Глава 1: 1.

1.

13

0

Mот Molwe
Поделиться

Гермиона была пьяна.

Она поняла это не потому, что слегка покачивалась, не потому, что зрение немного расплывалось, и даже не потому, что она невнятно пробормотала извинения мужчине, в которого только что врезалась, — хотя всё это тоже были верные признаки. Нет, она поняла это потому, что за пять минут опрокинула примерно восемь рюмок того, что, как она сильно подозревала, было огневиски.

А виски вообще пьют рюмками? Она не знала.

— Гермиона? — недоверчиво произнёс чей-то голос.

Она моргнула. Это тот самый мужчина, в которого она только что врезалась?

Голос казался ей знакомым.

— Гермиона, ты… ты пьяна!

Она хихикнула и моргнула, когда он подхватил её. А, так она чуть не упала. Хорошо, что он успел выставить руку… Гермиона подняла голову, прищурилась и увидела расплывчатое пятно чёрного цвета. На нём был длинный плащ с капюшоном.

За спиной послышался приглушённый звук, и она снова моргнула. Кажется, она узнала чьё-то имя.

— О! — удивилась она. — Сириус!

Его глаза расширились под капюшоном — хотя она не понимала, откуда ей это известно. Он резко прикрыл ей рот ладонью.

— Ты что, смерти моей добиваешься? — прошипел он. — Я… нет, послушай, оставайся здесь…

— Нет-нет, — сказала она, неуверенно помахав рукой. — Я иду…

Ик.

— …иду с тобой!

— Зачем? — спросил он, явно неуютно себя чувствуя. Он смотрел куда-то ей за плечо.

— Потому что, — очень достойно ответила она, — меня послали тебя найти. Наверное.

Он застонал.

— Как, чёрт возьми, ты… Нет, не хочу знать. Слушай, за мной сейчас гонятся авроры. И ещё кто-то, кого я подозреваю в том, что он Пожиратель смерти.

Гермиона нахмурилась.

— Вместе? — растерянно спросила она. — Но они же друг друга ненавидят…

— Конечно, нет, — раздражённо объяснил Сириус. — По отдельности… Пожалуй, всё-таки не могу оставить тебя здесь, когда они идут за мной. Пойдём со мной — только медленно. Не привлекай лишнего внимания, — добавил он, когда она пошатнулась и рванула вперёд.

Со вздохом он просунул руку ей под мышку и поднял её.

— Потихоньку, — пробормотал он, выводя её за дверь. — Где безопасное место?

Гермиона моргнула, спотыкаясь на выходе.

— Безопасное… безопасное, точно. Он мне сказал.

Сириус посмотрел на неё, помогая идти.

— Да?

Она икнула и нахмурилась.

— Эм… А, точно! Фред и Джордж!

Он слегка потёр лоб.

— Прости, что?

Гермиона снова захихикала.

— Волшебные вредилки Уизли.

Сириус остановился и застонал.

— Замечательно.

— Нет!

— Правда?

— Наша Гермиона?

— Огневиски?

Она смутно пришла в себя и снова моргнула.

— М-м… это ты, Гред, Фордж? — Гермиона подавила очередной смешок от собственной шутки.

Сириус пробормотал что-то недовольное, но она не разобрала слов.

— Боже, да ты и правда Сириус! — сказал один из близнецов. Наверное, Фордж.

Гермиона шагнула поближе, чтобы разглядеть его, но зацепилась ногой за камень. Глупые невидимые камни! Рука подхватила её сзади.

— Кто-нибудь из вас может отвести её обратно в замок? — устало спросил Сириус. — Не думаю, что ей стоит оставаться именно здесь.

Гред отступил, оскорблённо прижав руку к груди, словно его ранили.

— Неужели ты сомневаешься в наших способностях принимать гостей, друг мой? — удивлённо спросил он.

Сириуса было не провести.

— Это выражение придумал я, Фред. Джордж. Кто бы ты ни был. — Он вздохнул. — Нет, правда, думаю, её нужно…

— Мы можем отправить сову Дамблдору, — услужливо предложил другой близнец. — Но сомневаюсь, что он захочет, чтобы она вернулась в замок в таком состоянии. Похмелье у неё будет — будь здоров.

Он раздражённо провёл рукой по волосам и посмотрел на Гермиону. Она с весёлым удивлением заметила, что он снял капюшон. Вообще-то он был очень красивым, хотя она ни разу не признавалась в этом вслух…

Гермиона уткнулась ему в сгиб другой руки.

— Я останусь и буду хорошей девочкой! — сказала она, слегка покачнувшись.

Один из близнецов сдавленно хихикнул.

— Кажется, Гермиона к тебе прониклась, Клыкастик. А может, она просто из тех, кто…

— Я не пьяная! — возмутилась она.

Правда, слова прозвучали глухо: она говорила ему в рубашку. От него приятно пахло. Чем-то вроде мокрой травы.

— Так сколько рюмок ты выпила? — спросил другой близнец. В его голосе с трудом сдерживалось какое-то чувство. Она не могла понять, какое. Он над ней смеялся?

— Ты про маленькие? — переспросила Гермиона. — Я… э-э… восемь.

— Восемь? — недоверчиво переспросил Сириус.

— М-м. Может, десять. Да, десять.

— Десять? — повторил один из близнецов, тоже изумлённо, но, похоже, ещё и слегка впечатлённо. — А ты, оказывается, слабенькая.

Гермиона возмутилась, высунулась из плаща Сириуса и фыркнула.

— Да я тебе… ик… да я тебе говорю, что вешу сорок три килограмма!

Близнецы рассмеялись разом. Не просто засмеялись, а расхохотались от удивления и восторга. Один из них вытер слёзы, а Гермиона снова пошатнулась.

— С-сириус, лучше лови её, — выдавил он сквозь смех. — Она немного навеселе.

Сириус поймал её.

— Доставайте сову, — пробормотал он. — А я… попробую её устроить.

— Можешь отвести её в подвал, — сказал один из близнецов. — Мы постелили тебе спальник. Только спускайтесь побыстрее: если я не ошибаюсь, к лавке приближается высокий, мрачный и загадочный незнакомец.

Сириус выругался себе под нос.

— Нельзя так говорить, — важно заметила Гермиона, пока он тащил её в глубь магазина.

Тут в дверь постучали. После короткой паузы её открыли.

— Чем можем помочь, приятель?

— Ты же понимаешь, что сейчас почти полночь? — раздался такой же приятный голос.

Они спустились через люк за прилавком, а Сириус натянул на него предусмотрительно лежавший рядом ковёр.

— Давай, — шепнул он Гермионе на ухо. — Нужно спуститься ниже, чтобы нас не услышали.

— Сириус Блэк? — громко произнёс кто-то наверху. — Вы что, с ума сошли? Думаете, мы открываем дверь каждому незнакомцу? Если бы он здесь был, у него уже фейерверк взорвался бы в заднице, пока ты успел бы сказать «дементор»!

— Большое спасибо, Джордж, — угрюмо пробормотал Сириус, спускаясь по лестнице.

Гермиона моргнула.

— А как ты узнал, что это Джордж?

— Не узнал, — коротко ответил он, помогая ей спуститься. — Мне просто надо как-то его называть.

Она улыбнулась ему, надеясь, что улыбка вышла обаятельной.

— У Фреда чуть ниже линии волос есть маленькое красное родимое пятно.

Сириус посмотрел на неё своими пронзительными серыми глазами. Гермионе показалось, что он что-то взвешивает.

— Сейчас от этого мало толку, — наконец сказал он. — И вообще, Гермиона, зачем ты пила огневиски? Обычно ты куда ответственнее.

Семикурсница Хогвартса нахмурилась.

— Я… хм. Ну, тот милый мужчина сказал, что это…

— Вода, — закончил за неё Сириус. — Незнакомец предложил тебе воды, и ты согласилась?

— Она была немного… горьковатая, — улыбнулась Гермиона. — Но он всё время подливал…

О боже, комната вращалась… Как она вообще ещё могла что-нибудь видеть? Разве они не в подвале? Гермиона ахнула и вцепилась в Сириуса.

— Я…

Она наклонилась к его уху, чтобы прошептать ему свой секрет. Ей вдруг ужасно захотелось поделиться им.

— Я вижу в темноте, Сириус!

Он серьёзно посмотрел на неё, хотя уголки его губ слегка дрогнули.

— Тут горит лампа, Гермиона.

Она кивнула, будто всё поняла.

— А-а. Ладно.

И ноги у неё подкосились.

— Ого! — Сириус поймал её. — Гермиона, Гермиона, не отключайся. Я не знаю, насколько всё плохо. Если ты начнёшь забывать, кто я такой, значит, дело серьёзное.

Девушка засмеялась.

— Я знаю, кто ты! Вопрос в том… э-э…

Она понизила голос.

— Я забыла, какой был вопрос. Какой?

Сириус подвёл её к спальнику в углу.

— Вопрос в том, собираешься ли ты лечь спать. Ответ — да.

Гермиона нахмурилась.

— Ты не можешь указывать мне, что делать! Я староста школы!

— Уверен, что очень хорошая староста, — сказал он. — Но даже старосты должны ложиться спать вместе с остальными учениками после отбоя. Уже отбой, Гермиона?

Она презрительно фыркнула.

— Какой отбой! Сейчас зимние каникулы, отбой в час!

Сириус застонал.

— Ну же, Гермиона, пожалуйста, ложись спать. Я правда не хочу возиться с тобой всю ночь.

Гермиона ахнула. На глазах у неё выступили слёзы.

— Ты… ты… ты меня ненавидишь! Я тебе не нравлюсь!

Сириус откинул волосы со лба и прижал руку ко лбу.

— Конечно, я тебя не ненавижу, Гермиона. Ты мне очень нравишься. Тебе просто нужно лечь спать.

— Нет, ты меня ненавидишь! — повторила она. Слёзы покатились по щекам. — Ты жалеешь, что я пришла, жалеешь, что тебе приходится меня видеть!

Она вырвалась и, пошатываясь, двинулась к стене, на которую и опёрлась. Он и правда её ненавидел, ненавидел всё это время. Как же она не замечала? И неудивительно: она ужасный человек, раз напилась и заставила его возиться с ней…

— Гермиона! — быстро сказал он, запаниковав. — Нет. Нет, я тебя не ненавижу. Ты просто немного расстроена…

А потом, тоном, который, как ему казалось, она не могла услышать, добавил:

— Чёрт, обычно пьяным был я. Мне никогда не приходилось разбираться с кем-то другим.

Дверь открылась, и по ступенькам застучали шаги.

— Это я уже слышал, — сообщил голос. — Тут главное — подыгрывать. Они правда верят во всё, что говорят. Продолжай её успокаивать: может, до неё дойдёт, если повторить несколько раз — зависит от того, насколько она пьяна.

— Но он меня ненавидит, — всхлипнула Гермиона.

— Нет, Гермиона, я тебя не ненавижу. Сядь, пожалуйста…

— Нет! — упрямо сказала она. — Не хочу садиться. Ты ложись спать, а я останусь…

Ик.

— …я не буду спать. Это же ты должен был здесь быть.

— Прости, приятель, мне пора, — сказал рыжеволосый на лестнице. — Будет подозрительно, если мы не закроемся, как обычно. Уверен, ты справишься.

Прежде чем Сириус успел возразить, люк закрылся. Он остался наедине с рыдающей семнадцатилетней девушкой.

— Господи, — пробормотал он. — Я их убью. Наверное, они там сейчас со смеху умирают…

Гермиона снова всхлипнула и всё-таки села, хотя совсем недавно упрямилась.

— Все меня ненавидят, — сказала она. — Я ужасный, ужасный человек…

Сириус тяжело опустился рядом.

— Ты очень хороший человек, Гермиона. Ты и так сделала больше, чем могла. Ты ведь пришла сказать мне, куда идти, верно?

Она глубоко вдохнула, и плечи её задрожали.

— И с этим я тоже облажалась, да?

Он вздохнул.

— Это не твоя вина…

— Моя, — настаивала она. — Я ужасный, ужасный человек!

Сириус нахмурился.

— Нет. Ты хороший человек, — повторил он.

У Гермионы задрожала губа.

— Тогда поцелуй меня.

Повисла пауза.

— Ч-что? — переспросил Сириус и пошатнулся.

— Так и знала, что я ужасная! — всхлипнула она. — Прости!

— Я пропал, — пробормотал он себе под нос. — Совсем пропал…

— Я ведь некрасивая, да? — спросила она. — Поэтому ты не хочешь.

Сириус из-под тёмных волос посмотрел на неё и сел, скрестив ноги.

— Нет. Не поэтому. Ты пьяна, Гермиона.

Она кивнула, моргая, чтобы прогнать слёзы.

— Ты даже пьяную меня не поцелуешь. Я некрасивая, все так говорят…

— Все? — недоверчиво переспросил Сириус. — Кто все? Драко Малфой? Ты вполне симпатичная!

Гермиона вытерла глаза.

— Почему же у меня нет парня?

Нижняя губа снова задрожала.

— Я никому не н-нравлюсь, а ты не хочешь меня п-поцеловать… Почему ты не хочешь?

— Я же уже сказал: потому что ты пьяна! — воскликнул он, окончательно теряя надежду.

— Да, и ты даже не воспользуешься мной! — зарыдала она. — Я такая страшная, что меня никто не поцелует, даже когда я сама напрашиваюсь!

Он отодвинулся, оглядываясь в поисках пути к отступлению.

— Наверняка… — совершенно непривычно для себя пробормотал Сириус. — Если я отправлю сову и объясню ситуацию, они смогут кого-нибудь прислать…

— Я тебе мешаю, да? — спросила она. — Мешаю. Я уйду, прости…

Она попыталась подняться, но он быстро наклонился и усадил её обратно.

— Нет! Нет, Гермиона, я… — Его вдруг осенило. — Я считаю тебя очень красивой и с радостью поцеловал бы тебя, но когда ты будешь трезвой. Как насчёт завтра утром?

Она моргнула, прогоняя слёзы.

— Ты просто так говоришь! Потому что думаешь, что я…

— Господи, — пробормотал он. — Опять. Ты уже забыла?

Бедная девушка бросилась ему на шею и зарыдала у него на груди. Последнее развитие событий явно смутило Сириуса, но через несколько секунд он расслабился и неловко похлопал её по спине.

— Никто тебя не ненавидит, Гермиона. Ну, слизеринцы, наверное, ненавидят, но это нормально… Вообще-то Рон и Гарри всегда очень хорошо о тебе отзываются.

Всхлипы понемногу стихли, и Сириус с облегчением вздохнул.

— Они всегда говорят, что ты очень умная и постоянно решаешь проблемы…

— Н-но я же некрасивая, да? — всхлипнула она.

Похоже, ночь обещала быть очень, очень долгой.

— Значит, ты считаешь меня красивой?

— Да, Гермиона. Ты очень красивая. Потрясающая. Чудесная. Если бы мне всё ещё было шестнадцать, я бы был твоим парнем, обещаю.

— Н-но ты не хочешь меня поцеловать?

— Нет, Гермиона. Утром, обещаю.

— Ты меня ненавидишь!

— Нет, Гермиона, я тебя не ненавижу…

— Почему никто не хочет меня целовать?

— Если бы здесь были Гарри или Рон, уверен, они бы…

— Но ты не хочешь! Если ты не хочешь, почему захотят они? Почему ты не хочешь?

— Потому что ты пьяна, Гермиона. Мы это уже обсуждали…

— Я не пьяная, честное слово! Я совершенно тр-р-резвая, и хочу, чтобы ты меня поцеловал! Это полностью согласованно!

— Нет. Ты точно пьяна.

— Знаю, ужасно, правда? Я такой ужасный человек!

— Гермиона…

— Прости, Сириус. Это всё моя вина!

— Нет, Гермиона, ты ни в чём не виновата. Ты очень милая девушка.

— Прости… Прости, я такая надоедливая…

— Ты никому не мешаешь…

— Но ты не хочешь меня целовать, хотя я тебя прошу. Это ужасно.

— …Даже не знаю, что на это ответить.

— Я правда ужасная. И ещё некрасивая…

— О боже, только не опять…

— Я тебе мешаю? — всхлипнула она, подняв на него взгляд. Её пальцы сжимали его плащ.

— Нет, Гермиона, ничуть, — ответил Сириус. — Даже приятно, когда женщины сами на меня вешаются, — добавил он, пытаясь найти в этой ситуации что-нибудь забавное.

— Н-но ты не позволяешь мне на себя вешаться, — обиженно сказала она, и глаза у неё снова покраснели.

Он застонал, когда она открыла рот, чтобы начать тот же спор, который они вели всю ночь.

— Ладно! — резко сказал он, заранее ужасаясь тому, что собирался предложить. — Слушай, если я… если я тебя поцелую… ты ляжешь спать?

Она вдруг улыбнулась и икнула.

— П-правда?

Сириус провёл рукой по волосам.

— Да, правда. Но только если ты никому не расскажешь. Гарри меня убьёт.

Гермиона всхлипнула.

— Но я не хочу доставлять тебе неприятности…

«Уже поздно», — хотелось сказать ему.

— …И если ты не хочешь, не надо. Я не хочу, чтобы ты делал это просто для того, чтобы заставить меня лечь спать…

Бывший мародёр собрал всё своё мужество и попытался вспомнить, как когда-то ухаживал за девушками.

— Гермиона, — медленно произнёс он. — Ты замечательная, замечательная девушка.

Он положил руку ей под подбородок и посмотрел в её карие глаза.

— Я бы не стал целовать тебя, если бы сам этого не хотел.

Чтобы она наконец уснула, разумеется.

— Вообще-то я действительно хочу тебя поцеловать. Но делать это, пока ты под действием алкоголя, было бы неправильно.

«Раньше меня это не останавливало», — подумал он. «Но это было очень давно».

Она робко улыбнулась.

— А-а. Понимаю. Но ты ведь всё-таки поцелуешь меня? Пожалуйста? — вежливо добавила она, словно всего предыдущего разговора не было.

Сириус вздохнул.

— Да. Поцелую.

И, прежде чем она успела сказать ещё хоть слово, он наклонился и очень быстро поцеловал её, надеясь, что этого хватит, чтобы она наконец легла спать.

Однако он не учёл, что даже пьяная Гермиона соображала довольно быстро. Потеряв равновесие, она обхватила его за шею и потянула за собой, и они оба повалились на спальник. Сириус моргнул, когда она запутала пальцы в его волосах и снова поцеловала его.

Он ответил ей прежде, чем успел остановиться, но почти сразу опомнился и отстранился. Гермиона тихонько застонала от разочарования — чуть было не сломив его решимость, — однако он всё же отодвинулся.

— С-спать, — выдохнул он. — Ради всего святого, девочка, ложись спать!

К счастью, она не расплакалась и не устроила сцену. Вместо этого вздохнула, уже почти засыпая. Гермиона прикрыла глаза и уютно свернулась в спальнике.

Сириус сглотнул, когда она сонно вздохнула и уснула.

— Если Бог существует, — горячо помолился он, — она забудет об этом.

М-м.

Ей было тепло.

И…

У неё болела голова.

— О-о-о… — простонала Гермиона. — Голова…

Было такое чувство, будто кто-то колотил по мозгам большой палкой и при этом во всё горло орал «Боже, храни королеву». А ещё где-то в глубине живота скверно ныло: казалось, её вот-вот вырвет, хотя и не получалось, да и вырывать, в сущности, было нечем.

Она запоздало поняла, что крепко за что-то держится, а это «что-то» слегка шевелится.

Какая-то часть её пискнула. Возможно, вслух.

— Уф, — пробормотал низкий мужской голос. — Дай поспать, ради всего святого…

Гермиона распахнула глаза. К счастью, было довольно темно: яркий свет наверняка заставил бы её снова пошатнуться.

Перед ней открылась крайне тревожная и одновременно очень привлекательная картина. Сириус Блэк лежал всего в нескольких сантиметрах от неё. Чёрные волосы мягко падали ему на лицо, а дыхание едва щекотало ей нос.

Ох. Это было совсем нехорошо. Что случилось?..

Ночь понемногу возвращалась к ней — отдельными обрывками. Гермиона почувствовала, как её захлестнуло смущение, и крепко зажмурилась. Бедный Сириус. Теперь он наверняка её ненавидит: всю ночь ей пришлось выпрашивать у него заверения в обратном…

И тут она вспомнила последнее, самое ужасное событие.

— О-о-о… — простонала она. — Я умру.

— Нет, это, скорее всего, похмелье, — пробормотал Сириус откуда-то рядом. — Уже утро? Кажется, я поспал всего час…

Гермиона резко отпрянула и тут же пожалела об этом: её качнуло, и она повалилась в сторону. Равновесие, похоже, тоже взяло отпуск. Рука Сириуса тут же удержала её, и Гермиона пискнула.

— Я… я так виновата… Прости, прости меня…

— Поверь, ты уже извинилась. Много-много раз.

Если бы она открыла глаза, то наверняка увидела бы, как он с улыбкой на неё смотрит.

— Не переживай, я и с бедным Луни много раз через такое проходил. Правда, он не просил меня…

— О-о-о, — простонала Гермиона. — Мне так стыдно. Я правда очень виновата, даже слов не подобрать!

— Что ты помнишь? — осторожно спросил он.

Гермиона почувствовала, что вся залилась ярким румянцем.

— Я… я всё помню.

Тут она поняла, что Сириус всё ещё придерживает её, и покраснела ещё сильнее.

— Это останется в этой комнате, — серьёзно сказал он. — Я никому ни слова не скажу.

Гермиона несчастно уткнулась лбом ему в грудь.

— Я правда…

— Да.

— И правда…

— Да. К сожалению. Но есть и хорошая новость.

— К-какая? — дрожащим голосом спросила она.

— Ты хорошо целуешься, — со смехом сказал Сириус.

Она понимала, что он пытается её утешить. Но от этого ей становилось только хуже. А учитывая, что хуже ей в жизни ещё не было, это о многом говорило.

С другой стороны, она только что поцеловала мужчину, в которого влюбилась ещё на четвёртом курсе, — и последствий не будет. С другой — она больше никогда не сможет смотреть ему в глаза.

— Я правда думала, что это вода, — тихо сказала она.

Сириус вздохнул.

— Да, уверен, что так и было. Ты слишком доверчивая, знаешь об этом?

Гермиона мечтала о магической способности провалиться сквозь пол. Или хотя бы о том, чтобы в комнату вошёл какой-нибудь Пожиратель смерти и милосердно её убил.

— Я…

Она прикусила язык, сдерживая очередное извинение — за то, что всю ночь переживала из-за воображаемой ненависти и плакала у него на груди.

— Я…

Нет, извиняться за то, что она к нему приставала, тоже было извинением.

— Я больше никогда в жизни не буду пить огневиски! — быстро выпалила она.

Сириус хмыкнул.

— Я всегда себе это говорил. Но, полагаю, ты ведь не собиралась напиваться в первый раз, так что у тебя есть небольшое оправдание. В любом случае уверяю, всё было не так уж плохо. Если бы красивые девушки почаще пытались меня поцеловать, мне бы только понравилось.

Если он хотел её успокоить, получалось у него плохо.

— Прости! — снова несчастно воскликнула она.

Он неловко пошевелился, и Гермиона поморщилась, поняв, что, несмотря на то что уже протрезвела, они всё ещё находились в весьма неловком положении.

— Я… теперь я, кажется, трезвая, — кротко сказала она, пытаясь пошутить. — Ты ведь обещал.

Сириус напрягся, и она поняла: шутка вышла неудачной.

— Ты же не имеешь в виду…

— Н-нет! — быстро сказала она. — Нет, если ты не хочешь…

О боже. Это прозвучало совсем не так, как она хотела. Теперь она не просто не сможет смотреть ему в глаза — она вообще не сможет находиться с ним в одной комнате…

Она с запозданием поняла, что он её целует. На этот раз нежно и очень мягко. Гермиона вздохнула и, сама того не желая, растаяла в его объятиях.

Сириус отстранился, удивлённый — возможно, самим собой.

— Я… я не против, когда ты трезвая, — странным голосом сказал он. — Вообще-то должен быть против, но почему-то нет.

— А, — растерянно выдохнула Гермиона. — Хорошо.

Возможно, огневиски всё-таки на что-то годилось.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1