Глава 1: Жена Аврора
Жена Аврора
21
0
Когда поезд с младшим из её троих детей скрылся из виду, Джинни Поттер почувствовала лишь облегчение. Облегчение оттого, что старший сын и его сундук, набитый розыгрышами от дядюшек, теперь стали чьей-то чужой проблемой. Больше никаких взрывающихся флипов и брызг психоделической краски по всей гостиной на три недели. Облегчение оттого, что её ранимые сын и дочь не увидят, что ей предстоит сделать.
— Пора, — тихо сказала она Гарри.
Его улыбка угасла.
— Я думал, ты передумала.
Джинни подняла руку, чтобы коснуться его лица, но передумала и опустила её.
— Так будет лучше. Ты и сам это знаешь. И я знаю. Мы не можем продолжать в том же духе. Это нездорово.
— Но я думал, всё наладилось.
Джинни чуть не сказала, что «наладилось» — не значит «стало хорошо». После двадцати лет жизни в состоянии «ну, сойдёт» ей хотелось большего. Нет, она заслуживала большего. Но Гарри всё равно не смог бы понять. Он хотел понять. Иногда, на семейных ужинах или праздниках, она замечала, как он смотрит на её родителей — мечтательно, почти с завистью. Он понимал, что чего-то не хватает, но не знал чего.
Доверия. Абсолютного, безоговорочного доверия к тому, что твой партнёр никогда тебя не бросит; поверит тебе, даже если все остальные сочтут тебя сумасшедшей; пойдёт за тобой на край света; будет защищать ваших детей ценой собственной жизни; будет любить тебя.
Она вспомнила, как родители умоляли её не торопиться.
— Подожди ещё год, — предложила мама за неделю до свадьбы. — Убедись, что это любовь, а не страсть.
Джинни не послушалась — так же, как проигнорировала Гермиону, Рона, Невилла и Луну, потому что любила Гарри. Если Флёр могла быть достаточно прекрасной за двоих, значит, и Джинни сможет любить за двоих. Гарри научится любить её в ответ. Ему просто нужно время.
Время. Драгоценная вещь, которой Джинни не дорожила, пока однажды утром не проснулась с ребёнком и мужем, который знал о своих коллегах больше, чем о собственной семье.
Когда Гарри заговорил о втором ребёнке, Джинни ухватилась за эту возможность. Ещё один малыш даст Гарри повод чаще бывать дома, проводить время с семьёй и вернуть их романтику. Но не прошло и восьми месяцев после рождения Альбуса, как в двадцать семь лет Гарри стал самым молодым начальником аврората. К рождению Лили он работал по восемьдесят-сто часов в неделю и проводил большую часть ночей на диване в своём кабинете.
Джинни должна была скучать по нему.
Но не скучала.
— Что мы им скажем?
«Мы», — с горечью подумала она. «Скорее, я».
— Правду, — ответила Джинни.
— Мы отдалились друг от друга, — сказал Гарри.
Она закрыла глаза и начала считать от десяти в обратном порядке.
— Трудно отдалиться, если…
Она тихо выругалась. «Он не понимает», — напомнила себе Джинни. И не сможет. Гермиона называла это нарушением привязанности и добавляла, что у Гарри всегда проявлялись некоторые социопатические наклонности. Просто он направлял их в более приемлемое для общества русло, чем большинство людей.
Джинни отогнала эти мысли. Ей не хотелось думать о том, что Гарри впервые убил без сожаления в одиннадцать лет. Не хотелось вспоминать всех, кого он убил при исполнении. Да, они сопротивлялись аресту, но Джинни видела Гарри после. Холодные, безразличные глаза. «Они нарушили закон. Значит, заслужили смерть». Всё просто.
Она солгала бы детям, сказав, что папа расстроен, и отправила бы их к своей матери. Лишь бы они не узнали правду. В глазах Гарри те люди не были людьми. А значит, заслуживали смерти.
— Мы отдалились друг от друга, — согласилась она. — Часть меня всегда будет тебя любить, но мы не можем продолжать притворяться, будто всё в порядке. Дети уже достаточно взрослые, чтобы понять. — Она коснулась его пальцев. — Я не хочу, чтобы они выросли такими же, как мы. Хочу, чтобы они нашли то, что есть у моих родителей, — то, на что я надеялась и для нас.
— Я понимаю, — сказал Гарри и с трудом сглотнул.
— Правда понимаешь?
На секунду он растерянно напомнил того маленького мальчика, которого она впервые встретила, когда он искал путь к вокзалу. Потом его губы сжались в суровую линию.
— Я стараюсь.
— Знаю.
— Если бы я мог вернуться назад и всё изменить, я бы это сделал. Убил бы его до того, как он убил моих родителей. Не дал бы погибнуть Сириусу, Дамблдору, Римусу, Снейпу и Фреду. Тогда, может быть, у нас появился бы шанс.
Джинни едва не рассмеялась. Все из списка Гарри подвели его — кроме Фреда. Родители безоговорочно доверились Петтигрю. Неужели так трудно было потребовать Непреложный обет, что Хранитель Тайны никому не выдаст секрет без их разрешения? Сириус вытащил Гарри из обломков и отдал, возможно, раненого крестника человеку, который даже не сумел аппарировать их в безопасное место. Римус бросил Гарри после смерти его родителей, потом — после третьего курса, а во время войны попытался бросить и собственную семью. Вот тебе и гриффиндорец, с горечью подумала она. Снейп шесть лет издевался над Гарри, а потом отправил его на смерть. А Дамблдор…
От одной мысли об Альбусе Дамблдоре Джинни захотелось воскресить этого ублюдка и задушить его собственной бородой.
Если бы она могла вернуться в прошлое, то точно знала, когда именно отправилась бы туда. Лето 1899 года. Она убила бы Дамблдора, а в убийстве обвинила бы Геллерта Гриндевальда. Одним выстрелом — двух зайцев.
Тогда, возможно, Хогвартс отправил бы к Тому Реддлу ответственного взрослого, чтобы познакомить его с магическим миром. Кого-нибудь, кто понял бы, насколько тяжёлое детство искалечило мальчика, и успел бы помочь, пока не стало слишком поздно. Без Дамблдора у двух самых травмированных детей, учившихся в Хогвартсе за последнее столетие, появился бы шанс на нормальную жизнь.
— Я знаю, что ты бы это сделал, — сказала Джинни. — Пойдём. Наши адвокаты ждут.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!