тисовая улица, дом 4 — знакомство с Нимуэ Рид
Гарри с нежной улыбкой посмотрел на посылку от Джинни. Милый с её стороны жест — нарушить правило «не общаться с Гарри». По какой-то причине Дамблдор не хотел, чтобы Гарри виделся с друзьями после смерти Седрика Диггори и возвращения Волдеморта.
«Конечно, мне совсем не нужно, чтобы кто-нибудь поинтересовался, как я. Нет уж, лучше я буду сидеть здесь, у Дурслей, и молча страдать».
Съев одно печенье, Гарри вдруг подумал о женщине, с которой никогда не встречался. В его воображении она была одной из немногих — помимо Гермионы, — кто всегда относился бы к нему как к обычному человеку. Почти все остальные так беспокоились о его статусе Мальчика-который-выжил, что переставали видеть в нём просто Гарри. Даже его так называемый лучший друг Рон Уизли не прочь был подставить его, если думал, что Гарри досталось что-то, чего хотел Рон. Вспомнить хотя бы Турнир трёх волшебников…
Гарри посмотрел на часы. Половина седьмого утра. Он почти не спал: его мучили кошмары о том, как Седрик погиб от смертельного проклятия.
«Пойду погуляю. Вернусь к завтраку, который должен приготовить Дурслям…»
Снаружи Тонкс наблюдала за ним из-под мантии-невидимки. Она ненавидела эту часть своей работы. Тонкс знала, что Гарри страдает из-за смерти Седрика. Да что там — она и сама страдала из-за его гибели.
«И он застрял здесь, в Дурсказабане…» — подумала она, вспомнив название, которым близнецы окрестили дом.
Тонкс нахмурилась, увидев, как Гарри вышел из дома.
«Ему не следовало вставать так рано. Когда я училась в Хогвартсе, летом редко просыпалась раньше двух часов дня».
Гарри пошёл по улице в сторону небольшого парка, который Тонкс заметила, когда впервые приехала в этот район.
Она бесшумно последовала за ним, мысленно молясь всем, кто мог её услышать, чтобы не споткнуться. Гарри сел на скамейку и посмотрел на качели. Тонкс сомневалась, что он вообще заметил их.
«Нужно с ним поговорить… Но если просто сбросить мантию, он решит, что я явилась за ним присматривать».
Она изменила внешность, превратившись в девушку примерно его возраста. Для маскировки Тонкс выбрала свои «обычные» каштановые волосы и решила выглядеть как самая заурядная местная жительница.
Она юркнула за кусты и спрятала там мантию.
«В этом наряде я слишком похожа на Тонкс. Надо кое-что поменять».
Тонкс взмахнула палочкой. Рисунок на футболке «Ведуний» исчез, и она стала простой чёрной.
«Так сойдёт».
Она вышла из-за кустов и подошла к Гарри со спины.
— Ты в порядке? — спросила она, немного изменив голос.
Гарри слегка вздрогнул и потянулся рукой к карману, но остановился. Он посмотрел на незнакомку. В ней было что-то такое… Он не мог понять что именно, но ему захотелось с ней поговорить.
— Э-э… да. Извини, просто не думал, что встречу кого-нибудь так рано, — сказал Гарри. Щёки у него слегка порозовели. — Хотел ненадолго уйти из дома.
— Понимаю. Меня зовут… чёрт, я ведь совсем не продумала. Н-Нимуэ Рид. Не спрашивай. У моей мамы пунктик на нелепые имена. Думаю, это месть за то, что я «испортила ей фигуру». — Тонкс улыбнулась. Гарри, похоже, не заметил её заминки.
— Я… Гарри. Гарри Поттер.
Не дожидаясь приглашения, Тонкс плюхнулась на скамейку рядом с ним. Вблизи Гарри был ещё сильнее поражён. Дело было не в красоте: внешность у девушки была самая обычная. Может, в глазах что-то было. Гарри почувствовал, что тонет в их глубине.
— Ну что, Гарри Поттер, — сказала Тонкс с улыбкой, возвращая его из задумчивости. — Что заставило тебя выйти из дома в такую рань?
Если честно, она знала ответ. И правда, иногда она совершенно не понимала Альбуса Дамблдора. Оставлять подростка в одиночестве справляться с таким горем — неразумно. Словно этот старый болван пытается сломить его дух…
Тонкс отогнала эту мысль. Не сейчас. Может быть, позже она поговорит с матерью, но сейчас пришла поговорить с Гарри.
— Мой друг умер… Я видел, как это случилось, и ничего не смог сделать, — признался Гарри, опустив взгляд. — До него погибли мои мама и папа… Сейчас я живу у тёти и дяди, которые меня ненавидят, и никто из друзей даже письма не прислал. Правда, один всё-таки прислал подарок. Младшая сестра моего так называемого лучшего друга прислала печенье.
— Это мило с её стороны, — тихо сказала Тонкс.
Она накрыла ладонью руку Гарри. Когда он поднял на неё глаза, Тонкс улыбнулась.
— Когда мне было шесть, произошёл теракт. Моя мама потеряла двух близких друзей, а думала, что потеряла троих. Ну, в каком-то смысле так и было… Я помню тот день. Был Хэллоуин, я была в костюме. Три часа ждала у двери, что за мной придёт двоюродный брат мамы. Но он так и не пришёл.
— Он погиб? — спросил Гарри.
Тонкс покачала головой.
— Нет. Его нашли позже. Подумали, что он сам террорист, и отправили в тюрьму. А потом мир о нём забыл.
«Звучит как Сириус. Как ужасно, что с ней тоже такое случилось…» — подумал Гарри.
Он сжал её руку, и Тонкс ответила ему тем же.
— Ты сказала, что они подумали, будто он террорист…
— Потом выяснилось, что он невиновен. Просто оказался не в том месте и не в то время. — Она тихонько вздохнула. — Долгая тюрьма его изменила.
Тонкс сдержала упрямую слезу. Ей не хотелось, чтобы Гарри понял, о ком она говорит. Она знала, что он мало что знает о ней — да и вообще о ком-либо. Даже лучшие друзья никогда толком не рассказывали ему о своей жизни. Если её история могла хоть немного утешить его, она была готова поделиться.
Они проговорили несколько часов. Наконец Гарри взглянул на наручные часы и тихо выругался.
— Мне нужно возвращаться к родственникам. К тому времени, как они проснутся, завтрак уже должен быть готов. Т-ты не против, если мы ещё увидимся? — спросил он. В его глазах затеплилась надежда.
— Прости, Гарри. Я приехала только навестить бабушку. Живу в Лондоне. Ты бываешь там?
Он слегка поник.
— Только когда еду покупать школьные принадлежности…
Тонкс наклонилась и поцеловала его в щёку.
— Может, тогда и встретимся. Ладно?
Она поднялась и ушла. Когда Гарри направился обратно к дому, Тонкс подобрала мантию и последовала за ним.
«Зачем ты его поцеловала? Ты только что поцеловала Гарри-чёртова-Поттера. Поздравляю, Тонкс, теперь ты развратная старуха. Ладно, он всего на шесть лет младше… но всё же. И разве тебя не интересовал Римус? Сама ответила на свой вопрос. Римус зациклился на том, что он оборотень, и никого к себе не подпускает…»
Эти мысли занимали её всю дорогу, пока она следила за Гарри и смотрела, как он входит в дом.
Тисовая улица, дом 4 — Теодора Уолш, риелтор
На следующий день Тонкс наблюдала, как Гарри косит газон. Она не хотела признаваться себе, но без рубашки он был довольно симпатичным.
«Соберись, девочка. Думай не о том, как по его…»
«Я сказала — соберись!»
Тонкс покачала головой под мантией и порадовалась, что никто не видит её румянца.
Сегодня было ужасно жарко, лицо Гарри ярко покраснело.
«Он же получит тепловой удар…»
Тонкс решила действовать. Она отправилась к пустующему дому номер девять по Тисовой улице, спрятала мантию — как до этого в парке — и изменила внешность, став немного старше. В новом облике она выглядела стройнее, а её настоящие волосы превратились в мягкие кудри. Тонкс трансфигурировала одежду в неброский брючный костюм, создала стакан, охладила его чарами, наполнила водой заклинанием Акваменти и вернулась к Гарри.
— Я наблюдала за тобой из дома номер девять. Подумала, тебе не помешает попить, — сказала она, перекрикивая грохот газонокосилки.
Гарри с готовностью взял стакан и залпом выпил прохладную воду.
— Спасибо… Но мне казалось, дом номер девять продаётся, — сказал он и вернул ей стакан.
Тонкс кивнула.
— Теодора Уолш, риелтор к вашим услугам, — улыбнулась она. — Я собиралась показывать дом, но, похоже, мне самой не помешал бы садовник. Ты не хотел бы поработать?
— Я не садовник. Это дом моих тёти и дяди, — сказал Гарри. — Но я почти закончил. Могу потом помочь вам.
Он не знал, почему предложил помощь.
«Она очень красивая… для женщины постарше, наверное».
Теодоре на вид было около тридцати пяти. В ней было что-то знакомое, но Гарри не мог понять что.
«Ну же, Поттер. Не влюбляйся в женщину, у которой где-нибудь может быть сердитый муж с дробовиком».
— Давай так: начнёшь, а я вернусь с обедом. Тебе нужно предупредить семью? — спросила она.
Гарри покачал головой.
— Тётя и дядя повезли сына на вечеринку в клуб дяди Вернона. Они весь день будут не дома. Лучший день за всё лето.
— Хорошо. Начинай, а я скоро вернусь с едой на вынос. Китайскую или индийскую? — спросила она.
«Надеюсь, индийскую. Я бы сейчас не отказался от тикка».
Гарри задумался.
— Давайте индийскую. Я бы съел курицу тикка.
Одна мысль о еде, которую не придётся готовить самому, была очень заманчивой.
Тонкс кивнула и направилась к дому.
— Скоро вернусь, ладно, Гарри?
Когда он кивнул, Тонкс обогнула дом сзади. Заслышав рёв газонокосилки, она аппарировала.
Гарри так увлёкся работой, что почти не заметил её возвращения с полным пакетом еды. Они поели в доме. Тонкс успела зайти внутрь раньше Гарри и наколдовала для них стол со стульями.
— Ну как тебе лето? — спросила Тонкс, попробовав карри.
— Как всегда. Все друзья проводят время с семьями. А я застрял здесь — с тётей, дядей и кузеном. — Он пожал плечами. — Они меня ненавидят, так что я стараюсь не отсвечивать.
Тонкс кивнула.
— Но у тебя ведь есть друзья. Когда я училась, меня никто не любил. Мне нравилось красить волосы, и люди просили меня сделать их волосы определённого цвета. Но стоило мне отказаться — они больше не хотели со мной общаться. — Она тихо вздохнула. — Тогда я поняла, что нельзя менять себя, чтобы понравиться другим.
Они доели в молчании. Когда Гарри вернулся к Дурслям, Тонкс убрала все следы их присутствия и заперла дом. Через час должен был появиться Муди. Ей нужно было вернуться.
Тисовая улица, дом 4 — дементоры
Гарри снова был в парке. Он не любил хандрить. Не хотел хандрить. Но факт оставался фактом: он хандрил. Друзья не писали, Седрик погиб из-за него, а затылок неприятно зудел.
Гарри рассеянно почесал его.
— Может ли это лето стать ещё хуже? — спросил он вслух.
— Не знаю. Можешь ещё обделаться, — ответил голос у него за спиной.
Гарри обернулся. Там стояла девушка примерно его возраста: короткие торчащие каштановые волосы, очень стройная фигура.
— Ну и почему ты такой хмурый? Лето же. Тебе полагается совершать как минимум три незаконных поступка в день, — усмехнулась она и села рядом. — Я Тони Маск. А ты?
— Гарри, — ответил он.
В этот момент появился Дадли.
— Смотри-ка, у Гарри подружка! Наверное, она такая же чокнутая, как ты! — сказал Дадли, переводя взгляд с Гарри на Тонкс. — Держу пари, ты разговариваешь с ней, потому что она похожа на парня.
— Похожа на парня? Может, это потому, что ты отъедаешь всё женское, жирный кусок сала! — бросила Тонкс, поднимаясь со скамейки.
«Палочкой пользоваться не буду, но вполне могу треснуть этого мини-кита».
Гарри положил руку ей на предплечье.
— Не надо, Тони. Он того не стоит. Это мой кузен Дадли. Просто злится, что поблизости нет бутербродов.
Тонкс засмеялась, но тут же вздрогнула. Внезапно стало очень холодно — особенно для середины лета.
«Я знаю этот холод… Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, чёрт…»
Тонкс посмотрела на Гарри. Его глаза слегка расширились.
— Дадли, — сказал Гарри кузену, — уходи. Сейчас же!
Дадли, как всегда оказавшись самым несообразительным человеком на свете, проигнорировал его.
— Уходи! Гарри хочет побыть со своей девушкой? — поддразнил он. Он всё ещё не замечал, как его дыхание превращается в облачка пара.
Тогда Гарри и Тонкс увидели их.
Дементоры.
Оба выхватили палочки. Тонкс перестала удерживать облик Тони и вернулась к своей обычной внешности.
— Убирайся отсюда, толстый увалень! За тобой монстры, которые высасывают души! — крикнула она Дадли.
Дадли и на этот раз показал, что совершенно не умеет оценивать обстановку. Он побежал, но прямо к существам, которых магл видеть не мог.
Первый дементор схватил его. В сознании Дадли всплыли самые страшные воспоминания. Гарри пытался применить заклинание Патронуса. Второй дементор направился к нему, заставив услышать в голове крики матери, умолявшей о его жизни.
Тонкс должна была справиться. Она сосредоточилась на самом счастливом воспоминании.
— Экспекто Патронум!
Серебряный кролик бросился на дементора, напавшего на Гарри. Тот отступил, и Гарри рухнул на колени.
Тонкс подбежала к нему и помогла подняться.
— Давай, Гарри. Нужно помочь твоему кузену.
Они одновременно сотворили Патронусов. Кролик и олень помчались вперёд в идеальном согласии, оттесняя дементоров. Позднее Тонкс вспоминала, что это было удивительное зрелище. Два совершенно разных животных двигались так, будто им самое место рядом друг с другом.
Когда прибыли авроры, Тонкс защитила Гарри от подозрений. Им разрешили уйти, и она помогла Гарри доставить Дадли в дом номер четыре. Затем они поднялись в спальню Гарри.
— Значит, никакой Тони Маск не было… И, зная свою удачу, я должен думать, что остальные люди, которые были добры ко мне этим летом, тоже не существовали, — уныло сказал он, садясь рядом с ней на край кровати. — Не было ни Нимуэ Рид, ни Теодоры Уолш. Просто ведьма, которая мне врала.
— Не всё было ложью. Мне не полагалось тебе ничего рассказывать. Моя работа — сидеть под мантией и наблюдать за тобой, чтобы никакой тёмный волшебник не причинил тебе вреда. Но… — Она беспомощно развела руками и вздохнула. — Всё лето тебе было плохо, а помочь тебе никто не пытался. Вот я и попыталась. Но, как и всё остальное, умудрилась всё испортить.
— Кто ты? Я знаю, ты сказала аврорам, что тебя зовут Тонкс…
— Так и есть. Аврор Нимфадора Тонкс. Только, пожалуйста, не называй меня по имени. Я не врала, когда сказала, что мама назвала меня так в наказание. Я просто Тонкс, — объяснила она.
Он слегка улыбнулся.
— Я и про своего кузена не соврала. Сириус — двоюродный брат моей мамы.
Они разговаривали до конца её дежурства. Когда Артур Уизли пришёл её сменить, Тонкс поднялась со стула рядом с Гарри.
— Отдам Артуру мантию, и уйду…
Гарри сам удивился, когда положил руку ей на ладонь.
— Тебе не обязательно уходить. Можешь вернуться наверх, и мы продолжим разговаривать. С тех пор как я сюда приехал, я разговаривал только с Дурслями… Ты единственный человек, с которым я общался. Мне не хватало разговоров с теми, кто меня не ненавидит.
Она осталась.
Что было дальше
Джинни разоблачили, когда она попыталась поцеловать Гарри в поезде. Рядом с ним, под мантией-невидимкой, сидела его новая опекунша, утверждённая Амелией Боунс, — Нимфадора Тонкс. То, что она испытывала к Гарри чувства, сейчас значения не имело. И она была бы признательна, если бы вы не заводили об этом речь.
Когда Гарри увидел видение о Сириусе, Тонкс была рядом. Она стояла возле него, когда напали Пожиратели смерти.
Когда Сириус провалился за Завесу, Гарри рыдал у неё на руках, оплакивая крёстного.
Когда он унаследовал титулы лордов домов Поттеров и Блэков, она была рядом и не подпускала к нему журналистов.
Когда погиб Дамблдор, Тонкс была рядом с Гарри на похоронах.
Когда пал Министерский режим, она танцевала с Гарри на свадьбе Билла и Флёр. Они уже собирались поцеловаться, когда их прервала Патронус-весть от Кингсли.
В палатке, где они охотились за крестражами, было четверо, а не трое. Благодаря четвёртому человеку влияние медальона распределилось между всеми. Рон не бросил их.
Во время последней битвы Беллатриса захватила Тонкс. Гарри отправился на смерть только после того, как Тонкс позволили вернуться в Хогвартс. В тот миг они обменялись первым — и, возможно, последним — поцелуем.
— Я люблю тебя, — прошептала она ему в губы.
— И я тебя люблю, — ответил Гарри, прежде чем повернуться к Волдеморту.
Когда он умер, часть Тонкс умерла вместе с ним.
Когда он вернулся, она подумала, что спит.
Они поженились после того, как Гарри окончил Хогвартс.
За время знакомства с Гарри Поттером Нимфадора Тонкс носила четыре лица:
Нимуэ Рид, Теодоры Уолш, Тони Маск — и своё собственное.
В конце концов она знала: именно это последнее лицо он любил больше всех.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!