Глава 5: Глава V. Римус едет в Хогвартс.
Глава V. Римус едет в Хогвартс.
28
0
Жаркий июль сменил мягкий август, который пролетел довольно быстро. И вот уже на подходе маячил симпатичный, но прохладный сентябрь. В доме Люпинов весь последний летний месяц готовились к отъезду Римуса в школу. Все необходимое было собрано. В сотый раз перепроверялись вещи, на случай если что-то забыли положить. Лайелл и Хоуп иногда даже ссорились. Лайелл считал, что Хоуп мешает Римусу проявлять самостоятельность и мальчик «…ничему так не научится…». Хоуп обвиняла Лайелла в том же, что отец при всей своей показной строгости, как раз про воспитание и забывает, дурачась с Римусом все выходные напролет «…нет чтобы заняться чтением учебников перед первым учебным годом или хотя бы просмотреть их…». Родители Римуса хмурились, не разговаривали друг с другом, но их хватало на это ненадолго. Они быстро мирились и начинали всячески хлопотать вокруг сына. Римусу эти хлопоты уже порядком надоели. Он конечно очень любил маму с папой. Но в тоже время хотелось уже поскорее уехать в школу, вырваться из заточения. Ожидание было не выносимо. Сколько раз уже Римус ловил себя на мысли, что просто мечтает не видеть родителей как можно дольше. Римус корил себя, что это плохо, что так нельзя относиться к своим родным, но ничего не мог поделать. Наступал очередной новый день в большом, пустом доме и он мечтал сбежать отсюда. В Хогвартс…! Вот место, которое теперь занимает все его мысли. Скоро…, совсем уже скоро он там окажется. Он станет настоящим волшебником, заведет себе друзей, с которыми они будут вместе учиться и вместе искать приключений. Но… Его болезнь…! Римус старался отгонять такие мысли и ничего не получалось. Каждый раз память ненароком подсовывала ему эту ложку дегтя в бочку меда фантазий. Он успокаивал сам себя, что последний приступ прошел не так болезненно, что ему стало гораздо легче переносить боль и мучения. Римус связывал это с надеждой, поселившейся в его сердце после прихода Дамблдора и получения письма. С такой сильной надеждой ожидания счастья - не страшен Зверь. Все его, Зверя, потуги вырваться на свободу, разбивались о маячившие на горизонте перспективы. И все же… Зверь не исчезал на совсем. Глядя на себя в зеркало Римус иногда замечал в глубине глаз дикий проблеск своего второго я.
Так прошло лето. Наступило 31 августа. Это был вторник. И папа был целый день на работе. Римус вместе с матерью проверяли чемоданы. Как они упакованы и все ли на месте. Волнение возросло до предела. При всем желании смыться поскорей из дома была еще, унаследованная от отца, привычка расслабляться только тогда, когда все задуманные и важные дела закончены. Эта «ужасная» привычка все время мешала Римусу сосредоточиться, каждый раз он снова и снова мысленно сверял содержимое чемодана со школьным списком. Тоже делала и Хоуп, но уже вслух, обращаясь к сыну и перечисляя предметы, не относящиеся к учебе:
— Так, зубная щетка, мыло, полотенце, домашние тапочки… Стоп! Расческа!
— Мам, расческа есть.
— Булавка для галстука…
— Есть…
— Туалетная бумага…
— Мам, ты серьезно…? Думаешь в школе волшебников проблемы с туалетной бумагой?!
Хоуп улыбнулась своей излишней осмотрительности:
— А вдруг? Каждый день видеть драконов и троллей…х-эх… никакой бумаги не напасешься.
Римус тоже улыбнулся и представил, как профессор Дамблдор выходит из школьного туалета, а за ним тянется, прилипшая к тапочкам, белая бумажная лента.
В дверь позвонили.
— Римус, посмотри, пожалуйста, кто там. Наверное, наш почтальон заскучал и пришел в гости.
Римус подскочил к двери и заглянул в дверной глазок. За дверью стоял Уильям Маркофф, нервно перетаптываясь с ноги на ногу и теребя в руках помятый синий конверт. Римус открыл дверь:
— Здравствуйте, мистер Маркофф!
— Римус, дружище… Родители дома…? Я ненадолго… Тут вот видишь… Письмо… От нее… От бабули! – почтальон сильно волновался и речь была несвязная и прерывистая.
— Заходите, заходите… Мама!
— А, это вы, Уильям. Проходите сюда – Хоуп выглядывала из гостиной.
Мистер Маркофф быстро прошел в гостиную и встал, не зная куда убрать руку с конвертом. Он вежливо стал спрашивать, как было положено по правилам хорошего тона:
— Ну как у вас дела? Завтра уже уезжаешь, Римус?! Хорошо там, наверное, в школе. Весело. - было видно, что Уильям хочет что-то сказать, но не решается.
Хоуп была умная и воспитанная, поэтому сама спросила:
— Уильям, вы получили письмо?
— Да, точно! Почтальоны редко сами получают письма… и это пришло так неожиданно… Сова принесла, представляете! Залетела прямо в окно… Красивая такая… Большая… Сидит ухает, а в клюве письмо. Отправитель Мэри Маркофф и адрес Хогвартс. Бабушка моя… В Хогвартсе! – растерянно смотря то на синий конверт, то на Римуса, закончил Уильям.
— Так значит, она написала? С ней все в порядке? – Хоуп обняла почтальона. – Может чаю и все нам расскажете. Скоро Лайелл должен вернуться со службы. Он сегодня должен быть пораньше, а завтра, наконец-то ему дали выходной. Римус ведь едет в школу. Сотрудникам министерства выделяют специальный выходной, чтобы проводить ребенка к поезду в первый учебный год.
— О, прекрасно! Да! От чая не откажусь!
Они все вместе прошли в столовую. Скоро из камина появился Лайелл. Весь перепачканный, взъерошенный, волнующийся. Он быстро пробежал очищающими чарами по себе и ковру и спросил:
— Ну, что? Все собрали, все по местам разложено?! Я купил билет на Хогвартс-Экспресс. Вот! Отправление завтра в одиннадцать часов. Министерство поработало с платформой для поездов маглов и теперь у нас есть своя собственная платформа для посадки. Номер девять и три четверти.
Хоуп уже привыкла к странностям волшебников и не обратила внимания на необычный номер платформы. Она поставила мужу стакан молока:
— Лайелл, дорогой, Уильям получил письмо… и кажется чем-то расстроен… Обед будет готов к пяти.
И уже обращаясь к мистеру Маркоффу спросила:
— Уильям, оставайтесь обедать с нами. Сегодня будет запеченная утка.
— Что? А… да, с удовольствием! Мне так не удобно. От меня столько хлопот.
Лайелл, макая печенье в молоко, успокоил почтальона:
— Да вы что! Нам очень приятно видеть вас в нашем доме. И Римус очень любит, когда вы заходите. Прямо не отходит от вас.
Римус стоял, облокотившись о спинку стула, на котором сидел почтальон и рассматривал его синий конверт. Лайелл спросил:
— Что у вас за письмо, Уильям?
— Моя бабушка прислала. Помните я рассказывал, что Дамблдор обещал от нее письмо. Не знаю, стоит ли открывать, столько лет прошло… Вы уж меня простите… В моем возрасте трудно менять свои привычки. Иногда кажется, что может оставить все как есть?!
Лайеллу стало жаль старого почтальона:
— Уильям, если вы не прочитаете письмо…, может быть потом будете жалеть, что не открыли конверт.
Мистер Маркофф посмотрел на Лайелла:
— Вы правы. Скорее всего так оно и будет.
— Хотите, прочтем все вместе – спросила Хоуп и протянула руку.
Уильям осторожно подал ей в руку конверт. Хоуп погладила по плечу почтальона и присела рядом на соседний стул. Римус стоял возле Уильяма и ждал, когда мама начнет читать. Она надорвала конверт и вытащила письмо. Это был всего один лист белоснежной бумаги, исписанный лишь на одной стороне ярко-синими чернилами крупным красивым почерком.
«Здравствуй, мой милый, милый мальчик! Мой дорогой Венечка! Хотя прости, ты уже не мальчик, а взрослый мужчина, прошедший войну. Но для меня…». В этом месте на письме чернила немного расползлись потому что на лист что-то капнуло. «… для меня ты все тот же мальчик с лицом испачканным малиной и ежевикой. Прости, меня! Прости, если сможешь. Свою старую бабусю-ведьму. Теперь ты знаешь... Знаешь, как не просто устроен мир. Когда закончилась война, я могла тебя разыскать. Но я боялась…» Снова капля. «…боялась того, что могу найти. Столько людей погибло, столько осталось осиротевших душ. Ты очень смелый, мой Венечка, а я… Я не достойна тебя. Я так боялась узнать, что ты погиб, что долго не решалась разрушить свои фантазии и выбраться в реальность. Вот уже несколько месяцев я знаю, что ты жив и здоров. Живешь в Бристоле и работаешь на почте. Дамблдор мне все о тебе рассказал. Я долго набиралась смелости, чтобы написать тебе. Теперь я боялась, что ты не захочешь после стольких лет со мной общаться. Боже, я все время чего-то боюсь. Я так боялась узнать, что тебя больше нет, что теперь боюсь того, что по праву заслужила… Твоего презрения…» На этом месте строка была размазана и Хоуп не разобрала несколько слов. «… и все же я надеюсь, что когда-нибудь снова увижу тебя. Если ты сможешь простить меня, то прошу, напиши. Твоя не смелая бабушка Мария Маркова». Постскриптум: «Знаю, что ты очень дружен с семьей волшебников. Дамблдор очень хорошо о них отзывался. Их сын едет в школу, и мы с ним увидимся. Можно передать письмо через него. Если не захочешь мне отвечать я пойму. Но знай, что я всегда буду любить своего Венечку».
Уильям сидел, закрыв лицо руками. Римус стоял рядом, положив голову ему на плечо и обняв одной рукой. Хоуп вытирала глаза. А Лайелл сопел в свой стакан молока, намеренно отойдя к окну и разглядывая улицу.
Хоуп заморгала глазами и улыбнулась:
— Ну, вот все и разрешилось. Правда!
…
На следующее утро 1 сентября 1971 года все семейство Люпинов и мистер Маркофф, который непременно хотел сам проводить Римуса и увидеть заколдованную платформу, стояли перед входом на вокзал Кингс-Кросс. Только что служебный автомобиль министерства магии, доставил их из Бристоля в Лондон. Расстояние между Бристолем и Лондоном около 120 английских миль или около 190 километров. Магловский автомобиль проделывает этот путь более чем за три часа. Но заколдованный автомобиль обладает целым набором преимуществ. Во-первых, в нем не тесно. Внутри довольно просторно, что с удовольствием отметили про себя сами пассажиры. Во-вторых, он двигался с небывалой скоростью. Стоило авто выехать за пределы города как чернокожий вежливый водитель снял с головы форменную фуражку и произнес:
— Пристегнитесь! Сейчас немного покачает.
Все пристегнулись. Римус уставился в окно и стал наблюдать как увеличивается скорость. И действительно, машина набрала такой ход, что окружающий пейзаж слился и стал похож на картину, намалеванную маленьким ребенком всеми красками какие только были в доме. Римус подумал, что маглы выставляют такие картины в музеях, выдают за гениальное творчество и продают за немыслимые деньги.
«Наверно поэтому волшебники и называют обычных людей – простаками.» - подумал Римус и почувствовал, что все тело сдавливает какая-то сила. Появилось устойчивое ощущение, что утренняя овсянка чувствует себя неуютно в желудке. Он посмотрел на родителей. Их цвет лица говорил о тех же попытках договорится с овсяной кашей оставаться на месте. И лишь мистер Маркофф сидел и улыбался:
— Тебе не хорошо, Римус?
Римус пытался сделать естественное лицо:
— Нет, все в порядке. А вы хорошо держитесь!
Машина не только неслась вперед с космической скоростью, но еще успевала уворачиваться от встречных машин и обгонять попутные. От этого она на полном ходу покачивалась то влево, то вправо. Почтальон весело ответил:
— Мне старому морскому волку такая качка как бальзам на сердце!
Лайелл посмотрел на него взглядом мученика. Через пятнадцать минут все закончилось. Машина сбавила ход и спокойно въехала в Лондон. Хоуп открыла окно и ловила ртом воздух:
— Лайелл, никогда… никогда больше… не вызывай для нас министерскую машину… я больше такого не вынесу.
Лайелл посмотрел виновато на жену и сына.
— Да, пап… лучше через камин… в Дырявом Котле – вставил Римус.
И только мистер Маркофф был счастлив:
— А я бы не отказался прокатиться с ветерком еще разок.
Почтальон высунул голову в окно и разглядывал улицы Лондона. Он не был здесь с тех пор как сам Георг VI вручал морякам награды. Его вытянул из воспоминаний голос Лайелла:
— А вот и Кингс-Кросс!
Машина остановилась на Пэнкрас Роуд. Все вышли. Лайелл забрал багаж, поставил чемодан Римуса на тротуар, и только хотел поблагодарить водителя за быструю доставку, оглянулся, а машина уже исчезла.
Римус помнил какое впечатление на него произвел вокзал Паддингтон, но правда изнутри. Вокзал Кингс-Кросс снаружи казался просто гигантским. Две огромные арки представляли собой фасад главного здания вокзала. Между арками высилась башня с часами. Все здание было облицовано желтым кирпичом. От арок протянулись вдаль два длиннющих застекленных свода. Римус увидел, как под этими сводами собираются огромные манящие клубы дыма. Воздух был свеж и прохладен, а белый пар от паровозов походил на густые облака. Римусу захотелось окунуться в эти облака:
— Мама, пойдем скорее туда… к поездам.
Хоуп неохотно пошла, влекомая за руку сыном. Чем ближе они подходили к высоченной арке, тем сильнее Римусу хотелось сесть в Хогвартс-Экспресс. Но Хоуп явно не торопилась. Она всеми силами пыталась оттянуть время посадки на поезд:
— Римус, милый, может посмотрим на вокзал.
— Мама, ты что! Там же наш поезд… волшебный.
Какой-то магл сидел на скамье у входа на вокзал и читал газету. Услышав Римуса, он пробурчал себе под нос что типа «… деревенские… для них все поезда волшебные». Лайелл понимал, почему Хоуп сопротивляется и не хочет идти внутрь, он сам испытывал те же чувства. Родители Римуса вдруг осознали, что не увидят своего мальчика до самого декабря, когда начнутся рождественские каникулы. Мистер Маркофф боролся между желанием увидеть волшебный поезд и жалостью к родителям Римуса. Лайелл взял у входа тележку для багажа:
— Римус, дружок, давай положим твой чемодан сюда… Хочешь сам покатить?
— Конечно хочу!
Римус весело покатил тележку вперед по перрону, аккуратно обходя группы маглов, и ныряя в клубы белого пара. Трое взрослых не спеша шли сзади.
— Римус, иди до платформы с номером девять.
Римус катил багаж, рассматривал таблички с цифрами на столбах и отсчитывал номера платформ:
— Так, третья…, пятая…, седьмая…
Краем глаза он заметил, что толпа сильно поредела. Римус оглянулся. Сзади только родители и мистер Маркофф и несколько человек с такими же как у него тележками. Похоже в такой час маглы сюда не заходили. Лайелл подошел к сыну:
— Смотри вон на тех людей. Увидишь, что будет!
Лайеел кивнул на группу людей, которые встали возле столба с номером девять на табличке. Это были две маленькие компании. Одна компания – мама и папа с сыном. Этот мальчик, похоже, был одногодка Римуса, такой же худощавый, как и он сам, с черными взъерошенными волосами, на носу очки. Его родители были уже не молоды, они улыбались мальчику и что-то говорили. Римус услышал только, что мальчика зовут Джеймс. Прямо у самого кирпичного столба с номером платформы стояла вторая компания. Девушка лет шестнадцати или семнадцати и мальчик, тоже ровесник Римуса. Девушка и мальчик были похожи как брат и сестра, оба с красивыми чертами лица. Римус невольно залюбовался ими. У мальчика были черные вьющиеся волосы немного длиннее чем положено мальчикам, в серых глазах плясали шаловливые огоньки, ему явно было трудно устоять на месте. Он что-то горячо говорил своей сестре, словно поддразнивая:
— Давай, Мэд…!
У девушки были темные густые волосы чуть светлее, чем у брата, красиво распущенные, они волнами ниспадали до поясницы. Лицо было с правильными, четко прорисованными, чертами. Сестра и брат были одеты с иголочки. От них веяло лоском и напыщенностью. И вообще во всем внешнем виде чувствовалась некая аристократическая порода. Было видно, что эта парочка не из простой семьи, а из состоятельной. Но при этом держались брат с сестрой очень свободно. Казалось, что принадлежность к высшему обществу им порядком надоела и они просто мечтали пошалить как обычные подростки. Девушка осторожно потрогала кирпичную стену столба. Все, стоявшие на перроне, наблюдали за ее действиями. Римус уже понял, что, собравшиеся на девятой платформе, люди – это волшебники. До него только сейчас дошло, что папа называл номер платформы «… номер девять и три четверти.» Но табличка на кирпичном столбе имела только цифру девять с одной стороны и цифру десять, с другой стороны. Значит… Римуса вдруг озарило. Он вспомнил раздвигающуюся стену в Косом переулке.
— Мы должны пройти сквозь эту стену? – Римус указал на кирпичный столб.
Лайелл улыбнулся:
— Ты смотри, смотри…
Девушка заметила, что на нее обращено внимание окружающих и в ее глазах заиграли такие же дьявольские огоньки, как и у брата. Она хохотнула:
— Ну что, слабо, Сириус?
— Кому? Мне…? – задохнулся от возмущения ее брат.
Сестра резко прыгнула в стену и исчезла, словно прошла внутрь. Римус был сам не свой от восторга. Он обежал вокруг столба. Девушки по имени Мэд нигде не было. Мальчик по имени Сириус со словами «… ах ты, ну вот я тебя» сиганул вместе с тележкой прямо вслед за сестрой и тоже исчез. То же проделал другой мальчик – Джеймс, и его родители. Лайелл спросил:
— Ну что? Готов, сынок.
— Угу… - Римус кивнул головой. Он напряженно смотрел на кирпичную стену и сжимал ручку тележки.
— Надо просто войти в стену. Не бойся. Это всего лишь волшебство. С тобой пойдет Уильям, мы с мамой останемся. Маме здесь не пройти. Так что давай прощаться!
Похоже Лайелл откладывал до последнего известие о том, что до поезда они не пойдут. Римус посмотрел на маму и у него сжалось сердце. Хоуп стояла и смотрела на своего сына глазами, полными слез и отчаяния. Мама…, его любимая мама остается здесь. Он не будет видеть ее несколько месяцев. Римусу вдруг расхотелось ехать. После долгого ожидания отъезда, желания сбежать из дома, теперь он вдруг почувствовал горькую тоску первого расставания. Римус бросил тележку и кинулся к матери, обнял ее и сквозь слезы зашептал:
— Я не хочу… не хочу никуда ехать. Хочешь я останусь?!
— Нет, нет! Что ты, милый, тебе надо ехать! Ты должен учиться, мой родной. Ты должен стать настоящим хорошим волшебником. Я горжусь тобой, сынок! Я буду писать тебе каждый день. Все будет хорошо!
Хоуп плакала, глотала слезы и обнимала своего мальчика. Уильям отвернулся, разглядывая рельсы. Лайелл, чуть севшим голосом прохрипел:
— Ничего страшного, скоро увидимся…! О, черт…! Уже почти одиннадцать. Уильям, вы проводите Римуса?
— Конечно, конечно…!
— Уильям, мы будем ждать вас здесь. – Хоуп с трудом выговаривала слова.
Римус немного успокоился и постарался улыбнуться отцу. Теперь уже Лайелл сжимал его в своих объятиях:
— Учись хорошо, сынок. Слушайся преподавателей. Тебе повезло с директором, так что ты не очень-то там шали. Мы с мамой все узнаем. Пиши нам обязательно.
Римус вытер рукавом глаза:
— Пап, я вас не подведу, обещаю!
— Ну…, иди… Иди, сынок!
Уильям взял Римуса за руку, другой тот тянул за собой тележку с чемоданом.
— Мам, пап, люблю вас! – слова словно стекло резали горло так больно, что Римус никак не мог взглотнуть и вот они, вместе с почтальоном, шагнули в стену.
На мгновение Римусу показалось что он шагнул в комнату без света. Всего доля секунды прошла и вот он уже опять на вокзале, но только… другом. Здесь не было крыши и всего один длинный перрон. На путях под открытым небом стоял красавец паровоз алого цвета. Вокруг него кружили целые облака густого белого пара. Паровоз подал протяжный гудок, извещая пассажиров о скором отправлении. Большие вокзальные часы на платформе показывали без пяти минут одиннадцать. Римус огляделся вокруг. Было очень много народа, в основном родители, которые провожали своих детей в школу. Ему опять стало тоскливо. Ведь его мама с папой остались там, за стеной. Жаль, что маме нельзя сюда пройти. Хорошо хоть мистер Маркофф здесь и проводит его. Вагонов было немного. Они остановились у первого и стали разглядывать волшебный паровоз. Другие волшебники сновали по перрону туда-сюда и не обращали на Римуса ни малейшего внимания. Зато мистер Маркофф со своим служебным мундиром не вписывался в общую картину и многие с любопытством посматривали в сторону почтальона, а некоторые даже указывали на него пальцем. В стороне блеснуло что-то зеленое. Римус повернулся посмотреть, что это так сверкает. Взрослый волшебник в черном плаще что-то горячо внушал юноше с косматыми бровями, то и дело оглядываясь по сторонам, на его правом запястье висел браслет из маленьких зеленых камней, связанных между собой кожаной нитью, словно четки. Браслет был отполирован до блеска и, при взмахе руки, отражал утреннее сентябрьское солнце. Похоже, он пытался втолковать юноше последние напутствия слишком усердно. Юноша явно был не в восторге, но послушно стоял. Римус ненароком услышал несколько фраз:
— Пойми, Адэр, это важно… Мы начинаем большую работу. И награда за нее очень высока.
— Хорошо, папа! Я понял. Буду стараться…
Римус отвернулся. Поезд издал короткий гудок.
— Ну вот, кажется мне пора, мистер Маркофф! Пишите мне вместе с родителями. Хорошо?! И я буду писать, и все-все рассказывать про свою школу. Скажите папе с мамой, что я люблю их!
— Непременно скажу. И буду писать… И…, знаешь… Ты не мог бы передать это моей бабушке?
С этими словами Уильям достал обычный почтовый конверт с короткой надписью - «Мэри Маркофф» и протянул его Римусу.
— Хорошо, передам…
Поезд издал еще один короткий гудок. Пора было отправляться. Римус выхватил чемодан из тележки, запрыгнул на подножку вагона и замахал почтальону:
— Вы будете по мне скучать, Уильям?
— Конечно, мой мальчик! – Мистер Маркофф пальцами стал потирать свой глаз. – И ты не забывай своего сквиба.
Поезд начал отходить. Провожающие как один двинулись по перрону в ту же сторону. Все махали руками, кричали последние напутствия. Кто-то улыбался, кто-то плакал. Римус смотрел на удаляющуюся фигуру доброго почтальона, все еще сжимающего ручку пустой тележки, вспоминал родителей и чувствовал вместе с горечью расставания необъяснимое облегчение. Ведь впереди его ждали новые времена и новые испытания. И какими они будут не знал никто. От этого захватывало дух, словно тебя подбросили вверх и ты, набрав высоту, начинаешь падать, счастливый и испуганный одновременно.
Поезд полным ходом мчал через поля. Римус еще немного постоял в тамбуре, разглядывая однообразный пейзаж и, затем, протиснулся с чемоданом в вагон. Первый пассажирский вагон был полупустой. Здесь не было купе, а только несколько деревянных скамеек со спинками в два ряда. На скамейках, расположившись по двое, сидело с десяток человек. Один из сидевших старшекурсников окликнул Римуса:
— Эй! Ты почему здесь? Тебе нельзя здесь находится! Это вагон для старост.
Это был крупный и высокий юноша, довольно грозного вида. На его груди блеснул серебряный значок с надписью - «Староста школы». Римус огляделся, у всех сидевших были такие значки. Только цвета значков разные. Красные, зеленые, желтые и синие и на них красовалась большая буква «С».
— Грюм, оставь мальчика в покое! – С одной из скамеек встала девушка, которую Римус видел на вокзале вместе с ее братом, и направилась к ним. На ее груди блестел серебряный значок с зеленым гербом.
— Андромеда, я разберусь.
Девушка встрепенулась и проговорила, выделяя каждое слово:
— Не называй…! Меня…! Андромеда…!
И Римус увидел, как цвет ее волос начал меняться. Из шатенки в ярко оранжевый цвет. Она заговорила тихим угрожающим тоном:
— Может он заблудился!
— Ага…, в первом вагоне…!
Девушка смотрела на него не отрываясь, Грюм не хотя согласился:
— Ладно, ладно…, Мэд. Вечно ты с ними сюсюкаешься.
Грюм присел на свою скамью, взял в руки книгу с названием «Как распознать врага!» и углубился в чтение. Мэд обратилась к Римусу:
— Я видела тебя на вокзале вместе с твоими родителями. Как тебя зовут? Ты в первый раз едешь на школьном поезде?
Римус кивнул, потом ответил:
— Меня зовут Римус… Римус Люпин…
— М-м-м, Люпин… Знакомая фамилия… Что ж, будем знакомы, Римус. А я Мэд. Пойдем поищем тебе место в других вагонах, со старостами тебе ехать нельзя.
Римус послушно пошел следом за девушкой.
— Ты не обижайся на Аластора…
— На кого…?
— Тот парень, который к тебе прицепился. Аластор Грюм. Это наш лучший ученик школы. Он на самом деле парень не плохой. Только везде ему мерещатся происки темных сил, у-у-у… - она сделала страшное лицо и рассмеялась.
— Грюм мечтает стать великим мракоборцем…
— Мракоборцем? Это же здорово…!
— Наверное. Но я бы не хотела работать в министерстве…
— Мой папа работает в министерстве!
— Вот как…! Тебе, наверное, повезло…!
Мэд замолчала и Римус сам заговорил:
— А я тоже тебя видел на перроне с братом.
— А…, это Сириус, мой кузен. Как и ты поступил на первый курс. Может быть будете учиться с ним на одном факультете.
— А как это у тебя с волосами здорово так получается?!
— Это…, это мое проклятие. Я метаморфомаг…
Римус хотел было спросить, что это такое, но Мэд его опередила:
— Это способность менять свою внешность по собственному желанию. По-моему, совершенно бесполезная и ненужная штука. Надеюсь, когда у меня будет дочь, то эта зараза к ней не пристанет.
Они прошли второй вагон. Здесь уже были купейные места. В третьем вагоне в одном из купе Мэд увидела Сириуса. Она раздвинула застекленные двери и обернулась к Римусу:
— Ну, заходи, знакомься со своими новыми друзьями.
Мэд оглядела купе и уставилась на своего кузена:
— Вижу вы тут не плохо устроились, сударь. Это хорошо. Вот тебе новый сосед. Я пойду проверю остальные вагоны. Не забудьте перед приездом переодеться в школьные мантии. Если, что зовите!
Сириус крикнул ей вслед:
— Увидимся, Мэд! – и перевел взгляд на Римуса, - Привет, давай к нам.
Сириус постучал ладонью по дивану, на котором сидел он и мальчик в очках. Тот самый что был на вокзале в одно время с Римусом. Мальчик протянул руку:
— Будем знакомы! Я Джеймс… Джеймс Поттер.
Джеймс нисколечко не тушевался. Держался уверенно. Из-под очков на Римуса смотрели умные карие глаза, однако в них без труда угадывался к тому же блеск непоседы и задиры. Его черные волосы на голове торчали в разные стороны и Джеймс как бы случайно их еще больше взлохматил. Римус в ответ пожал руку Джеймса.
Сириус тоже представился:
— А я Сириус Блэк.
Глаза Сириуса блестели тем же огнем. Казалось, что в поезде встретились две родственные души. Сириус придвинулся к Джеймсу и дал место Римусу. Римус присел немного смущенный новым знакомством:
— А я Римус … Римус Люпин.
Сириус задумчиво прикрыл глаза, вспоминая:
— Люпин, Люпин… Твой отец работает в министерстве?
— Да… - озадаченно ответил Римус.
Сириус продолжал:
— У моего семейства в Ирландии есть старинное поместье. Так вот, я помню, что неподалеку в лесу завелась банши.
Джеймс с интересом вскинул брови и слушал, но по его лицу можно было прочитать что-то типа «…Вот заливает!». Римус не стал переспрашивать кто такая банши. Что-то он, конечно, знал из папиных рассказов, но это слово было новое.
— Сделали запрос в министерство и прибыл волшебник ликвидатор. Кажется, фамилия у него была Люпин.
Римус почувствовал внутреннюю гордость за отца:
— Да, наверное, это был мой папа. Он как раз такой работой занимается. Про банши не скажу, но про ловлю привидений и боггартов я точно слышал.
Джеймс с уважением посмотрел на Римуса:
— А ты сам видел боггарта?
— Нет, не видел…
— Говорят, что все видят его по-разному…
Сириус стал гадать как должен выглядеть боггарт по его мнению. Джеймс присоединился к фантазиям Сириуса, и они вдвоем увлеченно начали называть самые невероятные образы, какие только мог принять боггарт. Было видно, что они уже успели познакомиться друг с другом до Римуса и непринужденно болтали как старые приятели. Римус стал разглядывать купе и других пассажиров в нем. На диване напротив в самом углу сидел скрючившийся мальчик. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Волосы на голове мальчика были почти мышиного цвета, глаза серые, водянистые, потупленный в пол взгляд. Он сидел и ковырял свою ладонь, не зная, чем заняться. Мальчик был совсем маленьким. Если бы Римус встретил его на улице, то подумал бы, что ему нет и десяти лет. Мальчик посмотрел на Римуса и тут же отвел взгляд. Рядом с мальчиком сидела еще пара учеников. Римус посмотрел на них и чуть не подпрыгнул на месте. Это были мальчик и девочка, которых Римус встретил в кафе Флориана Фортескью. Они увлеченно беседовали друг с другом. Девочка увидела Римуса и улыбнулась ему также как при первой встрече и кивнула головой. Римус кивнул в ответ. Ее собеседник – мальчик с заостренным носом с горбинкой взглянул на Римуса, но тут же отвернулся и продолжил свой рассказ. Римус прислушался.
— Понимаешь, Лили, ученики в школе разделены на факультеты…
— На факультеты…?
— Да. Их всего четыре. Слизерин, Пуффендуй, Когтевран и Гриффиндор. Будет отбор… Ну, кто куда… Распределение…
— Распределение…? Северус, ты ничего раньше не говорил про распределение…
— Это не страшно… У каждого факультета своя история и свои достоинства. Но хорошо бы нам с тобой попасть в Слизерин. Там…
— Чего…? – Джеймс вмешался в их разговор.
Римус сообразил, что Джеймс, как и он, тоже прислушивался к этой парочке.
— Кто это собрался в Слизерин?
Северус повернулся лицом к Джеймсу:
— Ну я!
— Оно и видно…
Северус вспыхнул:
— Что…? Что видно?
— Да ничего… Только твои подшитые брюки... За папашей донашиваешь? Куртка тоже с него?
Северус был красный от стыда и гнева, на глазах блеснули слезы обиды:
— Да как ты смеешь?
Джеймс, взъерошивая свою, и без того беспорядочную, прическу, снисходительно улыбался:
— Ладно, живи…
Сириус, кажется, был доволен маленькой стычкой и с удовольствием наблюдал за перепалкой. Северус вскочил на ноги и хотел было что-то сказать в ответ, но Лили тоже вскочила и поволокла Северуса к выходу:
— Северус, успокойся! Пойдем отсюда…
— Иди, иди… Нюниус…!
— Да я… - Северус хотел уже броситься на Джеймса, но Лили сумела его удержать и вытолкнула из купе. Напоследок она испепелила взглядом «…этого наглого очкарика» и прошептала ему выходя:
— Какой же ты мерзкий!
Джеймс, явно довольный собой, в ответ только покривлялся:
— Ой, ой, ой. Подумаешь!
Лили и Северус ушли искать другое купе. Римус был растерян и озадачен. Джеймс все еще не мог успокоится:
— Какой идиот захочет учиться на Слизерине?! Ведь это же факультет темных волшебников. Да если бы меня распределили на Слизерин, я бы сразу ушел бы из школы. А? Сириус…? А ты…?
Сириус откинулся на спинку дивана и вздохнул:
— Вся моя семейка училась на Слизерин…
— Вот черт, а ты мне показался таким… нормальным.
— Надеюсь, я нарушу эту традицию!
Странно, с одной стороны, Джеймс вызывал у Римуса симпатию своей прямотой и уверенностью в себе. Но с другой стороны ему было жаль мальчика по имени Северус. Хорошо ли осуждать человека за поношенную одежду? Римус был сбит с толку. Сириус посмотрел на забившегося в угол мальчика с мышиными волосами. Похоже, что до сей поры его вообще никто не замечал, кроме Римуса. Сириус спросил:
— Эй, ну а ты…? Ты кто такой?
— Я Питер… - пропищал мальчик тоненьким голосом, - Питер Петтигрю…
Джеймс посмотрел на Питера:
— Что ж, Питер! Ты то, надеюсь, не собираешься на Слизерин?
Питер улыбнулся, замотал головой и пропищал дрожащим голосом:
— Нет…
Кажется, он был рад, что его заметили и завели с ним разговор. В коридоре показалась тележка со сладостями. Сириус обрадовался:
— О, то, что надо! Я угощаю…
Джеймс похлопал Сириуса по плечу:
— Ладно…, тогда в следующий раз угощаю я!
— Идет!
Они вдвоем подошли к тележке и стали выбирать что купить. Сзади подошли Римус и Питер, и молча выглядывали из-за спин своих новых товарищей. Джеймс набрал шоколадных лягушек и лакричных палочек, Сириус наложил себе тыквенного печенья и сдобных котелков. Питер замешкался и Сириус хлопнул его по плечу:
— Смелее, Питер! Я плачу!
Питер стал лихорадочно набивать в карманы конфеты, батончики и жевательные резинки. Римус смотрел на эти сладости впервые и не знал, что выбрать. Сириус и его подбодрил:
— Римус, не стесняйся! Бери что нравится...
Римус взял упаковку швейцарских вафлей, баночку с надписью - «Сингапурский сыр с арахисом» и несколько шоколадных лягушек, которые были ему в диковинку, но показались самыми интригующими и аппетитными. Все четверо снова расселись в своем купе. Выложив свои сладости на сиденье они с упоением начали поедать добытое. Небольшой инцидент с мальчиком в поношенной одежде тут же забылся. Римус снова испытывал симпатию к Джеймсу и Сириусу.
— Все-таки хорошо жить на свете, когда есть такие вкусности, - рассуждал довольный Сириус.
— Это точно, - вторил ему Джеймс с набитым ртом.
— Моя мамаша скверная и жадная особа, но мы с братом не были обделены ничем, а вот сладости нам запрещали есть вдоволь. Берегли наши зубы.
Римус спросил:
— А чем занимаются твои родители, Сириус?
— А…, - отмахнулся Сириус, — Они богатые аристократы, у них большое состояние и они не работают. Считают это ниже своего достоинства. А твои, Джеймс?
— Мой папа Флимонт и мама Юфимия владеют компанией по производству средства для ухода за волосами.
Все посмотрели на него. Сириус хмыкнул:
— Неплохо…
Джеймс добавил:
— Не слышали про «Простоблеск»? Его мой отец изобрел. Помогает делать укладку непослушных волос.
На что Сириус ему заметил:
— Кажется тебе Простоблеск не помогает.
Джеймс рассмеялся:
— Да ты что…! Чтобы я пользовался всякими косметическими штучками… Ага… Щас!
И тут же Джеймс принялся лохматить свою голову.
Римус слушал своих новых товарищей и открывал шоколадную лягушку. Полюбовавшись карточкой, на которой был изображен седовласый волшебник, он прочел название «Бимиш Освальд – борец за права гоблинов». Стряхнул с себя шоколадные крошки и отправил лягушку в рот:
— Здорово! Я такого шоколада еще не ел… Ай! – его шоколадная лягушка вдруг ожила и квакнула.
Римус от неожиданности отбросил лягушку Питеру на штаны. Питер подскочил и завопил:
— Где она? Где она? Куда она подевалась?
Джеймс и Сириус покатились со смеху. Римус с Питером скакали по купе, пытаясь поймать лягушку, у которой уже была откушена голова.
— Она что? Живая? Я откусил голову живой лягушке?
— Да ты что! Она шоколадная, просто заколдована. Если зазеваешься – она сбежит, - успокаивал Римуса Джеймс.
Дверь купе открылась. В проходе, собираясь войти, стоял старшекурсник. Мимо прошел еще один школьник. Старшекурсник согнул руку в локте и прижал сжатый кулак к груди, как бы приветствуя проходящего. Тот кивнул и пошел дальше. Старшекурсник зашел в купе к мальчикам. Желтое лицо, тонкие сжатые губы и косматые брови. Римус его узнал. Это был тот самый юноша, которому волшебник с зеленым браслетом что-то объяснял на перроне возле поезда. Римус заметил, что в воротнике его мантии торчит булавка с камнем точно такого же цвета как сам браслет. По виду юноше было лет пятнадцать или шестнадцать. Голос его был неприятен, ломаный с хрипотцой:
— Что тут у вас, детки? А? Ловите шоколадных лягушек?
Джеймс с Сириусом перестали смеяться и одновременно поднялись со своего места:
— Где это он увидел деток? А, Сириус? Может у него со зрением плохо?
— Так мы это сейчас быстро исправим.
Сириус выхватил палочку. Джеймс тоже. Римус с Питером притихли и молча наблюдали. Юноша рассмеялся:
— Что вы собираетесь делать…? Лучше не начинайте. Вы ведь даже еще не первокурсники. Можете покалечиться.
— Ты думаешь, что мы не умеем колдовать? Никто не смеет называть меня и моих друзей детками, - Джеймс двинулся на старшекурсника и всем видом дал понять, что собирается произнести заклинание.
Юноша, которого на перроне назвали именем Адэр вскипел и выхватил свою палочку:
— Ах ты сопляк…!
— Прекратить!
В дверном проеме, полностью закрывая его, стоял Аластор Грюм.
— Прайс, ты почему в купе с первокурсниками? Иди к своим. Здесь тебе нечего делать.
Тот весь красный от негодования, уходя прошипел:
— Еще увидимся!
Прайс вышел за дверь. Грюм стоял в купе и с высоты своего роста разглядывал четверых мальчишек:
— Так, так, так… Я смотрю, ребята, что вы не скучаете. Два происшествия за последний час!
Сириус возмутился:
— Мы ни в чем не виноваты. Этот, как его… Прайс, он сам к нам в купе завалился. Мы его не звали.
— Ты кажется из семейства Блэков? – Грюм посмотрел на Сириуса с интересом, - Я наслышан о вашей семье! Но о тебе Мэд отзывалась очень хорошо. Надеюсь она не ошиблась. И все же… Сдается мне, что в этом купе собралась компания крайне беспокойная. А мое чутье меня никогда не обманывает. Этот учебный год хоть и последний, но спуску я вам не дам, ребята. Придется понаблюдать за вами. А? Что скажете?
И в этот момент Грюм улыбнулся. Мальчики, до этого молча и угрюмо слушавшие его, оживились.
— Ладно, на первый раз прощаю вам! Адэр Прайс – тот еще тип. Будьте с ним на чеку. До меня доходят слухи, что он вращается в кругах не самых лучших. Имейте это ввиду.
— Ладно… Хорошо… Мы больше не будем… Спасибо! – раздались нестройные ответы от четверых мальчишек.
— Скажите мне только одно. А зачем вы прогнали из купе парочку таких же как вы первокурсников. Уж не за то ли, что они полукровки? А? – Грюм снова сдвинул брови.
Тут выступил Джеймс:
— Мы их не выгоняли. Мальчик сказал, что хочет учиться на Слизерин…
Грюм спросил:
— И тебе это не понравилось?
— Не понравилось? Да я чуть с дивана не свалился, когда он такое сказал. Как можно хотеть там учиться! Мой отец учился в Гриффиндоре!
— И ты сам, наверное, в Гриффиндор метишь? Верно?
— Хорошо бы…
— Ну что ж, тут я с тобой согласен… Хорошо! Я, пожалуй, пойду. А вы ведите себя тихо! Хотя бы до школы…
Грюм открыл дверь и тут подошла Мэд:
— Последний вагон я осмотрела. Все в порядке! Аластор, все хорошо?
— Да, мы с твоим родственником и его друзьями, немного побеседовали.
— Что он опять натворил? – Мэд метнула испепеляющий взгляд в сторону Сириуса.
— Ничего особенного. Если не считать ссору с Адэром Прайсом.
— Сириус, я же тебя просила… Никуда не лезь. Не ввязывайся в драки… Тем более с такими…
— Какими?
— Этот Прайс…он…
— Я их уже просветил на его счет...
— Прости, Мэд! Он к нам ввалился… Что нам было делать?
— Ох, хо-хо-х! Когда же ты, наконец, повзрослеешь, Сириус…! Это ведь ты еще даже не доехал до школы..., – Мэд разочарованно покачала головой.
Мэд и Грюм ушли. Ребята стали обсуждать произошедшее, а Римус сказал Сириусу:
— Хорошая у тебя сестра!
— Да, это точно! Только она моя кузина... Вроде как двоюродная сестра. Вообще то семейка моя не очень… Знаешь, у нас одна из древнейших и знатных фамилий во всей Англии. Все Блэки гордятся своим родством с большей половиной самых богатых и знатных волшебников. В нашей семье самый настоящий культ чистой крови. А меня и Мэд это прямо раздражает. Иногда так хочется бросить мой треклятый дом и сбежать куда глаза глядят.
— Но Мэд ведь не такая… почитательница чистокровных.
— Нет, не такая. Она и мой дядя Альфард единственные нормальные в этой семье…
— И много у тебя братьев и сестер?
— О, не сосчитать! Почти все они двоюродные или даже троюродные. Наверное, в каждой волшебной семье найдется предок с фамилией Блэк. Но у меня есть родной брат. Младший. Его зовут Регулус. Он должен будет пойти в школу в следующем году.
Римус с интересом слушал и спросил:
— А почему вас с Мэд никто не провожал?
Сириус замялся, но потом сказал:
— Только обещай, что не разболтаешь!
Римус ответил первое что пришло в голову:
— Не сойти мне с этого места…
— Не, не так… Надо как-нибудь по волшебному… Давай так! Повторяй за мной… Если я нарушу свое обещание…
Римус повторял за Сириусом:
— Если я нарушу свое обещание…
— То пусть мой рот скрепит клешня скорпиона…
— То пусть мой рот…
— А из ушей поваляться опарыши…
— А из ушей…
— Глаза вылезут из орбит…
Питер с благоговением смотрел как Сириус и Римус произносят клятву. Джеймс потешался над обоими:
— Ага, ну и клятва. Прям «Непреложный Обет».
Сириус пропустил его выпад мимо ушей.
— Я серьезно ребята, не говорите никому…! Иначе Мэд пострадает.
— Сириус, мы никому не скажем. Можешь на нас положиться.
— Хорошо! Но только если… сами понимаете. Это не должен узнать больше никто... В общем у Мэд есть парень.
Римус от удивления поднял брови, а Джеймс многозначительно ухмыльнулся:
— О…о…о!
— Это не просто парень. Он – магл. Понимаете, чем это ей грозит…?
Все понимающе закивали головами, но Римус пока не совсем понимал:
— И что с того?
— А того. Что если наши родственнички, почитатели чистой крови, об этом узнают, то ей несдобровать. А уж Тэду и подавно…
— Кому? Кому?
— Ну парень ее. Тэд Тонкс. Неплохой, кстати, парень. Но вся его беда в том, что он не волшебник. А в нашей семейке такое, мягко говоря, не приветствуется.
— Ну…?
— Что ну?
— Ну так почему вы были одни на вокзале?
— Она очень хотела увидеться с Тэдом перед отъездом. Мэд с родителями тоже живет в Лондоне. Она попросила меня помочь ей выбраться из дома не заметно. Пока я отвлекал ее папашу Сигнуса шурина моего отца Ориона, она собрала учебники и улизнула. Мы договорились встретиться на вокзале. Так и сделали. Думаю, когда она закончит этот свой последний год учебы, то уже не вернется домой, а сбежит к Тонксу.
Римус возмутился:
— Но она уже взрослая девушка и вправе сама выбирать себе друзей. Они не могут ей запретить встречаться с кем она сама пожелает!
Сириус грустно улыбнулся:
— Эти могут. Ты похоже жил среди маглов…?
Римус растерялся:
— Ну, да…! Что это меняет…?
Питер в первый раз заговорил:
— Моя мать волшебница. А кто отец – я не знаю. Мама говорит, что он просто ушел. Может он был маглом и бросил нас, когда узнал, что мама колдунья.
Все с горечью посмотрели на Питера. Джеймс снисходительно похлопал Римуса по плечу:
— В большом мире не все так просто. Мой отец чистокровный волшебник, но он всю жизнь презирал тех, кто называет себя элитой волшебников и печется о своем непорочном родстве с половиной волшебников. Понимаешь…?
— Немного… Но не совсем…!
— Вот смотри, если копнуть поглубже, то может оказаться, что мы, например, с Сириусом или даже с тобой дальние родственники, если, конечно, твой отец чистокровный. Чистокровных семей на самом деле не так уж и много. И уже получается так, что все они друг другу родственники. Если соблюдать эту традицию и дальше, то нам придется жениться или выходить замуж за своих родственников, братьев и сестер.
Римус скривил лицо:
— Это гадко!
Сириус в ответ:
— А я о чем! Вот Мэд и не хочет жить по таким правилам. Представь, что ее насильно выдали бы замуж за какого-нибудь Прайса…
Римус, словно вспомнил что-то, озадаченно посмотрел на своих товарищей:
— А вы заметили у этого Прайса на воротнике мантии булавку с зеленым камнем?
Джеймс и Сириус отрицательно покачали головами и только Питер сказал:
— Я заметил…
Джеймс пожал плечами:
— Ну, булавка и булавка… И что?
Римус продолжал:
— Когда я садился в поезд, то видел Прайса на перроне. Его провожал отец. Так вот он давал ему поручение, что надо сделать какую-то важную работу и что награда за это очень высока. Но Прайс, похоже, был не в восторге и все порывался сесть скорее на поезд. Когда его отец поднял руку, то я ненароком увидел тонкий браслет у него на руке. Браслет был из какого-то зеленого камня. И в булавке у Прайса был этот камень, я уверен.
Сириус не уверенно произнес:
— Ну, подумаешь! Мало ли кто какие украшения носит.
Римус как будто его не слышал:
— А в тамбуре, прежде чем войти к нам, он приветствовал кого-то вот так…
И Римус согнул правую руку и прижал кулак к груди. Джеймс заинтересовался:
— К чему ты клонишь?
Римус оглядел всех троих:
— Вы знаете бармена Тома из Дырявого Котла?
— Конечно… Конечно знаем…
Сириус усмехнулся:
— Мой папаша называет его мерзавцем, который целует руки полукровкам, а зад волшебникам. И скоро начнет целовать ноги маглам.
Но Римус продолжал:
— Когда я с родителями был в Дырявом Котле, Том рассказал моему отцу историю про пьяницу, который сначала потерял друга, а потом и сам пропал. Так вот этот самый пьяница все время говорил о каком-то тайном клубе для избранных. Никого посторонних туда не пускают. Общаются тайными знаками и узнают друг друга по каким-то неизвестным нам деталям. Но мой отец посчитал это бредом и не придал особого значения.
В купе стояла тишина. Джеймс скрестил руки на груди и откинулся на спинку дивана:
— Хочешь сказать…, что есть некое тайное общество людей, которое неизвестно чем занимается, неизвестно что скрывает и может даже что-то замышляет! А этот самый Адэр Прайс состоит как раз в этом обществе?
— Не знаю…
Римус растерялся. Он конечно что-то такое себе нафантазировал. Но чтобы вот так… Какой-то школьник состоит в секретном клубе... Но… Кто знает? А вдруг…?
Сириус, кажется, думал о том же и хмыкнул:
— Тайное общество…? Это интересно…
Все молча переглянулись. А Питер смотрел на своих товарищей со страхом и восхищением.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!