Глава 18: Глава XVIII. Борьба только начинается.
Глава XVIII. Борьба только начинается.
28
0
Всю следующую неделю Римус провел в больничном крыле. Глаза открывались и снова закрывались. Он ощущал себя в теле другого человека, который лежит на кровати и не может пошевелиться. Приходили его друзья и что-то говорили о том, что вся школа обсуждает произошедшее в лесу. Никто ничего не знает, но слухи расползаются по школе быстро и в самых ярких красках. Римус слушал их как будто издалека. Его разум плыл вместе с облаками на небе, отмечая дни восходом солнца и ночи растущей луной. Приходили Лили и Северус. Лили плакала и роняла слезы на лицо человека, в котором находился Римус. Северус вел себя как исследователь, сгибая Римусу руки в локтях и расширяя веки, чтобы заглянуть глубоко в глаза. Римусу это казалось даже забавным. Когда Северус смотрел ему в глаза, Римус видел два бездонных темных колодца, наполненных множеством чувств и страстей, которые Северус старательно прятал. Потом его навещал Дамблдор и тоже что-то рассказывал.
Ближе к полнолунию Римус начал оттаивать. Зашевелились руки и ноги. Головой теперь можно было крутить и слегка поднимать над подушкой. Глаза смотрели как свои собственные, из своего тела. Уши воспринимали звуки, а мозг работал, возвращая Римуса к той ночи в лесу, когда последним, что он услышал был страшный голос. Накануне превращения Дамблдор снова пришел. Он говорил недолго:
— Сегодня я отведу тебя в хижину. Знаю, что ты еще слаб, но другого пути у нас с тобой пока нет. Догадываюсь, что ты ждешь этой ночи особенно сильно. Откуда я это знаю? Я не знаю! Просто интуиция. Мне кажется зверь все это время испытывал тебя, ждал момента. А теперь он захочет разобраться. Тебе нужно набраться мужества и встретить его лицом к лицу. Когда все закончится, приглашаю тебя в мой кабинет, все обговорить. Мне нужно многое тебе рассказать. То, что тебе уже можно и нужно знать. Ну и, конечно, твоим друзьям. Можешь теперь им кое-что рассказать. Они просто молодцы. Проявили себя как настоящие Гриффиндорцы. Никто из них не дрогнул перед лицом опасности. Даже ваш самый маленький друг Петтигрю ни разу не пискнул… Кстати, если друзья еще тебе не доложили, когда ты убежал со стадиона за Прайсом, Мэйси снова поймала снитч. Так что кубок по квиддичу наш!
Римус улыбнулся. Это была отличная новость, заполнившая пустоту в его груди счастливым моментом. Он подумал, как же, наверное, счастлив Джеймс. Прыгает на кровати от радости, что в свой первый же год обучения они стали свидетелями победы их команды в этой замечательной игре.
Заброшенная Хижина встретила Римуса запустением и тоской. Вот точно так же, наверное, чувствует себя человек, когда его долго не было дома, а потом он возвращается. Дом пуст, никто человека не ждет. Хотя почему никто?! Ждет сам дом, скучает, ветшает, гниет от сырости и плесени. И Римус так себя чувствовал, что дом вроде, как и не чужой ему вовсе. Живя в школе, он не хотел сюда возвращаться, даже думать об этом не хотел, но стоило только вернуться, как нахлынувшие чувства и воспоминания почти за целый год, грызли сердце не выносимой тоской. Иногда в своих болезненных фантазиях ему представлялось, как он, закончив школу возвращается в этот дом, чтобы отремонтировать его и остаться в нем жить.
— Какая чушь! – улыбнулся своим мыслям Римус.
Через заколоченное окно он увидел полную луну над лесом. Дыхание участилось, а сердце забилось так часто, что Римус испугался как бы оно не выскочило через грудную клетку. Браслета больше не было. Защиты больше не было.
— Что ж, я готов! Давай, возьми меня, - Римус встал перед окном, ожидая прихода зверя. Сначала стало горячо во всем теле. Потом паника. Боль. Страх. И темнота. Темнота накрыла его с головой, но забвения не было. Странно. Он чувствовал темноту. Ощущал ее. Осязал.
— Я в сознании. Я никуда не исчез! – слова Римуса звучали громко, хотя он произнес их только мысленно. Слова звучали как бы вокруг, словно эхо.
Римус покрутил головой, ничего не видно. Задрал голову вверх. Что за черт! Он на дне колодца. Высоко вверху нависал светлый круг выхода на поверхность. Там кто-то сходил с ума. Ломал, стучал, громил. Был слышен хруст дерева и завывание дикого зверя. Судя по звуку, Зверь крушил мебель и пытался выломать дверь. Римус почувствовал безумное желание увидеть Зверя, заглянуть в его лицо. Он вспомнил книгу, которую читал еще до школы у себя дома. Детектив-магл выбирался из колодца, куда его забросил темный колдун. Римус уперся спиной в стену колодца и выставил обе ноги вперед, упираясь ими в противоположную стену. Так перебирая ногами и выжимая тело вверх по не многу, он стал карабкаться на поверхность. Чувствуя холод камня под ладонями.
— Ничего себе, - снова прозвучала мысль Римуса, - здесь все так реально. Даже ощущения реальны.
Левая нога, правая, потом выжим тела вверх на десяток дюймов. Снова левая, правая и так пока он не дополз до верха. Звуки погрома становились все громче. Вой был противный и невыносимый. Вот наконец и край колодца. Римус схватился за каменный край колодезного круга и подтянулся, выглянув на поверхность. Зверь скрючился, как от невыносимой боли, он перестал выть и тяжело дышал. Его мохнатые бока ходили туда-сюда, словно после длительного забега. Вся мебель в комнате, в которой оказался Римус, была разбита вдребезги. Римус огляделся. Это помещение напомнила ему комнату в Хижине, в которой он укрывался и одновременно свою комнату дома в Бристоле. Все здесь было знакомо и в тоже время отличалось. Окон не было, лишь кирпичная кладка стены, с пришитой к ней деревянной рамой. Массивная дубовая дверь указывала на единственный выход из этой маленькой квадратной комнаты. И сломать эту дверь Зверю оказалось не под силу. Давящая обстановка в комнате угнетала только одним своим видом. Отсюда совсем не было выхода, не было ни окон, ни трубы, ни вентиляции. Как вообще здесь можно было жить и дышать? Римус почувствовал, что ему плохо. Зверь поднял голову и посмотрел на мальчика. Казалось, что когда-то давно это был человек. Постепенно по какой-то безумной, немыслимой причине он стал лишаться человеческого облика, превращаясь в животное. Словно это был самый страшный эксперимент самого безжалостного волшебника на свете. Все тело человека покрылось густыми бурыми волосами, пальцы рук сломанные и сросшиеся неправильно десятки раз, снаряженные длинным черным когтем, выглядели как чудовищные отростки корней какого-то растения. Ноги вывернуты коленями назад как у собак. Уши заострились к верху и поворачивались в сторону шума. Голова давно перестала быть похожей на человеческую. Это была вытянутая морда животного, не то волка, не то медведя. Грубый рычащий оскал и белая пена на клыках говорили о том, что животное безумно. Но самыми страшными были глаза. Они были голубыми, похожими на мамины. Совершенно чуждыми и страшными эти глаза смотрелись на обезображенном лице.
— Ты здесь! – прорычал Зверь.
— Да, - подтвердил Римус, чувствуя страх от того, что не в состоянии защитить себя.
Зверь принюхался:
— Ты боишься? – и мерзкий оскал раздвинул морду на две зубастые половины, изображая подобие ухмылки.
— А должен? – Римус попытался огрызаться.
Он понял почему Сириус поступает именно так в опасных ситуациях. Дерзкий ответ не только скрывает твой страх, но и придает сил, выжимая смелость из самых глубоких недр сознания.
Зверь приблизился, вглядываясь в глубину глаз Римуса:
— Глупый мальчишка, думаешь меня провести. Я все о тебе знаю. Я вижу тебя насквозь!
— Поэтому прикидывался моим братом?
Зверь затрясся в сдерживаемом гневе и безумии:
— Я не притворялся. Я хотел быть твоим братом…! Я так одинок… Ты не понимаешь каково это?
— Кое-что понимаю…
— Ты ничего не понимаешь и не знаешь! Семь лет я живу в заточении. Мы были с тобой как одно целое. Ты мной, а я тобой. Все эти семь лет я хотел лишь одного, чтобы ты любил меня так же, как я тебя…
— Любил? Ты называешь это любовью? Когда каждое полнолуние ты рвал мое тело на куски, заставлял испытывать невыносимые муки.
— Посмотри на эти стены! Посмотри на эту дверь! Я всего-то лишь хотел выбраться отсюда. Дверь открывается только в полную луну, - зверь заколотил по ней в ярости, - почему она закрыта сейчас? Почему? Я хочу выйти.
Римус со страхом и удивлением спросил:
— Значит мы оба сейчас не в моем теле? Как такое может быть?
— Потому что это все тот браслет! Он был моим проклятием и моим спасением одновременно. С ним ты запирал меня здесь и в полнолуние, но силы мои в эту ночь были необычайно велики. Я чувствовал связь со своим богом! Я мог все, но только не выйти отсюда. Мне надо было сбежать. И я стал копать. Смотри какой туннель я проделал в твоей чертовой голове. Я был уже близко, я чувствовал, что выход рядом, оставалось совсем чуть-чуть, но вы все испортили. Вы уничтожили браслет. Вы прогнали моего бога! Того, с кем я хотел воссоединиться... С кем я стал бы свободен. Но теперь я снова здесь и этот туннель для меня никогда не кончится…, - Зверь в ярости стал колотить по всему, что попадется под руку.
Римус смотрел на это безумие с широко открытыми глазами. Мысли метались в голове большим роем, путались и сбивались. Почему сегодня он смог удержать Зверя внутри? Может сила браслета каким-то образом сохранила в нем еще свою жизнь? Надолго ли? На следующее полнолуние этого уже не будет?
— Хватит? Хватит? – заорал Зверь, - невыносимо слышать твои мысли… Ненавижу, ненавижу тебя! Ты моя боль!
Зверь внезапно остановился и посмотрел на мальчика. Римус насторожился. Что пришло в голову тому, кто живет в его голове?
— Ты! Ты виновник всех моих бед! Я должен убить тебя и тогда все кончится… Убить тебя!
Зверь бросился к Римусу и схватил его за горло. Римус почувствовал, как острые когти пронзают плоть шеи и с болью проникают внутрь, он стал задыхаться. Колени подогнулись, и он кувырнулся вниз головой вместе со Зверем в темный туннель. Они летели вдвоем, но Римус не сопротивлялся, он был уверен, что летит к выходу отсюда…
— Римус! Римус! – позвали знакомые голоса.
Римус открыл глаза. Он снова в белоснежной палате. Все кончено. Зверь ушел. Римус сомневался, что навсегда, но хотя бы на этот раз! Пока он спал его перенесли обратно в больничное крыло.
Мадам Помфри и профессор Дамблдор смотрели на него обеспокоенным взглядом:
— Как ты себя чувствуешь?
— Прекрасно! – соврал Римус.
— Ты с ним разобрался? – спросил Дамблдор, хитро щурясь
Римус кивнул.
— Похоже эта ночь прошла более-менее спокойно. Мебель цела и ничего не сломано, - вслух заметил Дамблдор.
— Хотя бы в Хижине она цела…, - улыбнулся Римус.
— А что? Она сломана где-то в другом месте? – Дамблдор улыбаясь приподнял седые брови.
— Да. Там полный бардак! – Римус указал пальцем на свою голову.
— Ну что ж, об этом мы поговорим, как и договаривались, в моем кабинете. Но только после того как ты полностью восстановишься. Иначе мадам Помфри меня сейчас выгонит из палаты…
Он оглянулся на целительницу, та строго поджала губы.
— Я просидел здесь слишком долго. Боюсь я порядком поднадоел! – улыбнулся Дамблдор.
Выражение лица мадам Помфри говорило, что нарушать режим не позволительно даже директору школы, пусть он хоть трижды величайший волшебник, кавалер ордена Мерлина, член Визенгамота и так далее и тем прочее…
— Ухожу! Ухожу! – поднял вверх руки профессор Дамблдор.
Дамблдор подмигнул Римусу и положил ему на подушку пакетик лакричных палочек. Мадам Помфри позвала Гельвину:
— Гельвина, дорогая! Принесите юноше завтрак!
Гельвина посмотрела большими глазами на Римуса, тот кивнул головой в знак приветствия и сказал:
— Вам привет от Гоки!
Гельвина поклонилась до самого пола, потом выпрямилась, щелкнула пальцами и растворилась в воздухе. В исчезающей дымке, впервые в жизни, Римус успел заметить, как улыбается домовой эльф.
Прошло несколько дней, прежде чем Римус получил письмо от Дамблдора с приглашением посетить его кабинет. За это время друзья успели поделиться друг с другом всеми домыслами и догадками о той самой ночи в лесу. Их собственные мысли заходили в тупик, много они не понимали и не знали. Теперь им предстояло узнать все от самого Дамблдора. От нетерпения мальчики снабжали Римуса ценными советами:
— Запоминай, все, что он говорит! Это очень важно! – говорил Джеймс.
— Сдается мне, что те, кто послал Прайса на дело, сумеют выкрутиться. Нам придется теперь всегда держать ухо востро. Как завещал нам великий Грюм! – улыбаясь сказал Сириус.
— Это точно! – поддакнул Питер.
Когда Римус прошел через горгулий, то во второй раз в жизни оказался в кабинете директора. Камин пылал, несмотря на то, что за окном бушевала весна. Портреты бывших директоров строго взирали на первокурсника из Гриффиндора. Один из них, изображавший мужчину с козлиной бородкой, ворчливо заметил входящему Дамблдору:
— Альбус, не приучайте молодежь к вашему кабинету. Не престало первокурсникам посещать святыню школы… Так у них совсем не будет к вам уважения!
— Финеас, прошу вас! Римус не такой. Он прекрасно воспитан.
Финеас скорчил недовольную гримасу. Дамблдор прошептал мальчику:
— Не обращай на него внимания. У него сложный характер.
Римус улыбнулся в ответ. Дамблдор сел за стол и пригласил Римуса занять место, напротив. Профессор достал палочку и наколдовал большой поднос с чайником, печеньем и джемом в хрустальной вазочке.
— Разговор у нас будет долгий, поэтому не стесняйся, налей себе чаю.
Римус наливал чай и оглядывал кабинет. Все здесь осталось прежним с его прошлого посещения. Но кое-что добавилось. Например, необычная птица на висящем обруче. Большая, размером с павлина и с таким же большим цветастым хвостом, но оперенье было алого цвета, словно кончики сотен языков огня. Она с достоинством и внимательно посмотрела на Римуса. Мальчик с трудом оторвал взгляд от необычного зрелища.
Дамблдор спросил:
— С чего бы ты хотел начать? Ибо с чего бы мы не начали, с начала или с конца, мы придем к одному. К началу!
— К началу, сэр!
— К началу борьбы! Из нашего разговора ты все поймешь. Но в первую очередь, нам надо понять с чем или с кем мы имеем дело, и кто мы сами такие есть. Поэтому спрашивай. Я постараюсь ответить на все твои вопросы.
Римус задумался. Вопросов была масса. Но с какого начать? Вот был вопрос!
— Скажите, сэр! Что стало с Прайсом и его товарищами? – наконец решился Римус.
Дамблдор вздохнул:
— Они живы! Но боюсь, они лишились рассудка. Все пятеро сейчас в больнице Святого Мунго. Лучшие лекари бьются над тем, чтобы вернуть их в сознание. Но пока безрезультатно. Этот Немико… он… он плохо изучен. Мы мало, что знаем о нем. Лишь несколько упоминаний в старых книгах позволяют составить небольшое представление об этом чудовище. Он порождение двух миров, мира волшебников и мира оборотней. Когда-то в стародавние времена волшебники так же, как и сейчас пытались найти лекарство от волчьей болезни. Волшебники ненавидели оборотней, а оборотни, в свою очередь, ненавидели волшебников. Кто появился раньше те, или другие, неизвестно, но конфликт рано или поздно мог перейти в открытое противостояние. Никто этому не помешал, никто не остановил надвигающееся бедствие. Война между ними породила чудовище, пожирающее души людей, запирая их разум…
— Запирая разум? – спросил Римус, - зверь в моей голове, заперт там. Он сходит с ума и готов на все лишь бы выйти на волю. Он называл Немико своим богом.
— Вот как? – с интересом спросил Дамблдор, - расскажи поподробней, что ты видел?
И Римус рассказал Дамблдору все о своих видениях. Рассказал о звере и конечно же упомянул о брате. Дамблдор слушал очень внимательно, ни разу не перебив. После рассказа Римуса он с грустью произнес:
— Сожалею о твоей потере, Римус! Я не знал этого. Даже не представляю каково твоим родителям. Твой разум порождает видения таковыми, каково удобно твоему мозгу. Существует ли зверь как личность? Все может быть. Но вот тогда другой вопрос. Чья эта личность? Твоя или чужая?
Теперь задумался Римус:
— Если зверь – это всего лишь я, то как я смог узнать о брате, которого не знал никогда?
Дамблдор пожал плечами:
— Удивительно на что способно наше подсознание. Засыпая, мы как бы отключаемся от внешнего мира, но подсознание не дремлет. Оно слышит, чувствует и, может быть, даже видит. Играющая пластинка за стеной, представляется тебе во сне прекрасным оркестром. Запах утренних маминых блинчиков снится потрясающим, душистым цветочным лугом. И даже, желающий спокойной ночи отец, которого ты уже не видишь, потому что спишь, является во сне лучшим другом. Так же и дитя, находясь в утробе матери, слышит голос своего отца. Он не помнит этого, но голос на долгие годы становится для него одним из самых важных в жизни. Может и тебе, находясь в колыбели, доводилось слышать своих родителей, как они горевали о потере Ро́мана. Ты сам этого не помнишь, но разум твой помнит. И образ зверя использует эти знания. Трансформация оборотня, это очень темное и древнее колдовство. До сих пор до конца не разгадана его природа. Укус как бы несет в себе магический вирус проникая в самые потайные уголки человеческого сознания. овладевая им и на короткое время полнолуния вырываясь наружу. Является ли эта личность самостоятельной или она лишь порождение темной стороны человеческого я - это предстоит изучить и понять. Но Немико - это порождение десятков, а может сотен таких личностей, которые по какой-то причине смогли вырваться из тела человека, пораженного волчьим проклятием, и стать одним целым. Получившееся создание питается, воруя силу людей, их душу и запирая их внутри себя. Оставшаяся часть сознания человека не способна найти выход самостоятельно и заперто в самом мозгу человека, поэтому их глаза пусты. До них не достучаться.
— Можно ли победить Немико?
— Может быть! Но как, мы пока не знаем. Немико обладает уникальной способностью – умением существовать в двух реальностях. Он может жить как в мире людей, так и в мире духов.
— Получается он бессмертен?
— В каком-то смысле да. Но его можно прогнать из мира людей обратно в мир духов. Это ты видел.
— Он может вернуться?
— Насколько я понял это не так просто. Ему нужны души людей. Через них он питается и растет. Но еще лучше, если это искалеченные души, израненные черной магией. Это его любимое блюдо. Поэтому он был так неравнодушен к тебе. Как я понял муррин обладает способностью открыть дверь между двумя мирами. Избавляя страдающего волчьим проклятием от мук, камень накапливает необходимую энергию и открывает проход. Этого момента и ждал Немико, чтобы снова оказаться здесь.
— Оказаться снова? Он уже был здесь.
— Да. Виконт Ловел и его мемуары тому свидетельство. Насколько я понимаю эта книга побывала в твоих руках… Да, да. Я кое-что знаю. Не беспокойся, я не осуждаю тебя. Любопытство человека не порок, но может стать как спасением, так и погибелью. Если бы не ты и не твои друзья, кто знает, чем закончилась бы эта история. Ваше любопытство позволило раскрыть замысел мистера Прайса и тех… кто стоит за этим. Виконт Ловел испытывая такое же любопытство встал на путь погибели. Его последующее знакомство с Томасом Греем и опыты, которые они проводили, позволили открыть магический проход и впустить Немико в наш мир. Все это ты читал и знаешь, чем это закончилось. Томас Грей успел запечатать пещеру и Немико не в силах вырваться оттуда, вернулся в мир духов. Виконт Ловел умер в страхе и мучениях. Но камни муррина продолжали жить. Магия камня была разбужена и ждала лишь своего часа. Потомки виконта Ловела вскрыли пещеру и оставили камни себе. А книга оказалась в Хогвартсе.
— Скажите, профессор, а браслет Прайса имеет отношение к камням виконта Ловела?
— Самое прямое! И здесь начинается очень интересная история. Судя по всему, Прайс старший является прямым потомком Ловела. Из камней сделали браслет, как магическое украшение и как подтверждение легенды о своем почившем предке и с тех пор Прайс носил его на руке.
— Джеймс с Сириусом рассказали, что Прайс проговорился о браслете. Его отец не потерял его на перроне, а специально сделал так, чтобы браслет оказался в школе и пошел по рукам…
— Верно! По моим данным Прайс старший – оборотень и он старательно это скрывает. Браслет оберегал его, но и за одно питался черной магией. Сколько всего оборотней в Англии никто не знает. Твой отец был поставлен вести учет таких людей, но как оказалось, никто не откроет свою тайну министерству добровольно. И картотека у Лайелла насчитывает с десяток человек, и то это, по большому счету, случайные жертвы. На самом деле оборотней гораздо больше. И у них есть свой главарь. Самый страшный, самый сильный и самый отвратительный убийца из всех.
— Кто он?
— Его кличка Сивый! Когда-нибудь я тебе обязательно расскажу о нем. Сейчас важнее другое. Прайс старший попал в компанию к Сивому. И тот обратил внимание на браслет и рассказал о его свойствах… Дело в том, что есть еще один человек, который заинтересовался браслетом Прайса. Когда-то он так же, как и ты учился в этих стенах. Но этот человек пошел темной дорогой. Его привлекали не добрые дела и поступки, а власть и самые темные знания магии. Этот человек сейчас действует скрытно и высказывает идеи, которые находят отклик у немалого числа волшебников, особенно у сторонников теории о чистоте крови. Многие всерьез считают, что волшебникам необходимо вернуть былое величие и могущество и этот человек обещает им это сделать. Так он постепенно набирает себе сторонников. Так он становится их скрытым лидером. В его планах, я думаю, в конечном итоге, захват власти.
«Не тот ли это лорд, о котором рассказывал Северус, подслушав разговор Прайса?!» - подумал Римус, сглотнув.
— Он что? Хочет победить министерство?
— Для этого у него пока еще маловато сил. Но на месте он не сидит. Для этого он вербует волшебников и магических существ по всему миру. Ему не важно кто это будет, ему важна их сила. И он использует все свои знания, чтобы заполучить самых сильных и самых смертоносных. Я думаю, что Сивый рассказал легенду о Немико или то, что знал об этом. Со временем они разузнали достаточно, чтобы легенда заинтересовала этого человека. Так Прайсу и Сивому поручили создать тайное общество, которое должно было заниматься изучением Немико и, в конечном счете, пробудить чудовище. Никто не знал, на что способно это существо, тайное общество обманом собирало информацию и добровольцев для испытаний, но у них тогда еще не было книги и не было знаний как провести ритуал. В конце концов, когда узнали о существовании книги виконта Ловела и древнего ритуального камня под землей, недалеко от школы, решено было провести эксперимент руками самих школьников. Вот тогда-то мемуары старого рыцаря им и пригодились.
— Профессор, но ведь в книге ничего такого нет! Только воспоминания!
— Из записей самого виконта мы действительно можем почерпнуть лишь некоторые исторические знания и факты. Но Томас Грей в своей покаянной записке на последней странице оставил рунную запись. Она то и несла в себе магическую формулу открытия прохода между мирами. Целиком книга была не нужна Прайсу. Он искал только эти руны, чтобы произнести заклинание. Достаточно было только правильно их перевести и записать на клочок бумаги. Что они и сделали. Заметь, в отличие от Томаса Грея, Прайс старший не собирался просто освободить камень от магии. Им нужен был Немико.
— Неужели эти люди не понимали, что подвергают других смертельной опасности? Тем более Прайс должен был понимать, что пострадает его собственный сын!
— Твое возмущение отражает горькую реальность. Мы видим на что готовы пойти эти люди ради успеха своего дела. Их не остановит смерть одного, двух или даже сотен человек. Эти люди будут считаться необходимыми жертвами. Ради всеобщего блага! – последнюю фразу Дамблдор произнес с особенной грустью.
Римус спросил:
— Так мы все-таки победили или нет? Немико ушел?
— Прайс старший объявлен в розыск. Мракоборцы навели шороху в тех местах, где давно велось наблюдение. Объявлены незаконными несколько тайных встреч в частных домах. Около десятка человек посажены в Азкабан. Немико ушел. Но, боюсь, это еще не конец. Основные лица, стоящие за всем, остались в неприкосновенности. В их руках есть много нитей, позволяющих действовать скрытно и игнорировать закон. Борьба, мой друг, только начинается. И я с глубокой радостью и надеждой смотрю на твое поколение. То, что вы сделали с друзьями в этом году, позволяет мне быть уверенным в завтрашнем дне. Я рад, что учу детей не безразличных к чужой беде, готовых протянуть руку помощи и встать на защиту слабых и угнетенных…
Весна пролетела над Хогвартсом стремительно. Дождливые дни сменялись солнечными. Римус, Джеймс, Сириус и Питер проходили в почетных героях всего лишь неделю. Их подвиги быстро были забыты. Ученические будни не позволили им удерживать внимание на себе слишком долго. Превращения Римуса вернулись, и он снова страдал от них, как и до школы. Не заметно промчался приятный апрель. Словно быстрый ловец, пролетел солнечный май. И наступил долгожданный теплый июнь. Слова Дамблдора так окрылили четырех друзей, что они сделались одними из лучших учеников курса и на удивление хорошо сдали экзамены. Хотя конечно до успехов Дирка Крессвелла и Кингсли Бруствера им было далековато. Эти двое сдали все экзамены на отлично. Ближе к концу месяца вся школа собралась в Большом Зале и были объявлены результаты общего соревнования за год. Благодаря победе в квиддиче, Гриффиндор взял кубок школы. Мэйси получила памятную медаль за потрясающую игру на протяжении всего года. Лучшие ученики, окончившие седьмой курс, оставили свои автографы в памятной книге, Аластор Грюм, Амос Диггори и Люциус Малфой последним взмахом пера попрощались со школой. Грозный с виду Грюм прослезился и обнял напоследок свою подругу Андромеду Блэк, которую Сириус называл просто Мэд. Они оба плакали и долго разговаривали на прощание. Учебный год на этом был закончен. Остальные ученики радовались, обнимались и грустили от предстоящего расставания на время летних каникул. Вскоре школа опустела, и ученики длинными вереницами потянулись к перрону, чтобы в последний раз в этом учебном году насладиться видами окрестностей школы из окна поезда. Четверо друзей, сидя в купе, когда поезд уже подходил к Лондону, клялись друг другу писать письма и помнить слова напутствия от Дамблдора.
— Римус, не забывай нас, пиши! - горячо воскликнул Сириус.
— Вот-вот, Римус, я буду волноваться за тебя! – сказал Джеймс, - Дамблдор ведь сказал, что этот Немико на тебя действовал больше других. Поэтому, если что сразу пиши…
— Да вы что, ребята! Мне и день без вас трудно прожить. Конечно же я буду писать, - грустно говорил Римус.
— И мне ребята, напишите, кто-нибудь! Я еще никогда не получал писем от друзей, - умолял Питер.
— Мы все будем тебе писать! – успокаивал его Сириус.
Поезд прибыл в Лондон поздно вечером. Все четверо вышли на перроне и прошли сквозь барьер платформы девять и три четверти. Римус увидел папу, маму, старого почтальона и бросился обнимать их. После долгих объятий он посмотрел в сторону своих друзей. Джеймс прижатый матерью к груди махал ему рукой. Питер смеялся от слов маленькой женщины, гладившей его по волосам. Сириус обнял Мэд и с грустным лицом прижимался, не желая отпускать. Римус почувствовал, как сильно он любит этих троих мальчиков. Как сильно ему будет не хватать их эти два месяца.
«А еще Лили и Северус», - подумал он. - «Обязательно им напишу. Как все-таки прекрасно жить в том мире, в котором тебя окружают прекрасные люди. И за этот мир стоит бороться. Борьба только начинается? Что ж, у нас есть время подготовиться к ней…»
— Как я скучала по тебе! – воскликнула Хоуп, целуя и обнимая сына.
— И я, мамочка! – ликовал от счастья Римус.
— Ну что? Домой, сынок? – весело спросил отец.
— Конечно, домой, Лайелл! Мальчик наверняка очень устал…, - нарочито сердито вмешался Уильям, который, похоже, сам устал гораздо больше от ожидания поезда.
— Домой очень хочется, но мы же все равно пойдем через «Дырявый Котел». Верно?! Так можем отметим мой первый год в Хогвартсе! Как насчет сливочного пива? А, пап!
Лайелл лукаво улыбнулся:
— Ну что ж, я не против! Кто поддерживает предложение?
Хоуп и Уильям с готовностью подняли руки.
— Единогласно! Значит следующая остановка «Дырявый котел»!
КОНЕЦ
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!