Глава 1: 1.
1.
16
0
Прошло пять лет после войны. Вся семья Уизли собралась вместе и была счастлива как никогда. Сегодня Гарри исполнялось двадцать два. Билл и Чарли застали Гарри и Рона за смехом.
— Привет, ребята, — сказал Билл.
Чарли не успел и слова сказать, как в комнату вошли близнецы и Перси.
— Услышали смех. Решили, вам может понадобиться помощь, — объяснил Фред.
— Я не хотел, чтобы они тут всё взорвали, — сказал Перси, с улыбкой на губах.
— Что смешного? — спросила Джинни, опередив Чарли.
При виде девушки лицо Гарри просияло.
— Да так, кое-что вспомнили из Хогвартса, — неопределённо ответил Рон.
В Омуте памяти хранилось ещё несколько воспоминаний, о которых Рону совсем не хотелось рассказывать брату и сестре. Несмотря на всё, что он сделал во время войны, Рон по-прежнему чувствовал эту тень над собой и очень не хотел, чтобы семья о ней узнала.
— Вот как? — спросил Чарли. В чём-то Рон был на него похож: когда он лгал, это всегда можно было понять.
— Что? — спросил Билл.
— Малфой — удивительный прыгающий хорёк, — вмешался Гарри, выручая друга. Он заметил, что Рон прячет эти воспоминания в Омуте, и добавил туда именно этот эпизод — на случай, если кто-нибудь заинтересуется.
— Ах, славные деньки, — сказал Джордж. Джинни и Фред согласно кивнули.
— Я ничего не понимаю, — признался Перси.
— Ну, о старосте школы…
— Почему бы вам не заглянуть в Омут памяти? — хором предложили Фред и Джордж.
Рон слегка занервничал. Эпизод с хорьком был последним из сохранённых там воспоминаний, а значит, сначала им придётся выслушать все его тревоги.
— Рон! — донёсся голос Гермионы.
— Сейчас! — крикнул он в ответ. Повернувшись к Гарри, он сказал: — Долг зовёт.
Выйдя из комнаты, Рон помолился, чтобы они посмотрели только воспоминание про хорька.
— Ну что ж, — Гарри выглядел немного смущённым. — Готовы?
Шестеро дружно ответили:
— Да!
— Тогда вперёд. В Омут памяти!
Первым оказалось воспоминание о том, как они познакомились в поезде. Гарри мысленно застонал. Начать, конечно же, надо было именно с этого.
— Я слышал, ты жил у маглов, — сказал Рон. — Какие они?
— Это ваша с Роном первая встреча? — спросил Билл.
Гарри кивнул.
— Классно, — сказал Билл. Ему всегда хотелось узнать, как его брат и Гарри Поттер подружились.
— Ужасные. Ну, не все. Тётя, дядя и кузен — да. Хотел бы я, чтобы у меня было три брата-волшебника.
— Правда? — раздалось сразу пять мужских голосов.
— И сестру не забудь, — прорычала Джинни.
— Никогда, милая, — сказал Гарри и поцеловал её, не обращая внимания на взгляды старших Уизли.
— Пять, — сказал Рон. Почему-то он выглядел мрачным.
— А что? Я люблю рассказывать о своей семье, — недоумённо произнёс Билл.
— Я тоже, — добавил Чарли.
— Я шестой в нашей семье, кто отправляется в Хогвартс. Можно сказать, мне есть за кем тянуться. Билл и Чарли уже уехали: Билл был старостой школы, а Чарли — капитаном команды по квиддичу.
— Эй, меня помнят! — рассмеялся Чарли.
— Заткнись!
— А теперь старостой стал Перси. Фред и Джордж много дурачатся, но всё равно получают отличные оценки, и все считают их очень смешными. От меня ждут, что я буду не хуже остальных. Но если я справлюсь, никто и не заметит — ведь они сделали это первыми.
Билл, Чарли и Перси были потрясены. Они и не подозревали, что их брат так себя чувствовал. Фред и Джордж бросили взгляд на Гарри, словно требуя подтвердить услышанное.
Гарри вздохнул.
— Подождите.
— Новых вещей тебе тоже никогда не достаётся. Мне достались старые мантии Билла, палочка Чарли и крыса Перси.
Рон залез под куртку и достал толстую серую крысу. Та спала.
— Его зовут Короста, и он бесполезный: почти никогда не просыпается. Перси подарили сову за то, что он стал старостой, но они не могли себе позволить… то есть мне досталась Короста вместо неё.
— Не могу поверить, — сказал Перси. — Рон мне завидовал?
Уши Рона покраснели.
Сцена сменилась: теперь они оказались на третью ночь, когда Гарри нашёл Зеркало Еиналеж.
— И да, и нет, — тихо ответил Дамблдор. — Оно показывает нам лишь самое сокровенное и отчаянное желание нашего сердца.
— А? — переспросил Фред.
— Заткнись, Фред. Не виновата же я, что ты такой тугодум, — рыкнула Джинни.
— Ты, никогда не знавший своей семьи, видишь их вокруг себя. А Рональд Уизли, всегда остававшийся в тени братьев, видит себя одного — лучшим из всех.
— Что он сказал? — спросил Чарли.
— В тени? — переспросил Перси.
— Эй! Почему все забывают про меня? — закричала Джинни.
— Он знает…
— Это же чушь, правда? — спросили близнецы.
Сцена сменилась. Теперь они увидели утро после ссоры Гарри и Рона на четвёртом курсе.
— Ты не видел Рона? — перебил Гарри.
— Гарри, он же пять минут назад был здесь, — пошутил Фред.
Гермиона замялась.
— Почему? — спросил Билл. Судя по тому, что они видели, троица была очень дружна.
— Эм… да… он был за завтраком, — ответила она.
— Он всё ещё думает, что я сам вписал себя в Турнир?
— ЧТО?! — закричали Билл, Чарли и Перси.
Они тогда не были в Хогвартсе и теперь с изумлением узнали, что такое вообще случилось.
— Ну… нет, не думаю… не совсем, — неловко сказала Гермиона.
— Не очень-то убедительно.
— Что значит «не совсем»?
— Гарри, разве не очевидно? — отчаянно спросила Гермиона. — Он ревнует!
— К Гарри? — удивился Джордж. — С чего тебе завидовать доходяге?
— Эй!
— Ревнует? — недоверчиво переспросил Гарри. — К чему? Он что, сам хочет выставить себя посмешищем перед всей школой?
— Разве он и так этого не сделал? — хихикнула Джинни.
— Послушай, — терпеливо сказала Гермиона, — всё внимание всегда достаётся тебе. Ты же знаешь.
— Отлично, Гермиона, — сказал Гарри. В этих словах всё ещё слышалась обида.
— Я знаю, ты не виноват, — поспешно добавила она, увидев, как Гарри возмущённо открыл рот. — Знаю, ты не просишь о таком внимании… Но, ну… У Рона дома и так полно братьев, с которыми ему приходится соперничать. А ты его лучший друг, и ты знаменит. Стоит людям увидеть тебя — и Рона сразу отодвигают в сторону. Он терпит и никогда не жалуется, но, наверное, на этот раз всего стало слишком много…
Уизли были потрясены. Они и не подозревали, что Рон настолько сильно переживал из-за этого.
Следующее воспоминание перенесло их к сцене, где Рон собирался проткнуть медальон.
— Э-э… что происходит? — спросил Перси.
— Просто смотрите, — вздохнул Гарри.
А ведь он всего-то хотел показать им, как Малфой превратился в хорька.
— Нет! — сказал Рон. — Не открывай! Я серьёзно!
— Почему? — спросил Гарри. — Давай избавимся от этой проклятой штуки. Она у нас уже несколько месяцев…
— Вот чем вы трое занимались в тот год! — ахнула Джинни.
— Не могу, Гарри. Я серьёзно. Сделай это ты…
— Но почему?
— Потому что эта штука плохо на меня влияет! — сказал Рон, отступая от медальона, лежавшего на камне. — Я не оправдываюсь за то, каким был, но на меня он действует сильнее, чем на вас с Гермионой. Он заставлял меня думать всякое… о том, о чём я и без того думал, но становилось только хуже. Я не могу объяснить. Когда я снимал его, мысли прояснялись, а потом приходилось снова надевать эту проклятую штуку… Я не могу, Гарри!
Билл задумался: может, именно поэтому его младший брат мучился кошмарами, когда гостил у него?
Рон отступил, таща за собой меч, и покачал головой.
— Ты справишься, — сказал Гарри. — Справишься! У тебя же меч. Я знаю, что именно ты должен им воспользоваться. Пожалуйста, Рон. Просто уничтожь его.
— Отличная речь, — усмехнулся Фред.
— Почти как у Вуда, — подхватил Джордж.
— «Лови снитч или умри!» — хором произнесли все трое.
От звука своего имени Рон словно встрепенулся. Он сглотнул, всё ещё тяжело дыша длинным носом, и снова двинулся к камню.
— Скажи, когда, — прохрипел он.
— Давай, Рон! — подбодрили его близнецы.
— На счёт три, — сказал Гарри, снова глядя на медальон. Он прищурился, сосредоточившись на букве «С» и представляя змею. Внутри медальона что-то застучало, словно запертый таракан. Его было бы легко пожалеть, если бы у Гарри всё ещё не горела рана на шее.
— Признаюсь, это жутковато, — пробормотал Чарли.
Последнее слово сорвалось шипением и рычанием, а золотые створки медальона щёлкнули и распахнулись.
За обоими стеклянными окошками медальона моргали живые глаза — тёмные и прекрасные, как глаза Тома Реддла до того, как стали алыми, со зрачками-щелочками.
— Проткни, — сказал Гарри, крепко придерживая медальон на камне.
— Давай, Рон, — пробормотал Перси.
Рон поднял меч дрожащими руками. Острие зависло над лихорадочно вращавшимися глазами. Гарри крепко сжал медальон, готовясь к тому, что сейчас из пустых окон хлынет кровь.
И тут крестраж зашипел:
— Я видел твоё сердце, и оно принадлежит мне.
— И совсем не жутко, — прорычал Билл. Он ненавидел чудовище за то, как сильно оно повлияло на его семью.
— Не слушай его! — резко сказал Гарри. — Проткни его!
— Я видел твои мечты, Рональд Уизли, и видел твои страхи. Всё, чего ты желаешь, возможно. Но возможно и всё, чего ты боишься…
— Проткни! — крикнул Гарри. Его голос разнёсся по деревьям, острие меча дрогнуло, а Рон уставился в глаза Реддла.
— Слушай Гарри! — крикнула Джинни, забыв, что Рон уже сделал это.
— Ты всегда был наименее любимым сыном матери, которая мечтала о дочери…
— Неправда! — фыркнул Перси. — Мама любит всех нас одинаково.
— Теперь ты наименее любим и девушкой, которая предпочла твоего друга… Вечно второй, вечно в тени…
— Рон, проткни его! — взревел Гарри. Он чувствовал, как медальон дрожит у него в руке, и боялся того, что будет дальше. Рон поднял меч ещё выше, и глаза Реддла вспыхнули алым.
— Чего он тянет? — спросил Чарли. — Почему Рон просто не проткнул эту штуку?
Из двух окон медальона, из глаз, словно два уродливых пузыря, начали вырастать головы Гарри и Гермионы. Они были странно искажены. Рон вскрикнул от неожиданности и отпрянул. Фигуры вылезали из медальона: сперва появились туловища, затем талии и ноги. Они встали внутри медальона бок о бок, словно деревья с общим корнем, и нависли над Роном. Настоящий Гарри отдёрнул пальцы от медальона: тот внезапно обжёг его белым жаром.
— Мерлин, Гарри! — воскликнула Джинни. — Ты в порядке?
— Сейчас не время, Джинни.
— Рон! — крикнул Гарри, но Реддл-Гарри уже говорил голосом Волдеморта, а Рон, заворожённый, смотрел ему в лицо.
— Зачем возвращаться? Нам было лучше без тебя, мы были счастливее, когда тебя не было… Мы радовались твоему отсутствию… Смеялись над твоей глупостью, трусостью, самомнением…
— Мы не смеялись над ним, — поспешно сказал Гарри, встретившись со множеством осуждающих взглядов. — Мы в основном старались не произносить его имя — боялись, что он выследит нас и заставит вернуться.
— Самомнением! — подхватила Реддл-Гермиона. Она была красивее настоящей Гермионы, но при этом куда ужаснее. Раскачиваясь и хохоча, она склонилась над Роном. Тот выглядел испуганным, но не мог отвести взгляд; меч бессмысленно свисал у него из руки. — Кто вообще посмотрит на тебя? Кто станет смотреть на тебя, если рядом Гарри Поттер? Что ты сделал по сравнению с Избранным? Кто ты рядом с Мальчиком-Который-Выжил?
— Ох. Удар ниже пояса, — присвистнул Джордж.
— Рон, проткни его! ПРОТКНИ! — кричал Гарри, но Рон не двигался. Его глаза расширились. Реддл-Гарри и Реддл-Гермиона отражались в них; их волосы метались, как языки пламени, глаза сияли красным, а голоса слились в зловещем дуэте.
— Твоя мать призналась, — презрительно процедил Реддл-Гарри, а Реддл-Гермиона издевательски добавила: — Она предпочла бы меня в сыновья и с радостью поменяла бы вас местами…
— Как Рон мог такое подумать? — ахнул Фред, широко раскрыв глаза. Он уже начинал жалеть о каждой проделке, которую устраивал младшему брату.
— Любая предпочла бы его. Кто вообще выбрал бы тебя? Ты для него никто, никто, никто, — напевала Реддл-Гермиона. Она вытянулась, словно змея, и обвилась вокруг Реддл-Гарри, крепко прижимая его к себе. Их губы встретились.
— Фу!
— Реддл отвратителен!
Раздались и другие похожие возгласы. Джинни же уже строила планы мести кудрявой ведьме.
На земле перед ними лицо Рона исказилось от мучения. Он поднял меч, руки у него дрожали.
— Давай, Рон! — крикнул Гарри.
— Слушай доходягу! — крикнул Чарли.
— Эй!
Рон посмотрел на него, и Гарри почудился алый отблеск в его глазах.
— Это нехорошо, — пробормотала Джинни, вспомнив собственный опыт общения с частью души Реддла.
— Рон?..
Меч сверкнул и опустился. Гарри отпрыгнул в сторону. Раздался звон металла и долгий протяжный крик. Гарри резко обернулся, поскользнувшись на снегу, и приготовился защищаться палочкой. Но противника не было. Уродливые двойники его самого и Гермионы исчезли. Остался только Рон. Он стоял, безвольно опустив меч, и смотрел на разбитый медальон, лежавший на плоском камне.
Воспоминание закончилось. Шестеро Уизли и Гарри снова оказались в гостиной.
— Гарри, поможешь накрыть на стол? — позвала Молли.
Гарри украдкой взглянул на остальных и вышел, оставив им возможность поговорить.
— Я… я не знал, — выдохнул Билл. Он должен был поддерживать братьев и сестру, помогать им справляться с проблемами. А не создавать новые.
— Добро пожаловать в клуб, — пробормотали Перси и Чарли.
— Думаете…
— Мама с папой…
— Знают? — спросили близнецы.
Остальные покачали головами. Если бы мама знала, что Рон чувствовал себя хуже других, они бы узнали об этом куда раньше.
— И что теперь делать? — спросила Джинни, поднимаясь.
В такие моменты братья понимали, почему именно её выбрали лидером подростковой банды, бросившей вызов человеку, которого боялись даже взрослые.
— Поговорим с ним. Сегодня вечером, — решил Билл и пошёл помогать матери с ужином.
Ужин прошёл неловко: почти все братья и сестра Рона не могли перестать на него смотреть. После еды Рон чуть ли не бегом поднялся к себе.
— Эй, Рон, — Джинни заглянула в комнату. — Мы собираемся поиграть в квиддич. Ты с нами?
— А? Нет, я пропущу, — ответил Рон. — Но спасибо, Джин.
Джинни нахмурилась. Наверное, брата очень расстроило, что они узнали про воспоминания. Иначе он бы ни за что не упустил возможность посмотреть, как Чарли с Гарри играют друг против друга.
Спустившись вниз, она покачала головой Биллу.
— Пора, — шепнула она ему на ухо.
Билл кивнул и подал знак Чарли. Один за другим братья и сестра привлекли внимание друг друга — пока все не собрались у двери Рона.
— А зачем мы опять это делаем? — спросил Фред.
— Потому что иначе всё так и останется неловким, болван, — прошипела Джинни.
— Прости, Джин!
Что бы ни собиралась ответить Джинни, её прервал открывшийся дверной проём.
— Вы же знаете, что я слышу всё, о чём вы говорите? — усмехнулся Рон.
— Нам надо поговорить, — нахмурился Билл. — Ты… убрался?
Комната сверкала чистотой. Явный признак того, что Рона что-то тревожило. В последний раз он сам убирался в комнате, когда Чарли уехал изучать драконов.
— Мою комнату? Наверное. А что?
— Потому что в последний раз ты добровольно убрался у себя, когда тебе было пять, — сказал Чарли.
— Просто захотелось, — соврал Рон и снова лёг на кровать.
По стене рядом с ним пополз паук. Рон вскочил и потянулся за палочкой.
— Мерлин, ну почему тут столько пауков? — пробормотал он.
Билл и Чарли переглянулись. Они и не подозревали, что младший брат боится пауков. Фреду и Джорджу стало ужасно неловко. Они понятия не имели, что их проделка оставила такие долгосрочные последствия.
— Рон, э-э…
— Что? — Рон подошёл к окну и повернулся к ним. Чарли заметил, как сильно младший брат вырос с тех пор, как они виделись в последний раз. Теперь Рон был даже выше него. — Что случилось? Тебя так расстроило, что Малфой превратился в того грызуна, которым всегда был?
— Мы… увидели ещё несколько воспоминаний, — сказала Джинни и заметила, как Рон напрягся.
— Правда? — спросил он нарочито непринуждённым тоном.
— Рон, прости, что мы когда-либо заставляли тебя чувствовать себя неважным, — сказал Билл. — Почему ты нам не рассказал?
— Хм? Это было бы непросто, Билл, когда ты был в Египте, а Чарли — в Румынии. А, точно, я мог бы обратиться к Перси. Только он занимался Мерлин знает чем. Фред и Джордж бы посмеялись, а Джинни бы не поняла.
Рон резко обернулся. Чувства, которые он годами прятал, наконец вырвались наружу.
— Т-ты правда думал, что мама тебя не хочет? — тихо спросил Перси.
— Ну, раз ей не составляло труда запомнить любимый цвет или бутерброд каждого из вас… Каждый год я получал бордовый, хотя и говорил, что предпочитаю синий. А на обед — бутерброд с солониной, хотя её любит только Билл.
У Рона были веские доводы. Чарли приходилось признать: он был плохим старшим братом, раз уехал так далеко изучать драконов. Надо было играть в любимую им игру.
— Слушай, прости нас, — сказал Билл.
— За что? — удивился Рон. Это ему следовало извиняться, а не им.
— За то, что заставили тебя чувствовать себя…
— Невидимкой, болван.
Рон рассмеялся.
— Я уже много лет так себя не чувствую. Думаю, мне просто стало немного не по себе, когда вы узнали, каким я был раньше.
— Квиддич? — взмолился Чарли.
— Конечно, — рассмеялся Рон. — Не могу дождаться, когда Гарри надерёт твою толстую задницу.
Когда они вышли, Билл задержался.
— Мы в порядке, младший брат? — спросил он, желая убедиться.
— Да. Всё в порядке, — сказал Рон и слегка обнял Билла.
— Ну вы там играть собираетесь или нет? — донеслись снизу голоса Гарри и Чарли.
Братья рассмеялись и спустились вниз. Рон впервые за долгое время почувствовал, что братья его замечают.
Теперь оставалось придумать, как подшутить над Гарри за то, что тот показал им эти воспоминания.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!