Глава 3: Глава III. Римус Люпин.

Глава III. Римус Люпин.

28

0

Gот Gygoro
Поделиться

Происшествие со сбежавшим маглом и раненым сотрудником наделало немало шума в министерстве. Кокрил остался жив, но был в тяжелом состоянии, и находился в больнице святого Мунго. Его палочка была сломана и нашлась рядом с хозяином, обломки показали, что Кокрил даже не успел ей воспользоваться. Оказалось, что нападавшие ударили его дубинкой из корня болотистого Корнежега. Это небольшое деревце обладает очень крепким корнем, способным разбить даже камень и насыщенно необыкновенным ядом. Если яд попадет человеку в кровь, тот впадает в оцепенение на долгое время и похож на умершего, пока ему не введут противоядие. В старые времена людей, отравленных этим ядом, хоронили живыми, по ошибке приняв за умерших. Вот и Теодор Кокрил был больше похож на мертвого, чем на живого. Но целители святого Мунго вовремя распознали симптомы и готовили зелье противоядия. Зелье чрезвычайно редкое и сложное, варилось на протяжении месяца от одного полнолуния до следующего. А пока целители опекали Кокрила в больнице, в министерстве никто не знал подробностей произошедшего на поверхности на улице Уайтхолл, но все департаменты шумели, словно разворошенный улей. Бейтс был вне себя от бешенства. Его сотрудники, не уведомили о пойманном подозреваемом, допрашивали магла в его департаменте, а затем и вовсе упустили, не стерев память и подвергли коллегу смертельной опасности. Масса нарушений! Естественно их не могли не заметить. Слух об этом дошел и до министра магии Нобби Лича. Министр имел полное право отправить виновных в Азкабан на пару месяцев в наказание, но он хорошо относился к Люпину. Зная, что злые языки говорят у него за спиной о происхождении, Нобби Лич нуждался в поддержке таких как Люпин, и своим влиянием добился не слишком строгих мер к провинившимся. Наказанием стал строгий выговор. Но, ввиду шума вокруг последних событий, от служебного расследования министр не смог отказаться. Мракоборцы перерыли все окрестности Лондона, но пропавшего магла не нашли. Бейтс использовал все свои знания нелитературных слов английского языка на Люпине, Ван Дейке и Юмансе, высказал все накипевшее, разнес в пух и прах «первокурсников с палочками». На время следствия он отправил всех троих под домашний арест.

Лайелл Люпин уже четыре недели сидел дома без дела. Читал «Ежедневный пророк», играл с Римусом и довольствовался новостями из камина. Вот и сейчас Лайелл сидел у камина и слушал голову Ван Дейка, которая торчала из огня. Это был обычный способ связи волшебников через камин, надо было только подключиться к общей Сети с разрешения министерства. Естественно такое средство общения и передвижения было в каждом доме магических семей. На время следствия Люпину и его коллегам не запрещалось общаться, но передвигаться было категорически запрещено. Все камины находились под строгим наблюдением Центра Сети Летучего Пороха в Департаменте Магического Транспорта.

— Сегодня полнолуние, Лайелл! Зелье для Кокрила будет готово к полуночи. – говорил Ван Дейк, – Мой кузен Маркус работает целителем в больнице святого Мунго в отделе отравления от растений и зелий. Он говорит, что все готово и осталась последняя фаза в приготовлении противоядия. Такое снадобье готовят впервые, на его памяти не было ни одного отравления Корнежегом. Это очень редкое растение и в Англии его трудно встретить. Он говорит, что нападавший, скорее всего, иностранец... Возможно из Скандинавии, там Корнежег можно найти на ядовитых болотах. Вопрос в том, как он умудрился провезти через границу магический артефакт.

Люпин закрыл глаза и задумался:

— А что Юманс говорит?

— Он сидит дома и ни с кем не разговаривает. Кажется, он винит в произошедшем всех вокруг. Ты же знаешь, что у него трудности с деньгами, а этот домашний арест без содержания совсем выбил его из колеи. Жалование у него не большое и сбережений, я думаю, у него нет.

 — Надо бы связаться с ним завтра, может ему нужна наша помощь?

Ван Дейк замолчал и виновато посмотрел на Люпина.

— Лайелл, прости меня. Прости, что не поверил и настоял, чтобы магла отпустили. Похоже наши подозрения о происхождении оборотня Фенрира сходятся с образом этого магла. Черт..., Лайелл если это был он... Никогда себе этого не прощу.

— Мы все виноваты, Мартин! Нельзя было оставлять Кокрила одного. Он молод и неопытен, а мы пока спорили, совсем забыли об опасности и отпустили его одного наверх. Надеюсь, этой ночью Тео расскажет, что произошло.

— И я надеюсь. А что если вдруг этот яд повлиял на разум Тео, и он ничего не вспомнит?!

— Будем надеяться на лучшее. Мартин, держи меня в курсе. Я сегодня вряд ли усну, так что если будут новости из больницы, то сразу же сообщи.

— Конечно, Лайелл. Маркус открыл камин в своем кабинете, так что буду к нему заглядывать каждый час. Что ж.., я пойду... До встречи!

— Спасибо, Мартин.

Ван Дейк исчез из камина. Лайелл сидел в кресле, закрыв лицо руками.

— Это я виноват... Я виноват, – упрекал себя Люпин, – и Тео, и Юманс пострадали по моей вине. Надо было настоять на своем, а я проявил слабость...

— Дорогой, – позвала мужа Хоуп, вырвав из раздумий, – Римусу пора спать, ты уложишь его?

— Конечно, милая!

Лайелл позвал Римуса, который играл в соседней комнате, и они вместе пошли наверх в детскую спальню. Римус сидел на руках у отца, положив голову на плечо:

— Папа...

— Ммм...?

— Ты мне почитаешь сказку?

— Конечно! Какую ты хочешь?

— Про светлячка...

— Ну что ж, про светлячка, так по светлячка

Лайелл положил Римуса в кровать и тот стал устраиваться поудобней. Скрутил одеяло, повернулся на бок и подложил сложенные руки под щеку:

— Я готов.

— Готов? Хорошо... Сейчас возьму нашу книгу... Тааак...Вот она...Слушай.

И Лайелл стал читать:

«В одном темном, темном лесу. Под широким листом волшебного папоротника жила семья светлячков. Папа-светлячок, мама-светлячок и сынок-светлячок. Жили они дружно, не ссорились. Папа приносил вкусную еду, мама готовила из нее обед, а сынок был так любопытен, что все норовил сползти на соседний лист и посмотреть, что там.

— Сынок, не уползай далеко! – говорила ему мама, – Придут злые люди и украдут тебя, посадят в прозрачный домик, так и погибнешь.

Но сынок-светлячок не послушался. Пока родители не видели, отполз далеко, далеко. И заблудился. Что же делать? Вдруг видит пенек. Забрался на него повыше и стал смотреть по сторонам, может увидит где дом находится. Шел мимо человек. Увидел светлячка, взял его и посадил в стеклянную банку. Стал смеяться, трясти банку и смотреть на светлячка сквозь стекло. Светлячок так испугался, что свет его потускнел и он стал походить на обычного червячка. Оглянулся по сторонам и видит, что он в банке не один, а сидят там еще трое светлячков, тоже потускневших. Подполз он к ним и стал спрашивать, как они тут оказались и можно ли им как-то выбраться. Но светлячки только плакали и говорили, что тоже не послушались родителей и оказались в банке, а как выбраться никто не знает. На дне банки лежало несколько старых листьев. Вдруг из-под них выползает старый престарый светляк, весь седой и белый, света от него и подавно нет, а в руках длинный посох. И говорит он:

  — Я знаю, как нам выбраться, друзья мои! Но для этого надо, чтобы кто-то родился на листе волшебного папоротника. Есть ли среди вас такие?

Все стали озираться друг на друга и тут сынок-светлячок выступил вперед:

— Я родился на листе волшебного папоротника, там мои родители и мой дом. Они, наверное, очень на меня сердятся за то, что я ушел без спроса.

— Что ж, теперь мы сумеем выбраться наружу. Волшебный папоротник наделяет силой света тех, чьим домом он стал. Но для этого надо собраться пятерым светлячкам вместе, взяться за руки, и они засияют ярче звезд на небе. Сколько же нас теперь? – спросил старый светляк.

Оглянулись, посчитали и увидели, что их как раз пятеро. Встали они в круг, старик-светляк ударил посохом и взялись они за руки. Дрогнул лист волшебного папоротника, словно произнес заклинание и засветились светлячки в банке. Да так ярко и горячо, что человек испугался, бросил банку и убежал, размахивая обожженной рукой. Упала банка и разбилась о землю. Все светлячки были на свободе. Огляделся старый светляк по сторонам и воскликнул:

 — Это же лист волшебного папоротника! – он посмотрел на сына-светлячка. – Это твой дом?

Обрадовался сынок-светлячок что дом совсем рядом и пригласил всех на чай. Родители светлячка сидели и горевали, думая, что их сын пропал насовсем. Но тут он появился и привел за собой друзей.

 — Папа, мама, простите меня, что не послушал вас и уполз без спроса. Если бы не мои друзья, пропал бы я совсем.

Родители бросились обнимать и целовать своего сына-светлячка. А старого светляка и его друзей благодарили как могли. Всех напоили чаем с медом из цветка волшебного папоротника. А после старый светляк отвел остальных светлячков к их родителям, оказалось, что все они жили неподалеку. Друзья договорились видеться друг с другом и помнить завет старого светляка, что если взяться за руки друзьям, то им никакая беда не страшна».

Лайелл закрыл книгу и посмотрел на сына. Римус крепко спал, улыбаясь во сне. Лицо его светилось от света луны в окне.

— Спи, мой светлячок! – отец поцеловал сына и вышел из комнаты.

— Ну, что уснул? – спросила тихим голосом Хоуп, когда Лайелл спустился в гостиную.

— Да, когда прочитал ему сказку, сразу уснул.

— Про светлячка...?

Лайелл улыбнулся:

— Про светлячка...

— Лайелл, милый, знаю, что вы с Ван Дейком ждете вестей из больницы святого Мунго. Мне тоже жаль Кокрила, но может ты все же отдохнешь! Я знаю, что ты будешь спорить. Поэтому, на всякий случай, постелила тебе в твоем кабинете.

— Спасибо, моя родная! Что бы я без тебя делал?

— Что! Что! Искал бы себе невесту в темном лесу среди боггартов!

Они рассмеялись и Лайелл пошел в кабинет к камину ждать известий от Ван Дейка.

— Пойду приготовлю тебе кофе.

— Спасибо, милая.

 

А в это время за домом Люпинов наблюдали из ближайших зарослей вереска. Три пары больших, налитых кровью глаз смотрели на окно второго этажа, где светилась лампа в виде гриба мухомора.

— Здесь..., – прорычал низкий голос из мрака, – я чувствую запах сладкой, совсем юной плоти.

Из леса вышли три тени и направились к дому Люпина. Полная луна выглянула из-за ночного облака и осветила лужайку перед домом. По лужайке шли три страшных существа. Двое были с лицами, искаженными гримасами боли и ярости. Они больше походили на людей, но глубокие шрамы, длинные когти на руках и звериный оскал говорили, что они не совсем люди. Третий был выше остальных, все его тело покрывала серая шерсть, видом он походил на волка на двух задних лапах. Но лицо выражало не боль, а радость от предвкушения долгожданной добычи. В глазах горел огонь разумного и, в тоже время, страшного существа. Фенрир прорычал:

 — Вы двое пойдете через первый этаж. Отвлеките волшебника. Помните, у него есть палочка! А я займусь мальчишкой. После получите его женщину на десерт.

Два полу человека полу волка нетерпеливо заскулили. Фенрир бодрил своих товарищей:

 — Делайте как я говорю и мир будет у наших ног! – с этими словами он одним прыжком запрыгнул на карниз между первым и вторым этажом. Оборотень заглянул в окно. Мальчик спал в своей кровати.

— Теперь это мой ребенок, – Сивый повел носом. Никого больше нет. Он тихонько сдвинул раму окна...

...

В это время в больнице святого Мунго Теодору Кокрилу вливали готовое противоядие. Как только было влито достаточное количество зелья, Кокрил пошевелился и открыл глаза. Он обвел окружавших его целителей беспомощным взглядом и шепотом произнес:

 — Люпин...

— Мистер Кокрил, мы рады что вы пришли в себя, вы в безопасности и находитесь в больнице святого Мунго...

— Люпин...

— Вы очень ослабели за это время, вам надо набраться сил...

— Позовите Люпина..., – Кокрил говорил с трудом, но в голосе была твердость и настойчивость.

— Хорошо, хорошо! Я Маркус Форчик, кузен вашего коллеги Мартина Ван Дейка. Вы можете рассказать мне, а я передам Мартину.

Кокрил посмотрел на Маркуса. Было видно, что сил у него почти не осталось и он с трудом говорил, останавливаясь и переводя дыхание:

 — Скажите, Мартину... Пусть он найдет Люпина... Это был Фенрир Сивый... Оборотень, которого мы искали... Сивый идет за Люпином... Ему нужен его сын...

Кокрил уронил голову на подушку, сил не осталось.

— Отдыхайте, мистер Кокрил, набирайтесь сил.

Взволнованный Маркус задернул занавеску над кроватью Кокрила и поспешил к своему кабинету, где горел разожженный камин.

...

Лайелл задремал в кресле возле уютного камина. Ему снилось как он едет на машине по полю с нарциссами. Вот он проехал все поле и уже находился на краю густого темного леса. Лайелл остановился и вышел из машины. Из темноты лесной чащи кто-то смотрел на него. Лайелл чувствовал, но не мог разглядеть кто это. Мигнули красные глаза в тени. Лайелл стал машинально бить по карманам и искать палочку. Чей-то знакомый голос позвал его:

 — Лайелл..., – потом еще громче, – Лайелл!

Потом детский плач

— Римус! – кричала Хоуп.

Люпин проснулся. Вокруг было темно. И только свет от углей из камина выхватывал из тени невнятные очертания. В гостиной что-то тяжело упало на пол. Зазвенела разбитая посуда со стола.

 — Лайелл, беги наверх к Римусу!

Люпин выхватил палочку и бросился в гостиную, от резкого пробуждения он еще туго соображал. В гостиной все было разбросано в разные стороны. Упавшие свечи со стола подожгли занавеску. Свет от огня осветил всю комнату, Люпин увидел двух чудовищ, застывших на месте и... Хоуп. Люпин, потрясенный и восхищенный, не мог оторвать взгляда от своей жены.  Она стояла с отцовским ружьем навскидку и с, искаженным от ярости и страха, лицом кричала:

— Вон из моего дома! Клянусь Богом, я убью любого, кто приблизится!

Дружки Сивого явно не ожидали такого отпора и стояли в замешательстве.

Люпин взмахнул палочкой в сторону ближайшего противника:

— Остолбеней, – красный луч вылетел из палочки Люпина и пролетел в сантиметре от уха противника. Два полу оборотня развернулись к Люпину лицом, оскалились и зарычали, но не двинулись с места.

— Лайелл, беги к Римусу, я их задержу!

И тут Люпин услышал, как Римус кричит, словно от невыносимой боли. Люпина бросило в холодный пот, страх за сына был такой, что перехватило дыхание, а сердце было готово вырваться из груди. Лайелл бросился наверх. Словно молния мелькнула мысль в голове:

«У Хоуп всего один ствол, а значит один патрон»

Но раздумывать было некогда. За пару шагов Люпин перескочил лестничный пролет, подбежал к двери детской спальни и, не применяя волшебства, резко ударил ногой. Дверь вылетела с петель.

— Люмос! – Люпин осветил комнату сына.

Римус лежал на кровати с разорванным плечом и не подавал признаков жизни. Над ним стоял и дико скалился огромный монстр, его рука лежала на шее мальчика. Это был человекоподобный огромный волк, который одним взмахом когтей мог разорвать ребенка пополам.

 — Не вздумай двигаться, иначе я сломаю мальчишке шею... Он еще жив, – снисходительно добавил оборотень.

— Чего ты хочешь? Что тебе надо? – Люпин держал палочку наготове, но не смел применить. Его рука, как и его голос дрожали от страха за своего мальчика. Сивый заметил это и улыбнулся.

— Тебе страшно, волшебник? Ты боишься потерять свое дитя? Ты его уже потерял.

Руки Лайелла задрожали.

— Ты лжешь!

— Я лгу только тогда, когда мне надо скрыть свою личность от ваших вонючих палочек, – Сивый зарычал на последних словах, – вы все - жалкое подобие мелких князьков, упивающихся собственной властью. Я покажу вам ваше истинное место... Мой яд уже в крови этого мальчика..., когда он вырастет и станет таким же как все мои дети, он проклянет вас и всех носящих палочки. Ведь ему никогда не быть таким же. Он примкнет к моей семье, нас станет больше, и мы изгоним волшебников прочь.

— Поэтому ты нападаешь на детей? Тебе нужна армия?

— Не совсем так. Мне нужна семья. Семейные узы гораздо крепче служебных. Все мои дети готовы умереть за семью.

Лайелл старался сохранить самообладание.

— Ты говоришь о семье, но не всех оставляешь жить.

— Верно подметил, волшебник. Не каждый достоин моего дара. Иногда не могу себе отказать полакомиться свеженьким нежнейшим мясом.

Люпин почувствовал, как тошнота подкатила к горлу, он еле сдерживался чтобы не бросится на оборотня. От ярости он готов был вцепиться в глотку чудовища зубами и рвать его в клочья пока тот не испустит дух. Внезапно внизу послышались звуки борьбы. Потом громкий ружейный выстрел и кто-то упал, тяжело повалившись на пол. Затем голос Ван Дейка выкрикнул:

— Экспилиармус!

Послышался треск оконной рамы и разбитого стекла, словно кто-то большой выпрыгнул в окно.

Сивый зарычал и повернулся к окну. Он увидел, как один из его товарищей бежит через лужайку, а вслед ему летят красные лучи оглушающих заклинаний. Одно из них настигло его почти у самого леса, и он повалился на плетеную ограду, но тут же встал, держась за бок, добежал до леса и скрылся во мраке. Сивый отвлекся на это зрелище и ослабил хватку на шее Римуса. Лайелл собрал воедино всю свою ярость и вложил в заклинание:

— Петрификус Тоталус!

Оборотень замер, пораженный заклятием.

— Депульсо!

Раздался громкий взрыв, заклинание ударило Сивого прямо в грудь и вышвырнуло его в окно с такой силой, что он пролетел по двору добрых два десятка футов, упал на землю и остался лежать не шевелясь. Лайелл бросился к сыну. Лицо Римуса было белее снега, вокруг на простыне и на одеяле было много крови. Его левое плечо было разорвано словно из него вырвали кусок плоти.

— Римус! Римус! – Лайелл в отчаянии пытался привести его в чувство. Он послушал сердце и услышал слабый стук.

— Слава Мерлину, он жив! – Лайелл взял сына на руки и побежал с ним вниз. Навстречу уже бежали Хоуп и Ван Дейк.

— Лайелл, как Римус?

Хоуп закричала, увидев руку Римуса.

— Лайелл, что с ним? Он... он жив? Римус, сынок, очнись!

Хоуп рыдала и пыталась выхватить сына из рук Лайелла. Ван Дейк растерянно смотрел на мальчика:

— Черт! Лайелл, его плечо.

Мысли Люпина вдруг заработали быстро и четко.

— Мартин, ты можешь пройти в кабинет своего кузена и взять экстракт бадьяна?

— Да..., наверное, могу, – неуверенно сказал Ван Дейк.

Люпин положил Римуса на софу в гостиной.

— Тогда иди Мартин... Быстро!

Ван Дейк ступил одной ногой в камин. Люпин остановил его:

— Подожди! Умоляю тебя, никому ни слова. Потом все объясню.

Мартин кивнул и исчез в огне. Хоуп плакала, целовала лицо Римуса:

— Сынок очнись! Лайелл сделай что-нибудь!

— Это укус оборотня Хоуп, от него нет лекарств. Бадьян нам поможет залечить рану.

Через пару минут из камина выскочил Ван Дейк.

— Вот экстракт бадьяна и еще... кровевосполняющее зелье. Я взял все в кабинете Маркуса. Он не знает, что я был там в его отсутствие.

Лайелл открыл пузырек и капнул несколько капель на рану сына. Рана стала затягиваться и через мгновение ресницы Римуса дернулись и заморгали.

— Мама, – слабо проговорил Римус.

Лайелл налил в ложку зелье.

— Выпей это, сынок!

Римус выпил и поморщился. Сейчас же его щеки заиграли румянцем. Римус пошевелился и заплакал.

— Мама, я так испугался. Ко мне в комнату залез волк. Я думал это сон, а он укусил меня!

— Все хорошо, мой мальчик. Мы прогнали волка. – Хоуп плакала и обнимала сына.

Лайелл снова капнул несколько капель бадьяна на рану и, глядя как она затягивается, взволнованным, но четким голосом заговорил с Ван Дейком:

— Мартин, спасибо тебе! Спасибо! Ты сегодня спас нас. Если бы не ты, не знаю, чем бы все закончилось. Но... как ты здесь оказался?

И Ван Дейк рассказал, как кузен Маркус пересказал ему слова Кокрила, и он тут же поспешил опустить голову в камин. Но высунув голову в доме у Люпина услышал звуки погрома и увидел, что в гостиной огонь. Ван Дейк понял, что дело неладно и выбрался из камина в кабинет. Выскочил в гостиную, где Хоуп держала на мушке двух негодяев. Когда они увидели, что к девушке подоспела подмога, то запаниковали. Один прыгнул в сторону Хоуп, она выстрелила в нападавшего из ружья и сильно ранила, второго Ван Дейк попытался оглушить, но тот выпрыгнул в окно и убежал. Ван Дейк видел, что одно из заклинаний, посланных вслед, достигло цели, но был удивлен, когда беглец сумел встать и добраться до леса. Потом он связал раненого и потушил огонь в гостиной. Хоуп бросилась наверх, и он за ней. Остальное Люпин сам знал.

Римусу стало лучше и он задремал на руках у Хоуп. Лайелл негромко проговорил:

— Это был тот самый Фенрир Сивый. Он не обычный оборотень. Он говорил, как человек, он все понимал. Кажется, мы еще многого не знаем об этих чудовищах. Но одно мы знаем точно, Сивый очень опасен. Если бы не ты, Мартин! Ты сегодня столько сделал для нашей семьи... Столько, что я на всю жизнь у тебя в долгу. Но... могу ли я попросить тебя еще об одной услуге?

— Конечно, Лайелл, что угодно! – горячо сказал Ван Дейк.

— Скоро сюда прибудет служба безопасности. Столько волшебства в магловском селении они не могли не заметить. Да и ты нарушил правила домашнего ареста. Они все выяснят и будут задавать вопросы. Прошу тебя... не говори никому... про Римуса.

Ван Дейк и Хоуп посмотрели на Лайелла. Хоуп снова заплакала и отвернулась, а Ван Дейк кивнул.

 — Я понимаю, Лайелл.

— Никто не пострадал, – Медленно по слогам проговорил Люпин, -  мы отбили нападение оборотней, но никто не пострадал.

Люпин продолжал:

— Если узнают о ране Римуса, его не оставят в покое. Всю жизнь он проведет под наблюдением, никто не станет с ним общаться и все будут считать его чужаком. Его не возьмут в школу и вся жизнь его будет поломана. Мартин, пообещай мне, что о случившемся будем знать только мы трое и... Римус.

— Обещаю, Лайелл! Никто не узнает о Римусе... Обещаю!

С тех пор нападения прекратились. Пойманный подельник умер от раны, полученной выстрелом Хоуп. Тело Фенрира Сивого не нашли, оно исчезло прямо со двора. Если Сивый остался жив, то ему здорово досталось. Некоторые считали, что он жив и «залег на дно». После нападения на дом Люпина всем сотрудникам министерства было строго приказано в обязательном порядке снабжать свои дома защитными чарами. Проникновение без разрешения на территорию такого дома, тут же становилось известно сотрудникам мракоборческого центра и специальный отряд мракоборцев всегда был готов оказать помощь, если таковая была необходима. Половине деревни Бонвилстон пришлось заменять воспоминания, слишком много шума наделало это нападение. К удовлетворению Люпина в газете «Ежедневный пророк» ограничились короткой заметкой о происшествии:

«Сегодня ночью в долине Гламорган в деревушке маглов Бонвилстон, широко известной казнями ведьм в средние века, произошла попытка взлома дома волшебника. К слову, надо сказать, что волшебник является действующим сотрудником министерства магии. Взломщиков спугнули хозяева и гости в доме, отчего взломщики поспешили ретироваться. Доподлинно неизвестна цель этих злоумышленников. То ли это была попытка ограбления, то ли еще чего-то, мы не знаем, министерство по этому поводу комментариев не дает.» 

После нападения прошло почти шесть лет. Многое изменилось за эти годы. Министр магии Нобби Лич внезапно заболел неизвестной болезнью и был вынужден покинуть свой пост. Поговаривали, что к его странной болезни и последующей отставке приложил руку Абраксас Малфой. Следующим министром магии стала Юджина Дженкинс, которая, как и предыдущий министр терпеть не могла разговоров о чистоте крови. Это назначение устроило далеко не всех влиятельных людей волшебного мира и за спиной у нового министра продолжили шептаться так же как прежде у старого.

Мистер Бейтс вышел на пенсию. И отдел контроля магических популяций возглавил Уэйн Гудвин младший. В отделе его сразу невзлюбили за жесткий нрав и нетерпимость ко всему, что сделано руками маглов. Лайелл и Ван Дейк старались не попадаться ему на глаза и все чаще подумывали о переводе в другой отдел. Укус оборотня не прошел бесследно. С каждым годом Римусу становилось только хуже. Мальчик проявлял задатки волшебника и в обычные дни вел себя как все дети. Бегал, играл, смеялся и пробовал колдовать отцовской палочкой. В такие дни Лайелл тешил себя надеждой, что может удастся выучить Римуса волшебству и дать ему профессию. Но ближе к полнолунию все менялось. Римус терял интерес к играм, становился мрачным и грустным, а в ночь полнолуния происходил ужасный приступ, похожий на эпилептический припадок. Римус катался по полу, рычал и сжимал зубы. Было видно, что приступ причинял мальчику нестерпимую боль и мучения, но родители ничего не могли поделать с этим и как-то облегчить страдания сына. Лайелл и Хоуп мучились вместе с ним, зная, что лекарства от болезни нет. Они редко отпускали Римуса на улицу, боясь, что деревенские мальчишки обидят его. Мальчик рос и припадки становились сильнее. Поэтому Лайелл и Хоуп, боясь разговоров и подозрений, решили покинуть деревню и перебраться в большой город, где легче затеряться в толпе. Когда Римусу шел одиннадцатый год они перебрались в Бристоль.

...

Римус сидел возле окна первого этажа в кресле качалке. Он лениво покачивался, ковыряя палкой землю в маминых цветочных горшках. С самого утра мальчик чувствовал себя нехорошо. Тревога и беспокойство сидели где-то глубоко, мучая и грозясь отнять последнее настроение. Вчера ему исполнилось одиннадцать лет, но радости от этого не было. Родители подарили книгу Ньюта Саламандера «Фантастические звери: места обитания». Книга была интересной, но читать совсем не хотелось. Не с кем было поговорить о прочитанном, никто не пришел на день рождения вчера. Папа рассказывал, что в этом возрасте человек становиться настоящим волшебником и отправляется на учебу в школу чародейства и волшебства Хогвартс. Учеба начинается в сентябре, а значит, через каких-то шесть месяцев, он мог бы исполнить свою самую заветную мечту – отправиться в самую лучшую школу и найти себе друзей. Римус боялся, что этому не суждено сбыться. Папа и мама сказали, что он очень сильно болен и болезнь не позволяет находиться вдали от дома почти целый год. Родители обещали научить его всему здесь – дома. Римус в отчаянии проткнул палкой лист одного из цветков:

— Как же мне все надоело! Никуда не выйти! Ни с кем нельзя поиграть или просто поговорить. Даже дружить не с кем..., – ворчал он вполголоса, – хоть бы этот почтальон прошел мимо дома.

Не успел он подумать, как увидел в окно шагающего почтальона Уильяма. Почтальон нравился Римусу. Был не в меру любопытен, а поэтому казался смешным. Вот и теперь, проходя мимо их дома, замедлил шаг. Римус увидел, как он намеренно долго вкладывает письмо в их почтовый ящик, потом роняет его, потом опять вкладывает, а сам в это время заглядывает в окна и пытается что-то разглядеть. Римусу было известно, что их дом заколдован так, что в окнах отражалось совсем не то, что было на самом деле, как раз для того, чтобы вот такие любопытные маглы не увидели лишнего. А еще они не могли войти в дом без приглашения. Так как на дом были наложены маглоотталкивающие чары. Если кто-то из маглов решился бы подойти ко входной двери, то он тут же вдруг вспоминал о неотложном деле и уходил.

Римус встал перед окном и стал показывать почтальону всякие рожицы. Глупый вид Уильяма немного развеселил Римуса. Но вот почтальону надоело вглядываться или долг службы все-таки образумил его, он развернулся уходить. Римус выскочил на улицу, встав на ступеньки нижнего крыльца:

— Добрый день, мистер почтальон! Давненько вас не было видно.

— О! – Уильям обернулся на приветствие, – добрый день, Римус! У нас на почте были кое-какие трудности, – добрый почтальон решил, что не стоит рассказывать мальчику о забастовке на почте, и спросил, – А как твои дела?

— Отлично, сэр! Я только что неплохо посмеялся над одним чудаком.

— Правда? И кто же он?

— Да так, один мой знакомый, вы его не знаете. Кстати, вчера мне исполнилось одиннадцать лет.

— Вот как! Прими мои поздравления, пусть и запоздалые.

— Спасибо, мистер Маркофф.

— Римус, ты можешь смело меня называть - Уильям – сказал мистер Маркофф и добавил, смеясь, – но не называй меня Билл. Это было бы не очень вежливо.

— Хорошо, Уильям, – улыбнулся Римус.

— Значит твой день рождения 10 марта, верно?

— Да, сэр! Верно.

— Значит ты по знаку зодиака Рыбы!

— По знаку... зодиака?

— Ну..., вот я, например, Весы.

Римус заморгал, не понимая, о чем речь. Уильям перевел разговор на другую тему:

— А как поживают твои родители? Все ли в порядке?

— Спасибо, сэр! Все в порядке. Папа на работе, а мама готовит обед.

— Хм..., знаешь, это конечно не мое дело. Но все же любопытно, а кем работает твой отец?

— Мой отец? Э... Он ловит нарушителей спокойствия.

— Интересно! Так он работает в полиции?

— В полиции? – Римус замялся, не зная, что ответить, – не совсем.

Уильям открыл было рот, чтобы спросить, как это работает не совсем в полиции, но тут на крыльцо вышла Хоуп:

— А, это вы, мистер Маркофф! Добрый день! А я думаю, с кем это Римус разговаривает. Римус иди в дом, скоро отец придет на обед.

— Добрый день, миссис Люпин. Я тут принес для вас письмо. Наверное, от ваших родителей! Немного поболтали с Римусом. Такой прекрасный мартовский денек. Мальчик сидит дома, может ему стоит прогуляться по улице? Я мог бы погулять вместе с ним, пока разношу почту, если вы не против, конечно! И мне будет приятно, если вы будете звать меня по имени - Уильям.

Хоуп вздохнула:

— Вы очень добры, Уильям! Я бы с удовольствием его отпустила, но не могу. Римусу нездоровиться, и мы... пока не можем выходить из дома… по крайней мере какое-то время.

Уильям из вежливости не стал спрашивать про болезнь Римуса.

— Ну что ж, не буду вас задерживать миссис Люпин

— Я – Хоуп.

— Еще увидимся, Хоуп. Пока, Римус.

И почтальон зашагал дальше по своему маршруту.

— Мам, может я мог бы прогуляться с нашим почтальоном?! Совсем ненадолго.

— В другой раз, Римус. Сегодня... неподходящий день.

Римус обиженно развернулся и пошел в дом.

— Нельзя... не сегодня... не тот день, – ворчал он негромко.

Хоуп вздохнула и посмотрела на улицу. Прекрасный солнечный день, весенний свежий воздух. Как же хочется самой выйти из заточения, пойти с сыном в парк и покататься на карусели. Так и быть, пройдут эти три дня, и они обязательно сходят все вместе куда-нибудь. Она вынула письмо из ящика. Так и есть, отправитель Мелинда Хауэлл, мама Хоуп. Мелькнула серая тень над домом. Это сова влетела в окно второго этажа. Ну вот опять! Они же просили не посылать сов днем. Слишком заметно в городе. Хоуп недовольная пошла на второй этаж.

Сова сипуха сидела на спинке кресла и держала в клюве письмо. Римус стоял рядом и одной рукой гладил ее по перьям, а другой предлагал угощение печеньем в виде рыбок. Сова ухала и поднимала одну лапу, к которой был привязан маленький мешочек. Она давала понять, что прилетела не за ласками, а по делу и печенье ее не интересует. Расплатитесь и я полетела дальше, у меня еще много дел, как-бы говорила птица. Хоуп положила в мешочек совы один кнат, это такие мелкие медные монеты у волшебников. И только после этого взяла письмо. Хоуп показала, что ответа не будет и сова свободна. Сипуха ухнула напоследок и вылетела в открытое окно. Адрес на письме был написан тонким косым почерком. Хоуп уже видела этот почерк раньше. Лайелл с восхищением говорил о человеке, который так писал. Он говорил, что это величайший из всех волшебников. Называл его своим учителем. Называл великим не только магом, но и человеком. Хоуп увидела подпись - Альбус Дамблдор. И получатели Лайелл и Хоуп Люпины. Хоуп удивленно перечитала имена получателей и спрятала письмо в рукав платья.

— Мам, что там?

— Это... папе... по работе, – соврала она.

— Мама... я видел там твое имя.

— Римус, сынок, давай дождемся папу. Он должен быть с минуты на минуту.

— Ладно..., – устало сказал Римус и сел в кресло. Его лицо было бледным, а на лбу проступили капельки пота.

Хоуп запаниковала:

— Сынок, тебе не хорошо! Выпей воды, – Хоуп заметалась по комнате, – где же Лайелл, он же не мог забыть какой сегодня день!

В камине в гостиной сверкнула яркая вспышка. Из него, перепачканный сажей, вышел Лайелл Люпин. Он отряхнулся от остатков золы на костюме и саквояже.

— Слава богу, Лайелл, я уже начала нервничать.

— Прости, дорогая, задержали на службе. Что-нибудь случилось?

— Еще нет, но сегодня сам знаешь какой день. Римус нехорошо себя чувствует.

— Сынок, как ты? – Лайелл подошел к сидящему Римусу и вытер платком его лоб.

— Нормально, пап, – лицо Римуса было белым, а руки бессильно свисали.

— Надо накормить его.

Все семейство спустилось в столовую. Лайелл подвинул кресло с сыном к столу и взял ложку, – давай сынок, пообедаем.

— Мне не хочется.

— Надо, родной, поешь хоть немного, – Хоуп стояла рядом и гладила Римуса по голове.

Лайелл стал кормить сына куриным супом. На щеках у Римуса появился румянец. Кажется, присутствие рядом обоих родителей хорошо влияло на Римуса, ему стало немного лучше. Пообедав, он встал из-за стола и пошел к окну. Там на улице кипела жизнь и Римус мечтательно пристроился на подоконнике, наблюдая как люди бегают и суетятся. Лайелл с горечью посмотрел на сына. Он отдал бы все богатства мира, лишь бы его мальчик был счастлив. Все эти годы Лайелл пропадал в библиотеках и лабораториях, пытаясь найти хоть какое-то лекарство для Римуса, чтобы облегчить его жизнь, но все тщетно. Все, что удалось найти это несколько заклинаний, чтобы сдерживать зверя во время превращения хотя бы короткое время. Но Римус рос вместе со зверем внутри и все труднее было сдержать его.

— Дорогой, пришло письмо от мамы..., – Хоуп запнулась.

— Правда! Что пишут родители?

— Еще не читала... У меня тут... Еще одно письмо... Сова принесла...

Лайелл удивленно посмотрел на Хоуп.

— Мы же вроде всем говорили, не посылать сов днем... Что это? Нам? От Дамблдора!

Лайелл наспех разорвал письмо и стал читать вполголоса, так чтобы слышала Хоуп и не слышал Римус:

— «Уважаемые Лайелл и Хоуп Люпины! Прошу простить меня за то, что запоздал с письмом. Понимаю, что, став директором школы чародейства и волшебства Хогвартс, я не должен искать себе оправдания в занятости и большом количестве обязанностей, которые свалились на мою седую голову. Но все же некоторые обстоятельства немного задержали мои поздравления. Что, в общем, я и намеревался сделать, садясь писать это письмо…»

Лайелл и Хоуп переглянулись.

— «Для меня большая честь поздравить Вашего сына Римуса с днем рождения. Одиннадцать лет важнейшая дата в жизни каждого волшебника. Говорят, что какое письмо получишь на эту дату так всю жизнь и проведешь. Передайте Римусу, что я желаю ему крепкого здоровья ни смотря ни на что, такого же большого и доброго сердца как у его отца и матери, а также собственной волшебной палочки в скором времени. Написав все это, я все же надеюсь передать мои поздравления Римусу лично…»

У Лайелла появилось нехорошее предчувствие, он продолжал читать:

— «Если Вы не против компании еще не совсем старого и выжившего из ума волшебника, я хотел бы навестить Вас сегодня вечером и познакомиться с Римусом и Хоуп. Тебя, Лайелл, я конечно давно знаю, помню, как преподавал тебе трансфигурацию. И могу сказать, я очень рад, что участвовал в обучении такого специалиста как ты. Твой сын по праву может тобой гордиться. Надеюсь я не сильно Вас побеспокою, если зайду в гости. Мне надо поговорить с Вами по очень важному делу. Постскриптум. Надеюсь вы оставили мне кусочек торта со дня рождения?!»

Лайелл занервничал.

 — Что, черт возьми, все это значит? О чем хочет поговорить Дамблдор? И как я ему покажу Римуса. Сегодня ночь полнолуния. Надо что-то придумать.

— Может сделать вид, что нас нет дома, – предложила Хоуп.

— Неудобно. Дамблдор очень хороший человек. С ним так нельзя... И он не приходит просто так. Видимо у Дамблдора и правда важное дело.

— Скажем, что Римус болен и не может выйти из комнаты.

— Так и придется сделать. Хорошо... Милая, скоро вечер. Позанимайтесь пока с Римусом в гостиной. Я пойду в кабинет, и кое-что приготовлю. Мне удалось раскопать одно интересное заклинание «крепкие путы». Если обычную веревку заколдовать этим заклинанием, она сама связывает человека, не нанося ему никакого ущерба. Не больно и надежно. Веревку я прихватил.

Лайелл вытащил из саквояжа моток веревки и книгу заклинаний.

 — Что ж, я пойду пока все приготовлю, а потом встретим Дамблдора.

У Хоуп навернулись слезы на глаза, но она сдержала себя:

— Римус, сынок, пойдем в гостиную... Почитаем.

Прошло больше двух часов. На улице вечерело. Римус послушал чтение матери, почитал сам, потом они стали писать под диктовку. Хоуп открыла книгу «Сборник поэзии XVII века. III том. Людовик Босоногий». Отец все не шел. Римус чувствовал себя все хуже, но мужественно держался и не подавал вида. Его знобило, но он терпел. Краем глаза Римус наблюдал за тенью окна на полу. Просветы в тени меняли цвет с желтого на белый.

— Движенье плавное рукой

     И духа тени успокой..., – диктовала Хоуп.

«Как я ненавижу белый свет. Он приносит боль...» – думал Римус и записывал пером на пергаменте то, что диктует мама.

Квадратные просветы окна на полу вытягивались в ромбы. Их острые углы тянулись к Римусу. Он тяжело задышал. Если эти ромбики достанут до его руки, будет плохо... Как в прошлый раз... Хоуп зажгла свечи на столе.

  — Одно из самых тяжких знаний

       Приносит беды от желаний...

В голове становилось больно от посторонних звуков. Словно сотни вилок скрежетали по пустым тарелкам и пронзали молодой мозг болью. Необычайно обострилось чутье. Запах маминых духов ударил в нос и его затошнило. Римус чувствовал и слышал, что отец наверху заснул в своем кресле и сопит так громко, что удивительно как еще мама не услышала.

— У дела всякого конец

     Его заслуженный венец...

Сумерки густели..., густели..., а потом засверкали серебристой рябью. Вершины ромбиков от окна превратились в наконечники копий. Эти копья разом вонзились в тело Римуса. Он не закричал, он захрипел. Римус чувствовал, что все его кости кто-то медленно ломает. Гортань словно рвут и выворачивают наизнанку. По венам потек расплавленный свинец. Зверь не стучался. Зверь приходил без спроса. Ему было тесно в теле мальчика, и зверь рвал его изнутри. Римус научился одному за эти годы. Чем быстрее позволить зверю овладеть собой, тем быстрее боль поглотит тебя и перестанешь ее чувствовать. Как и многое другое... Римус не чувствовал горечи, обид, разочарований, угрызений совести. Ему было все равно. Римус только чувствовал зверя, которому было не все равно. Зверь ненавидел, зверь рвался на свободу, зверь жаждал крови.

Хоуп закричала:

 — Лайелл... Лайелл... скорее! Началось!

Теперь Римус сидел в чужом теле. В теле зверя. Словно во сне он смотрел картинки вокруг себя. События вокруг происходят сами и ты ничего не можешь поделать. Вот отец бежит сверху с веревкой в руках. Мама плачет и что-то говорит. Кто-то стоит за окном и подглядывает. Кажется, это почтальон мистер Маркофф. Потом темнота. Римус провалился в глубокую яму и летел... летел...

Лайелл накинул веревку на сына и взмахнул палочкой:

— Легатикус!

Веревка словно змея заползла под сидящего Римуса и обволокла все тело. Лайелл увидел в окне на улице лицо почтальона Уильяма Маркоффа, и приближающегося сзади Дамблдора.

— Алтумус сомнум! – В отчаянии Лайелл усыпил Римуса глубоким сном, который запрещалось использовать без ведома министерства и без присмотра сотрудников отдела волшебного сна.

— Скорее Хоуп, накрой Римуса покрывалом.

— Лайелл?!..., – Хоуп с упреком смотрела на мужа.

— Все в порядке! Он крепко спит. С ним ничего уже не случится. Там у входа Дамблдор. Кажется, он заколдовал нашего почтальона.

— Что…?

— Хоуп, милая, не сейчас..., – Лайелл спешил встретить у входа Дамблдора, чтобы не дать ему войти в дом, – он не должен увидеть Римуса.

Они накинули покрывало на Римуса, тот не шевелился и словно не дышал, а потом поспешили ко входу на главное крыльцо.

— Дорогая, прошу тебя, чтобы не случилось, не выдай своего волнения, Дамблдор видит всех насквозь.

Лайелл открыл дверь, Хоуп выглядывала из-за плеча. На крыльце никого. На улице никого. Хотя не совсем. Возле окон нижнего крыльца стоит почтальон мистер Маркофф. Он совсем не двигается, словно оцепенел. Его глаза сдвинулись к носу как будто наступило косоглазие.

 — Эй..., Уильям! – позвал Лайелл и подошел вплотную.

Тот не отозвался и продолжал стоять как вкопанный.

— Да, Дамблдор всегда умел придать изюминку обычным заклинаниям. Но где же он сам?

Внутри послышался какой-то шум.

— Хоуп, скорее, кажется он уже в доме!

Незадачливые хозяева бросились в дом. Вбежали внутрь и поспешили теперь уже обратно в гостиную. В дверях комнаты Лайелл остановился от удивления. Сзади набежала Хоуп, разгоряченная и с красным лицом. Они стояли как громом пораженные и наблюдали странную картину.

Высокий, худой человек с седыми волосами и бородой играл в «плюй-камни» с их сыном Римусом, который не спал, был развязан и чувствовал себя очень даже не плохо:

— Ты слишком сильно кидаешь – говорил Дамблдор, – смотри как надо.

И Дамблдор кидал свой шарик, который катился к линии нарисованного люка и вышибал шарики Римуса. Шарик Дамблдора все-таки закатился за линию люка.

— О, нет! – улыбка сползла с лица Дамблдора.

Шарик дрогнул и брызнул тонкой струйкой какой-то жидкости в сторону Дамблдора. Послышался запах прелой капустой. Римус смеялся без всякого стеснения. Дамблдор вытирал лицо платком:

— Старею! Вот поэтому игру называют «плюй-камни». Они плюются, если проигрываешь очко. Правда сказать, бывает запах и по хуже капусты. О, Лайелл..., добрый вечер! Позвольте представиться, Хоуп..., я Альбус Дамблдор.

Хоуп покраснела, сделала книксен и улыбнулась. Дамблдор продолжал:

— Вы уж извините меня старика, что заявился к вам в такой поздний час. Но уж хотелось самому все увидеть и попробовать уговорить вас.

Лайелл непонимающе посмотрел на Дамблдора:

— Что вы хотели увидеть, Альбус? И на что хотели уговорить? – Лайелл не понимал, как объяснить Дамблдору, что их сын был связан, если Дамблдор его спросит. И на ходу пытался придумать ответ.

— Хоуп, милая, – Дамблдор по-отечески заботливо посмотрел на Хоуп, – вас не затруднит налить мне чашечку чая с лимоном!

— Конечно, профессор, – Хоуп училась только в магловской школе и до знакомства с Люпином не знала о существовании Хогвартса. Слово «профессор» вырвалось, само собой.

Дамблдор лукаво улыбнулся:

— Мне, пожалуйста, две ложки сахара. А еще если у вас остался кусочек торта... я не откажусь.

— Да, да, конечно..., – Хоуп поспешила на кухню.

Римус увлекся игрой в «плюй-камни» и пытался отработать бросок.

— Лайелл, послушай, я все знаю... Знаю, чем болен Римус... Его покусал оборотень по имени Фенрир Сивый.

— Профессор Дамблдор, прошу вас...

— Лайелл, не беспокойся. Об этом будут знать только посвященные. Мы будем хранить эту тайну как можно дольше.

— Но... как вы узнали?

— Видишь ли, у меня повсюду есть свои осведомители. Они самые разные люди и самые разные существа. Многим из них я когда-то помог. Поэтому иногда они снабжают меня самой разнообразной информацией. У меня есть осведомитель из окружения Сивого. Как оказалось, Сивый очень болтлив. Любит похвастать о своих … э-э…  делишках. И проговорился, что напал на семью волшебника из министерства...  Покусал его маленького сына несколько лет назад. Я сопоставил некоторые факты и...

— Так Сивый жив?

— Да... Он жив.

— Профессор Дамблдор, если вы знаете где он находится, то сообщите в министерство. Мы можем схватить его. Вы же понимаете насколько он опасен?!

— Я не знаю, где он находится в данный момент. У меня есть человек, который общается с такими людьми, которые общаются с оборотнями. Понимаешь? Если мы бросимся искать Фенрира сейчас через эти связи, мы подвергнем моего человека смертельной опасности. А мне нужен агент в таком обществе. Свой... Надежный... Верный.

Лайелл опустил голову.

— Да, я понимаю.

— Но почему ты молчал все эти годы, Лайелл?

— У меня не было выбора, профессор. Его бы забрали у меня. Стали бы его… изучать, проводить опыты. Ведь именно для этого в нашем отделе открыли секцию учета оборотней. Все вокруг узнали бы и отвернулись от него.

— Ты так думаешь, Лайелл...? Что ж не буду тебя переубеждать, возможно ты прав. Но почему ты сразу не обратился ко мне? Мы вроде как не чужие друг другу.

— Я.., я.., не знаю, – Лайелл замялся, он не знал, что ответить. Из-за своей природной скромности он никогда не просил ни у кого помощи. Но тут! В такой ситуации! Почему он не спросил совета у своего любимого учителя. Ему стало стыдно за свою глупость.

— Чай готов, прошу всех в столовую, – позвала Хоуп, – Римус, и ты тоже.

— Ну мам, я еще поиграю!

— Но...

— Все в порядке, Хоуп – сказал Дамблдор, – я наложил защитные чары. Это сработало ненадолго, но до утра хватит. Действие продлится несколько часов, он забудет о превращении и будет чувствовать себя нормальным мальчиком. Боюсь, когда он вырастет, этих чар будет уже недостаточно.

Взрослые вышли в столовую, оставив Римуса играть с камушками.

— М.., очень вкусно, – Дамблдор доел свой торт и допивал чай.

— Послушайте, профессор, кажется вы хотели нас уговорить на что-то?!

— Да, Лайелл. Я считаю, что Римус должен учиться в Хогвартсе. Я верю, что из него вырастет очень талантливый волшебник, которым ты, Лайелл, будешь гордиться!

— Профессор Дамблдор, вы же знаете, это невозможно!

— Почему это невозможно?

— Эти приступы... они случаются каждый месяц... каждое полнолуние. Они длятся по два - три дня. Как можно это скрыть от целой школы? Я был бы счастлив если бы он стал учеником Хогвартса, чтобы он нашел себе друзей, чтобы бы почувствовал себя обычным ребенком, – Лайелл так разволновался, что ему не хватало слов и перехватывало дыхание.

— Вот поэтому я и пришел к вам. У меня есть несколько идей по поводу Римуса, как скрыть его недуг. Мы знаем, что в обычные дни он не опасен и ведет себя как обычный человек, которым он, по сути, и является. Наша задача дать ему почувствовать себя обычным ребенком. Пусть учиться, знакомиться, шалит как все мальчишки. Мы знаем в какие дни болезнь проявляет себя. Что нам мешает просто прятать его в эти дни, в каком-нибудь, недоступном для других, месте? И такое место есть. Это старый заброшенный дом на краю Хогсмида. Туда никто не ходит. Проведем потайной ход от школы, заколотим двери и окна. Поставим там кровать и другую мебель, чтобы он не чувствовал себя ущемленным и брошенным. Мы посвятим в эту тайну мадам Помфри, нашего школьного целителя. Она очень хороший и надежный человек. Она будет помогать мне хранить его тайну и облегчит его страдания во время полнолуния. Ну, как вам мое предложение.

— Я не уверен, профессор! – сказал Лайелл, – я.., мы должны подумать.

Римус выскочил из-за двери:

— Я согласен, согласен! Папа, ты же знаешь, как я всегда мечтал попасть в Хогвартс. Я буду делать все, что скажет профессор Дамблдор! Я буду сидеть в этом доме сколько надо, только позволь мне учиться в этой школе!

Лайелл развел руками, а Дамблдор заулыбался:

— Вот видишь, Лайелл, что тут думать? Римус должен учиться.

— Хорошо... хорошо, дайте мне несколько дней все обдумать!

Дамблдор встал из-за стола:

— Что ж, все что я хотел вам сказать – я сказал. Дело за вами. Благодарю вас за радушный прием, но у меня еще столько дел. Так что я, пожалуй, пойду. Кстати, ваш почтальон, похоже вовсе не магл. Он сумел увидеть вас через защитное заклинание. Сам он не волшебник, но и не магл. Вероятно, в его родословной есть волшебники. А он скорее всего сквиб. Это большая редкость. Надо бы с ним поближе познакомиться. Он может нам пригодиться.

Лайелл совсем потерял дар речи. Столько событий за один день. Хоуп растерянно смотрела на мужа. Дамблдор пошел к выходу:

— Рад был познакомиться, Хоуп. Лайелл, проводишь меня? Надеюсь еще увидимся, Римус.

— До свидания, профессор Дамблдор, – в один голос сказали Римус и Хоуп.

Лайелл пошел проводить Дамблдора, который выходя на улицу, остановился и сказал Люпину:

— Если есть хоть малейшая возможность научить человека искусству волшебства, я буду использовать эту возможность. Мы не должны лишать наших детей возможности учиться, несмотря ни на что. Я чувствую, Лайелл, как вокруг что-то происходит. Тучи сгущаются. Темная сторона что-то затевает. Думаю, ты и сам это видишь. Нас ждут нелегкие времена. И если в наших рядах станет на одного светлого и талантливого волшебника больше, то наша победа станет на шаг ближе. Прощай, Лайелл, надеюсь, ты примешь верное решение.

С этими словами Дамблдор пошел к застывшему почтальону. Лайелл видел, как Дамблдор коснулся палочкой руки почтальона.

— Оживи!

Почтальон зашевелился и огляделся по сторонам. Дамблдор улыбался Уильяму Маркоффу:

— Уважаемый, что же вы стоите здесь один посреди ночи. Давайте, я провожу вас домой!

И они зашагали вдвоем прочь по улице. Лайелл смотрел им вслед и думал, что этот день был одним из самых невероятных в его жизни.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

3 из 18