Глава 1: Новая глава

Новая глава

17

0

Mот Molwe
Поделиться

Джеймс Поттер понятия не имел, где он находится.

Он только что сошёл с поезда, в котором внезапно оказался, и теперь стоял на платформе, которую не узнавал. Поезд определённо не был «Хогвартс-экспрессом», как и не был подземным поездом, в который он однажды имел несчастье сесть вместе с Лили. Он был выкрашен в чёрный цвет, с запотевшими окнами, а дым, выходящий из него, имел некую тяжесть, которую Джеймс не мог описать.

На нём была дорожная одежда — плащ и шляпа, как и на других людях на платформе. Их было довольно много. Они толпой выходили из поезда к каретам, запряжённым лошадьми, которые были совершенно белыми, даже их глаза и копыта. У всех на платформе был какой-то дымчатый вид, и Джеймсу потребовалась секунда, чтобы понять, что у них не было цвета. Их одежда, волосы и даже лица были разных оттенков серого, и Джеймс задался вопросом, есть ли у него цвет, который они могли бы видеть.

Ни у кого из них не было багажа.

Он изо всех сил пытался вспомнить, что делал до того, как сел в поезд. Ничего не приходило. Всё, что он мог вспомнить, — это вспышку зелёного света, ярче всего, что он когда-либо видел.

Пока все остальные пассажиры садились в кареты, Джеймс остался на платформе, никогда не будучи тем, кто следует общим правилам. Ему нужно было выяснить, где он, как он сюда попал и почему у него было ужасное чувство, что он оставил что-то важное.

Свисток пронзил его уши, и он обернулся, чтобы увидеть кондуктора, идущего вдоль состава, закрывающего двери на ходу. Или того, кого Джеймс мог только предположить, что это кондуктор, потому что это была всего лишь маленькая девочка, выглядевшая не старше десяти лет, в опрятной серой форме и серебряном свистке на цепочке на шее. Её тонкие светлые волосы были заплетены в две косы за ушами и спускались ниже колен. На спине её куртки на сером материале были вышиты белой нитью два крошечных крылышка.

Когда девочка дошла до Джеймса, она оглядела его с ног до головы, закрыв последнюю дверь. Слева от него лошади начали уезжать одна за другой.

— Простите, — начал Джеймс, чувствуя себя немного невежественным.

— Заблудились? — спросила девочка, глядя на него снизу вверх.

— Боюсь, что так, — кивнул Джеймс. — Не могли бы вы сказать мне, где я?

— Конечно, — вежливо сказал кондуктор. — Вы на Платформе.

— На какой? — спросил Джеймс.

— Что вы имеете в виду?

— Какой номер?

— Номера нет, — ответил кондуктор, слегка качая головой, — это просто… Платформа. Как Поезд — это просто Поезд, а Кареты — это просто Кареты.

— Понятно, — ответил Джеймс, хотя на самом деле не понимал. — А почему вы здесь?

— Я здесь, потому что во мне есть необходимость, — просто сказал кондуктор.

— Я заблудился ещё больше, чем раньше, — беспомощно сказал он. — Я совсем не понимаю, где мы, и у меня такое чувство, будто я что-то упускаю, кого-то… Я оставил её там, где был раньше. Она была очень важна.

Кондуктор кивнула.

— Многие люди чувствуют то же самое, — сказала она сочувственно. — Не волнуйтесь, скоро всё вспомнится, но дело в том, что Поезд идёт только в одну сторону. Даже магия не может отправить вас в обратном направлении. — Она указала на чёрную, тонкую скамейку немного дальше по платформе. — Если хотите подождать её, то пожалуйста, следующий поезд придёт через мгновение, — сказала девочка, — но вы можете ждать очень долго. Если её не будет в следующем поезде, я бы села в одну из карет и подождала, пока она найдёт вас.

Джеймс подошёл к скамейке и сел. Он думал, что такое тонкое сиденье должно было бы хотя бы скрипнуть в протесте, но оно было совершенно беззвучным. Он вздохнул. Подозрение подкрадывалось к нему уже некоторое время. Через мгновение он сказал:

— Я умер, не так ли?

Она моргнула и пожала плечами.

— Это зависит.

— От чего?

Она только посмотрела на него мгновение, затем села рядом с ним на скамейку.

— Послушайте, мистер, даже я не знаю, куда ведут эти кареты, но надеюсь однажды узнать. Разве не об этом в какой-то момент жизни задумывается большинство людей? Что с тобой происходит, когда ты умираешь? Вы могли бы сказать, что вы мертвы, но я предпочитаю думать, что сейчас для вас интересное время быть живым.

Джеймс снял шляпу и закрыл глаза, чувствуя, как слеза скатывается по его щеке.

— Я не знаю, что и думать, — сказал он. У него было странное чувство, что он может рассказать этой маленькой девочке всё. — Если она придёт, это значит, что она тоже умерла, но я не думаю, что смогу без неё. — Он начал вспоминать о ней, кем бы она ни была. Он вспомнил, что горячо её любил.

— Если она не придёт, я уверена, это причинит ей гораздо больше боли, чем вам, — печально сказала кондуктор. — Просто помните, вы можете не увидеть её так скоро, как хотели бы, но вы увидите её снова. Я думаю, вы, должно быть, очень её любили. Немногие помнят достаточно так скоро, чтобы ждать здесь.

Джеймс не ответил. Казалось, нечего было сказать. Вместо этого он огляделся.

Платформа, казалось, была построена в основном из белого мрамора с серыми прожилками, бегущими сквозь бледный камень. Мраморные колонны стояли через равные промежутки в ряд за скамейкой. Кареты умчались вдаль позади них.

По другую сторону железнодорожных путей тот же мрамор тянулся так далеко, что Джеймс не видел его конца. Потолок был сделан из прозрачного стекла между серыми балками, сквозь которое проникал мягкий свет, простой и однородный. Возможно, из-за отсутствия цвета всё место имело некий… временный вид.

Было и что-то ещё. Джеймс чувствовал, что сцена была… поспешной. Когда он отводил глаза от определённых вещей, например, от серого гравия между путями, если он незаметно смотрел на него краем глаза, он не казался таким детализированным, как когда он смотрел прямо на него. Когда его взгляд скользил по колонне, он видел, как серые прожилки резко фокусировались, как будто шепча: «Подтянись! Быстро! Кто-то смотрит!»

Кондуктор соскочила со скамейки, когда Джеймс начал слышать шум копыт вдали. Цепочка карет приближалась, пока наконец не остановилась на прежнем месте за колоннами. Как только шум от карет стих, Джеймс обернулся и заметил тот же поезд, приближающийся к платформе. Если бы он только мог вспомнить, где был раньше.

Медленно локомотив остановился. За окнами серые фигуры двинулись к дверям. Взгляд Джеймса зацепился за что-то красное.

Когда двери раздвинулись, девочка перед ним вышла. Пока все остальные пассажиры всё ещё были бесцветными, всё, что он видел, — это её багровые волосы и бутылочно-зелёные глаза.

Когда он шатко встал, лёд, сковывавший его память, треснул, и поток воспоминаний начал прорываться через барьер. Он вспомнил всё… её имя, её характер, её причуды, которые знал бы только муж, их время в Хогвартсе, их время после Хогвартса, их свадьбу, их сына…

Эванс!… Эй, ЭВАНС!… Я бы не пошла с тобой, даже если бы выбор был между тобой и гигантским кальмаром… Один шанс, Поттер, только один… Полосатые носки действительно раздражают меня… А теперь тост от шафера!… Джеймс не произвёл лучшего впечатления, когда впервые заговорил с Лили… У него твои глаза… Как нам его назвать, Джеймс?… Джеймс?

— Джеймс? — спросила она.

Она увидела его, и прежде чем она успела что-то ещё сказать, он сорвался со скамейки так быстро, что врезался в кого-то. Странно было то, что он прошёл прямо сквозь них, как будто они были лишь дуновением магии. Он даже не почувствовал их. Другие проходили сквозь него, пока он бежал, и у него мелькнула тревожная мысль, что то же самое произойдёт, когда он доберётся до неё.

Они столкнулись в объятии, и он почувствовал её в своих руках. Она была обнадёживающе тёплой, обнадёживающе пахла духами, её волосы были обнадёживающе мягкими… она просто обнадёживающе была там.

— Ты здесь, — тихо сказал он, его щека была мокрой от слёз, прижатая к её макушке.

— Да, — просто ответила она, шмыгая носом ему в шею. Голос Джеймса сорвался.

— Какая жалость, что нам пришлось уйти, — сказал он.

— Шшш, — сказала Лили, успокаивая его слёзы, — шшш, всё будет хорошо. С ним всё будет хорошо. Ты увидишь…

Пассажиры прокладывали себе путь вокруг них в суете путешествия, свисток кондуктора звучал, но Джеймс едва его слышал. Он только продолжал покачиваться из стороны в сторону с женой, держась за жизнь изо всех сил… или за смерть.

Когда кондуктор проходила мимо них, закрывая дверь, девочка улыбнулась им, и её слова вернулись к Джеймсу.

— Мы можем не увидеть его так скоро, как хотели бы, но мы его увидим.

Он почувствовал, как Лили улыбнулась ему в плечо.

— К тому времени он будет старым, и у него будет своя семья, которую он оставит позади.

— Надеюсь, — сказала Лили и вытерла свои глаза рукавом.

Они были последними, кто пошёл к каретам. Кондуктор всё ещё улыбалась, и Джеймс медленно улыбнулся в ответ. Когда он протянул руку, чтобы помочь Лили подняться на единственную ступеньку, она не отпустила её, когда они оба сели сзади и дверь закрылась.

Когда их пальцы переплелись, Джеймс почувствовал старую, характерную искру в сердце, и, несмотря на то что умер, он чувствовал себя более живым, чем когда-либо.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1