Глава 14: Глава XIV. Одному все – другому ничего.
Глава XIV. Одному все – другому ничего.
28
0
Осень отстояла положенные дни, и незаметно ушла в отпуск до следующего сезона. Календарный год подходил к своему неминуемому концу. Засыпая Хогвартс и окрестности белой пудрой, пришла свежая и морозная красавица Зима. Заискрились елки, ослепляя своей снежной мантией. Заиграли бубенцы на улицах, а на дверях домов были вывешены рождественские венки. Школа готовилась к зимним каникулам и к празднику для тех, кто оставался. Римус собирал свой чемодан для поездки домой. Сердце пылало сладким огнем предвкушения поездки в родной дом. Память не желала соглашаться с разумом, что прошло то всего ничего. Нет, Римусу, наоборот, казалось, что дома он не был очень давно. Мама, Папа и Уильям казались такими далекими, что он даже стал забывать некоторые детали. Рядом, на соседней кровати свой чемодан собирал Кингсли Бруствер. Римус поменялся местами с Френком Долгопупсом, и тот переехал в спальню к Джеймсу и Сириусу. Молчание друзей и игнорирование Римуса стали совсем невыносимы, и мальчик перебрался в другую комнату, надеясь, хоть здесь обрести душевный покой. Он уже смирился с тем, что друзья отреклись от него и без Римуса встретили день рождения Сириуса, но боль так и не уходила. Каждый раз на уроках или за обедом он видел лица Джеймса, Сириуса и Питера и вновь память колола в самое сердце, не давая забыть время, проведенное вместе. Нередко их взгляды встречались, но Джеймс быстро отводил глаза, а Сириус виновато пожимал плечами. И лишь Питер вообще никак не реагировал. Он словно забыл, что в их рядах был такой друг, как Римус Люпин. Питер теперь вообще не смотрел в сторону Римуса. И это было очень обидно.
Но сегодня боль притупилась. Потому что Римус наконец окажется там, где уютно, спокойно и можно делать все, что пожелаешь. Там, где его обнимут, и он сам обнимет людей, которые ему дороже всех на свете. Там, где не будет уроков и расписаний. Сегодня поезд увезет его, чтобы завтра встретить Сочельник со своими родителями. Ах, как же радостно бьется сердце. Давно такого не было. Как же хочется поскорее увидеть маму с папой. Им столько всего надо рассказать. И Уильям… Он будет просто в восторге от рассказов Римуса.
К десяти утра всем уезжающим необходимо было собраться в Большом Зале. Директор собирался сделать короткое объявление и поздравить всех с наступающими праздниками. Чемодан Римуса был собран и сейчас стоял в гостиной в куче багажа всего факультета Гриффиндора, с красной приклеенной биркой, на которой красовалась фамилия Люпин. Спускаясь по лестнице Римус наткнулся на Лили Эванс.
— Римус, тебя миссис Маркофф повсюду разыскивает…
— Меня? Зачем?
— Не знаю. Она стоит в вестибюле возле входа в Большой Зал. С рождеством, Римус! В поезде садись непременно в мое купе, - с этими словами она развернулась и бросилась обратно вниз.
Суета, суета, кругом суета. Римус смотрел на все с легким возбуждением и трепетом, какой вызывает всеобщее движение ног и бурление голосов. Безмятежность учебных часов временно закончена и пришла пора самого приятного в празднике – это ожидание самого праздника. Римус понимал, что каникулы длятся всего около двух недель и закончатся быстро, оставив легкое послевкусие разочарования и недосказанности. Сейчас же был тот самый день, который хочется оттянуть как можно больше, но и затягивать нельзя, потому что хочется домой.
Римус увидел в вестибюле своего учителя по Защите от Темных Искусств:
— Профессор, Маркофф! Вы искали меня?
— Да, Римус, искала. Послушай, я не смогу уехать из замка на Рождество. Так уж получилось…
— Не сможете? А как же Уильям? Он наверняка ждет вас.
Миссис Маркофф с горечью покачала головой:
— Я все понимаю. Поэтому и искала тебя. Передай моему внуку, что мы обязательно увидимся. Скажи, что я очень люблю его и очень хочу увидеть. Но придется подождать до конца учебного года…
— Вас что-то держит профессор?
— Да, Римус, держит. Мой долг меня держит. Есть один ученик… Он очень талантлив и трудолюбив. Но, к сожалению, дома его никто не будет ждать на каникулы, и он остается в школе. Будет не хорошо, если я буду веселиться дома, зная, что он один здесь коротает дни в темных сырых коридорах, без друзей…
— Профессор, у вас появился любимчик?
— Римус…! – притворно возмутилась она.
— Простите, миссис Маркофф!
— Передай своим родителям от меня большой, большой привет! А Уильяму скажи, чтобы не сердился. Летом я приеду и все ему объясню сама. Вот такая у него бабуля! Не может пройти мимо одинокого, отчаявшегося мальчика… Вот, передай, пожалуйста, Уильяму письмо. Надеюсь, он все поймет.
— Хорошо! Я все передам.
— Римус, с Рождеством!
— И вас с Рождеством, профессор!
Перед самым отъездом все ученики собрались в Большом Зале Хогвартса послушать, что скажет профессор Дамблдор. Всем было интересно, какие напутствия ждут студентов, какие советы и поздравления можно будет услышать. Многие уже сняли ученические мантии. Стоя или сидя, на скамьях или даже на столах, кто как. Все с нетерпением ожидали разрешения отбыть к перрону на Рождественский рейс Хогвартс-Экспресса. Вся эта пестрая толпа заполнила Большой Зал, почти не оставив свободного места. Римусу даже показалось, что сейчас в Зале больше людей, чем в день приезда. Профессор Дамблдор говорил не долго. Отметив успехи лучших учеников, он напомнил о неожиданном лидерстве Слизерина в школьном соревновании, поздравил всех с наступающим рождеством и представил нового школьного завхоза.
— Это Аргус Филч! Прошу любить и жаловать.
Стоя рядом с директором на учеников пялился изможденного вида старикашка. Он был высокий, худой. Вытянутое лицо обрамляли висячие пакли грязных седых волос. Из-под кустистых бровей сверкали глаза, причем совсем не добрым огнем. Его колючий и цепкий взгляд как будто знал своих жертв заранее. На ком он останавливался, тот ученик начинал лихорадочно про себя вспоминать не натворил ли он чего-нибудь не хорошего. Ученик не припоминал за собой никаких проделок за последнее время, но все равно ощущал себя виноватым. Эта способность нового завхоза проявилась сразу и многие ученики, с радостью распрощавшиеся с Принглом, теперь сомневались, а не поспешил ли директор с новым назначением. Серая полосатая кошка запрыгнула на руки к Филчу. Свысока и с презрением теперь взирала она на толпу учеников. Дамблдор улыбался. Кажется, он был в восторге от эффекта, произведенного новым завхозом. Римус подумал, что Дамблдор даже в солидном возрасте не прочь подурачиться, вспомнив свою игру с ним в Плюй-камни. Напоследок смахнув платком счастливую слезу, директор разрешил всем отбыть на поезд…
Римус сидел в купе вместе с Лили Эванс. Вагон был полупустой. И целое купе досталось им двоим. Когда они удобно расселись, Римус не столько спросил, сколько как бы проговорил свою мысль вслух:
— А почему народу в поезде гораздо меньше, чем было в замке?
— Не знаю. Может не все пользуются поездом…?! - пожала плечами Лили.
— Думаешь?
— Вполне вероятно. Ведь не все живут в Лондоне. И не все живут в Англии… А взрослые ученики, может, вообще решили встретить Рождество в Хогсмиде.
— Интересно, а Грюм тоже остался в Хогсмиде или поехал домой…?
— Аластор Грюм? А почему ты про него спросил? Ты с ним общаешься? – удивленно спросила Лили.
— Не то что бы общаюсь… Так, несколько раз пересекались…
— В школе его многие боятся. Выглядит он, конечно, устрашающе.
— Да ты что, Лили, это так кажется. Я несколько раз с ним разговаривал и могу тебе точно сказать, что первое впечатление очень обманчиво. Он на самом деле хороший и добрый парень. Но если увидит где-то несправедливость, то берегись! Спуску он никому не даст… Ты знала, что после школы он хочет пойти учиться в министерство на мракоборца.
— Ух, ты! Здорово! Я не знала этого. Про мракоборцев я читала, что это лучшие из лучших. Чтобы стать мракоборцем надо учиться на отлично по всем предметам. И все экзамены сдать на отлично. На последнем курсе сложнее всего. Им надо сдавать ЖАБА. Жутко Академическая Блестящая Аттестация.
— А ты откуда знаешь?
— Северус рассказал...
— Да, Грюм так и сказал. Что этот год у него будет самый трудный. А где, кстати, Северус? Почему его нет в поезде?
— Он не поехал домой на Рождество. Остался в школе. Сказал, что хочет поэкспериментировать в кабинете профессора Слизнорта. Ведь тот в восторге от Северуса и позволяет ему заниматься в его кабинете, когда он захочет и даже сделал его своим ассистентом.
— Ни чего себе. Я и не знал, что Снейп такой молодец…
Лили грустно кивнула головой:
— Да, он молодец. Это он кажется таким не складным… Но внутри у него очень много всего. Я иногда вижу, как он переживает из-за… Ну, в общем, из-за всяких трудностей… И пытается скрыть это от меня… Даже мне он не все рассказывает. Но я подозреваю, что он не просто так остался в замке. Мне кажется, что дома у него не все в порядке.
— Почему ты так думаешь?
Лили закусила губу:
— Только никому Римус, я прошу тебя…
— О чем ты говоришь, Лили?
— У Сева и так не все складывается в отношениях с людьми. Не надо чтобы и про это узнали…
— Я тебе слово даю, что все сказанное тобой, останется между нами.
Лили благодарно улыбнулась:
— Ты же видишь, как к нему относятся другие? Видишь, как люди потешаются и даже оскорбляют его за внешний вид, за одежду…
— Ты имеешь ввиду Джеймса?
— И его. И не только его. Я много раз это видела. Каждый раз он пытается делать вид, что это его не трогает. Но это не так. Я вижу, как он страдает, а сказать боится.
— Чего он боится?
— Боится, что я не так пойму…
— Теперь я ничего не понимаю…, - Римус приподнял брови.
Ему показалось, что в глазах Лили что-то блеснуло и она поспешно вытерла их рукавом.
— Глупенький ты еще, Римус! Вы, наверное, мальчишки все такие. Хотите казаться взрослыми, а сами ну ни капельки еще не взрослые. Это хорошо, если у кого-то из вас есть в жизни хороший пример. Вот у тебя, например, Римус, хороший отец?
— Конечно, хороший! Самый лучший…
— Он, наверное, тебя учит совершать только хорошие поступки. Говорить правду. Держать свое обещание.
— Так и есть… К чему ты клонишь?
— Я несколько раз видела у миссис Снейп синяки на запястьях. И скорее всего это сделал мистер Снейп.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что я видела такие же синяки и у Северуса...
— Ты думаешь… это его отец так…?
— А что еще думать, Римус?
— А ты не пробовала спросить об этом у самого Северуса?
— Нет. Я не смогла...
— Почему?
Лили немного помолчала, а потом посмотрела Римусу прямо в глаза. В который раз уже от ее зеленых глаз он испытал чувство, когда горячая волна из груди потекла куда-то в живот. Еще секунду назад он ничего не замечал, а теперь вдыхал полной грудью запах ее волос. Голова кружилась. Лили вернула его на землю:
— Вот видишь, о чем я говорю?
Римус встряхнул головой:
— О чем?
Она улыбнулась:
— Мы, девочки, видим, когда нравимся вам, мальчикам... Я ведь тебе нравлюсь, Римус?
— Что? Нет... То есть, не то чтобы нет... То есть я хотел сказать... Мы же просто дружим!
— Конечно, дружим! Мы и с Северусом дружим. Но я знаю, что нравлюсь ему. Я никогда не говорила ему об этом. Но я это знаю. Я вижу, как важно для него казаться в моих глазах мужчиной...
Римус поперхнулся смехом:
— Скажешь тоже! Мы еще не такие взрослые...
— Вот именно. Вы, мужчины, в любом возрасте как глупые дети!
— С чего бы это? И откуда тебе столько знать про мужчин?
— Хм. Просто мы женщины очень наблюдательны...
— Женщины?
— Не вздумай смеяться, а то я тебя заколдую…
Лили с деланной угрозой помахала палочкой перед носом Римуса, тот на всякий случай немного отодвинулся назад. Лили засмеялась:
— Струсил?
— Еще чего! Это я освободил тебе место помахать своей палочкой...
Лили снова стала серьезной:
— Мы все стараемся копировать своих родителей. Но Северусу нечего копировать. У него нет хорошего примера. А он ему нужен. Знаешь, иногда он бывает так замкнут и молчалив, что я боюсь представить, что происходит в его голове...
— Думаешь Северуса стоит опасаться?
— Нет, что ты! Конечно, нет! Но на самом деле я не знаю на что он способен. Да еще этот Поттер вечно к нему цепляется. Я боюсь рано или поздно меня не окажется рядом и тогда Поттер пожалеет... Кстати, почему ты не с ним и не с Сириусом? Я предложила тебе ехать со мной, но увидев, что ты пришел один, решила, что твои друзья просто пересели в другое купе.
— Мы не разговариваем. Точнее они со мной не разговаривают...
— Вы что, поссорились?
— Да. Есть немного.
— Есть «немного»? Разве, когда перестают общаться, это «немного»? Что случилось? Я понимаю, что Поттер не подарок на Рождество, но ведь ты совсем другое дело. Римус, ты один из лучших людей, кого я встречала. От тебя и грубого слова никто никогда не слышал.
Римус, польщенный похвалой Лили, почувствовал себя окрыленным. Внезапно, подавшись, какому-то необъяснимому порыву, Римусу захотелось довериться Лили и все ей рассказать о себе.
— Знаешь, Лили, ты не поверишь, но в нашей ссоре я сам виноват. Слишком многое мне приходится скрывать и скрывать даже от них, от друзей.
— И что же ты, интересно, такого скрываешь?
Римус снова придвинулся ближе и заговорщически зашептал:
— Слушай, пообещай мне тоже, что и я тебе. Ни говори никому то, что я тебе сейчас скажу.
Лили округлила испуганные глаза:
— Обещаю!
И Римус рассказал, как увидел малахитовый браслет первый раз на перроне. Каким подозрительным ему показался Прайс, когда вспомнил рассказ Тома в Дырявом Котле. Как они пытались с друзьями выслеживать Прайса и его подельников. Как Римус спрятался в Лодочной станции и сам своими глазами увидел и услышал, что делает Адэр Прайс по наущению своего отца и еще кого-то вне школы. Римус не стал рассказывать все подряд, решив, что Лили не стоит знать об особенности Римуса в полнолуние, не стоит знать о виконте Ловеле и его книге и не стоит ей рассказывать про мантию невидимку.
— Так вот вы чем все это время занимались, а я-то думаю, про какой браслет речь…, - Лили прикрыла рот рукой, испугавшись своего признания.
— Ты что, знала про браслет?
— Римус, прости! Случайно подслушала во время тренировки на стадионе… Сидела сзади за вами и ненароком услышала.
Римус, удивленный таким открытием, спросил:
— А ты больше никому не рассказывала?
Лили испугалась:
— Только Северусу. Хотела еще Алисе рассказать, но Сев отговорил…
— Лили! Черт возьми, нельзя было! Это тайна! Теперь все узнают…!
— Не узнают! Северусу можно доверять. Может он немного и странноватый, но он умеет хранить тайны…
— Да уж, на такой поворот я не рассчитывал…
— Ну извини, уже ничего не поделаешь. Нечего было Поттеру выгонять меня с моего места на трибунах. А ты, кстати, в них уверен? В своих друзьях? Как ты теперь собираешься докопаться до правды о браслете? Один будешь все разнюхивать? И не тот ли это браслет, которым хвасталась Амелия Боунс?
Столько вопросов сразу. Римус растерялся.
— Ну да, тот самый. Я его у Амелии забрал. Но она просила об этом не распространяться, чтобы ничего не подумали про нас с ней…
Лили хихикнула:
— Понимаю. А с Поттером и с Блэком из-за браслета поссорились?
— Ну мы не то чтобы поссорились… Просто они не захотели больше в этом разбираться. Им интереснее рыскать по замку. Искать потайные местечки. В общем, так и перестали разговаривать…
— Тоже мне друзья называются! – фыркнула Лили.
Римус промолчал. Слова Лили задели за живое. Душевная рана никак не хотела зарастать, напоминая о себе в самый неожиданный момент.
— Так значит Северус в курсе, - констатировал факт Римус.
— Да. Но не переживай. Мы никому не расскажем.
— Я просто подумал, что Снейп учится на Слизерине и Прайс учится там же…
— Ну и что?
— А то, что вдруг Северус нечаянно проболтается. Наверняка Слизеринцы общаются между собой, болтают в своей гостиной по вечерам…
— Не проболтается. Северус не такой. Во-первых, для него важнее всего сама учеба. Он очень старательный, не болтает попусту и постоянно пропадает в библиотеке. Во-вторых, если он дал слово, то держит его, даже если это может навредить ему. Ты не представляешь, как важно для него встречать проблемы с достоинством… Он, конечно, думает, что я этого не понимаю. Что я просто глупая девочка, которая кивает ему головой. Но это не так…
— Похоже он тебе тоже нравится…
Лили засмеялась:
— Нравится? Не знаю. Просто он мой друг. И то как он смотрит на меня… Он хороший… Но ему трудно признаться в этом, потому что чаще всего он натыкается на злых людей. Кстати, о тебе он отзывался хорошо. Сказал, что из компании Поттера и Блэка, ты единственный нормальный. Я тоже так считаю. Вот было бы здорово, если бы вы подружились с Северусом!
Римус на секунду представил лицо Джеймса, увидевшего как Снейп и Римус, весело болтают в коридоре на перемене. Северус нравился Римусу. Нравился своей загадочностью. Своей стойкостью и умением ответить обидчику. Римус понимал, что другие просто не видят этого в Снейпе, но сейчас думать о нем, как о новом друге не было желания. После ссоры с Джеймсом хотелось просто не думать о друзьях вообще…
— Как ты думаешь, почему Джеймс все время цепляется к Снейпу? – спросил Римус.
— Не знаю. Я много раз об этом думала. Пыталась как-то себе объяснить, но в голове лишь жалкие догадки. Ничего внятного на ум не приходит.
— А что за догадки?
— Я думала, что тут очень похоже на то, как встретились люди из разной жизни…
— Как это?
— Ну вот Джеймс Поттер, например, из хорошей семьи…
— Я тоже их хорошей семьи!
— Римус, я не об этом. Поттер всегда жил в достатке, у него все было. Да еще родители поди чистокровные волшебники…
— Но Джеймс всегда говорил, что его родители ненавидят разговоры о чистой крови.
— Говорить одно! А вот чувствовать – это совсем другое…
— Ты хочешь сказать, что родители Джеймса прикидываются хорошими?
— Нет. Не так… Они, скорее всего, и правда хорошие. Но подумай сам. Они богаты. И общаются они с такими же богатыми. У них есть целая фабрика. А кто работает на этой фабрике? Правильно. Такие, как родители Северуса. Ты думаешь, что родители Поттера задумываются о том, как хорошо живется их рабочим?! Нет. Они посочувствуют им публично, но на чай не позовут. Потому что эти люди не из их окружения…
Для Римуса вдруг открылся словно другой мир. Оказывается, что в мире волшебников хватает несправедливости. И здесь не так просто найти хорошие, добрые, человеческие отношения.
— Ты думаешь, что Джеймс придрался к Снейпу из-за этого?
— Возможно. Может он видел отношение отца к своим подчиненным. Заметил разницу кто как одевается, в каких условиях живет, вот и прицепился к Северусу из-за одежды, посчитав его ничтожеством. А желание поступить в Слизерин было лишь предлогом для Поттера…
Поезд мчал через заснеженные сгустившиеся сумерки. Лондон был совсем близко. Вот уже засверкали редкие огни пригорода, а за ними, словно разгораясь и разгоняя тьму, россыпь освещенных окон, вывесок и фонарей. Скрытая от людей волшебная платформа была почти пустая. Высыпавшие из Хогвартс-Экспресса ученики бросились к заколдованному проходу, чтобы на другой стороне обнять своих родных, ожидавших на платформах номер девять и номер десять и поспешить с ними к ожидавшему дома ужину. Римус вместе с Лили прошли сквозь барьер и каждый стал выискивать в толпе встречающих своих родителей. Наконец Римус увидел маму и рядом с ней Уильяма. Хоуп бросилась к сыну:
— Римус, сынок! – она обхватила голову Римуса руками и стала лихорадочно покрывать все его лицо поцелуями.
Рядом стоял растроганный Уильям, улыбаясь и вытирая глаза бумажной салфеткой. Римус, смущенный и растерянный, пытался оторваться от матери.
— Мам, мам…, да все хорошо! Я тоже рад тебя видеть
Он оглянулся на Лили, стесняясь такой открытой материнской нежности. Лили стояла совсем рядом и улыбалась. Римус покраснел до ушей. Девочка махнула ему рукой:
— Пока, Римус! Увидимся после каникул. Счастливого Рождества!
Она отбежала в сторону от наплыва людей на платформе и попала в объятия своих родителей.
— Пока, Лили! И тебе Счастливого Рождества! – Римус помахал ей в ответ.
Он видел, как родители обнимают Лили. Рядом стояла девочка, чуть постарше, и рассматривала Римуса. Ее лицо в этот момент выглядело так, как будто она увидела нечто отвратительное. Она стала дергать мать за рукав и что-то ей шептать.
«Наверное - это та самая сестра» - подумал Римус.
Хоуп спросила, с интересом разглядывая Лили:
— Это твоя подруга?
— Мы вместе учимся… Мама, мистер Маркофф, как я рад вас видеть!
Уильям, все еще всхлипывая, ответил:
— И я рад тебя видеть, Римус, ты даже не представляешь, как! Я уже давно так ни по кому не скучал, никого не ждал. А теперь понимаю, что жить одному – это ужасно. Жаль бабуля не приехала…
— Она не смогла… Вот вам письмо от миссис Маркофф, - Римус вытащил из сумки письмо и отдал Уильяму. – А где папа?
Хоуп никак не могла налюбоваться сыном. Она держала Римуса за руку и, то поправляла ему прическу, то смахивала с плеча невидимые пылинки.
— Сынок, ты же знаешь папину работу. Он вечно задерживается. Мы сами… через камин… в Дырявый Котел. Ну что, пойдем домой? Папа скоро будет, я надеюсь…
Дорога домой показалась совсем короткой. Римус не заметил, как пролетело время. Хоуп и Уильям рассказывали наперебой о последних новостях из мира маглов и мира волшебников. Мама с горечью поведала, что умерла ее любимая писательница Фифи Ла Фолл, чьи романы она так любила. Мистер Маркофф возбужденно рассказывал об ограблении банка на знаменитой Бейкер Стрит в Лондоне. Грабители сделали подкоп и вскрыли сейф, унеся с собой несколько миллионов фунтов. Немыслимая сумма. Римус с упоением все это слушал, чувствуя, как возвращается в знакомую с детства среду. Дома уже их ждал папа и мистер Ван Дейк. Лайелл долго держал сына в объятиях, не желая отпускать:
— Мой мальчик, как я по тебе скучал!
Римус прижался к отцу. Запах его рубашки приятно кружил голову. Теперь он дома. Все его родные рядом с ним. Что может быть чудесней в ожидании праздника.
Тряся рыжей шевелюрой, располневший, подошел Мартин Ван Дейк и похлопал Римуса по плечу:
— Молодец, Римус! Настоящий Гриффиндорец. Ну, как там наш старик Дамблдор?
— Здравствуйте, мистер Ван Дейк! Профессор Дамблдор в порядке. Иногда даже любит пошутить...
Лайелл засмеялся:
— Этого у него не отнять. Порой Дамблдор так чудит, что я с трудом признаю его солидный возраст, на который он никак не тянет.
Хоуп позвала всех к столу.
— С удовольствием! – откликнулся Ван Дейк
— Сегодня я, пожалуй, откажусь, извините! – промямлил Уильям.
— Что такое? Почему? – возмутился Римус, который не хотел ни с кем расставаться сейчас, даже на одну ночь.
— Римус, прости меня, дружок! Я тоже скучал, но сегодня позвольте я побуду дома. Ведь у меня письмо от Мэри, моей бабушки, вон какое большое в этот раз, - Уильям помахал толстым конвертом. - А завтра я непременно буду у вас!
— Мистер Маркофф, я с самого утра буду вас ждать, вы уж постарайтесь…, - расстроился Римус.
— Да, да, Уильям! Можете приходить в любой час, даже в самый ранний. Мы всегда вам рады. - сказала Хоуп, провожая почтальона к двери.
Все оставшиеся уселись за стол. Праздничный ужин намечался на завтрашний сочельник, поэтому сегодня еда на столе была куда скромнее. Мама, папа и мистер Ван Дейк спрашивали Римуса обо всем, что происходило в школе. Маму интересовало больше само образование, какие в школе уроки и как они проходят. Папу и мистера Ван Дейка, самих окончивших когда-то Хогвартс, интересовали совсем другие вопросы.
— А как там Пивз? - спросил Ван Дейк, - так и кошмарит всю школу?
— О, не то слово, мистер Ван Дейк! Однажды он погнался за мной и моими друзьями, кидая в нас наугад мокрую тряпку. Так у Сириуса после был вот такенный фингал!
Римус показал руками фингал размером с кулак. Короткое воспоминание о Сириусе кольнуло тоской и тут же пропало.
— Сириус? – спросил отец. – Он не из Блэков случайно?
— Да, он самый.
— Вы дружите?
— Да, мы вместе учимся на Гриффиндоре…
— Ничего себе! – воскликнул Ван Дейк. – Один из Блэков попал на Гриффиндор?! Это невозможно!
— Шляпа сама его выбрала. – спокойно сказал Римус.
Хоуп хлопала глазами, ничего не понимая из сказанного. А папа невесело добавил:
— Бедный мальчик, боюсь его родители не захотят себе такого наследника!
— Милый, надеюсь, ты никуда не ввязываешься? В споры, в драки. – с надеждой спросила Хоуп.
Лайелл и Ван Дейк переглянулись. Римус сделал ангельское лицо и поспешил успокоить мать:
— Мама, ты что! Нет, конечно! – А сам посмотрел на папу. Тот весело ему подмигнул.
Ван Дейк с усмешкой произнес:
— Значит в руки Прингла еще не попадался?
— Его уволили!
Папа воскликнул:
— Неужели! Так ему и надо, мерзавцу. Сколько раз моим друзьям доставалось от него и не сосчитать… Кого же назначили вместо Прингла?
— Какого-то Филча… Представили перед самым отъездом домой.
Долгая дорога и тихая беседа совсем разморили Римуса. Он еле сдерживался, чтобы не зевнуть. Ему очень хотелось спать, но и очень хотелось спросить маму о том, что беспокоило Римуса последние пару месяцев. Хоуп заметила, что глаза сына уже слипаются:
— Сынок, пойдем наверх! Я постелила тебе в твоей комнате. Полежу с тобой рядом, пока ты не уснешь.
— Доброй ночи, сын! – сказал папа, все еще беседуя с мистером Ван Дейком.
Тот курил возле камина и вспоминал свои учебные годы, упомянув отца Сириуса и Хагрида, которого отчислили из школы. Римус не успел расслышать из-за чего именно отчислили Хагрида, мама увела его из столовой. А вот и родная комната. Сейчас она, почему-то, показалась Римусу гораздо меньше той из которой он уезжал первого сентября. Римус присел на край кровати, снимая одежду.
— Мам? – позвал Римус.
— М-м? – промычала Хоуп в ответ, отгибая край одеяла и садясь рядом
— Мне надо кое-что у тебя спросить! – слова Римуса звучали таинственно.
— И мне тоже надо у тебя спросить. – сказала Хоуп, снова приглаживая его волосы.
— Тогда сначала ты! – воскликнул Римус.
— Почему я? – Хоуп выглядела усталой, но нежная улыбка не сходила с ее уст.
— Мой вопрос… Он немного странный…, а о твоем вопросе я догадываюсь, – Римус говорил совсем как взрослый.
— Ну, хорошо! Я хотела тебя спросить про лунные ночи. Как они проходили?
— Все хорошо! Все проходило спокойно!
— Мне, конечно, писал профессор Дамблдор… Потому что твои коротенькие письма меня беспокоили. Ты так похож на своего отца. Немногословен и все держишь в себе. Я беспокоилась…
— Все нормально, мам! Правда. Профессор Дамблдор выделил для меня целый дом. Там все есть, мебель, посуда, большая мягкая кровать. Дом заколочен снаружи, и никто туда не попадет. А еще…, - Римус остановил сам себя.
В какой-то момент ему захотелось рассказать маме о браслете, но он тут же осекся. Внутренний голос говорил ему, что нельзя. Слишком много уже людей знают о нем. А если еще мама и папа узнают, то начнутся расспросы, на которые Римус пока не готов…
— Что еще? Что ты хотел сказать?
— М-м… Мам, а у меня был когда-нибудь брат? – резко выпалил Римус.
Он почувствовал, как мамина рука на голове задрожала. Римус посмотрел на мать. Лицо Хоуп было белым как простыня на его кровати.
— Мам, ты чего? Тебе не хорошо?! – заволновался Римус.
— Нет, нет, все в порядке! – Хоуп вскочила с кровати и встала лицом к окну.
— Так был или нет? – снова спросил Римус.
Хоуп повернулась в пол оборота, все еще не глядя на Римуса:
— Почему ты об этом спросил? Никогда не было у тебя брата. Что за вопросы?
Римус видел, что уголки ее губ дрожат и решил, что кажется он расстроил маму этим дурацким вопросом. В конце концов это всего лишь его сны. Не стоит зацикливаться на них. Хоуп, кажется, передумала оставаться в комнате Римуса. Она поспешила сделать спокойное и уверенное лицо:
— Кажется пора и нам с папой ложиться. День был тяжелым. Пойду скажу папе, чтобы не засиживался и проводил Мартина…
Мама вышла и закрыла за собой дверь, оставив Римуса в растерянности. Что он не так сказал? Поведение и реакция матери на его вопрос пробудили необычайное беспокойство внутри. Сон как рукой сняло. Он откинул одеяло. Надо попить водички. Римус тихонько, на цыпочках решил прокрасться в столовую и взять кувшин с водой в свою комнату. Ван Дейк уже ушел и в столовой было темно. Только лестница на верх была освещена. На нее падал свет из спальни родителей. Римусу послышались всхлипы, он тихонько поднялся по ступеням, по памяти помня, где надо поставить ногу, чтобы не издать ни единого скрипа. Мальчик услышал, как плачет мама, а папа успокаивает ее. Римуса словно облили ледяной водой, дыхание перехватило, а сердце забилось в груди с отчаянной силой. Неужели это из-за того, о чем он спросил! Римус прислушался. Хоуп причитала сквозь слезы, все время всхлипывая:
— Как он мог узнать? Это невозможно! Никто кроме нашей семьи не знал… Почему он спросил про брата?!
Лайелл хлопотал вокруг Хоуп и пытался ее успокоить:
— Успокойся, дорогая! Может он ничего такого и не хотел сказать. Просто детское любопытство…
— Нет, нет, Лайелл, это было не детское любопытство. Он спросил уверенно, как будто что-то знает. Кто-то в школе ему рассказал. Кто-то хочет отнять его у нас! – и Хоуп снова залилась слезами.
— Ну, что ты, что ты! Кто ему мог рассказать? Даже в министерстве об этом не знают… Ты вспомни, что сказал мистер Оливандер, когда продавал палочку. Помнишь? Он рассказал легенду о братьях, основателях Рима. Может оттуда и засела эта мыль у него в голове?
Римус подкрался ближе и из темноты выглянул из-за открытой двери. Римуса не было видно, но ему самому было видно все. Мама сжимала в руке микроскопический детский носочек и плакала, роняя тяжелые слезы на него.
— Ро́ман, мой бедный Ро́ман! Почему сейчас? Почему именно сейчас? Когда мы только обрели покой в нашей семье. Мои бедные мальчики. Одному из вас не было суждено родится. Другого ждет вечная мука от проклятия. За что мне все это? Что я такого сделала, что моих мальчиков постигла такая участь? – Хоуп рыдала, не в силах успокоится.
— Хоуп, ты не в чем не виновата! – Лайелл, с красным лицом, пытался убедить Хоуп успокоиться, но, похоже, он и сам не верил в убедительность своих слов. – Врач сразу нам сказал, что одному из близнецов не выжить. Помнишь? Одному все, другому ничего! Мы были к этому готовы…
Хоуп смотрела на своего мужа глазами безумца:
— Были готовы? Как можно к этому подготовиться? Как? Когда внутри тебя две жизни, а тебе говорят, что один отдаст свою жизнь, чтобы жил другой. Как я должна была подготовиться к этому?
Римус больше не мог этого выносить. Он бросился назад, в свою комнату. Убитые горем родители ничего не услышали. Вот значит, как! У него мог быть брат. Ему даже имя дали. Ро́ман. А они даже ни разу не рассказывали ему об этом. Почему? Почему они молчали все это время. Римус бросился к себе в кровать в надежде скорее уснуть и встретить его. Обнять и наконец-то назвать по имени.
Но Ро́ман не пришел ни в эту ночь, ни в следующую. И вообще ни разу за все каникулы. Римус разворошил старые раны. Мама, так ждавшая сына на каникулы, теперь почти не выходила из своей комнаты. Сколько Римус к ней не обращался, она только отвечала, что ей не здоровится, просила прощения и снова уходила в комнату. Папа пытался сгладить внезапное мамино болезненное помрачение. Он зажег огни на потрясающей елке, накупил подарков и вообще старался больше проводить времени дома. Лишь на празднование самого Рождества Хоуп ненадолго выбралась из заточения и посидела за праздничным столом, не проронив ни слова. Римус не находил себе места. Он чувствовал себя виноватым. Виноватым и в состоянии мамы и в том, что брата не стало по его вине. Одному все - другому ничего. Теперь повторял он про себя каждый день как заклинание. Лайелл был нежен к сыну как никогда. Всякий раз замечая тоскливый взгляд сына он говорил:
— Ничего сынок, мама просто заболела. Дай ее время, все опять будет по-прежнему…
Но будет ли по-прежнему? Римус уходил гулять по заснеженным улицам Бристоля вместе с Уильямом, в надежде хоть как-то забыть то, что происходит с его матерью. К концу каникул Римус уже ненавидел свой дом. Ему хотелось поскорее убраться обратно в Хогвартс. Там он чувствовал себя более-менее нужным. Даже без друзей. Ну, конечно, не совсем без друзей. У него есть Лили. Римус снова представил ее зеленые глаза. Цепкая лапа вины и тоски немного ослабила хватку. Уильям каждую прогулку что-то весело рассказывал, а Римус почти не слушал его.
— …Мэри всегда пишет такие красивые письма. Ее слова так меня успокаивают. Знаешь, поначалу я обижался, что не увижу ее до самого лета. А теперь ничего. Отношусь к этому с пониманием. Теперь я понимаю, откуда у нее всегда было столько гостей и знакомых. Она каждого умела как бы поддержать добрым словом. Каждого умела слушать и, если надо, помочь и словом, и делом…
«Каждого умела слушать. Может и меня выслушает. Если никому не расскажу, то я сойду с ума!» - думал Римус, уловив часть смысла, сказанных Уильямом слов.
Так пролетели зимние каникулы. На поезд обратно в школу Римуса провожал один Уильям. Папа остался дома с мамой, сославшись на то, что ей ни в коем случае нельзя оставаться одной. Уильям с грустью заглядывал Римусу в глаза:
— Римус, ты не беспокойся! Мы присмотрим за мамой. Все будет хорошо!
— А с чего вы решили, что я беспокоюсь! Со мной все в порядке…, - Римус запнулся, потому что слезы перекрыли горло, но он сдержался и натянул на лицо улыбку.
— До скорой встречи, мой мальчик! – хрипло проговорил Уильям.
— Прощайте, Уильям!
С этими словами Римус сел в полупустой поезд, оставив растерянного старика одного на перроне.
В школе в первый же день возвращения Римус направился к Мэри Маркофф, не зная, чем она сможет ему помочь. Но мальчику казалось, что разумно будет поделиться своими переживаниями с тем, кто наделен хорошим жизненным опытом и при этом будучи не чужим человеком, ведь Уильяма Римус считал членом семьи, а значит и Мэри Маркофф вроде как не чужая. Но встав у дверей кабинета Защиты от Темных Искусств сомнение снова закралось в душу. Появление Ро́мана происходит всегда накануне или в само полнолуние. Связано ли это как-то между собой или нет? Профессор Маркофф не дура и быстро раскусит Римуса, придется ей все рассказать. И тогда про его болезнь узнает еще и учитель. А Дамблдор считает, что учителям знать пока нельзя. Никому нельзя. Дверь кабинета приоткрылась. Из дверей показалось бледное лицо с крючковатым носом. Худощавый мальчик в старой поношенной мантии вышел из кабинета и уставился на Римуса.
— Северус? Ты как здесь…? То есть, я хотел сказать, что ты тут делаешь? – Римус никак не ожидал увидеть Снейпа, выходящим из этого кабинета в неурочное время.
— Я тоже не ожидал тебя увидеть, Римус! – Снейп держался уверенно, не показывая эмоций. – Ты собирался к миссис Маркофф?
— Да… Нет, в другой раз. Как прошли твои каникулы? – хотел проявить вежливость Римус и спохватился, - А черт! Я совсем забыл! Ты же никуда не уезжал.
— Да, я оставался здесь, в школе. Столько свободного времени, что можно было выучить наизусть все учебники…
Мальчики никогда не общались друг с другом вот так просто, поэтому чувствовали неловкость. Римус сказал:
— В поезде я ехал вместе с Лили. Она говорила, что ты проявил талант в зельях и профессор Слизнорт сделал тебя своим ассистентом…
Вероятно, Снейпу было приятно услышать эти слова от Римуса, он улыбнулся:
— Да, это так. На каникулах можно было в любой день практиковаться в кабинете для Зельеварения. И здесь у миссис Маркофф тоже зря время не терял…
— Так ты ходил к ней заниматься?
— Да, мне очень нравятся ее уроки. Она считает, что мне стоит заниматься больше. Знаешь, я даже не могу пока решить, что мне нравится больше Зелья или Защита от Темных Искусств…
Они снова помолчали, оглядывая стены вокруг. Римус понял теперь из-за кого миссис Маркофф осталась в замке на Рождество. Северус прервал молчание:
— Лили мне все рассказала…
— Да, я знаю.
— Ты не в обиде на нее за это?
— Ну, теперь уже ничего не поделаешь?
— Слушай, Римус, ты хороший человек, поэтому я должен тебя остеречь…
— Это от чего же?
— Ты знаешь, что браслет из Муррина может быть опасен! Особенно чужой…
— Ну, он был чужой. Теперь мой. И пока не показался мне опасным. А тебе это миссис Маркофф рассказала или…
— Нет, я сам узнал из книг. Муррин словно губка. Он впитывает в себя все зло вокруг.
— Это я знаю…
— Дело не только в этом. Когда зло собирается в одном месте. Концентрируется. Оно начнет влиять на тебя.
— Как это?
— Ну, оно будет путать твои мысли, вызывать видения в голове. Приходить во снах…
Римус похолодел:
— Что ты сказал?
— Я говорю во снах приходить может. А ты что? Уже что-то видел?
— Я вижу во сне своего не родившегося брата близнеца…
— Он говорит с тобой?
— Да… Северус, я тебя прошу, никому! Слышишь, никому не рассказывай!
— Да я и не собирался. Если только Лили…
Римус посмотрел в глаза Снейпа:
— Ладно, но только ей. Больше никому…
— Так, о чем вы говорите с братом?
— Да так, пока ни о чем не говорили… Он только рассказал мне кто он такой и погоревал, что я забыл его.
— Не хочу тебя, конечно, расстраивать, но дело здесь, явно, не чисто, - с уверенностью сказал Северус.
— В каком смысле?
— Я не уверен, что тот, кто тебе представился братом, действительно таковым является…
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!