Глава 15: Глава XV. Северус Снейп и Лили Эванс.

Глава XV. Северус Снейп и Лили Эванс.

28

0

Gот Gygoro
Поделиться

Паучий Тупик не блистал огнями витрин, ярко освещенными чистыми улочками и вообще вряд ли был довольно привлекательным местом, чтобы сюда стремились жильцы из других районов маленького городка Коукворт. Напротив, грязные кирпичные стены домов, закопченные от дыма оконные стекла, отпугивали случайно заблудших гуляк. Узкие мощеные улицы были не чищены от мусора, который валялся на тротуаре. Помои выливались из окон и дверей прямо на дорогу. Дети с чумазыми лицами играли, запуская в мутной речушке самодельные кораблики. Пьяные безработные слонялись по улицам в поисках случайного заработка. Немногим жителям этого района удавалось устроиться на работу на местной фабрике. Платили рабочим сущие гроши, поэтому сюда приходили люди совсем уже отчаявшиеся и потерявшие всякую надежду. Тобиас Снейп был одним из таких людей. Тяжелый характер и неумение сблизится с людьми предвещали ему, скорее, одиночество в старости, чем покой и умиротворение. Он постоянно был недоволен всем вокруг. Недоволен тем, что жизнь его не сложилась, потому что политики и разные пакостные людишки все время ему мешали. Он не закончил среднюю школу, потому что учителя, как он считал, его не любили и намеренно ставили плохие оценки. Он не любил самих учителей, потому что они слишком много задавали. Он не любил своих родителей, потому что они рано умерли и ничего ему не оставили. И Тобиасу пришлось устроиться на фабрику. Теперь он ненавидел свою работу, где ему приходилось разжигать большие печи и топить их углем, дежуря суточными сменами. Никто не объяснял, что они производят на фабрике и для чего котлы горят сутками, засыпая весь район черной пылью из фабричных труб. Куда бы ни пытался Тобиас засунуть свой длинный крючковатый нос, ему везде отвечали одно – это не ваше дело. И как только он, злой, удалялся от отвечающего, неоднократно слышал в спину непонятное слово «магл». То ли это было обзывательство, то ли сленг, но оно ему очень не нравилось. И без того вечно недовольное и грязное лицо Тобиаса становилось еще более недовольным, а размазанная по лицу сажа подкрашивала глаза словно тушью, которая не смывалась с ресниц никакими средствами. В этом был свой плюс, сажа делала глаза выразительными и скрывала его дурную натуру. Возможно именно эта черта позволила Тобиасу познакомился с Эйлин Принц. Эта девушка не блистала красотой. Она была очень худа, впалые щеки и бледная кожа только подчеркивали ее и без того нездоровую замкнутость Ее черные густые брови почти срослись в одну линию и нависали над глазами, создавая вид устрашающий и отпугивающий. Как она оказалась в Паучьем Тупике никто не помнил. Эйлин работала на той же фабрике, что и Тобиас, но выходила из дверей, в которые тому проход был закрыт. Его просто не пускали туда. Ворчание и недовольство Тобиаса, возможно, было еще следствием зависти и неудовлетворенного любопытства. Его так и подмывало узнать, что находится за запретными дверями. Он видел, что Эйлин выходит из этих дверей и проводит вечер в ближайшем пабе, таком же темном и грязном, как весь этот район. Тобиас ни разу не видел, чтобы кто-то подсел или пристал к Эйлин, и он решился сам подойти к ней и попробовать разговорить. Быть может подкрашенные глаза Тобиаса так привлекли девушку, что она не прогнала его и весь вечер они просидели вдвоем, от безысходности глотая дешевый, прокисший эль. Молодой человек говорил всякие глупости своей немногословной собеседнице, но та, даже подогретая дешевым пивом, не сильно блистала красноречием. Домой они ушли вместе. Две странности и нелепости в этом странном и нелепом мире. И стали жить вдвоем. Эйлин убедила мужа, что не знает того, что находится по ту сторону таинственных дверей, так как в своей работе она кроме убогого кабинета ничего не видела. На самом деле она, конечно знала, но не могла сказать. Некоторые вещи ей приходилось скрывать. Эйлин работала с почтой клиентов, сортируя письма по запросам и по важности клиента. Школу, о которой она никогда не говорила Тобиасу, Эйлин закончила с трудом. И особыми талантами не обладала. Поэтому знала лишь несколько дежурных заклинаний, которые выучила для работы. А свою волшебную палочку прятала каждый раз, выходя из рабочего кабинета. После Эйлин шла домой, где ее ждал голодный Тобиас и куча грязного белья. Дома они почти не разговаривали, так как быстро потеряли интерес друг к другу. И может их союз вскоре бы и распался. Но у этой странной пары на свет появился мальчик, и фабрика предоставила Эйлин пособие по уходу за ребенком. Тобиас решил, что наконец-то и его некрасивая жена принесла хоть какую-то пользу. Пользой для него, конечно, были деньги, пусть и не большие, но все же деньги. Самого ребенка полезным он не считал. Эйлин назвала сына - Северус, потому что ребенок взирал на свет суровым молчаливым взглядом, словно предчувствуя свою непростую судьбу. Северус родился очень слабеньким и лежал на руках Эйлин неподвижной и безмолвной куклой. Только строгие колючие глаза выдавали в нем жизнь. Тобиас подходил к Эйлин и с отвращением смотрел на ребенка:

— Если выживет, то не представляю, чем мы будем кормить его. Если помрет, то так тому и быть. Всем будет от этого только легче, и ему в том числе…

Эти слова разрывали сердце Эйлин. Она тихо плакала, роняя слезы прямо на грудь, которая кормила Северуса. Но мальчик вовсе не собирался умирать. Он рос, кушая молоко матери вместе с ее слезами и вместе с ее силой. Сила, о которой не знал Тобиас, и которой не смогла разумно воспользоваться Эйлин, впитывалась в кровь Северуса. Эта сила позволила ему выжить среди грязи и разорения того места, где он родился. Когда мальчик достаточно подрос, Эйлин сама выучила его чтению и письму. И Северус длинными темными вечерами читал. Читал буквально все. Газеты, журналы, кинутые прямо на улице вместе с мусором, старые книги. Отец, которого язык не поворачивался называть таким словом, часто приходил домой пьяным. Каждый раз он требовал себе еду и Северуса, который должен был стоять рядом и отвечать на одни и те же вопросы, что полезного тот сделал за прошедший день. Иногда, не услышав нужного ответа, Тобиас набрасывался на мальчика с криком, что мир потому и погряз в такой разрухе, потому что кругом одни бездельники, такие же как Северус. Эйлин пыталась защищать сына и тогда становилось совсем худо. Тобиас, разгоряченный дешевым виски и попыткой перечить ему, хватал кожаный ремень и бил. Бил по всему, чему попадет. По рукам и ногам Северуса. По спине, укрывающей его матери. Ремень почему-то отскакивал, как от каменной стены, тогда он злился еще больше и в ход уже шли кулаки. Выместив злобу, Тобиас засыпал на грязной засаленной кушетке прямо в гостиной. Эйлин уходила в спальню к сыну и, лежа рядом с ним на кровати, гладила по голове, жалея и успокаивая. Рядом с матерью Северус забывал обо всем на свете. Эйлин рассказывала о том, как она жила раньше. Рассказывала о Хогвартсе, о жизни волшебников, о странной игре под названием «Плюй Камни», в которой его мама была капитаном. Северус очень любил свою мать. Во всех ее рассказах виделась ему надежда. Среди мрака, сырости и грязи эта надежда придавала сил. Он не спрашивал почему его мать оказалась здесь, в этой клоаке, но догадывался. У Эйлин не получилось стать хорошей волшебницей. Но теперь у нее был сын. И она твердила ему каждый вечер:

— Учись, сынок! Не проводи время попусту. Не теряй ни минуты в этой жизни. Однажды ты сможешь вырваться из этого страшного места… Однажды ты получишь письмо…

Для Северуса не было никого важнее его мамы. Ее пример мужества, которого он не видел в отце, вдохновлял его. Он видел, как мать выносит побои отца, стараясь сохранить достоинство. И Северус сохранял достоинство на лице, когда мальчишки на улице желали побить его. Однажды брошенная кем-то пустая бутылка разбилась о стену совсем рядом, и осколок от нее поранил шею. Рана затянулась на глазах, и испуганные мальчишки разбежались, крича, что Северус Снейп монстр. Его перестали дразнить в глаза и приставать на улице, но за спиной у него шептали проклятия и обзывали дурными словами. Северус знал, что он другой и видел, что его стали бояться. После нескольких лет унижений, такое отношение забавляло его и еще больше укореняло в мысли, что ему здесь не место. Как только он выучится в школе волшебников, то сразу же уедет отсюда и заберет с собой маму. В школу маглов он не ходил. Отцу было все равно, а мать считала это ненужным. Поэтому, когда местные ребята сидели на уроках в школе, а улицы пустели, Северус выходил гулять, не боясь стычки с очередной хулиганской компанией. Однажды, гуляя вдоль мутного ручья, который местные гордо называли рекой, Северус вышел за пределы Паучьего Тупика и наткнулся на красивую ивовую рощу. Весна уже вступила в свои права и тонкие зеленые листочки пробивались сквозь скорлупу набухших почек, овивая длинные косы полуголых деревьев. Северус лег под одним на землю. Он подолгу вглядывался в убегающие ввысь ветви. Взгляд терялся среди путаницы длинных плетей, легкой прохладной сыростью тянуло от речки, а весеннее солнышко мягко пригревало. Северус дремал, укутанный в мягкий саван покоя. Сквозь тонкую завесу дневного сна до него донесся смех девочек. Он открыл глаза. Совсем рядом две девочки, похожие друг на друга как сестры, играли в скакалку. Один конец скакалки был привязан к дереву, а второй был в руках у девочки, которая казалась постарше. Она вращала свой конец скакалки и громко вслух проговаривала считалку. Вторая девочка, чуть по младше, прыгала через вращающуюся скакалку в такт, смеясь и повторяя слова, при этом громко икая на последних слогах.

— Прыг – скок!

На бочок

Повернулся паучок. …Ик!

Скок – прыг!

Крестовик

На спине спать не привык. …Ик!

— Лили, прекрати. Это не прилично…

— Петунья, да ладно тебе. Нас никто не слышит и не видит. Это же так весело. …Ик!

Северус встал во весь рост и, выглянув из-за дерева, смотрел на икающую девочку. С каждым прыжком ее каштановые волосы разлетались в разные стороны, а потом падали на лицо, путаясь во рту. Девочка смахивала непослушные локоны и смеялась, подставляя теплым лучам солнца свой нос, покрытый веселой россыпью веснушек. Она вдруг заметила, что совсем рядом под деревом стоит мальчик и наблюдает за ней. Лили остановилась. Петунья не успела среагировать и со всего размаха заехала сестре по ногам скакалкой.

— Ай, Петунья, больно же!

— Прости! Ты чего остановилась?

— Вон там… Кто-то смотрит, - Лили указала пальцем в сторону Северуса.

Петунья оценивающе вгляделась в Северуса. Худой, невысокий. Если что, она и сама сумеет ему навалять. Девочка предостерегающе крикнула:

— Тебе чего? Это наше место… Уходи.

Северус ничего не ответил и не тронулся с места. Он смотрел в глаза младшей сестры, которые манили и гипнотизировали его своим изумрудным цветом. Впервые Северус почувствовал симпатию к кому-то кроме матери. Его внутреннее чутье подсказывало, что девочка с зелеными глазами не простая. Она тоже не такая как все. Петунья решила, что мальчик какой-то ненормальный и позвала сестру:

— Лили, пойдем. Нас мама ждет!

— Петунья, ты иди. Я сразу за тобой…, - Лили смотрела на Северуса и чувствовала, как внутри у нее разгорается любопытство. Странный мальчик с колючим взглядом и крючковатым носом, в поношенной старой одежде, которая была гораздо большего размера, чем того требовала комплекция, не выглядел красивым. Но странное дело, он был притягательным. Лили чувствовала необъяснимую симпатию. Что-то таинственное и загадочное было в этом пронизывающем взгляде.

Петунье явно не нравилась такая реакция сестры, она злилась:

— Лили, ты опять вбила что-то себе в голову. Сколько раз тебе говорить, хватит вести себя как чокнутая!

— Я не чокнутая! – Лили резко повернулась к Петунье, лицо пылало злобой.

Одна из веток ивы резко качнулась рядом со старшей сестрой, процарапав острым кончиком по голой коленке. У Петуньи тут же на набухла красная полоса. Она скорчилась от боли и схватилась за колено, в голосе сестры булькали слезы:

— Ты точно чокнутая, ненавижу тебя! Я все расскажу маме…, - Петунья развернулась и побежала в сторону дома, чью крышу среди ивовых шевелюр Северус разглядел только сейчас.

— Петунья, стой! Прости меня, я не нарочно…! – кричала вслед Лили, но за сестрой не побежала.

Она повернула голову в сторону странного мальчика. Тот медленно стал приближаться. Лили сжалась, но любопытство было сильнее страха.

— Ты чего идешь? Извиниться хочешь?

— За что? – резонно удивился Северус.

— За мою сестру… Мы из-за тебя поссорились.

— Это почему из-за меня?! – голос Северуса звучал искренне, тихо и спокойно.

Лили осмелела:

— Потому что ты меня спровоцировал.

— Спровоцировал? Слово какое мудреное…

— Так мой папа говорит, - Лили разглядывала лицо Северуса, подошедшего совсем близко.

— Вы здесь живете? – спросил мальчик.

— Да, вон там наш дом, - Лили показала в сторону торчащей крыши. – А ты чего тут делаешь? Мы с Петуньей все время здесь гуляем, что-то я тебя раньше не видела.

— Да так, просто проходил мимо…

— Тебя как зовут?

— Северус.

— Северус? Имя какое-то странное… Твои родители иммигранты?

— Имми… Кто?

— А, забудь! Я Лили, - она протянула теплую запотевшую ладошку. – А та девочка, моя старшая сестра, Петунья.

— Сегодня учебный день. Вы не ходите в магловскую школу? – спросил Северус, намеренно вставив слово из лексикона волшебников.

— В какую школу?

— В обыкновенную… В которую ходят самые обыкновенные, ничем не примечательные, людишки.

Слова Северуса слегка обидели Лили, она поджала губы:

— Ой, а ты сам то в какую школу ходишь?! Ты, похоже, из Паучьего Тупика? Да уж! Наслышана я, какая там школа! У нас, между прочим, Пасхальные каникулы. Не то что в вашей… школе. Там, наверное, вообще праздников нет.

Северус слегка улыбнулся:

— Я в той школе и дня не проучился. Она не для меня.

Лили стало еще интересней:

— А какая же твоя школа?

— Скоро узнаем. Я получу приглашение… Но и ты, думаю, тоже получишь!

— Я? Зачем? Я уже учусь. Зачем меня станут приглашать в другую школу?

— Это не просто школа…! Я видел, как ты проучила свою сестру. А ты часто так делаешь? Что еще умеешь?

Лили покраснела и тихо сказала:

— Я проучила? Это просто ветер подул и раскачал ветку…

— Ты так думаешь? Думаешь просто ветер? А больше ничего такого необычного не случалось?

Лили смотрела в черные глаза Северуса. Откуда этот замухрышка может что-то знать? Она мигом вспомнила все случаи странного поведения кукол в ее комнате, упавшую на кухне кастрюлю с кипятком и не пролившую ни капли, раскрывающиеся сами собой бутоны цветов в ее руках.

— С чего ты вообще взял, что со мной что-то случалось?

Северус не знал, как ей сказать, чтобы она не приняла его слова за шутку или издевательство.

— Ну если не случалось, тогда я ошибся. Тогда письма тебе не видать. – он сделал вид будто собирается уходить.

— Постой! – Лили забеспокоилась, что не узнает того, о чем не договаривает Северус. – А если что-то и случалось, ты скажешь, что я чокнутая?

— Нет! Я не считаю тебя чокнутой. Ты такая же как я!

— Как ты? Что это значит?

— Я расскажу, но только ты должна рассказать первой, что необычного происходило с тобой…

Лили задумалась, глядя в глаза странного мальчика, стоит ли ему доверять. Но довериться так хотелось, что сил просто не было. Он единственный кто заговорил с ней о странностях с серьезным лицом, ни в чем не упрекнул и не обзывался.

— Петунье всегда от меня достается. Я это не нарочно… Иногда злюсь на нее, ведь она моя старшая сестра и постоянно меня одергивает. Мама считает ее жалобы выдуманными, и от этого Петунья часто обижается на меня. Она знает, что я никогда не причинила бы ей вреда специально, но…

— Ты не можешь это контролировать!

Глаза Лили расширились, Северус попал в самую точку.

— Но что контролировать? Я… я даже не понимаю… Однажды папа сделал нам домик на дереве. Петунья полезла по лестнице наверх и одна ступенька сломалась пополам. Петунья упала. Хорошо, что было не высоко и она ушибла только локоть. Я всего лишь подумала о том, что будет, если она упадет. Я не хотела этого…, - слезы выступили на глазах Лили.

Северус попытался что-то сказать, но Лили опередила его. Слова потоком полились из ее уст, отзываясь горечью. Так давно ей хотелось высказаться, а тут, очень кстати, такой походящий и понимающий слушатель.

— …Петунья всегда подозревала, что это из-за меня, но ей никто не верил. Мы ловили головастиков здесь не далеко, в старом пруду, и когда принесли банку домой оказалось, что все головастики из нее исчезли. У любимой куклы Петуньи, с которой она не давала играть, на следующее утро были оторваны голова, руки и ноги, хотя я этого не делала. А еще в прошлом году…

— Ты волшебница!

— Что? – задохнулась Лили. - Что ты несешь? Нет…

Лили смотрела на Северуса. Словами отрицая, но разумом понимая, что это и есть самое подходящее объяснение.

— И я такой же…

— Ты, наверное, специально подговорился с кем-то… С Петуньей? Вы решили разыграть меня?

— Я ни с кем не подговаривался. Смотри, что я умею…, - Северус схватил плоский камушек и запустил его в воду.

Камушек запрыгал по воде, оставляя за собой круглые разводы. Лили смотрела на камень, не понимая. Ничего особенного не происходило. Подумаешь! Так каждый мальчишка может… Но тут вдруг произошло совершенно неожиданное. Камушек допрыгал до другого берега узкой речушки и развернувшись, стал прыгать обратно. Добравшись обратно до своего берега, прыгнул мальчику обратно в ладонь. Северус, улыбаясь, сказал:

— Он каждый раз так делает. Сам не понимаю, как, но мне удается его заставить вернуться…

Лили подошла к Северусу вплотную. Слезы просохли и глаза теперь были широко открыты от удивления.

— Покажи руки!

Северус разжал ладони и показал их Лили. Она взяла камень, потрогала ладони, заглянула под рукава старого пиджака. Нигде не было никаких ниточек или пружин.

— Ты мне правду говоришь?

Северус серьезно посмотрел на Лили:

— Я всегда говорю только правду. Если, конечно, нет необходимости соврать.

— Но тебе ведь нет необходимости врать сейчас? – в глазах Лили таилась надежда.

— Тебе нет…, - Северус смотрел на свое отражение в зеленых глазах и думал о том, что даже при всем желании он не сможет врать этой девочке.

— Лили, иди домой! – на тропинке к ивовой рощице показалась женщина, рядом с ней шла старшая сестра, которая что-то говорила и указывала пальцем на Северуса.

— Мне пора! – разочарованно сказала Лили. – Ты придешь еще, Сев? Можно тебя так называть?

Что-то теплое обволокло грудь Северуса.

— Конечно, можно. Я обязательно приду. Завтра. И все тебе расскажу. Хорошо?

— Хорошо. Завтра на этом же месте…, - Лили помахала ему на прощание и побежала на встречу матери.

Северус стал приходить в рощу каждый день. И каждый день он делился с Лили всем, что знал от матери. Лили с упоением слушала все, что рассказывал Северус о другой жизни, о школе Хогвартс, в которую они должны поступить. Когда совы стали разносить письма с приглашениями, то одно из писем было сброшено в печную трубу дома, где жила Лили. Папа как раз ремонтировал камин и замазывал швы в кирпичной кладке. Письмо свалилось прямо ему на макушку. Родители Лили с удивлением узнали, что их дочь – маленькая ведьма и что ей необходимо поступить в школу для волшебников. Лили прыгала от счастья, теперь уже ни капельки, не сомневаясь в словах Северуса. Неожиданно родители отнеслись к этому очень хорошо и радовались новым возможностям для своей дочери. Лили подумала, что родителей кто-то подготовил к этому событию. Ей вспомнился высокий незнакомец с длинной седой бородой, который провел целый вечер, разговаривая с родителями Лили, сидя в беседке и попивая ромашковый чай. Одна только Петунья не радовалась. Каждый раз, как только речь заходила о волшебной школе, у нее надувались губы и наворачивались слезы. Она убегала в свою комнату и ревела в подушку. Лили приходила следом и пыталась утешить сестру:

— Тунья, ну что ты, в самом деле! Я ведь не навсегда уезжаю, только на учебный год. Я буду часто-часто тебе писать. Буду посылать какие-нибудь сувенирчики. Ну! Ну, перестань… Ты же знаешь, как я люблю тебя. Ты моя самая любимая сестричка…

Петунья поворачивала заплаканное лицо к младшей сестре:

— Ничего мне не надо от тебя! Катись в свою школу вместе с оборванцем Снейпом… Уродка!

Лили было больно слышать это новое слово, которое появилось в лексиконе Петуньи после знакомства с Северусом. Каждый раз она выходила из комнаты сестры с глубокой обидой и каждую ночь эта обида уходила. Ведь ночью Лили видела волшебные сны о полетах над горными вершинами, в долине между которыми затерялся замок небывалой красоты. Над башнями замка летали драконы, а из окон выглядывали подзорные трубы из которых сыпался серпантин и мятные конфеты. От таких чудесных снов злится на сестру просто не хотелось, понимая, что все дурные слова Петуньи лишь от зависти…

Северус привык, что к нему плохо относятся в мире маглов и он справедливо ожидал, что в мире волшебников такого уж точно нет. Ведь этот мир волшебства и магии идеален. Разве среди таких же как ты…, среди равных… разве здесь возможно унижение и презрение. Да, конечно, у его мамы не получилось прижиться в мире волшебников. Но он успокаивал себя тем, что маме просто не повезло, ей было тяжело управляться одной с ребенком, ведь отец постоянно пил и где-то пропадал. Постепенно мама привыкла к такой жизни. Но все же она справилась и воспитала его, Северуса. Теперь он готов показать себя во всей красе. Каково же было его разочарование, когда в поезде он столкнулся с Поттером. То, что еще вчера казалось недостатком грубых, неотесанных маглов, вполне себе достоинством считали некоторые юные волшебники. Ох, как же ненавистен был ему тон Поттера, его взгляд, его поведение. Северус быстро спустился с небес на землю. Он понял, что ждать уважительного отношения к себе не приходится и в этом мире. Чтобы заслужить уважение, его надо взять. И взять тяжелым трудом с самого дна, а не с серебряного блюдца под носом. Северус знал таких Поттер. Ну, или почти знал. Обласканных жизнью и родителями мальчиков он встречал. Видел на фабрике с волшебной стороны, там, где работала мама. Трое юных джентльменов лет пятнадцати в новеньких костюмах с безупречными воротничками и манжетами разговаривали, вероятно ожидая своих родителей. У одного для солидности в руках была трость. Северус проходил мимо по коридору и видел их через высокие застекленные окна. Один из мальчиков быстро глянул на Северуса и тут же отвел глаза, словно мимо него пролетела муха, которая не представляет собой ровным счетом ничего, кроме скуки. Северус смотрел на мальчиков с восхищением. Ему казалось, что они ведут невероятно интересную беседу, которая еще к тому же и весела, потому что мальчики громко смеются, от чего им приходится одной рукой удерживать цилиндры на голове, чтобы они не упали. Если бы он знал, что они обсуждают некую Дейзи Адамс, у которой все трое вчера были на дне рождения, и девочка в сердцах призналась одному из них в любви. Если бы он слышал, что говорят о Дейзи эти трое, щегольски одетых, воспитанных и образованных джентльмена, то, там в поезде, слова Поттера уже не так сильно ранили бы его тонкую натуру, которая все еще верила в идеалы…

Хогвартс сразу же захватил Северуса. Учиться было невероятно интересно и легко. Все знания он впитывал с жадностью как губка. Особенно Северус преуспел в Зельеварении и Защите от Темных Искусств. Это были его любимы предметы. Но и Заклинания, и Трансфигурация и Травология интересовали его не меньше. Учителя восхищались его трудолюбием. Его домашние задания всегда были безупречны, подробны и без единой помарки. Северус часами просиживал в библиотеке, читая книги, которые ему разрешали. Оторвать от учебы его могла только Лили. Как только она появлялась на горизонте, Северус забывал обо всем на свете. Жаль, что она не попала на Слизерин, думал Северус. Этот факультет был так важен для него только потому что его мать училась на Слизерине. Декан Слизерина профессор Слизнорт был очень хорошим преподавателем, он сразу разглядел талант Снейпа и всячески его лелеял. Северус чувствовал его отношение к себе и не подводил, регулярно принося своему факультету призовые очки. Как ему хотелось, чтобы Лили всегда была рядом. Вместе бы они горы свернули. Но она учится на Гриффиндоре. Старшекурсники на факультете Северуса не забывают подчеркивать, что Гриффиндор – это их заклятые враги. Но как Лили ему может быть врагом? Пошли они все к черту! Она не враг! Никогда… Только не она… Ведь она друг… Северус, Северус, зачем ты себя обманываешь? Она не просто друг. Она гораздо больше… Но вот ты сам кем являешься для нее?

При этих мыслях у Снейпа пересыхало горло. У Лили в Гриффиндоре появились новые друзья. Это пугало и злило одновременно. Одна его половина говорила, что с этим ничего не поделаешь и остается только смириться и будь что будет, но другая половина жгла его сердце ядовитой ревностью. Она только твоя и ничья больше, никто не смеет рассчитывать на большую симпатию, чем ты, говорила ему эта половина. Гордость и внутреннее достоинство всячески заглушали эту его сторону. Но было не легко. И Северус находил утешение в учебе. Здесь он был лучше всех, здесь ему было гораздо легче заслужить симпатию учителей и уважение однокурсников. Но как только Лили заговаривала с кем-то, Северуса мучил страх. Страх потерять ту, что невероятным образом пробуждает в нем самые чистые мысли, которые он так старательно прятал в Паучьем Тупике и прячет сейчас, боясь показаться слабым и никчемным. Ну вот! Он так и знал! У Лили новый друг. Римус Люпин. Странное дело, Северус не испытывал к нему неприязни. Римус казался ему тихим и задумчивым. Северус в какой-то мере видел себя в нем. Такой же сдержанный, не многословный. Когда глаза Северуса случайно встречались с глазами Люпина, его не покидало чувство, будто здесь витает какая-то тайна. Будто Люпин что-то скрывает. Но не по своей воле, а ему приходится это скрывать. Лили сказала, что Люпин поссорился со своими друзьями, среди которых это ничтожество, этот Поттер. Ну и хорошо! Значит Римус осознал, что попал не в ту компанию. Что ж, с такими как Поттер дружба не принесет радости, только разочарование. Интересно, что поссорились они как раз из-за браслета, о котором говорила Лили. Браслет из Муррина, который может дать защиту, но может и принести беды, как вычитал Северус. Тайна, витавшая вокруг Римуса, заинтересовала его и Северус решил, что стоит помочь как-то решить эту загадку. Лили втянулась сама и его втянула. А после разговора с Римусом о видениях, в которых он видит брата, Северус не мог заснуть по ночам. Он думал о том, что браслет как-то связан с тайным клубом на факультете Слизерин, и о том, что Римус Люпин чрезвычайно интересен…

…

— На поле выходят команды соперников! – бархатный голос Тилдена Тутса, второкурсника из Пуффендуя, поплыл по стадиону.

Несмотря на свой юный возраст Тилден проявил изрядные познания в истории Квиддича и его правилах, а самое главное, он обладал приятным голосом и отличной дикцией. Профессор Макгонагалл дала ему возможность выступить в качестве комментатора на первой игре сезона, которую пропустил Римус, где Тилден блестяще себя проявил. Теперь это место было его по праву.

— …Сегодня встречаются Гриффиндор и Слизерин!

Над стадионом раздался восторженный возглас болельщиков обеих команд. Все трибуны были забиты под завязку. Одна половина окрасилась в красный цвет, вторая в зеленый. Римус с восторгом ждал начала. Это была первая игра в его жизни, которую ему доводилось видеть в живую.

— Представляем команду Слизерина! Вратарь команды и ее капитан Стив Лоэлот…

Трибуна Слизерина встретила капитана овациями и криком поддержки. По рядам болельщиков Гриффиндора прошло легкое «бу-у-у-у».

— Загонщики Эван Розье и Криспин Уилкис.

— Да-а-а-а! Бу-у-у-у!

— Охотники Тарквин Мактавиш, Эмма Ванити и Люциус Малфой…

— Да-а-а-а! Бу-у-у-у!

— Ловец Иен Ламонт!

— Да-а-а-а! Бу-у-у-у!

— Представляем команду Гриффиндора! Вратарь и капитан команды Рилан Вуд!

Гриффиндорская трибуна взорвалась криком в поддержку своих игроков. Слизерин отчаянно завыл «БУ-У-У-У!»

— Первый загонщик, неоднократный победитель приза самого полезного игрока – Аластор Грюм. Второй загонщик новичок команды Феликс Синклер…

Снова Слизерин попытался перекричать Гриффиндор, но это не удалось. Через мощный рев красных трибун было невозможно пробиться другим голосам.

— Очень интересна тройка охотников. У всех имена начинаются на одинаковую букву. Интересно, капитан подбирал их именно по этому принципу…?!

В эфир пробился знакомый голос профессора Макгонагалл, сидящей рядом с комментатором:

— Мистер Тутс, от вас не требуется оценивать принципы отбора. Только назвать состав…

— Простите, профессор! Больше не повторится! И так, охотники Эдвин Девис, Эллис Хьюз, Эзра Инман. Ха, здорово! Три «Э»!

Макгонагалл что-то выговаривала Тутсу, но этого никто не слышал, так как трибуны вновь зашумели. Когда волна шума стихла, Тутс продолжил:

— И наконец, любимица публики, ловец Мэйси Макгонагалл…

— Ура-а-а-а! – заорали трибуны, да так, что Римус чуть не оглох.

Минерва Макгонагалл закрыла уши и покачала головой, оставив тщетные попытки контролировать слова Тутса. Римус вместе с Лили стояли на фанатских трибунах Гриффиндора. Лили помахала трибунам соперников. Римус пригляделся. В ответ махал Северус. С Нового года это была компания Римуса. Лили Эванс и Северус Снейп. Частенько эта троица собиралась вместе в каком-нибудь укромном местечке и обсуждала план дальнейших действий по разгадке тайны браслета. Но все упиралось в компанию Прайса, тот, на удивление затих, и на глаза почти не попадался. Римус понимал, что Прайс не начнет действовать, пока не выполнено первое условие – найти еще одного человека, чтобы вместе их стало пятеро и тогда можно провести ритуал. Оставалось наблюдать издалека, пока его команда найдет последнего участника. Так проходили целые недели. Была объявлена первая игра наступившего года и вторая игра сезона. Обе команды, и Гриффиндор, и Слизерин свои предыдущие матчи выиграли. Вторая игра, зимняя, определяла лидера общего зачета и давала победителю больше шансов на победу в кубке школы. Болельщики разместились на трибунах по своим предпочтениям той или иной команде. Поэтому Северус остался на своей половине и сейчас махал в ответ Лили. Римус огляделся по сторонам, среди красно золотых флагов и мантий он разглядел своих старых друзей. Джеймс, Сириус и Питер сидели совсем рядом и так же напряженно следили за началом игры. Затихшие воспоминания об их дружбе вновь всплыли перед глазами. Римус, сам того не замечая, стал оценивать свое нынешнее положение, мысленно разговаривая со своим вредным внутренним «я»:

«- Ну что Лили? Она хорошая, она замечательная. Мне приятно быть рядом с ней. Мы дружим. Тоже самое – Северус. Он хороший на самом деле. Он мне помогает. Но таких ли друзей я искал?

-          Римус, зачем же ты лжешь сам себе? Твои старые друзья тебя бросили, а эти, новые, тебя никогда не бросят!

-          Я и не говорю, что бросят. Я говорю, что разве такой дружбы я искал или нет?

-          Такой, Римус, такой! С Лили и Северусом ты будешь учится хорошо, и никто не скажет, что ты лоботряс!

-          Заткнись, я не лоботряс! Ясно? Я мальчик. Мне хочется повеселиться иногда, а не просиживать за учебниками целыми днями. Ведь как здорово мы проводили время с Джеймсом и Сириусом…

-          Римус, забудь о них! Дружба с Поттером до добра тебя не доведет…!»

Римус, наверное, слишком долго простоял, глядя на Джеймса. Потому что Джеймс оторвался от игры и повернул голову в сторону Римуса. Их глаза встретились. Джеймс неожиданно улыбнулся, а потом показал пальцем на игру, мол смотри, а то пропустишь. Улыбка Джеймса так обрадовала Римуса, что у него как будто груз с плеч свалился. Моментально ушли переживания последних месяцев, заботы испарились. Настроение прямо подскочило. Римус под наплывом чувств положил свою ладонь сверху на ладошку Лили, которой она держалась за ограждение трибун. Лили не убрала руку, а только улыбнулась. Теперь ему стало легче, теперь, непременно надо посмотреть саму игру, а после подойти к Джеймсу и попробовать заговорить с ним. В это время на поле разгоралась настоящая битва. Никто не хотел уступать и поэтому в ход иногда шли не совсем честные приемы. Комментатор только успевал вставлять реплики, так быстро менялось направление атаки. Мяч переходил из рук в руки, почти не задерживаясь.

— Инман делает рывок по левому краю. К нему устремились Малфой и Мактавиш. В центре Слизерина только Ванити. Инман уводит за собой двух охотников и делает длинную передачу на Хьюза. Эх…, передача не точная. Малфой перехватил мяч прямо в полете… Ха-ха, а у него оказывается длинные руки…

— Мистер Тутс…, - вставила профессор Макгонагалл.

Тутс никак не отреагировал, он был весь в игре:

— Малфой, тут же точным пасом отправляет Ванити к воротам соперника. Ванити набирает скорость. Перед ней стеной встали два загонщика, Грюм и Синклер. Они сходятся плечом к плечу. Сейчас она врежется прямо в них! Ванити чудом проскакивает между двумя здоровенными загонщиками. Бросок по воротам! И… Рилан! Рилан! Ты наш герой!

Макгонагалл не смотрела на Тутса, поэтому не перебила его. Она, как и все радовалась красивому броску Вуда за мячом и спасению своих ворот.

— Вуд отправляет мяч в игру! Теперь атака идет по правому краю и Девис тащит мяч. Бладжер! Попадает прямо в голову Девиса. Это Розье запустил его! Девис временно выбыл из игры. Ему надо время, чтобы прийти в себя. На краю поля санитар оказывает Девису медицинскую помощь. Игра не остановлена, по мнению мадам Трюк, нарушения не было. У Слизерина на одного игрока больше. Грюм в ярости грозит кулаком Розье, но тот лишь нагло ухмыляется. Что ж, друзья, примерно этого мы и ожидали от игры сборной Слизерина… Мяч вновь перехвачен. Теперь он в руках слизеринцев. Малфой! Малфой! О, нет. Малфой открывает счет. Десять – ноль, в пользу команды Слизерина. Гриффиндору надо отыгрываться. Снова Вуд длинным пасом выводит Хьюза на острие атаки. Хьюз финтит. Обходит Розье, обходит Уилкиса. Бросок! Десять – десять. Игра начинается с половины поля Слизерина…

Игра так и проходила, с интенсивными быстрыми атаками. Соперники обменивались опасными выпадами, но вперед далеко никто не вырвался. Вскоре Слизерин лишился Розье. Грюм вместо охотника выбил загонщика соперников, на всем ходу пролетев рядом. Никто не видел задел Грюм Розье или тот сам упал от неожиданности, но и тут нарушения судья не усмотрел. Римус наблюдал за игрой не отрываясь, так она увлекла его, что о всем прочем он просто позабыл. В небе что-то блеснуло. Римус поднял голову. Вверху над основными событиями кружили два игрока. Точно! Римус только сейчас вспомнил про снитч. Ведь главное – это поймать маленький золотой мяч. И все его внимание переключилось на двух ловцов, которые кружили вдоль поля, выбирая более удобную позицию. Но вот они как по команде рванули в одном направлении. Значит увидели! Римус оглянулся по сторонам, все ли смотрят за развернувшейся борьбой наверху. Но большинство глядело вниз, за основной игрой. Джеймс и Сириус тоже смотрели не на ловцов. Римус, глядя на Джеймса, спросил Лили:

— Какой счет?

— Ты что не смотришь за игрой? Мы впереди. Сто десять на девяносто…, - ответила Лили, стараясь перекричать шум на стадионе.

Джеймс заметил, что Римус смотрит на него и кивнул головой, как бы спрашивая:

— Чего?

Тот в ответ указал вверх на ловцов. Джеймс поднял голову и увидел, что Мэйси и Ламонт кружат на огромной скорости, стараясь угнаться за юрким мячом. Джеймс просиял и показал большой палец вверх. Теперь не только внимание Джеймса переключилось на гонку за снитчем. Многие стали смотреть наверх. И вот уже весь стадион наблюдал. И даже основные игроки команд почти забыли про игру, задрав головы, смотрели за завязавшейся борьбой двух ловцов. Тонкие белые струйки от теплого дыхания вырывались из сотен ртов, поднятых к верху. Римус с восхищением смотрел как миниатюрная Мэйси Макгонагалл ловко управляется с метлой. Она обладала не только скоростью, но и потрясающей реакцией. Двигаясь с такой быстротой, какую Римус еще ни разу не видел, ловцам приходилось все время сближаться, чтобы догнать мяч. Каждый раз Ламонт пытался ударить Мэйси ногой, чтобы столкнуть ее с метлы, но та каким-то чудом всякий раз уворачивалась. Мэйси летела не просто по прямой, пытаясь дотянуться до мяча, она все время кружила вокруг Ламонта, залетая то с одной, то с другой стороны соперника. Тот не успевал крутить головой, чтобы уследить и за мячом, и за Мэйси одновременно. Метлы ловцов были одной модели и все зависело от мастерства каждого. Мэйси краем глаза видела, что соперник иногда отвлекается на нее, именно эту особенность она старалась использовать в свою пользу, каждый раз в этот момент уводя соперника в сторону от траектории движения снитча, а затем резким рывком возвращалась на прежний путь, выигрывая себе драгоценные сантиметры. Через пять минут гонки Ламонт проигрывал уже приметно половину рукоятки метлы. Теперь нужна была только ловкость, чтобы схватить победный мяч. Римус в напряжении сжал перекладину ограждения. Горячие ладони растопили иней на металлическом поручне. Мог ли он раньше подумать, что будет так азартно болеть. Да нет, конечно! До знакомства с Джеймсом и Сириусом он только слышал про квиддич. А тут еще его родной факультет побеждает. Да еще кого! Слизерин! Вот так им и надо. И пусть Прайс с дружками побесятся. Точно, Прайс! Римус взглянул на трибуну Слизерина. Глаза рассматривали ряд за рядом. Вот Снейп. Вот профессор Слизнорт. Вот Мэд. Ее сестра Нарцисса. Другие знакомые лица Слизеринцев. Но Прайса нигде нет. И его товарищей нет. Черт, что происходит? Неужели они не были на игре? Неужели воспользовавшись всеобщим ажиотажем, проделывают где-то свои темные делишки?

— Мэйси Макгонагалл поймала снитч! Гриффиндор победил! – прозвучал финальный аккорд Тилдена Тутса, ставящий точку в сегодняшней премьере.

Гриффиндор в едином порыве бросились с трибун на поле обнимать своих игроков. Лили радостно кричала что-то Римусу, но он ничего не расслышал. Толпа увлекла девочку на поле. Кто-то толкался и прижимал Римуса к перилам. Он поправил школьную сумку на плече и продолжал стоять на своем месте. Римус вцепился в поручни, напряженно вглядываясь в ряды Слизерина. Тех, кого он искал – не было среди зрителей. Откуда-то сзади налетел Джеймс:

— Римус, ты видел? Как мы их. Разбили напрочь!

— Конечно видел! – Римус в сердцах хотел обнять Джеймса, тот остановил его.

— Римус, прости меня. Я таких дров наломал, а теперь места себе не нахожу…

Римус, не ждавший такого признания от своего друга, поспешил как-то сгладить эту неловкость:

— Да ты что, Джеймс! Ты что! Я так рад, что все теперь будет по-старому. А? Правда ведь, будет?

— Конечно, будет, дружище! – с другой стороны подошел Сириус. – Нам без тебя совсем тоскливо. Даже и не знаю, как мы столько времени вытерпели…

Джеймс покраснел:

— Это я во всем виноват. Все мой дурацкий характер… Гордость моя. Я через день уже жалел, что отвернулся от друга, но признаться сил не хватило. Думал, может само пройдет. А не проходило. А тут Питер рассказал, что Римус теперь в одной компании со Снейпом и Эванс. И совсем мне тогда не по себе стало… Римус, если тебе надо что-то держать в секрете даже от нас, не беда! Мы поймем! Главное, чтобы мы все снова были вместе…

Такие слова не прошли не заметно. Ресницы Римуса заморгали, и он стал их тереть, словно бы в глаз что-то попало. Внезапно Римус испытал очень приятное чувство, похожее на счастье:

— Братцы, как мне вас не хватало! – Римус обнял Джеймса и Сириуса, а те обняли его в ответ.

Рядом стоял Питер, стыдливо понурив голову. Римус в порыве чувств позвал его:

— Питер, иди сюда. Иди к нам…

После игры был ужин победителей. На Гриффиндорском столе стояли особые угощения для игроков команды. Сириус с завистью глядел в сторону своих игроков:

— Хотел бы я быть в команде. Смотрите что у них на столе! И яблочный пирог, и шоколадный торт, и куча разных бисквитов.

Питер не отставал:

— О как же я люблю сладенькое! Может на следующий год я смогу попасть в команду. А, Римус, как ты думаешь?

Питер чувствовал себя неловко в присутствии Римуса и всячески заискивал перед ним. Римус же наслаждался компанией вновь обретенных друзей. Но легкое неудобство ощущалось. Римус понимал, что променял одних на других и что вряд ли ему удастся сдружить обе компании. Он с надеждой посмотрел в сторону стола Слизерина. Северус сидел в полном одиночестве, остальные Слизеринцы сидели поближе к своим игрокам и обсуждали прошедшую игру. Снейп посмотрел в ответ. Взглядом Римус словно бы извинялся. Северус все понял и кивнул головой. Сделав последний глоток из своего стакана, он вышел из-за стола и покинул Большой Зал. Римус почувствовал легкий укол совести, которая в следующий миг зарылась глубоко, глубоко, потому что Джеймс закинул ему на плечо руку и сказал:

— Думаешь мы дадим нашему другу засохнуть и зарасти хандрой!

Сириус добавил:

— Никакому Снейпу мы тебя не отдадим. И да! Сегодня же домой!

Джеймс улыбаясь подхватил:

— Вот именно! Твое место в спальне сегодня же освободим.

И обращаясь к Долгопупсу, который сидел недалеко, крикнул:

— Френк, ты вроде хотел обратно в свою спальню. Сегодня же можешь проваливать!

Френк Долгопупс, увлеченно обгладывая куриную косточку, пробубнил:

— Ну наконец-то! А я все думаю, когда папа с сыном помирятся!

Все, рядом сидящие сокурсники, заржали как молодые жеребята. Кингсли улыбался во весь рот широкой белозубой улыбкой. Не улыбалась только Лили Эванс. Она с грустью смотрела как Римус веселится со своими старыми друзьями. Римус не хотел портить свою счастливую минуту и отвернулся от Лили. Его взгляд случайно попал на стол Слизерина. Римус подумал, что ему померещилось. Он вгляделся по лучше и несколько раз пересчитал. В том месте, где пять минут назад было пусто, сидел Прайс и его окружало четыре человека с зелеными булавками в лацканах мантий.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

15 из 18