Глава 1: 1.
1.
18
0
Гарри сидел на диване, сжимая в руке любимый носок. От волнения он теребил несколько распустившихся ниток на мыске. Он знал, что так окончательно испортит носок, и будь он сейчас дома, тётя Петунья непременно всыпала бы ему за то, что он нарочно портит подаренные вещи.
Но он был не дома. Здесь всё было новым и незнакомым. Из кухни доносилась громкая перепалка двух мужчин. Казалось, они не замечали — а может, им было всё равно, Гарри не мог понять, — что он слышит каждое слово.
— Сириус, успокойся! Нельзя просто так ворваться к ним с безумными обвинениями. Он же всего лишь ребёнок.
— Вот именно! — громко возразил Сириус. Гарри осторожно сполз к краю дивана, чтобы заглянуть на кухню. Сириус сердился, это было ясно по его крику и по тому, как он стоял, сжав кулаки. — Он всего лишь ребёнок. Ты знаешь, где я нашёл его сегодня утром?
— Нет, но уверен, ты сейчас расскажешь, — спокойно ответил Ремус.
Он был куда сдержаннее Сириуса, но Гарри вовсе не был глупцом. В напряжённой позе Ремуса и скрещённых на груди руках чувствовалась настороженность.
— В чулане, Ремус. В чулане!
Гарри нахмурился и почти одновременно с Ремусом закатил глаза. Он не понимал, что тут такого. Чулан — маленькое, тесное место. Разве не могло быть, что там он чувствовал себя в безопасности? Кровать, которую купили для такого малыша, была ужасно большой.
— Ты не пытаешься понять, каково ему, — продолжал Ремус. — Нельзя сразу делать вывод, будто он… будто он…
Ремус запнулся и беспомощно махнул рукой. Гарри хотелось, чтобы он просто договорил. Ему было бы интересно узнать, кем эти люди его считают.
Тётя Петунья называла его уродом. Говорила, что он ненормальный, злой и только зря занимает место. Гарри думал, что Дадли занимал куда больше места, но спорить с тётей Петуньей ему никогда не удавалось.
— С ним жестоко обращались, — бросил вызов Сириус.
— Ты не хочешь этого замечать, Ремус. — Он ткнул Ремуса пальцем в грудь. Гарри на миг затаил дыхание: лицо Ремуса стало жёстким. — Он забрался туда не потому, что ему было страшно. Он забрался туда, потому что думал, будто именно там его место.
— Ты слишком многое додумываешь.
— Ничего я не додумываю. Думаешь, мне самому не хотелось бы ошибаться? — В голосе Сириуса угасла злость. Гарри набрался храбрости, сполз с дивана и подкрался к дверному проёму. Он достаточно часто проделывал такое раньше и знал, как остаться незамеченным. Пригнувшись в тени, он прижал носок к щеке и стал слушать внимательнее. — Он спросил меня, где мой другой ребёнок.
— Какой ещё ребёнок? При чём тут это, Сириус? Клянусь, ты не успокоишься, пока не устроишь какую-нибудь неприятность.
— Да уж, а сам-то ты прямо ангел. Пожалуйста. — Сириус скрестил руки на груди и закатил глаза.
Гарри попытался понять, из-за чего они вообще спорят. Может, чулан был слишком тесным? Не его же вина, что он там оказался. Это они поселили его в этой комнате. Если хотели отдать её своему ребёнку, могли бы найти для Гарри другое место. Впрочем, Гарри давно знал, что взрослые рассуждают странно и чаще всего несправедливо. Ему вовсе не обязательно было что-то делать, чтобы оказаться виноватым.
— Он думал, что мы хотим, чтобы он спал в чулане, — продолжил Сириус. — Разве ты не видел, как он вздрагивает? Как замолкает, когда рядом становится напряжённо? Большинство детей его возраста рыдали бы, если бы их вырвали из единственного дома, который они знали, как мы забрали его от Дурслей. А он ведёт себя слишком хорошо. Вчера сам убрал кухню, пока мы ещё не встали. Много ты знаешь шестилетних, которые так делают? Можно объяснить одну-две странности, но не все сразу. Одежда? Очки? Ты видел его лицо, когда я вчера дал ему конфету? Это ненормально, Ремус.
Сердце Гарри немного сжалось. Он провёл носком по щеке, пытаясь отвлечься и не заплакать. Он знал, что ненормальный. Ему об этом говорили все. Тётя Петунья уверяла, что именно поэтому он спит в чулане, а Дадли достаются десерты. Но Сириус и Ремус не были похожи на тётю Петунью и дядю Вернона, и Гарри решил, что, может быть, он не такой уж и урод. Он думал, что поступил правильно, убрав кухню до того, как его попросили, и старался не быть плохим мальчиком.
Несправедливо, что он опять оказался виноват, просто потому что слишком старался быть хорошим. Хотя Гарри полагал, что справедливость бывает доступна только тем, кто уже достаточно взрослый и сильный, чтобы заставить других поступать справедливо.
— Сириус, я просто… — Ремус замолчал. — Гарри.
Гарри дёрнулся и поднял голову. Оба мужчины смотрели прямо на него: они заметили, что он подслушивает. Сердце заколотилось о рёбра. Гарри вскочил на ноги и задел маленький столик, под которым прятался. От удара заныло в спине, но он ущипнул себя за руку, чтобы не разреветься, и спрятал носок за спину. Мужчины переглянулись, и Гарри решил, что ничего хорошего этот взгляд не сулит.
— Гарри? — наконец мягко произнёс Сириус. Он подошёл и присел перед ним, чтобы смотреть ему прямо в глаза. — Ты в порядке?
Гарри резко кивнул и вздрогнул, когда Сириус положил руку ему на плечо.
На миг Гарри почувствовал себя очень уставшим. По-настоящему, страшно уставшим. С тётей Петуньей и дядей Верноном всё было не так. Там он знал, чего ждать. А от этих незнакомцев он не знал чего ожидать, и это пугало сильнее любой ругани или наказания, до которых могли додуматься Дурсли.
Ремус подошёл и присел рядом. Гарри не выдержал — слишком тяжело было оказаться в центре их внимания. Он услышал приглушённый всхлип и лишь через секунду понял, что это всхлипнул он сам.
— Ох, Гарри, — тихо сказал Ремус.
Гарри вздрогнул, когда тот провёл ладонью по его чёрным волосам. Он не хотел, чтобы они его возненавидели. Последние пару дней он делал всё, что мог придумать, лишь бы они позволили ему остаться. Потому что он хотел остаться. Ему нравился этот уютный маленький дом, нравилось, что его сажают за общий стол и не кричат каждый раз, когда он входит в комнату.
Он не знал, что они сделают теперь, когда сердятся на него, но почти не сомневался: скоро ему придётся вернуться к Дурслям.
Гарри вытащил из-за спины носок и яростно провёл им по щеке. Но это не помогло сдержать слёзы, и он возненавидел себя за это.
— Иди сюда, — хрипловато произнёс Сириус и притянул Гарри к себе.
Гарри на миг напрягся. Он не знал, что делать и как реагировать. Такое с ним прежде не случалось, и он не был уверен, что ему это нравится.
— Всё хорошо, — прошептал Сириус ему на ухо, круговыми движениями поглаживая по спине.
Гарри постепенно поддался этому ощущению и немного расслабился. Он видел, как другие дети — нормальные дети — обнимают так своих родителей. Просто никогда не думал, что такое может случиться и с ним.
Сириус поднял его на руки. Гарри обхватил его за шею прежде, чем успел подумать: сработал инстинкт. Он тут же напрягся, уверенный, что Сириус рассердится за то, что он осмелился прикоснуться к нему в ответ. Но Сириус лишь печально улыбнулся.
— Кажется, Ремус купил тебе целую кучу книг, когда узнал, что ты будешь жить с нами. И, знаю, ему давно не терпится почитать тебе что-нибудь на ночь.
Сириус посмотрел на Ремуса, и Гарри тоже повернул голову.
Ремус улыбнулся ему ласково и терпеливо. Для Гарри это было, пожалуй, одним из самых странных зрелищ в жизни: большинство взрослых, с которыми он сталкивался, разговаривали с ним резко, насмешливо или вовсе не обращали на него внимания. Ремус уже улыбался ему так и раньше, но Гарри думал, что привыкнет к этой улыбке ещё не скоро.
Он уткнулся лицом в шею Сириуса, пока Ремус поглаживал его по спине — почти так же, как только что Сириус.
— Как насчёт сказки на ночь, Гарри? Хочешь?
Повисла долгая тишина. Наконец Гарри тихо ответил:
— Ладно.
Это было единственное, что он придумал, чтобы они перестали на него смотреть.
Он старался не вздрагивать с каждым шагом, когда Сириус нёс его наверх. Судя по выражению лица Ремуса, который шёл следом, Гарри удавалось скрыть испуг хуже, чем он надеялся. На миг он пожалел, что Сириус не поставил его на ноги, чтобы он поднялся по лестнице сам.
Последний раз Гарри помнил, как его куда-то несли, когда дядя Вернон поднял его и оттащил в запасную комнату Дадли, будто гнилой мешок с картошкой, а потом бросил на старую кровать в углу. Из матраса торчала пружина и больно впивалась в бок, а сам Гарри тогда болел ветрянкой. Одно из самых неприятных воспоминаний в его жизни.
Поэтому, когда Сириус улыбнулся и притворился, будто сейчас бросит его на кровать, Гарри вскрикнул и в панике вцепился в него.
— Эй, Гарри, ты меня душишь, — хрипло сказал Сириус.
Гарри отпустил его только тогда, когда почувствовал, как пальцы Сириуса осторожно высвобождают его руки. Лицо у Гарри вспыхнуло от стыда. Сириус повернулся и сел на кровать, прислонившись к изголовью. Гарри пришлось изо всех сил напомнить себе, чтобы снова не вцепиться ему в шею.
Он поспешно слез с колен Сириуса и перебрался на другой край кровати. Вскоре рядом с ними появился Ремус с книгой в руках. Гарри неуверенно пополз обратно к середине постели и забрался под одеяло, пока Сириус придерживал его и жестом звал лечь.
Ремус раскрыл книгу. Гарри разглядывал красивые картинки и слушал его спокойный, негромкий голос. Если бы Сириус не перебирал рассеянно его волосы, а свободная рука Ремуса не лежала у него на колене, Гарри, наверное, давно бы заснул.
Когда сказка подходила к концу, Гарри задумался, не болен ли он. Может быть, поэтому теперь живёт с этими двумя мужчинами и они постоянно уделяют ему внимание? Они не ругали его и не кричали — по крайней мере, на него. Иногда они повышали голос друг на друга. Но чаще всего спорили из-за него.
Неужели он умирает?
Гарри попытался украдкой взглянуть на них из-под чёлки. Сириус внимательно слушал сказку, а на лице Ремуса играла лёгкая улыбка.
— Мы останемся здесь, пока ты не уснёшь, Гарри, — сказал Сириус, когда чтение закончилось.
Гарри попытался представить, как это должно произойти. Он слишком нервничал, чтобы уснуть. К тому же, когда вернётся их настоящий ребёнок Ремуса и Сириуса, он захочет забрать кровать, которую Гарри занял.
— И больше не нужно спать в чулане. Мы позаботимся, чтобы ты был в безопасности, пока спишь.
Сириус поправил одеяло вокруг него. Гарри забеспокоился: если ему нельзя спать в чулане, где он будет спать, когда они перестанут считать его новым и интересным? В углу кухни стояла собачья лежанка. Гарри решил, что, наверное, потом ему придётся спать там. Разобравшись с этим, он немного успокоился.
— Спокойной ночи, Гарри, — пробормотал Ремус, взъерошив ему волосы и тщательно не замечая, как Гарри вздрогнул.
Он положил прочитанную книгу на тумбочку. Гарри решил, что Ремус уйдёт, но тот тоже снял обувь и лёг рядом. Сириус растянулся с другой стороны, прихватив одну из подушек.
Гарри смотрел, как они засыпают, и всё больше убеждался, что умирает. Только это могло объяснить, почему двое взрослых мужчин готовы спать в одной кровати с Гарри — отвратительным уродцем.
Он не ворочался. Когда-то он уже пытался так заснуть, и скрип старой кровати в чулане под лестницей заставлял тётю Петунью кричать и колотить в дверь. Но и уснуть рядом с двумя людьми он не мог.
Когда спустя, как ему показалось, несколько часов у него заурчало в животе, Гарри решил рискнуть и осторожно выскользнул из кровати.
Он уже не раз выбирался ночью за едой, но в этом новом доме, среди новых людей, делал это впервые, поэтому был особенно осторожен. Он взял два ломтика из середины буханки, чтобы никто не заметил пропажи, и долго искал ящики, в которых могли лежать нож для масла, арахисовая паста и джем.
Гарри тщательно ополаскивал нож, прежде чем снова опустить его в банку — сначала с пастой, потом с джемом, — чтобы никто не догадался, что сэндвич себе приготовил неуклюжий шестилетка. После этого он вымыл нож, тихонько положил его обратно в ящик и понёс сэндвич наверх.
Сириус и Ремус лежали там же, где он их оставил. Гарри забрался в большое кресло в углу и осторожно съел сэндвич, стараясь поймать все крошки и не капнуть джемом. Он так сосредоточился на том, чтобы не наследить, что не заметил, как Ремус встал с кровати. Гарри чуть не умер от страха, почувствовав его руку на плече.
В ужасе он смотрел, как сэндвич с липким шлепком падает на подлокотник кресла.
Гарри широко распахнул глаза. Ремус присел рядом.
— Проголодался?
Гарри несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот, прежде чем наконец выдавил:
— Простите.
А потом словно прорвало плотину.
— Простите, простите, простите. Я всё уберу. Япровдапроститенесердитесь. Простите, что я плохой мальчик.
Гарри жалел, что у него нет носка: тот остался на другом конце комнаты, рядом со спящим Сириусом, на его подушке.
— Ты хороший мальчик, — мягко сказал Ремус, снова погладив его по волосам. На этот раз Ремус сам поморщился, заметив, как сильно Гарри вздрогнул. — Один очень важный для меня человек однажды сказал: то, что иногда я поступаю плохо, не значит, что я плохой человек. Ты не плохой мальчик.
Гарри не успел опомниться, как Ремус поднял его на руки. Гарри крепко прижался к нему, пока Ремус пересекал комнату и укладывал его обратно в кровать. Потом тот потянулся и забрал носок с подушки Сириуса.
— Мы с Сириусом приготовим тебе огромный завтрак, — пообещал Ремус, когда Гарри снова прижал носок к щеке. — Всё, что захочешь.
Ну да. Гарри решил, что точно умирает.
— Гарри?
Рука Ремуса на плече выдернула Гарри из думосброса.
— Чем занимаешься?
— Просто смотрю старое воспоминание. Помнишь нашу первую неделю в этом доме?
Гарри улыбнулся, хотя лицо, казалось, не желало ему подчиняться.
— Единственная неделя покоя и тишины — до тех пор, пока купленный тобой жарви не умер от старости. Ты хотел, чтобы Гарри не было одиноко. Слава богу, эти твари живут недолго.
Ремус закатил глаза, но Гарри давно научился замечать, что скрывается за его словами. Ремус любил того жарви почти так же, как они с Сириусом, — несмотря на его визг и привычку сквернословить.
— Я скучаю по Майну, — сказал Гарри и замолчал. Он скучал не только по нему, и думать о другом было больно.
— Когда? — резко спросил Ремус, но, увидев Гарри, тут же смягчился.
— Тогда, — неловко улыбнулся Гарри. — До этого никто не уделял мне столько внимания, если только я не был тяжело болен или не натворил чего-нибудь. Вы с Сириусом очень долго меня сбивали с толку.
— Взаимно, — заверил его Ремус.
— Я скучаю по нему, — выпалил Гарри.
Лицо у него вспыхнуло, глаза защипало от смущения.
— Я тоже, — сказал Ремус и обнял его.
На миг Гарри снова почувствовал себя испуганным, глупым ребёнком, который мог только неловко стоять в объятиях. Но Ремус провёл ладонью по его спине, начертил успокаивающий круг, и Гарри вспомнил, как это делается. Он обнял Ремуса обеими руками — и, к своему стыду, на секунду пожелал, чтобы это был Сириус, ведь именно Сириус научил его обниматься.
— Ты не виноват, — сказал Ремус.
Гарри ощутил укол вины.
— Потому что плохой поступок не делает меня плохим человеком?
Он даже не был уверен, что верит в это. Но надежда однажды поверить была единственным, что пока удерживало его на ногах.
— Сириус сам сказал бы тебе это, будь он здесь. Он тоже совершал дурные поступки. Но ты ведь не считаешь его плохим человеком?
И только тогда Гарри позволил себе заплакать.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!