Глава 9: Глава IX. Виконт Ловел.

Глава IX. Виконт Ловел.

28

0

Gот Gygoro
Поделиться

Римус открыл глаза. Все вокруг белое, даже глазам было больно смотреть на такую белизну. Он лежал в чистой постели, устланной свежими белыми простынями. По кругу стояли три больших перегородки с такой же идеально белоснежной тканью, закрывая постель мальчика от посторонних глаз. Сверху на Римуса смотрел беленый свод потолка. Он в больничном крыле. В особой палате мадам Помфри. Римус облегченно вздохнул:

«Кажется все закончилось. Наконец-то! Скоро можно будет вернуться к Джеймсу, Сириусу и Питеру… Книга! Черт! Где она?»

Римус беспокойно оглянулся по сторонам. Книги нигде не было. Он нагнулся и заглянул под кровать. Школьная сумка лежала там, словно кто-то, зная его привычки, специально ее туда засунул. Римус пошарил в сумке рукой. Книга была на месте. Послышались чьи-то приближающиеся легкие шаги. Он откинулся обратно на кровать и посмотрел в сторону звука. Из-за перегородки выглянула мадам Помфри. Ее милое лицо и добрые голубые глаза так обрадовали Римуса, что он не сдержал эмоций. Улыбнулся и заплакал. Растроганная до глубины души целительница присела на кровать мальчика:

— Ну-ну, что ты, Римус! Все хорошо! Все закончилось! – она гладила мальчика по голове, а сама еле держалась чтобы не зарыдать вместе с ним.

Римус присел на кровати и, поддаваясь порыву, обнял мадам Помфри. Она обняла его в ответ, продолжая гладить по голове. Римус почувствовал, что это как раз то, что ему не хватало последние несколько дней. Стало немного легче.

— Есть хочешь? – в голосе мадам Помфри звучала материнская нежность и забота.

— Очень!

— Сейчас принесу. Полежи пока.

Мадам Помфри ушла за перегородку. Римус снова улегся на мягкую подушку и слушал что делает целительница. Она звонко щелкнула двумя пальцами и кого-то позвала по имени:

— Гельвина!

Послышался тихий хлопок и шуршание по полу словно кошка ступает своими маленькими мягкими лапками:

— Я здесь, мадам! – сказал кто-то тоненьким старушечьим голоском

— Гельвина, дорогая, что у вас на кухне осталось от сегодняшнего завтрака?

— Овсяная каша с клубникой, еще теплая. Омлет с томатами и маслинами. Рисовая лапша с куриным бульоном…

У Римуса от этих слов потекли слюнки. Он присел на краю кровати и выглянул из-за ширмы, пытаясь разглядеть, кто это отвечает таким голосом. На против мадам Помфри стояла совсем маленькая женщина. Римус сразу же припомнил Гоки – домового эльфа, которого он встретил в лесу. Гельвина была похоже на него. Такая же маленькая, она едва доставала до пояса мадам Помфри. Но в остальном их было не сравнить. Гельвина была уже в возрасте. Об этом говорили длинные седые волосы, ниспадавшие на плечи. Они были чисто вымыты, расчесаны и аккуратно уложены. Гельвина явно за собой ухаживала в отличие от Гоки, который был грязным и лысым с легким пушком на голове. Кожа Гельвины была с такими же складками, но чистая и розовая как у ребенка. Вместо короткой грязной тряпки на Гельвине была одета удлиненная в пол туника, такая же белоснежная, как и простыни мадам Помфри. Сразу было видно, что Гельвина – это аккуратная эльфийка. Ее уши тоже напоминали крылья летучей мыши, но были гораздо меньше, чем у встреченного в лесу домовика. Левое ухо было проколото и в нем красовалось широкое медное кольцо с человеческого пальца. Нос так же отличался, он был не таким длинным и острым и выглядел гораздо более приятным, чем у Гоки, у которого нос торчал словно рапира. Гельвина и мадам Помфри одновременно посмотрели на выглядывающего из-за ширмы Римуса. Старая эльфийка поклонилась мальчику и с хлопком исчезла. Римус все никак не мог привыкнуть к чудесам и каждый раз удивлялся чему-нибудь новенькому. Вот и сейчас он восхищенно смотрел на слабое шевеление воздуха, оставшееся после Гельвины.

— Сейчас Гельвина принесет тебе поесть. Подкрепись и, пожалуйста, приведи себя в порядок. Умойся и оденься в чистую больничную пижаму. Ванная комната и все необходимое вон там, - мадам Помфри указала рукой на дверь на противоположной стороне палаты.

— Хорошо, мадам Помфри, все сделаю!

— Сегодня у тебя будут гости, Римус…

— Гости…?

— Да. Твои друзья прямо не давали мне прохода, - она с улыбкой изобразила показную строгость.

— Джеймс и Сириус пытались увидеть меня?

— Ага. И еще один, маленький такой. Мистер Петтигрю, кажется…

— Питер… - Римусу стало совсем хорошо.

— Я разрешила им сегодня тебя навестить. Но предупреждаю! Если будете шуметь, свидание придется прервать. Тебе надо набираться сил. И покой сейчас самое лучшее лекарство после пережитой… м-м… ночи. Так же придет директор…

— Ко мне придет профессор Дамблдор…?

— Да, и он тоже хочет тебя навестить… Несмотря на то, что он очень занятой человек и у него просто куча своих дел и обязанностей. Надеюсь, ты понимаешь, какое внимание к тебе приковано со стороны Альбуса Дамблдора. Поэтому прошу тебя, Римус, отнесись к этому с уважением. Мне неприятно это говорить, но ты должен понимать, что директор сильно рискует, скрывая твою тайну. Мы в любом случае на твоей стороне и будем хранить этот секрет. Но… Не подведи его и не заигрывайся с доверием.

У Римуса внутри шевельнулось неприятное чувство. Кажется, он уже сделал что-то не хорошее. Он уже нарушил слово не выходить из хижины. Но что он мог с собой поделать?! Как он мог сопротивляться своим странным желаниям после превращения! Половина из вчерашнего происшествия теперь представлялась ему как страшный сон. Словно и не он сам вчера прыгал на четырех конечностях, словно это полузабытые воспоминания ночного кошмара, события которого Римус теперь пытался восстановить в памяти. Он понимал, что это важно. Важно потому, что через месяц все повториться. Нельзя упускать ни одной детали. Если он может осознавать себя в теле зверя, то можно попытаться полностью подчинить себе того, кто внутри… Занозой в голове сидела мысль, что книга, которую он забрал вчера в лесу у странников, необычайно важна и может помочь понять то, что пока никак не удавалось сложить в один паззл. Детали маячили перед глазами, но общая картина все время ускользала из сознания.

Снова легкий хлопок. Гельвина с подносом, полным еды, прошла за ширму к Римусу:

— Это вам, сэр! Приятного аппетита и…набирайтесь сил! – проскрипела Гельвина с поклоном и поставила поднос на тумбочку рядом с кроватью.

— Спасибо вам большое! Но какой же я вам сэр. Я мальчик, ученик Хогвартса… Я думаю, до сэра мне еще далеко.

— Простите, если Гельвина чем-то обидела вас…

— Нет, нет, что вы… Вы меня не обидели. Так странно, когда тебя называет сэром человек…, э-э-э…, то есть я хотел сказать эльф, который гораздо старше тебя.

Гельвина посмотрела на Римуса широко открытыми глазами, которые и без того были огромными:

— Мы, домовые эльфы, с большой гордостью носим звание служащих Хогвартса. Для нас большая честь служить великой школе и всем, кто в ней обитает. Не почтите за дерзость, но для эльфа домовика нет большей награды, чем возможность выполнять свою работу. Сэр или мистер – это всего лишь малая часть нашей благодарности за право службы здесь…

— Спасибо большое, э-э-э… мадам!

Гельвина снова посмотрела на Римуса, но ничего не сказала. Она поклонилась мальчику так низко, что, кажется, протерла носом пол у своих ног. Снова хлопок и Гельвина исчезла, а Римус накинулся на еду. Эта была самая вкусная овсянка на всем белом свете и омлет, такой вкусный, что даже его мама вряд ли бы смогла приготовить лучше. Почувствовав себя человеком в прямом смысле слова, Римус направился в ванную комнату. Горячий душ окончательно смыл остатки переживаний о вчерашней ночи. Чистый, сытый, в новой больничной пижаме, он словно заново родился. Грусть рассеялась, а душу грела мысль о том, что впереди целый месяц рядом со своими друзьями, уроки и новые тайны.

У входной двери послышался шум. Римус с расческой в волосах выглянул из ванной. Мадам Помфри приглушенным, но строгим голосом объясняла правила поведения в больничном крыле троим мальчишкам.

— Мы все поняли… Мы будем вести себя тихо… Да-да, мы не будем шуметь, - Джеймс, Сириус и Питер с убедительными лицами пытались уверить мадам Помфри, что они ангелы во плоти.

Увидев их, Римус просиял от счастья и бросился на встречу. Но мадам Помфри остановила его:

— Мистер Люпин, никого бега и никакого шума! Вы меня поняли?

Римус остановился на пол пути и покорно кивнул головой:

— Да, мадам!

— Вам прописан покой. Прошу вас, проводите друзей к своей постели и общайтесь там тихо и спокойно. Эмоциональное возбуждение сейчас вам ни к чему. Я буду в своем кабинете. Если что…, шум я услышу. Придется прервать вашу «важную» встречу…

Мадам Помфри еще раз внимательно посмотрела на мальчиков, чуть задержавшись на Сириусе. Целительнице явно не нравилось выражение, застывшее на лице Сириуса Блэка. По всей видимости, она засомневалась в его ангельском поведении и считала, что ничего хорошего ждать от такого мальчишки не приходится. Но делать нечего, она уже позволила им пройти в палату и навестить Римуса. Мадам Помфри с достоинством хмыкнула и удалилась…

Все четверо, стараясь сильно не шуметь, обнялись.

— Ребята, пойдем ко мне, - Римус указал на свою кровать, вокруг которой ширмы уже были убраны.

— Ну как ты? – спрашивали друзья Римуса полушепотом, стараясь сдержать свое возбуждение от долгожданной встречи. Прошло-то всего нечего, а они уже успели соскучиться.

— Черт возьми, Римус, нам тебя так не хватает. Когда тебя освободят?

— Завтра… Еще одну ночь проведу здесь и обратно… В школу… К вам…! А как у вас-то дела? Что нового в школе?

— А… - махнул рукой Джеймс. – Ничего особенного, но кое-что есть по нашему делу…

— По нашему делу? – спросил Римус не понимая.

— Мы знаем где Прайс собирается со своими дружками… - объяснил Сириус.

— Как вы это узнали?

— Я опять проследил за ними, и кое-что узнал… - теперь уже объяснял Джеймс.

Сириус с уважением и удивлением добавил:

— Ему все время как-то удается пройти не замеченным через столько коридоров и лестниц. Еще никому не попался. Джеймс ты просто гений скрытности…

Джеймс расцвел:

— Да чего уж там…

— Так что ты узнал? – не терпеливо спросил Римус.

— За стенами замка есть каменная лестница, ведущая вниз к берегу озера. Там стоит домик, похожий на заброшенный сарай. Мне кажется, что это что-то вроде лодочной станции…

— Почему ты так думаешь?

— Там вокруг стоят старые лодки, а на стенах висят весла…

— Может это те лодки, на которых мы приплыли сюда?! – предположил Питер.

— Очень может быть – согласился Сириус. – Наверное этот великан, как его…

— Хагрид! – вспомнил Римус.

— Да, точно! Хагрид! Наверное, после того как нас высадил внутри грота, он лодки отогнал к этому сараю. Там, наверное, тихо и никто туда не ходит. Может поэтому там прячутся... эти.

Джеймс покачал головой:

— Они не просто там прячутся. Они что-то там делают… То ли колдовство какое, то ли обряд… Ну вроде как посвящают в свои ряды. Я ведь вам уже рассказывал…

Римус с придыханием спросил:

— Что ты видел, Джеймс?

— Прайс увел одного слизеринца с собой… Видимо они выбирают себе сторонников только из рядов Слизерина…

— Ну и…? – Римус прямо весь горел от нетерпения.

— Двое его дружков остались на стороже. Один на площадке на середине лестничного спуска. Другой возле сарая… Я прокрался ближе как мог, но не успел увидеть, что происходит. Слышал только как Прайс внутри за стеной произносил какие-то слова… Из щелей стены светило зеленым светом. Потом этот их новобранец пулей выскочил из сарая, зажав себе рот руками и помчался на верх по лестнице. Я слышал, как Прайс говорил своим, что этот не годится…

— Что это значит…? – недоумевал Римус.

— Я думаю, что они набирают в свои ряды людей… – поспешил озвучить свою догадку Сириус.

— Для чего? – Римус просто весь горел от возбуждения.

— Не понятно. Но, похоже, берут они не абы кого, - серьезно добавил Джеймс. – Они явно набирают только прошедших какое-то испытание. Видимо случайные члены общества им не нужны.

— Но зачем? – Римус ничего не мог понять, все было так скомкано и сумбурно, но что-то не давало покоя.

— А шут его знает! – Сириус и Джеймс пожали плечами.

— Может они ничего и не хотят. Просто это какой-нибудь закрытый кружок, не зарегистрированный в школе, - предложил свой вариант Питер.

Все замолчали. Каждый из друзей обдумывал сказанные слова. Римус достал из-под кровати свою сумку. А из нее вытянул зеленый малахитовый браслет. Друзья обалдели.

— Ух ты! Римус, это что…? – Питер сидел с раскрытым от изумления ртом.

— Римус, это он…? Это тот самый браслет, который ищет Прайс? – не поверили своим глазам Сириус и Джеймс.

— Где ты его взял? Почему молчал? Почему нам не сказал…?

— Ребята, простите… Ну не предал я как-то этому значение… Я его у Амелии Боунс забрал, а она нашла на вокзале. Увидел у нее и не знаю почему захотел его получить. Она и не была против. Отдала с легким сердцем. А потом, когда вы сказали, что Прайс ищет потерянный отцовский браслет, понял, что это важно. Но положил в сумку и забыл про него, - соврал Римус.

— Но зачем он тебе? Зачем ты его забрал у Амелии?

— Я не знаю, Сириус. Сам не понимаю, что на меня нашло, - и Римус виновато посмотрел на друзей.

Джеймс взял в руки браслет. Сириус и Питер придвинулись к нему и стали крутить его в руках по очереди и рассматривать. Джеймс немного разочарованно сказал:

— Не понимаю из-за чего весь сыр-бор. Обычный браслет. Ну да, камень, конечно, красивый, но какой от него толк?!

— Вот я это и хочу узнать… - сказал Римус, забрав браслет из рук Джеймса.

Браслет в руках Римуса слегка завибрировал и цветные разводы на поверхности камня стали медленно вращаться. Римус взволнованно тыкал пальцем в камень:

— Вы видите? Видите, как оно двигается?

— Что двигается, Римус? Мы ничего не видим, - удивленно хором отвечали друзья.

— Рисунок камня двигается и вращается. Вы не видите?

— Нет. Не видим…

— Может только ты видишь это? – загадочно спросил Джеймс.

Римус не знал, что ответить на это.

— Либо ты сумасшедший и тебе мерещиться, либо у тебя какая-то особая связь с этим камнем, - с улыбкой подытожил Сириус.

Вариант Сириуса совсем не развеселил Римуса.

— Эй, дружище, ты чего? – спохватился Сириус, - я же пошутил… Подумаешь какая-то безделушка. Главное ты с нами, а мы с тобой…

Римус улыбнулся. Джеймс вдруг сделал серьезное лицо:

— Ребята, я предлагаю поступить следующим образом. Мы с Сириусом и с Питером…
При этих словах Питер засиял и с готовностью подался вперед, словно ожидая для себя особого задания. Джеймс продолжал:

— … мы значит продолжим следить за Прайсом и попытаемся выведать как можно больше про их компанию. А ты, Римус, попробуй разузнать все об этом браслете. Раз он так по-особенному действует именно на тебя, то тебе, как говориться, и карты в руки. Согласен?

— Да, конечно!

Римуса радовало, что друзья не посмеялись, а проявили неподдельный интерес к этой истории с браслетом и тайным обществом, которые, как казалось мальчику каким-то образом перекликаются с его собственной тайной. Римусу очень хотелось понять связь между браслетом, Прайсом и им самим, и он очень надеялся на помощь своих товарищей. Джеймс как будто прочитал мысли Римуса. И глядя прямо в глаза, похлопал по плечу:

— А ты думал, что только ты заинтересовался этим делом?

Сириус добавил:

— Ну, уж нет, дружок! Разгадывать тайны одному мы тебе не позволим. Мы тоже хотим. Правда, Питер!

Питер подтвердил:

— Конечно! Римус, нам тоже хочется немного славы!

Все засмеялись. Римус перевел разговор на другую тему:

— А что еще новенького?

— Новенького? Наконец-то увидели Прингла… - ответил Питер.

— Этого…Завхоза школьного?

Сириус подхватил:

— Да. Его самого. Ну и злющий он тип, я тебе скажу… Какой-то второкурсник с Пуффендуя ему не понравился. Не знаю, что он натворил, но Прингл его так за уши оттаскал, что мама не горюй… Я и сейчас помню этот звук, как трещат хрящи на его ушах. – Сириуса передернуло, а Питер сморщил лицо так, как будто его самого оттаскали за уши.

Джеймс придвинулся на кровати поближе к Римусу:

— Возвращайся поскорее, у нас столько дел… Да и видеть твою пустую кровать в спальне не выносимо…

Джеймс вдруг погрустнел и опустил глаза. Римус удивился перемене настроения своего друга.

— Джеймс, ты чего?

Тот помолчал немного, потом выдавил из себя, словно нехотя:

— Знаете, у меня ведь кроме вас, ребята, никогда никого не было. Ну родители само-собой понятно, они всегда были. Но чтобы вот так…

Римус не поверил своим ушам:

— У тебя никогда не было друзей?

Тот покачал головой:

— Нет. Было несколько взрослых знакомых. Друзья родителей. Но у меня нет. Как-то не довелось. Мы живем в Саффолке, недалеко от Садбери. Поселение не большое. Годрикова Впадина называется. Там живут и маглы, и волшебники. Все друг друга знают. Ну, естественно маглы не подозревают, что рядом живут волшебники. Когда я выходил на улицу поиграть, маглы меня в свои игры не брали, считали странным и дружить не хотели. Отец все время говорил: «Не обижайся на них сынок! Они не понимают тебя и никогда не поймут. Они другие. Но постарайся простить им это и понять, что жизнь у них гораздо сложнее…». Легче от этого не становилось и друзей я себе так и не нашел. А среди волшебников не было моих сверстников. Знаете, я, когда встретил в вагоне Сириуса, и тебя, Римус, и тебя, Питер… Я в какой-то момент ощутил, что жизнь гораздо приятнее, чем мне казалось до школы. Я впервые почувствовал, что мне кто-то нужен и я не хочу с ними расставаться. И это я не про родителей. Братцы, как я рад, что сел именно в тот вагон…

Друзья смотрели на Джеймса с благодарностью и обожанием. Римус вдруг поймал себя на мысли, что ему плевать на Снейпа и на Эванс. Джеймс ему дороже этой парочки. Он никогда не променяет дружбу с Джеймсом на эту глупую девчонку с зелеными глазами и на тощего Северуса в отцовской куртке. «Ну и поделом ему, этому Снейпу!» уговаривал себя Римус по-другому смотреть на стычки Джеймса и Северуса.

— У меня та же история, - заговорил Сириус. – В Лондоне среди маглов я друзей не нашел. Да мне и не позволили бы. Что вы! Папаша бы убил меня за это. А среди волшебников были только кузены идиоты, воспитанные на презрении ко всему не волшебному… Из всех друзей только дядя Альфард, которому дорога к нам была заказана, и моя кузина Мэд, с которой мы виделись с каждым годом все реже. Теперь в школе можно видеться, но она школу заканчивает. Конечно есть еще мой брат Регулус… Но я боюсь мои родители не дадут ему понять то, что понял я…

— О чем ты? Что ты понял, Сириус? – спросил Римус.

— То, что может сделать волшебник с обычным человеком… Я знаю, что сделал мой дед Поллукс…, - дрожащим голосом сказал Сириус.

— Что он сделал? – снова спросил Римус.

— Как-нибудь расскажу, но не сегодня… Не хочу портить настроение…

Питер с грустным лицом смотрел на Сириуса:

— И у меня никогда не было друзей кроме вас троих. Когда я жил с мамой, со мной никто не дружил. Все только обзывались и грозились побить. За меня некому было даже вступиться, кроме одного мальчика. Но он уехал в другой город. А теперь… Совсем другое дело.

— С нами тебя никто не обидит, Питер, - пообещал Джеймс…

— Я думаю, что на этом можно закончить посещение! – мадам Помфри тихонько подошла к сидящим ребятам. – К Римусу пришел директор!

Позади мадам Помфри стоял Альбус Дамблдор:

— О, я, наверное, не вовремя! Кажется, у нашего пациента гости!

— Они уже уходят! – мадам Помфри многозначительно посмотрела на Сириуса и Джеймса. Те в свою очередь поспешили заверить всех, что они действительно уходят:

— Доброе утро, профессор Дамблдор! Мы уже уходим. Пока, Римус! Мы пошли! До завтра! Встречаемся на площадке четвертого этажа!

— Ага…, - Римус кивнул.

Ребята быстро попрощались и выскочили из палаты.

— Альбус, прошу тебя, только не долго! Мальчику нужен отдых. Ему надо набраться сил, ведь предстоит еще одна ночь, надеюсь не такая болезненная как была.

— Не волнуйся, Поппи! Я совсем ненадолго…

Мадам Помфри снова ушла в свой кабинет. А Римус, с еле сдерживаемой улыбкой, смотрел на Дамблдора. Тот тихонько присел на край кровати.

— Римус, извини меня за эту фамильярность с нашей целительницей. Но мы так давно знакомы, что я иногда забываю правила отношений между директором школы и его подчиненными…

При этих словах на лице Альбуса Дамблдора появилась такая дурацкая гримаса, что Римус, боясь засмеяться, стал отвлекать себя посторонними мыслями.

— Ну что же, мадам Помфри мне уже поведала о том, как получила твой сигнал и пришла забирать тебя из хижины…

Римус судорожно вспоминал, но никак не мог вспомнить всех деталей. Значит пред тем как отключиться он успел дернуть за кольцо в стене. Это было условным знаком, что в хижине безопасно и можно к нему войти…

— Как ты сам ощущаешь последнее превращение? Ведь рядом никого не было. Помнишь ли ты что-нибудь?

Римус отрицательно покачал головой:

— Нет… Совсем ничего не помню…, - Римус решил не рассказывать Дамблдору о браслете и о своей ночной вылазке. Было не приятно врать человеку, который взял тебя в свою школу, отнесся по-человечески и вообще всячески тебя опекает. Но очень хотелось сначала во всем разобраться самому. Римус отвел взгляд от голубых глаз Дамблдора.

Дамблдор с минуту молчал, потом разочарованно сказал:

— Ну что ж! На нет и суда нет! В следующий раз постарайся что-нибудь запомнить. Придумай для себя какие-нибудь метки, особенности. Например, расстановка мебели или каких-то предметов в комнате до приступа и после…

Римус почувствовал, как у него все внутри похолодело. Ему казалось, что Дамблдор уже побывал в хижине, нашел его лаз за шкафом и обо всем догадался. Мальчик пытался не выдать своего волнения. Но Дамблдор не старался что-то выведать или разнюхать. Он спокойным голосом сказал:

— Нам надо как можно больше узнать о превращении. Попытаться изучить твои повадки и особенности в полную луну. Я не хочу держать тебя взаперти, как это сделали бы в министерстве, не хочу ограничивать в передвижении или как-то давить на тебя. Главное – это понять природу этого явления. И может быть нам с тобой удастся узнать чуть больше, чем мы знаем сейчас, и в последующем облегчить твои страдания…

— Я понимаю, профессор…! – Римус все еще не смел поднять глаза и рассматривал сучок в доске на полу.

— Ну, а как твои друзья? Как они восприняли твое отсутствие?

Римус обрадовался перемене темы разговора:

— Они очень скучают без меня. А я без них… Может вторую ночь не обязательно проводить здесь? Ведь завтра понедельник, уроки! И я мог бы…

— Пока это обязательно, Римус. Нам надо убедиться, что превращение уходит вместе с убывающей луной. Это нужно для безопасности тебя и твоих друзей. Я рад, что они тебя не бросили. С такими товарищами ничего не страшно…

С этими словами Дамблдор потрепал по голове Римуса и встал.

— Ну, что ж, я, пожалуй, пойду. Столько дел! Даже в воскресенье. Десятки писем и все ждут ответа. Так что не скучай, еще увидимся. А это тебе от меня!

Дамблдор вынул из кармана своей мантии цветную картонную коробку и положил ее на тумбочку прямо перед носом Римуса. Это были засахаренные дольки лимона. Римус, не ждавший подарков, обрадовался:

— Спасибо!

Дамблдор поднял руку на прощанье и ушел, подметая пол краями своей длинной мантии. Римус, наконец оставшийся один, огляделся по сторонам. Убедившись, что мадам Помфри нет поблизости и ему никто не помешает, он достал из сумки старинную книгу. Деревянная обложка, если так можно было ее назвать, когда-то была обтянута, выкрашенной в красный цвет, воловьей шкурой. Теперь же эта шкура наполовину сгнила, обнажая, почерневшие от времени, тонкие дощечки лиственницы. Красный цвет шкуры потускнел и стал бурым. О былом цвете и красоте обложки можно было понять, только развернув скрученные в кудри полоски оставшейся кожи. Римус лег на кровать и положил книгу перед собой на колени. Он осторожно перевернул обложку. Вытянутые буквы, узорчатость и утолщение линий путали Римуса, и он с трудом разбирал написанное. «История жизни славного Френсиса Ловела. Урожденного лета 1457 от начала Закона. IX барона Ловела из Тичмарша, VI барона Холланда, I Виконта Ловела. Кавалера ордена подвязки. Защитника Йорка». И ниже более мелким текстом пояснение: «Мемуары были записана языком устаревшим и требовали перевода чуткого для новых поколений. Многие слова и литеры ныне не понятны многим, и потому взял я на себя труд сей благородный. Настоящая история переписана с особой бережливостью, уважением и почтением в лета 1708 от начала Закона, монахом Томасом Грэем из Оксфорда…». Так было написано на титульном, закопченном листе. Римус с любопытством перелистнул дальше. Желтые страницы книги были исписаны идеально выведенными узорчатыми буквами, каждый абзац или глава начинались с большой красной литеры, украшенной целым рисунком с какими-то животными, ветками деревьев и даже мелкими событиями. Иногда на страницах появлялись целые гравюры, своим рисунком подтверждая написанное. Римус углубился в чтение. Книга описывала жизнь виконта Ловела. Это были, переписанные монахом, мемуары о его странствиях и приключениях, о дружбе с Ричардом III, погибшем на Босвортском поле, о восстании и других известных битвах. В мемуарах говорилось и о побеге от Ланкастеров в Шотландию под защиту совсем юного короля Джеймса, которого ныне называют Яков IV. Именно в этой половине книги на одной из страниц был загнут край листа вместо закладки:

«…Божьим промыслом или слепым провидением привела меня судьба в Стерлинг. В этом славном городе, старой Шотландской столице, был я встречен с любовью и благочестием. Жил я в замке на высоком холме, откуда простирались до самого кругозора, приятные глазу виды. Живописная река Форт петляла меж зеленых лугов. Берега были укутаны густым ивняком и тисовыми рощами, за которыми поднимались вверх дымки крестьянских поселений. И так меня обуяла тоска по дому, что задумал я прогуляться верхом вдоль реки в одиночестве, желая отдаться своей грусти. Кобылица подо мной была тихая и утренняя прогулка меня умиротворила. Пребывая в задумчивости, совсем заплутал я в густом тумане и потерял из виду башни замка. И вот встретил я на берегу реки рыбака и стал спрашивать, в какой стороне Стерлинг. На что тот говорил не учтиво и дерзко, что туман скоро рассеется и я сам все увижу и что не пристало господину гулять в одиночку после ночи полной луны. Сердце мое вспыльчивое желало тут же проучить беднягу за дерзость, но разум мой говорил, что в словах рыбака скорее не дерзость, а недоверие к чужакам. Я положил одну руку на рукоять своего меча, с которым не расставался во всех моих скитаниях, и спросил, чего же он безоружный простолюдин насмехается и грозит вооруженному дворянину. Рыбак нисколько не смущался моего знатного вида и рассказал, что в этих лесах вдоль реки можно встретить такие страшные силы, что и меч никак не спасет. Сбитый с толку и разгоряченный происшествием, проявил я не малый интерес к словам рыбака. Тут же вытащил я на свет несколько медяков и пообещал рыбаку уплатить фартинг, ежели он расскажет почему мне, знатному рыцарю с мечом, стоит опасаться каких-то темных сил, но при этом ему, простолюдину, ничего не угрожает. А ведь он без оружия и доспехов. Рыбак с большой охотой стал мне рассказывать, что у Скоттов есть древняя легенда о вулверах. Это человек, что в полную луну обращается волком и бродит по свету в поисках добычи…» - Римус сглотнул пересохшим горлом. Что, черт возьми, происходит? Вулверы? Это тоже, что и оборотни? Если есть древняя легенда, то это происходит уже очень давно. Сколько же тогда таких как он? Какая такая сила сумела сохранить таких как он в тайне? В тайне от министерства. В тайне вообще от всех волшебников. Разве можно сохранить убийства и пропажи людей в тайне? Нет. О них знают. О них говорят. Но оборотней не знает никто. Или знает…? Римус задумался. Дамблдор скрывает его тайну. Что если у других оборотней тоже есть покровитель, что скрывает их тайну! И какое отношение имеет ко всему этому Прайс с дружками? И почему такой переполох вокруг пропажи браслета? Римус продолжил читать:

«…, но с приходом утра вулвер вновь становится человеком. На что я посмеялся, ведь это всего лишь легенда и что уже утро и опасться нечего. И что, скорее всего, все это он придумал для того, чтобы получить свой фартинг. Но рыбак не считал, что я уличил его во лжи. Он был строг и ни сколь не смущен. Вулвер в утренний туман все еще силен и опасен, говорил он обиженным тоном. Сейчас как раз бродит в лесу такой, но местных крестьян он не трогает, так как он сам один из них. Тогда я в шутку предложил ему отправиться в деревню и уличить того, кто наводит ужас на окрестности. Сдать его святой инквизиции и сжечь на костре, как полагается всякому злу. Но рыбак не согласился. Он отказался от вознаграждения и сказал, что если бы и знал такового, то и не сказал бы никому. Я был не мало взволнован и заинтересован этим рассказом и настроение мое, прежде пребывающее в упадке, теперь же благоухало возбуждением. В порыве благодарности бросил я рыбаку не медный фартинг, а серебряный гроут. К моему удивлению он не бросился его поднимать, а наступил на монету ногой и смотрел, как я удаляюсь верхом. Но мне тогда уже было все равно, все мои мысли были об этой легенде. Туман к тому времени уже рассеялся, и я благополучно вернулся в замок. Весь последующий месяц история о вулвере не давала мне покоя. Я решил дождаться нового полнолуния и убедиться в правдивости легенд, изловив чудовище. Тогда мне это казалось веселым приключением, способным украсить мои мемуары. В наступившее следующее полнолуние я, ни сказав никому ни слова, вышел из замка пешим ходом, решив, что при встрече с волком лошадь может испугаться и сбросить меня из седла, подвергнув большой опасности. В то время я сам себя убедил, что легенда – это все лишь сказка о волке. Полностью уверенный в своих силах и отваге я скрылся в мрачной тени тисового леса. Не помню сколько я бродил вдоль берега реки в надежде отыскать зверя и совершить подвиг, но вскоре сильно притомился. Я вышел на широкую поляну и, увидев большой раскидистый дуб, решил остановиться под ним лагерем. Хотя ночью изрядно похолодало, но костер я все же не стал разводить, боясь, что это лишь отпугнет того, кого я искал. Закутанный в плащ, защищенный со спины стволом векового дуба, а по бокам толстыми корнями, я полулежал, очарованный серебряным светом луны. Ее свет падал на поляну передо мною, придавая увядающим цветам неземные оттенки. Легкий ветерок шевелил мои волосы на голове. Вокруг стояла страшная тишина. Не было пения птиц, так пронзительно щебечущих, свистящих или кричащих по ночам. Не было движения и завывания лесных зверей, напоминающих о существовании жизни внутри густой чащи. Все вокруг словно застыло в ожидании чего-то таинственного и лишь тот самый легкий ветерок выдувал из меня остатки решимости. Так, скованный холодом, без какой-либо уже надежды, почувствовал я непреодолимую силу тоски. Мне казалось, что я совсем один в целом мире. Что вокруг вовсе не осталось людей. А что если правда? А что, если все люди на земле разом умерли. Что может быть страшнее одиночества?! Может это и есть ад для грешников?! Когда никого больше нет. И ты совсем один… Но это был еще не ад… Окутанный мрачными мыслями и холодом я задремал. Я помню, что сквозь сон видел, как кто-то приближается ко мне через поляну. Луна светила ему в спину, и я не видел лица. Оно встало прямо надо мной. Я словно окоченел и не мог пошевелиться. Налитые кровью глаза смотрели на меня не отрываясь. Я ощутил слепой ужас и от этого страшного зрелища, и еще больший ужас от того, что не мог ничего сделать. Сон это был или не сон. Но больше я ничего не помню из той ночи. Когда я очнулся было уже утро. И солнце играло яркими лучами с ветвями старого дуба. Все мое тело лежало на земле как будто само по себе. Я его не чувствовал. Разум мой мог двигать только глазами. Я увидел, что моя левая нога была изуродована каким-то зверем. Из глубокой раны на ноге текла кровь. Кровью был пропитан весь мой плащ и трава вокруг меня. Я понял, что еще немного и остатки жизни выльются из меня вместе с остатками крови. Я силился закричать, но не мог. Но Создатель не покинул меня. Теряя последние силы, я слышал, что ко мне бегут люди. Оказалось, что в замке подняли тревогу и стали меня искать. И тут я провалился в небытие…»

Глава на этом заканчивалась. Римус, очарованный этой историей, хотел было читать дальше, но тут подошла мадам Помфри:

— Мистер Люпин! Никаких книг. Ты где это взял такую старую книгу, Римус – мадам Помфри пыталась казаться намного строже, чем была на самом деле, но ее деловой тон постоянно сбивался на обывательский и дружественный. Особенно, когда в палате никого больше не было и некому было уличить ее в несоблюдении субординации с учениками.

— Я это… Взял в библиотеке. Ну, почитать… Знаете. Чтоб не было скучно…

— Не думала, что в библиотеке первокурсникам разрешают брать старинные книги…

— Да она не такая уж и старинная.

— Вот как! А мне кажется, что она очень даже старинная… Уж не из запретной ли секции эта книга? Ну-ка дай взглянуть… - мадам Помфри протянула руку за книгой.

— Что вы, мадам! Это самая обычная книга…

— Римус! Не заставляй меня повторять дважды.

Римус нехотя протянул книгу целительнице:

— Мадам Помфри, прошу вас не забирайте книгу. Она очень важна для меня…, - Римус запнулся, а мадам Помфри с удивлением посмотрела на него.

— Это чем же она так важна?

Мадам открыла книгу. На внутренней стороне обложки стоял фиолетовый штамп библиотеки: «Собственность библиотеки Хогвартса. Запретная секция. Подпись: Пинс И. Дж.»

— А это что такое? – мадам пораженная показывала штамп Римусу.

Римус растерялся. Черт! Как он не заметил этот штампик! Как книга из запретной секции попала в руки Кермита и Гоки? И как теперь объяснить, что книга оказалась у него? Мысли в голове роились одной большой кучей, пытаясь навести порядок в своих рядах, но натыкались друг на друга, спотыкались и путались.

— Как эта книга попала к тебе? И зачем, самое главное! Только не говори, что для внеклассного чтения. Вам даже еще ничего не задавали.

Римус не знал, что сказать и ляпнул первое, что пришло в голову:

— Эта книга из той хижины, где я провел ночь. Увидел ее и взял почитать…

Мадам Помфри внимательно посмотрела на Римуса и, видя, что он покраснел и опустил глаза, поняла, что что-то здесь не так.

— Я забираю книгу и отнесу в библиотеку…

— Нет, прошу вас. Не надо…

— Что значит не надо, Римус? Ты явно что-то не договариваешь… Уж не хочешь ли ты мне что-то рассказать?

— Да нет, просто книга такая интересная!

— Ах, интересная! Что ж, пожалуй, мне стоит спросить у Ирмы.

— Мадам Помфри, прошу вас! Не надо.

Но было уже поздно. Мадам Помфри, пропуская мимо ушей мольбы Римуса, строго говорила:

— Все хватит! Я разберусь. Я ничего не скажу мадам Пинс про тебя, но ты должен пообещать мне, что не станешь ввязываться ни в какие истории и таскать запрещенные книги. Лишнее внимание к твоей персоне нам ни к чему. Пусть эта книга попала к тебе из хижины… Пусть! Но я, хоть убей, не помню там ни одной книги. Что ж, на этот раз я тебе поверю. Но прошу впредь быть осторожным и не играть с огнем. Дамблдор тебе доверяет, поэтому и я доверяю. Но я, в отличие от нашего директора, отношусь к этому доверию гораздо строже. Не разочаруй меня. С книгой я все улажу сама, верну ее в библиотеку, и никто ничего не узнает. А тебе, Римус, приказываю отдыхать. И никаких возражений…

Она сделала строгое лицо и вышла из палаты вместе с книгой. Римус от бессилия откинулся на подушку, сжав ладонями голову.

— Что делать? Что делать? Если Дамблдор все узнает, то выгонит меня из школы. И мистер Кермит с Гоки! Они ведь будут ждать меня с книгой через месяц. Вот ведь влип!

Поток мыслей рисовал самые страшные картинки. Его с позором изгоняют из школы, друзья забывают о нем уже через неделю и берут в свою компанию другого мальчика.

— Что же я натворил? – Римус в отчаянии вырвал клок волос на голове.

Настроение было самое что ни наесть паршивое. Приближался вечер, а с ним возвращалась тревога, боль и всепоглощающая тоска. Римус, на всякий случай, одел на руку малахитовый браслет и прикрыл его манжетой рукава. Внутри колодца кто-то вздохнул. Римус словно заглянул внутрь себя через край этого колодца. Из глубины прямо в лицо мальчику смотрели два ярких глаза. Они не были красными или желтыми, они были голубыми, как у его мамы… И они были человеческими. Зверь вышел из тени на свет. Это было лицо мальчика. Мальчик улыбался и был похож на Римуса. Римус не верил своим глазам, он так сильно наклонился над колодцем, что голова перевесила и он свалился на дно. Римус не почувствовал боли от падения. Мальчик с голубыми глазами вплотную придвинулся к Римусу и стал трогать его лицо.

— Кто ты? – Римусу было страшно, но еще больше ему было интересно и любопытно, что происходит. Кто этот мальчик и что это за место?

— Я твой брат, ты меня не узнал?

— У меня есть брат?

— Есть… Точнее был…

— Как это… был?

Но ответить мальчик не успел. Все вокруг закружилось. Римуса вырвало из колодца и бросило на постель в палате с такой силой, что перехватило дыхание. Он судорожно ловил ртом воздух, пытаясь сделать глубокий вздох. Римус чувствовал, как больно колют кончики пальцев, это его кровь возвращалась в онемевшие конечности. Пот градом тек по груди, затекая под спину холодными струями.

— Все хорошо! Все хорошо! Римус, я рядом, - приговаривала мадам Помфри обтирая его влажной губкой.

За окном стемнело и в палате горели дежурные фонари. Мадам Помфри сидела рядом на краю кровати и одной рукой гладила его по голове, а второй вытирала его мокрую грудь. Римус только сейчас понял, что холодные струи под спиной – это вода, стекающая с губки. Рядом на табурете стоял небольшой таз, в котором целительница заботливо смачивала губку.

— Я что? Спал?

— Да. Лежал, лежал и уснул. Стал с кем-то разговаривать во сне…

— Правда? А что я говорил?

— Не разобрала… Бубнил, что-то под нос про какого-то брата… Потом замолчал и прямо весь закипел. Пот с тебя градом. Как ты себя чувствуешь?

— Не очень…

— Ну что ж, главное, что превращение прекратилось. Луна пошла на убыль. Смотри… - мадам приоткрыла штору на окне.

Римус увидел большую белую, почти круглую луну. Один ее край кто-то слега аккуратно срезал. Словно печенье на празднике, которое еще нельзя трогать, но очень хочется и кто-то из детей слега надкусил краешек и замаскировал свой укус ровными срезами, не оставляя следа от зубов. Яркий свет больно ударил по глазам. Римус зажмурился и закрылся рукой от света.

— Ой, прости, - мадам поспешно задвинула шторы обратно. – Тебе все еще больно на нее смотреть?

— Нет, уже не так. Уже легче…

— Ну и хорошо! Я пойду к себе, а ты попробуй снова заснуть. Я буду за тобой присматривать, так что не бойся. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи!

Мадам Помфри лишь улыбнулась на его слова.

Римус лежал, подперев руками голову и вспоминал мальчика с голубыми глазами и виконта Ловела. Он думал о том, что вся история, в которую он полез, не становится яснее, а наоборот, все более и более запутаннее.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

9 из 18