Глава 1: 1.
1.
17
0
Это, наверное, был один из самых странных дней в жизни Гарри. В темноте он сидел на качелях в парке — теперь они были ему малы — и вспоминал, как раньше приходил сюда побыть в одиночестве. Здесь можно было спокойно подумать, и никто не беспокоил.
Он перебирал в памяти события дня. Такого просто не могло быть на самом деле.
Но если это сон, почему он всё ещё сидит здесь, на последних уцелевших качелях? Почему не проснулся? Обычно после странных снов он просыпался. Гарри ущипнул себя и подпрыгнул от боли.
— Ай! Значит, я не сплю, — пробормотал он.
Он был так счастлив. Впервые за всю свою жизнь он чувствовал, что всё наконец складывается хорошо.
С чего всё началось? Его мысли вернулись к утру. Это было первое утро после последней битвы, когда он проснулся и не чувствовал вины за то, что убил человека. До него наконец дошло: убить Волдеморта — не то же самое, что убить обычного человека. Это было скорее спасением множества людей от смерти.
В кухню дома номер четыре на Тисовой улице он вошёл в куда лучшем настроении, чем за последние месяцы. Сегодня он собирался подыскать себе квартиру, а завтра у него была встреча с Гермионой — она обещала помочь ему разобраться с делами.
Гарри торопливо направился к столу, желая поскорее позавтракать, и, усаживаясь, опрокинул кружку чая на завтрак дяди Вернона.
Быстро извинившись, он выскочил из кухни и помчался наверх. Дядя Вернон бросился за ним.
Гарри едва успел схватить пальто, когда дядя принялся на него орать. Он уже приобрёл приятный багровый оттенок, а Гарри повторил, что всё произошло случайно и что ему очень жаль.
Дядя Вернон прекратил кричать куда раньше обычного и вернулся вниз. Гарри это заметил, но не придал особого значения неожиданной поблажке. Он надел пальто и дождался, пока закроется кухонная дверь, прежде чем спускаться.
Выйдя из дома, он тихо прикрыл за собой входную дверь. Чтобы добраться до агентства недвижимости, где у него была назначена встреча, Гарри собирался взять велосипед Дадли — тот всё равно им не пользовался. Поэтому он направился не на Тисовую улицу, а в обход, к задней двери гаража.
Пробираясь к гаражу, Гарри проходил мимо открытого кухонного окна. Изнутри доносились тихие всхлипы, и это его заинтриговало.
Он присел пониже и подошёл ближе, пока не оказался прямо под окном. Всхлипы затихли, и тётя Петунья сказала:
— Потерпи, милый. Война скоро закончится, и тогда всё это прекратится.
— Я больше не могу, Пет. Почти восемнадцать лет, Петунья. Восемнадцать невероятно долгих лет, — услышал Гарри голос дяди Вернона.
«Наверное, они обрадуются, когда наконец от меня избавятся, — подумал Гарри. — Выгонят ужасного Гарри Поттера, волшебную заразу, отравляющую их магловскую жизнь. А я, пожалуй, останусь и забуду сказать им, что избавился от Волдеморта».
Но дядя Вернон вовсе не звучал ни сердитым, ни желающим избавиться от Гарри.
— Зачем я вообще дал эту дурацкую клятву? — продолжал он. — Когда Дамблдор попросил меня… Помнишь, что я делал, Петунья? Играл с детьми, катался с ними по полу. Как же часто я жалел, что вообще придумали эту проклятую Непреложную клятву. Дамблдор умолял меня и говорил, что это сделает Гарри достаточно сильным, чтобы справиться с чем угодно. Я любил этого мальчика как родного сына. И до сих пор люблю. Я ненавижу себя за то, как мы ведём себя с ним каждый день, когда он здесь. А знаешь, что хуже всего? Он так меня ненавидит, что я почти чувствую это, когда он на меня смотрит. Он проживёт всю жизнь, считая меня бесчеловечным тираном, и никогда никого из нас не простит.
Гарри не мог поверить своим ушам. Он осторожно придвинулся к открытому окну.
— Если то, что мы делаем, помогло ему стать таким, каким мы надеемся его увидеть, и спасёт его, значит, оно того стоило, — сказала тётя Петунья. — Пусть ненавидит меня сколько угодно, лишь бы оставался жив. Помнишь, как мы были счастливы, когда он родился? Вы с Джеймсом напились в «Дырявом котле», пили огневиски и, как выразился Джеймс, «обмывали рождение малыша».
— Да. А помнишь, как мы гуляли с детьми в колясках? Мы с Джеймсом носились с ними, как два сумасшедших.
— Помню. Мы с Лили так смеялись над вашими выходками — вы с Джеймсом весь день вытворяли всякие глупости.
— Это разрывает меня на части. Когда я дал ту клятву, я не думал, что мне и правда придётся её исполнять. И ни на секунду не предполагал, что всё так затянется. Ты понимаешь, что мы умрём, а Гарри и его друзья до конца жизни будут считать нас злыми и никчёмными маглами?
Дядя Вернон слегка всхлипнул.
— Мой племянник ненавидит меня лишь потому, что я дал обещание этому старому козлу Дамблдору — не обращаться с мальчиком так, чтобы это можно было принять за доброту. Надеюсь, оно того стоило. Надеюсь, у Гарри хватит сил сделать то, что нужно: убить, лишить жизни, избавиться от Волдеморта. Как долго это будет продолжаться, Петунья? Как долго?
Гарри услышал, как тётя тихо вздохнула.
— Честно говоря, милый, я надеялась и молилась, чтобы кто-нибудь проговорился — рассказал Гарри что-нибудь о Лили и Джеймсе, открыл ему, что вы с Джеймсом были не разлей вода. Но этого никогда не случится — всё из-за заклинаний, чар и прочих штучек Дамблдора. Гарри даже не приходит в голову спросить о жизни родителей до этой проклятой пророческой истории.
Гарри прокрался к входной двери и очень тихо вошёл в дом. Он поднялся к себе и какое-то время обдумывал услышанное. Потом решил, что делать, и спустился вниз, нарочно пошумев.
Заглянув в кухню, он заметил, как тётя вытирает слезу.
— Можно мне попить? — спросил он.
Тётя Петунья протянула ему стакан. Гарри достал из холодильника апельсиновый сок, налил себе и вернулся наверх. Взяв перо и пергамент, он быстро нацарапал записку Гермионе:
Дорогая Гермиона!
В доме номер четыре произошло нечто очень странное.
Если можешь, приезжай к Дурслям как можно скорее. Мне обязательно нужно с тобой поговорить. Сегодня после обеда будет не слишком рано.
С любовью,
Гарри
Он привязал записку к лапке своей новой совы и попросил её как можно быстрее найти Гермиону. Ему нужен был кто-то рядом — человек, которому он мог полностью доверять и который помог бы ему во всём разобраться.
Отправив записку, Гарри изменил свои планы. Она напомнила ему о том, что из-за Волдеморта он слишком долго откладывал. Тихо вернувшись на кухню, он услышал:
— Ну что ещё, мальчик? — спросил дядя Вернон поверх кофейной чашки.
Гарри сел напротив.
— Дядя Вернон, мне нужен ваш совет.
Дядя поперхнулся кофе.
— Мой совет? — выдавил он, вытирая кофе с рубашки.
— Ну да. Вы ведь единственная семья, которая у меня есть во всём мире, — как можно непринуждённее сказал Гарри. — И вы женатый человек.
Дядя Вернон стал какого-то прежде невиданного оттенка — густо-розового.
Гарри продолжил:
— Вот в чём дело. Есть девушка, в которую я очень сильно влюблён. В школе она была моей лучшей подругой. И… я поступил глупо. Не сказал ей, что чувствую, потому что хотел, чтобы она была в безопасности, пока я сражался с Волдемортом. Теперь его власть разрушена, его больше нет. Я хочу попросить её выйти за меня, но не знаю, как лучше это сделать. У неё временами ужасный характер, а я, можно сказать, пренебрегал ею в романтическом смысле. И ещё есть Рон…
— Ты сделал это? Ты покончил с ним? Он исчез? — спросил дядя Вернон так, словно все его молитвы наконец были услышаны, но он не мог поверить собственным ушам.
— Да. С помощью Гермионы и ещё нескольких хороших друзей. Волдеморта больше нет. Я думал, вас это не заинтересует, — сказал Гарри и увидел, как просияло лицо дяди.
Тётя Петунья сделала нечто, чего Гарри совсем не ожидал. Она выронила кастрюлю, которую мыла, бросилась к нему, обняла за шею и сказала:
— Слава небесам, наконец-то всё закончилось!
Она обнимала Гарри так крепко, что он подумал: ещё немного — и задохнётся.
— Дай ему вздохнуть, Петунья, — сказал дядя Вернон, поднимаясь. — Значит, всё? Всё закончилось? Расскажешь нам?
Дядя Вернон выглядел и говорил совсем как другой человек.
— Потом расскажу, — ответил Гарри. — У меня мало времени. Надеюсь, Гермиона скоро приедет, а до этого мне хотелось бы получить совет.
Дядя Вернон выпятил грудь и выпрямился во весь свой рост — метр девяносто с лишним.
— Говоришь, у неё характер? Что ж, лучший способ справиться с пылкими женщинами — идти напролом, парень. Да, именно так: говори прямо. Когда она сядет за стол и выпьет чаю, просто скажи ей как есть: «Ты выйдешь за меня?» Громко и чётко, без всякого шёпота. Она этого не оценит — решит, что ты её боишься или сам не веришь в свои слова. А если застать её врасплох, это немного задержит или отведёт вспышку гнева — и даст ей время подумать над твоим вопросом.
Тётя Петунья посмотрела на Гарри:
— По-моему, совет хороший, особенно если ты так сильно её любишь. Ей не останется времени придумать отговорку или вспомнить, что всё это время она была для тебя только другом.
Тётя поставила на стол чайник, молоко, сахар и печенье. Потом достала две лучшие подставки и две фарфоровые чашки.
— Нужно сразу произвести хорошее впечатление, — сказала она и добавила: — Вы хотите побыть вдвоём или нам остаться?
Гарри подумал пару минут и ответил:
— Зная Гермиону, мне, пожалуй, будет безопаснее, если вы останетесь.
Через несколько минут в дверь постучали. Тётя Петунья пошла открывать и вернулась вместе с Гермионой. Гарри сидел за кухонным столом напротив дяди.
Оба мужчины поднялись, когда Гермиона вошла. Дядя Вернон обошёл стол и вежливо предложил ей занять место, с которого только что встал.
Гермиона с любопытством посмотрела на Гарри. Её так и распирало от вопросов, но при Дурслях она не хотела их задавать.
Тётя Петунья села напротив мужа и улыбнулась Гарри.
Гермиона вскинула брови и посмотрела на него, слегка кивнув: не сошла ли его тётя с ума?
Гарри едва заметно махнул рукой, призывая её не задавать вопросов. Потом бросил на дядю выразительный взгляд, словно говорил: «Если это не сработает, всё будет на вашей совести».
Затем он повернулся к Гермионе и отчётливо произнёс через стол:
— Гермиона Джейн Грейнджер, пожалуйста, выйди за меня.
Гермиона открыла рот, но вместо слов вырвался лишь невнятный звук. Она посмотрела на тётю Петунью, на дядю Вернона, а потом снова на Гарри.
— Гарри Джеймс Поттер, что ты только что… Я не ослышалась? Если ты хоть на секунду думаешь… Я… я… Что ты спросил? Ладно, я услышала. Ну и ну…
Гарри, тётя и дядя начали опасливо переглядываться. Казалось, план мог не сработать.
Гермиона продолжила:
— В той записке ты сказал… а теперь ты… Ты с ума сошёл?
Гарри выглядел ещё более испуганным.
— Просто скажи «да», Миона. Я люблю тебя всем сердцем. Теперь, когда война закончилась, я хочу провести с тобой остаток жизни.
Гермиона ещё несколько секунд переводила взгляд с Гарри на его родственников, а затем посмотрела на него — и широко улыбнулась.
— Гарри, я никогда… Я и не ожидала… Да, Гарри. Да!
Гарри и Дурсли заметно повеселели.
— Но это не спасёт тебя от хорошей взбучки за то, что заставил меня волноваться, — добавила она и протянула руку, чтобы взять Гарри за ладонь.
— Раз с этим разобрались, вам троим придётся всё объяснить, — сказала Гермиона, с любопытством глядя на них.
Дядя Вернон только зафыркал, а тётя Петунья принялась суетиться с чайником. Гарри пришлось ответить. Он встал, улыбнулся тёте и дяде, взял Гермиону за руку и повёл её из дома.
Он тихонько повёл её к кухонному окну и жестом попросил молчать. Наклонившись, они остановились под окном — Гермиона рядом с ним. Гарри приложил палец к губам, и они стали слушать разговор Дурслеев.
— Слава небесам, всё наконец закончилось. Значит, закончилась и клятва, которую я дал Дамблдору, — говорил дядя Вернон.
— Должна признаться, Вернон, я и подумать не могла, что Гарри когда-нибудь обратится к нам за советом. Ни за что на свете. Кто знает — теперь, когда мы свободны от клятвы никогда не обращаться с ним так, чтобы это можно было счесть добротой, и буквально заставлять его нас ненавидеть, может быть, он ещё будет иногда навещать нас. А может, однажды позволит увидеть его детей.
— Она очень красивая девушка, правда? И волосы такие чудесные, длинные. А характер — настоящий, без лишних церемоний. Для упрямого Гарри — идеальная пара. Ты слышала её? В этом браке королевой будет жена, — сказала Петунья. — Я рада за мальчика. Как думаешь, нас пригласят на свадьбу?
Дядя Вернон высморкался в платок.
— Теперь это уже неважно, дорогая. Он попросил у меня совета. Ты не представляешь, как много это для меня значит. Мне этого достаточно. Он сделал то, что должен был: принёс миру мир и, несомненно, спас множество жизней.
Гермиона изумлённо посмотрела на Гарри. Они отступили и прошли немного вниз по Тисовой улице.
— Что за клятва, Гарри? Ты знаешь? Они сказали, что не могли иначе с тобой обращаться? Что происходит?
— Похоже, дядя Вернон дал Дамблдору Непреложную клятву. Судя по тому, что я сегодня утром услышал, Дамблдор почти вынудил его поклясться, что он никогда не станет относиться ко мне по-доброму. Звучит жестоко, но они всё это делали, потому что Дамблдор их обманул. Он сказал, что так я стану достаточно стойким, чтобы выполнить своё предназначение, что я смогу лишить человека жизни и убить Волдеморта. Услышав дядю Вернона, я многое переосмыслил и понял: теперь, когда Реддл мёртв, нет причин скрывать, что я к тебе чувствую.
Через полчаса Гермиона ушла в телефонную будку неподалёку, чтобы позвонить родителям на работу. Гарри отправился в парк. Пока он шёл, ему казалось, будто ноги едва касаются земли. Гермиона — любовь всей его жизни — согласилась выйти за него. Его семья оказалась не такой ужасной, как он думал. А война закончилась.
Он посмотрел на часы. Было уже после полудня. Поражённый тем, как быстро пролетело время, пока он был погружён в мысли, Гарри направился домой. Гермиона оставалась у него до обеда. После они собирались отправиться к Грейнджерам, чтобы сообщить новость о его предложении и её согласии.
В одиннадцать сорок пять Гермиона постучала в дверь дома номер четыре на Тисовой улице. Тётя Петунья открыла и тут же обняла её — к большому удивлению девушки.
— Заходи, дорогая. Гарри ещё не вернулся. Если не возражаешь, подождём на кухне.
Она повела Гермиону за собой. Когда они шли по коридору, их окутал аромат готовящейся еды.
Они сели за стол.
— Я знаю, что ты меня не любишь, и не виню тебя за это. Но окажи мне услугу и сделай Гарри очень счастливым. Если кто-то и заслуживает такого счастья, то это Гарри.
Гермиона не знала, что ответить, и сказала:
— Я люблю его и всегда буду любить. Я влюбилась в него, когда мне было одиннадцать, — в тот самый момент, когда впервые увидела его в поезде до Хогвартса. Даже если проживу целую вечность, всё равно буду его любить. Я семь лет ждала, когда он пригласит меня на свидание. Думала, что он просто не воспринимает меня как девушку. А сегодня, когда он попросил меня выйти за него, я вспомнила все случаи, когда он показывал, что любит меня. Ох, он сделал мне предложение, а мы даже ни разу не целовались, — закончила она и повернулась к кастрюлям на плите.
— Гермиона, дорогая, насколько я понимаю, вы уже семь лет встречаетесь. А я как раз готовлю обед. Если ты не против задержаться, можем немного поговорить, познакомиться поближе.
Во время разговора Гермиона заметила, что тётя Петунья совсем не похожа на ту женщину, которую она знала прежде. Та явно хотела поговорить о магическом мире.
— Мы с Гарри собирались навестить моих родителей и рассказать им новости. Иначе я бы осталась, — сказала Гермиона. Ей было немного не по себе: что-то здесь казалось неправильным. Дурсли всегда были ужасными людьми.
Тётя Петунья поднялась.
— Я хотела бы кое-что тебе показать. Но пообещай, что не расскажешь Гарри о том, что увидишь.
— Хорошо, — сказала Гермиона и последовала за Петуньей в гостиную.
Петунья подошла к маленькому книжному шкафу и сняла с верхней полки шкатулку для украшений. Высыпав содержимое на журнальный столик, она нащупала внутри фальшивое дно и вытащила его.
— Не забывай, Гермиона: Гарри нельзя говорить, что ты это видела.
Она протянула руку. На ладони лежали изящное помолвочное кольцо и обручальное кольцо с движущимися по нему грифонами.
Гермиона ахнула.
— Они великолепны, — сказала она, разглядывая кольца.
— Они принадлежали маме Гарри. Если они тебе нравятся, я могу передать их законному владельцу, чтобы он отдал их своей настоящей любви. Именно этого хотела бы Лили, — сказала Петунья и заплакала.
Гермиона спросила, что случилось, и Петунья рассказала ей всю историю. В конце она объяснила, что никогда не могла говорить о сестре при Гарри: всё это было нужно, чтобы он вырос, насколько возможно, обычным, но при этом достаточно стойким мальчиком — по крайней мере до одиннадцати лет.
— Но нам велели… Мы… это удерживало Волдеморта от него. Вернону было гораздо тяжелее. Ему пришлось играть роль тирана, а мне — нет.
Петунья перестала плакать и быстро забрала кольца. Гермиона схватила газету и притворилась, что читает, услышав, как Гарри направляется в гостиную.
— А, Гермиона, ты готова, дорогая? Мы можем аппарировать из сада, там никого нет, — сказал Гарри, входя в комнату.
— Твоя тётя приготовила тебе обед. Я немного проголодалась, так что, думаю, нам стоит остаться. К тому же сегодня я свободна до конца дня, — ответила Гермиона, складывая газету и кладя её на журнальный столик.
— Гермиона, можешь выйти в задний сад и сказать Вернону, что обед будет на столе через пять минут? — попросила Петунья.
Гермиона кивнула и направилась к задней двери.
— Гарри, пока есть минутка… Твоя мама оставила кое-что. Я хочу отдать это тебе, — сказала Петунья и протянула ему маленькую шкатулку.
Гарри открыл её, не зная, что сказать. Он совершенно растерялся.
— Это помолвочное и обручальное кольца твоей мамы. Я пообещала себе, что отдам их тебе, когда ты встретишь ту самую девушку, — произнесла Петунья. По её щеке скатилась слеза.
Гермиона и дядя Вернон вернулись в дом. Все вымыли руки и сели за стол. Тётя Петунья подала вкусное рагу, а на десерт — мороженое с фруктами.
Закончив обедать, Гарри, всё ещё сбитый с толку, решил спросить, что вообще происходит и что происходило всё это время.
Дядя Вернон откинулся на спинку стула. Лицо его стало очень печальным.
— Гарри, много лет назад, после того как Волдеморт убил твоих родителей, к нам пришёл Дамблдор и рассказал, что произошло. Он был уверен, что одной из причин их гибели стало то, что они были слишком добрыми и не стали использовать магию, которая могла бы их спасти. Они и не подумали о смертельном проклятии и прочем в этом духе. Джеймс и Лили были самыми замечательными людьми, каких только можно встретить. Дамблдор считал, что ты будешь таким же. Ему нужно было сделать так, чтобы ты смог исполнить своё предназначение и выжил. Мы пообещали сделать тебя способным ненавидеть, не уничтожив в тебе всё хорошее. Все эти годы я был связан этой клятвой. Помнишь тот вопиллер? Он напомнил нам о нашем обещании, а ещё — о защите, которую мы могли тебе дать.
Вернон замолчал, поднялся и с печальным кивком вышел из-за стола, направившись в сад. Вскоре за ним ушла тётя Петунья.
Гермиона взяла Гарри за руку и повела его в сад попрощаться с дядей и тётей, прежде чем отправиться к её родителям.
Дядя Вернон поднял взгляд от ненужной стрижки живой изгороди и всхлипнул, а потом спросил Гарри, как он покончил с Волдемортом.
Гарри не видел причин скрывать от них правду, поэтому вкратце рассказал о событиях, которые привели к последнему заклинанию Волдеморта, и о том, как он отразил его, убив Тёмного лорда.
Закончив рассказ, Гарри и Гермиона поблагодарили тётю Петунью за обед и попрощались. Они прошли из заднего сада на подъездную дорожку и, убедившись, что их никто не видит, исчезли с хлопком.
Они оказались в саду Грейнджеров. Гермиона направилась к задней двери, но Гарри попросил её подождать.
— Похоже, теперь мы помолвлены, — начал он. — И мне нужно тебя кое о чём спросить.
Он глубоко вдохнул, не зная, как Гермиона отреагирует.
— За те годы, что я знаю Рона, он всегда немного ревновал, когда на тебя заглядывался какой-нибудь парень. Я даже сказал ему, что думаю о тебе только как о сестре, чтобы он снова не сбежал. Если ты всё ещё хочешь выйти за меня и готова к тому, что он начнёт на нас орать…
Она заверила его, что мнение Рона не помешает ей любить Гарри. Тогда Гарри продолжил:
— И ещё. Если ты хочешь новое помолвочное кольцо, я пойму. Но тётя Петунья отдала мне вот это.
Он на секунду замешкался, пошарил в кармане и достал кольца.
Гермиона взяла помолвочное кольцо, разглядела его и вернула Гарри. Он взял её за руку и надел кольцо на безымянный палец. Сначала оно показалось ей слишком маленьким, но тут же подстроилось по размеру.
Гермиона подняла руку, любуясь кольцом.
— Оно прекрасное, Гарри, — сказала она и впервые поцеловала его — страстно и крепко.
Взявшись за руки, они вошли на кухню Грейнджеров. Миссис Грейнджер готовила рагу у плиты, повернулась на звук шагов и на миг застыла, увидев, что Гермиона и Гарри держатся за руки. Она знала, что произошло, из телефонного разговора, но по письмам Гермионы была уверена: пусть дочь и любит Гарри, вместе они никогда не будут.
Быстро справившись с удивлением, она бросилась к Гарри и крепко обняла его, поцеловав в щёку.
— Добро пожаловать, Гарри, — сказала она, а затем поприветствовала дочь. — Твой отец в гостиной, дорогая.
— Я хотел бы поговорить с мистером Грейнджером, если можно, — сказал Гарри.
Оставив Гермиону с матерью на кухне, он вошёл в гостиную.
— Мистер Грейнджер, сэр, — начал Гарри.
Ричард повернулся.
— О, привет, Гарри. Так ведь тебя зовут? — сказал он, пожимая юноше руку.
— Мистер Грейнджер, сэр, я хотел бы попросить руки вашей дочери.
Гарри ждал, не зная, как тот отреагирует.
Ричард Грейнджер какое-то время смотрел на него, а затем ответил:
— Ну, наконец-то ты это понял, Гарри.
Его лицо озарила широкая улыбка.
— Я не могу представить лучшего зятя, чем человек, в которого она влюблена уже много лет, — сказал он, снова взял Гарри за руку и крепко её пожал.
Гарри выдохнул — до этого он всё время задерживал дыхание. Прежде чем он успел что-то сказать, из кухни прибежали обе женщины. Миссис Грейнджер поздравила Гарри с тем, что он наконец-то одумался.
Гермиона протянула руку, показывая родителям помолвочное кольцо. Они залюбовались им, а Гермиона рассказала, что оно принадлежало матери Гарри и что она с гордостью его носит.
Проведя несколько часов у Грейнджеров, поужинав на террасе и целуя девушку своей мечты, Гарри аппарировал в парк Малого Уингинга. Он сел на последние уцелевшие качели и подумал о чудесной жизни, которая ждёт его вместе с Гермионой Джейн Поттер…
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!