Глава 4: Глава IV. Римус получил письмо.
Глава IV. Римус получил письмо.
28
0
Лето 1971 года выдалось богатым на погодные аномалии. После дождливого июня, пришел жаркий и сухой июль. Тропическая жара, внезапно свалившаяся на центральную Британию, словно остановила жизнь. Люди передвигались по улице лениво и молча, а если было возможно, то вообще не выходили из дома, прятались в тени и пили холодный чай. По телевидению жаловались на погоду и передавали спортивные новости без свойственного интереса. Казалось, даже автомобили снизили свою скорость передвижения, а таксисты вообще стояли без дела. Собаки и кошки лежали под кустами без всяких эмоций, совсем потеряв интерес друг к другу. Однако не все так тяжело переживали невероятную жару. Одиннадцатилетний будущий волшебник со светло-каштановыми волосами сидел на скамье в парке Котэм Гарденс. Его лицо излучало счастье. Проходившие мимо посетители парка невольно улыбались симпатичному мальчику, который откинувшись на спинку скамьи запрокинул голову, словно ловил подкинутую конфету открытым ртом. Римус смотрел как сквозь густую крону нависающего дуба появляются и исчезают солнечные зайчики, которых он пытался поймать и проглотить. Легкая россыпь чуть заметных веснушек покрывала бледные скулы мальчика, два больших передних зуба с широким просветом наводили еще большее умиление на проходивших взрослых. Рядом с Римусом сидел Уильям Маркофф словно дедушка с внуком, которые наслаждаются свежестью и прохладой парка в летний жаркий день. Воздух вокруг был наполнен ароматом жасмина, желудей и...
— Странное дело! - Пробормотал старый почтальон, оглядываясь по сторонам и принюхиваясь. - Тебе не кажется, что пахнет краской?
— Ага, есть немного. - Римус продолжал заигрывать с солнечными зайчиками.
— Наверное где-то недалеко красят забор. – сказал Уильям, и откинулся на спинку скамьи, подражая Римусу. Хоуп теперь отпускала сына на прогулку вместе с почтальоном, который стал их частым гостем в последнее время. Она решила, что хватит мучить сына в заточении в скучном доме, а почтальон очень кстати оказался добрым и надежным человеком. Да еще к тому же не маглом. После событий мартовской ночи, когда Уильям познакомился с Дамблдором и узнал, что он сквиб, прошло несколько месяцев. По разрешению и настоянию Дамблдора почтальон был посвящен в некоторые тайны существования волшебников, но тайну Римуса ему не открывали, решили, что достаточно и одного потрясения. Уильям прослушал краткий курс о том, как на самом деле все устроено. Нельзя сказать, что мистер Маркофф с легкостью принял известия о существовании двух миров бок о бок друг с другом. Поначалу его посещали мысли, что человек, назвавший себя Альбусом, с бородой до пояса и в мантии вместо костюма, больше похож на чокнутого, чем на профессора какой-то школы, где, якобы, обучали будущих волшебников. Но после того, как Люпины стали принимать Уильяма в своем доме, где Лайелл продемонстрировал несколько безобидных заклинаний, он понял, что мир гораздо более неизведанный и загадочный, чем ему казалось раньше. Были, конечно, мысли, что он просто сошел с ума и всерьез несколько раз просил стукнуть его по голове или окатить ледяной водой. Лайеллу удалось убедить Уильяма отказаться от таких радикальных мер. Добрый почтальон, после рассказа Хоуп о самой себе и о знакомстве с Люпином, решил попробовать все принять как есть и просто наблюдать. Римус был для него как путеводитель в новый мир, который он совсем не знал, но узнавать было чрезвычайно интересно. Уильям вслух пересказывал свою встречу с Дамблдором:
— И вот значит я проснулся. То есть я думал, что проснулся. Помню, что из-за этой дурацкой забастовки я поздно начал свой рабочий день и потому поздно закончил, потом остановился возле вашего дома, любовался на луну. Потом ничего не помню. Надо же как меня отключило! Видимо я совсем старым стал. Потом, значит, этот Дамблдор меня разбудил и помог дойти до дома.
Римус перебил рассказ Уильяма:
— Он приходил, чтобы пригласить меня в школу чародейства и волшебства Хогвартс, и этот самый профессор Дамблдор работает там директором. Маме он понравился, а папа и вовсе восхищается им. Мне он тоже понравился.
— Значит все-таки есть такая школа?!
— Да, есть. И я больше всего на свете хочу туда попасть. Надо только дождаться приглашения.
— И чему там учат?
— Ну-у-у... Всему понемногу. - Римус почувствовал прилив творческого обмана. - Различным видам магии... Ну и тому, что может пригодиться в жизни. Папа называл несколько предметов, которые придется изучать. Например, изучение великанов и троллей..., полеты в воздухе, дыхание под водой..., поиск кладов.
Уильям слушал изумленно, открыв рот. Он верил всему на слово, а это значит, что у Римуса была возможность дать волю своей фантазии, все равно его некому было проверить, правда если только папа не узнает.
— Ух ты! Надо же! А как же обычные науки? Правописание, математика?
— Этому меня учит мама, – грустно вздохнул Римус, - У нас дома.
Они помолчали немного. Уильям вспоминал на чем остановился до того, как Римус его перебил:
— Да... Так вот! Проводил он меня до дома. Зашли, значит, ко мне. Даже и не знаю, как. Я ведь к себе никого уж сто лет не приглашал. А тут как наваждение какое. Словно я его давно знаю, словно он мой старинный товарищ. И все так чинно и вежливо. И бутылка бренди сама собой нашлась. Я ему и себе наливаю. Выпили мы…
За последнее время Римус слышал этот рассказ уже несколько раз, но из-за своей природной тактичности не напоминал Уильяму. К тому же было невероятно приятно ощущать себя специалистом в некоторых вопросах, а почтальона - учеником с плохой памятью, который снова и снова рассказывает одну и ту же историю, а потом задает одни и те же вопросы, ответы, на многие из которых, не знал и сам Римус.
— Он значит мне и говорит: «А знаете ли, уважаемый, кто вы?». Я так засмеялся, словно он меня разыграть хочет. Конечно, говорю, знаю. Я Уильям Маркофф, житель города Бристоль, отставной сержант Королевского флота, участник «битвы за Атлантику», а ныне работник почтового ведомства. А он так посмотрел на меня лукаво и спрашивает: «А нет ли у вас родственницы по имени Мэри Маркофф?». Ну как же, говорю, была! Бабушка моя Мэри Маркофф родом из России. Но не знаю, жива ли! Из-за войны потерял с ней связь. А потом и искать перестал. А он мне сказал, что она жива, что Дамблдор знает ее лично. Сказал, что они коллеги и пообещал сообщить ей обо мне. Вот, значит, как... Потом сказал ждать вестей от бабушки. И если прилетит в мой дом сова с письмом, сильно не удивляться. Но сова, к сожалению, пока не прилетела. Уж не знаю, что и думать. Может он пошутил? А?
Уильям вздохнул и, немного помолчав закончил свой рассказ:
— А потом сказал, что я сквиб. Это, говорит, такой человек, у которого кто-то из предков был волшебником, но самому человеку способности предка не передались, хотя ощущать волшебство они способны. Сквиб... хм... слово то какое… дурацкое!
Римус засмеялся. Уильям посмотрел на него и рассмеялся в ответ. От этого смеха Римусу стало совсем хорошо на душе. Хорошо и от того, что на небе светит яркое солнце, а на улице так спокойно и тихо, и от того, что рядом на скамье сидит чудаковатый почтальон, к которому он уже давно успел привыкнуть и даже почувствовать привязанность, но главное то, что сегодня Римус ждал письмо. Мама с папой все-таки решились отпустить его в школу. Надо только дождаться заветного приглашения. А еще ему разрешают гулять. Вместе с почтальоном. Каждый день Римус с нетерпением ожидал прихода Уильяма, помогал таскать тяжелую сумку с письмами, журналами и газетами, а потом они подолгу сидели в парке, ели мороженное и болтали о волшебниках, хотя и тот, и другой мало что понимали в этом вопросе. Уильям знал только то, что слышал от Римуса и его родителей. А Римус знал очень мало, в силу закрытости своей жизни. Родители, пытаясь защитить своего сына, всячески опекали его и пресекали любые контакты с другими людьми. На старом месте в деревушке Бонвилстон он, конечно, иногда играл с деревенскими мальчишками маглами под присмотром мамы, но других волшебников там Римус не встречал, а после переезда в город так и не завел себе друзей, кроме Уильяма. Иногда их семью навещал папин друг и коллега Мартин Ван Дейк, но это был единственный, кроме отца, человек из другого мира. Мира волшебников, который манил своей таинственной притягательностью. Мир, который ему предстояло узнать и открыть для себя. Самому! Без родителей! Эта мысль грела его все прошедшее время после визита Дамблдора. Он жил в ожидании. В ожидании неведомого и притягательного. В голове Римуса разыгралась целая драма:
— Они непременно должны принять меня...
— По-другому и быть не должно...
— А вдруг...! Вдруг про меня забыли? Вдруг окажется, что для поступления надо обладать какими-нибудь невероятными талантами...
— Но у меня нет никаких талантов!
От таких мыслей становилось невыносимо жутко, сводило живот и потели ладони. Он, конечно, держал в руках отцовскую палочку и даже попробовал несколько простых заклинаний из книги Харви Гардика «Первая тренировка с палочкой», которую читала мама. Палочка в руках Римуса не слушалась и иногда неожиданно выстреливала струей горячей воды и сбивала предметы с полок. Кое-что он знал из папиных рассказов и нескольких книг из отцовской библиотеки. Например, из книг Ньюта Саламандера он узнал, как много волшебных существ обитает в мире. История Магии миссис Батильды Бэгшот открывалась несколько раз, но и это немного расширило кругозор Римуса. Детективный роман Дульсинеи Колумба «По следам темного колдуна» был его любимой книгой. Правда по этой причине пострадали несколько декоративных тарелок на стенах, когда Римус с папиной палочкой «преследовал» по дому этого самого колдуна. После того как колдун был повержен, отец терпеливо показывал пользу простого заклинания «Репаро».
Римус пытался вспомнить себя совсем маленьким, но прошлое ускользало в туман и не открывалось. Для него воспоминания начинались с укуса. Словно страшный сон, застрявший в голове, который то исчезал, то, наоборот, играл яркими красками. Он помнил страх, потом боль, и большие глаза, налитые кровью. Вот что помнил Римус. Глаза перед своим лицом, тяжелое зловонное дыхание и острая боль от клыков, пронзающих плоть. Потом забвение. Потом несладкое детство с постоянным контролем. Контролем и сознанием, что он очень сильно болен. Потом ежемесячные приступы, когда эти страшные глаза вновь возвращались к нему и чудовище пыталось вырваться на свободу из него самого. Что это было, никто не рассказывал, объясняя болезнью, а он боялся спрашивать, чтобы не огорчать маму. Но Римус в глубине души подозревал, что чудовище внутри – это он сам, это его темная сторона, его болезнь, с которой ему могут помочь бороться в Хогвартсе. В библиотеке отца он нашел книгу с рассказами о чудовищах, именуемых оборотнями. И теперь Римус почти не сомневался кто он такой. Главное, никому не рассказывать, почему он так боится полной луны и ее серебряного света, и на три дня прячется от всех. Не болтать лишнего и скрывать свою тайну. Это главное правило, которое Римус хорошо запомнил за годы своей совсем юной жизни.
«Как говорит папа, к гоблину и к боггарту все это! Сегодня мой самый важный день. Сегодня должны прислать письмо из школы и ничто не испортит мне настроение» – подумал Римус и, заметив тележку мороженщика, обратился к Уильяму:
— Мистер Маркофф, а вы не желаете мороженого?
— Желаю, друг мой! Но давай договоримся, я покупаю мороженое, а ты называешь меня Уильям. Ох уж мне этот «мистер Маркофф»! Знаешь, когда я был на войне! У нас не было мистеров и сэров. Мы называли друг друга по имени. Вот где была настоящая дружба...
Уильям вдруг замолчал, потому что Римус резко наклонился вперед и приставил ладонь ко лбу, закрываясь от солнца и вглядываясь в даль. В небе показалась темная точка, которая быстро приближалась к ним. Вот уже вырисовываются очертания летящей птицы. Это красивая ястребиная сова. В лапах письмо. Сова пролетела над Римусом и скинула ему прямо в руки желтый конверт. Римус схватил его и стал рассматривать. Уильям тоже смотрел с интересом, таких старинных и странных конвертов из плотного пергамента ему еще не доводилось видеть. Они оба смотрели на красную восковую печать, на которой посередине красовалась большая буква «Х», а по кругу расположились изображения четырех животных: лев, орел, барсук и змея. Римус и Уильям переглянулись и стали читать то, что было написано на конверте. На месте адреса красовалась запись: «Бристоль, парк Котэм Гарденс, западный вход, четвертая окрашенная скамья справа, Римусу Люпину».
— Что? – прокричали в один голос Римус и Уильям и вскочили со скамьи
Почтальон осмотрел спину Римуса, потом свою рубашку и заворчал:
— Так вот откуда этот запах краски! Какой идиот красит скамейки в такую жару, да еще и не вешает предупреждение.
Римус покатился со смеху над старым ворчуном. Их спины были покрыты зелеными полосами, а на спине Уильяма висела прилипшая табличка «Окрашено».
Дома Лайелл чистил одежду обоих от краски с помощью волшебной палочки, а возбужденный Римус показывал письмо родителям:
— Пришло, пришло! Это точно оно! – прыгал он от радости.
Лайелл наводил палочку на пиджак Уильяма, развесив его на спинке стула:
— Мой мальчик, это же так здорово! Давай, открывай скорее...! Какая хорошая краска, не сразу поддается.
Уильям смущенно пил чай. А Хоуп, не менее взволнованная, чем Лайелл, не знала куда себя деть:
— Да, да, сынок, открывай! Что там?
Римус сломал печать, открыл конверт и вытащил письмо. Это были два светло-желтых листа пергамента. Уильям вслух, между прочим, заметил:
— Похоже на бумагу из Индии.
Все посмотрели на него с глупым видом, и почтальон поперхнулся чаем. Римус стал вслух читать:
— Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс... Директор Альбус Дамблдор... Уважаемый мистер Люпин! Мы рады сообщить вам, что вы зачислены в школу чародейства и волшебства Хогвартс...
Дальше слова поплыли, рот Римуса читал текст машинально, а его разум уже был далеко. Римус чувствовал, как ветер свободы дует в самые ноздри такой свежестью, что даже голова закружилась от предвкушения.
«Наконец – то! Теперь я буду учиться с другими волшебниками, я смогу найти себе друзей. Неужели это случилось?!»
Римус продолжал читать, не разбирая смысла прочитанного. Тут же, в своей фантазии, он видел себя лучшим учеником школы, к нему приковано все внимание учителей, а толпы друзей только и ждут, когда он скажет веселую шутку или позовет на самое захватывающее приключение:
— ...Учебный год начинается 1 сентября. Ждем от вас ответного письма не позднее 31 июля. Заместитель директора школы Минерва Макгонагалл, – Хоуп закончила читать вслух за Римуса, заглядывая в письмо через его плечо.
На втором листе письма находился список необходимого для первокурсников.
— Ну что! – потирал руки Лайелл, – Ответом я займусь позже. Завтра по магазинам!
Уильям смотрел на него с недоверием:
— Это где же такие магазины?
— Самые известные, конечно, в Лондоне! В Косом переулке! Кое-какие есть и тут в Бристоле, но мы все вместе должны побывать именно в Лондоне. Там есть все необходимое. И к тому же вам, Уильям, необходимо прибыть в министерство магии не позднее завтрашнего вечера. Собирался как раз сегодня вам об этом сказать.
Остальные посмотрели на почтальона, который явно испугался этой новости:
— Это еще зачем?
— Скажем так, вас официально посвятят в мир волшебников, это даст вам некоторые права на посещение заколдованных районов. Формально вас поставят на учет как сквиба, и вы сможете посещать те места, которые недоступны маглам. Вы сможете открыть свой счет в волшебном банке Гринготс, пользоваться волшебными деньгами и покупать необходимое в волшебных магазинах и лавках. Если захотите, вы даже сможете найти работу в нашем мире. Правда, она вряд ли будет высокооплачиваемой, так как вы не волшебник.
— Звучит как сегрегация. – сказал задумчиво Уильям.
— Что, что? – спросили Лайелл и Римус.
Хоуп участливо посмотрела на почтальона и положила ему руку на плечо:
— Уильям, не расстраивайтесь! Поверьте, я сама не в восторге от некоторых правил волшебного мира, но как только вы узнаете его ближе – он вам понравится. Там столько всего интересного! Пока Римус будет в школе и я смогу узнать гораздо больше..., – Хоуп размечталась о своем свободном времени. Но Лайелл и Римус был увлечены рассказом Уильяма и не слышали ее. Почтальон объяснял, что такое «сегрегация» на примере последней страшной войны.
Ранним рейсом, на поезде, идущем из Бристоля в Лондон, выехала группа из четырех человек. Со стороны группа выглядела как большая дружная семья с дедушкой, папой, мамой и ребенком одиннадцати лет. Вряд ли кто-то из других пассажиров догадывался, что в этой группе один взрослый волшебник, один будущий волшебник, один сквиб и один магл. Скорее всего, другие пассажиры и слов таких не знали. Да и вряд ли им было дело в такой ранний час до веселой семейки, даже не смотря на тот факт, что только мама и сын выглядели как обычные пассажиры. Мистер Маркофф одел свой новенький мундир почтальона, так как костюмов для деловых встреч у него не нашлось. Все работники вокзала приветствовали его как «своего». Лайелл одел свой «лучший» бордовый пиджак с тонкой голубой полосой и зеленый котелок. Сколько не убеждала его Хоуп, что маглы так не одеваются, Лайелла было не переубедить. При этом он вполне искренне отвечал:
— Но я ведь не магл!
И Хоуп мудро не спорила. Люпины в силу причин, понятных только волшебникам, не держали дома ни телефона, ни телевизора, хотя Хоуп каждый раз всячески пыталась уговорить мужа купить домой эти магловские штучки – «звенелку» и «говорящий ящик», но безрезультатно. Мир моды для Хоуп открывался из прошлогодних магловских журналов, подшивки которых пылились на почте и, которые любезно стал приносить Уильям Маркофф. Сама она одевалась просто и скромно, но Римуса решили одеть как положено для такого торжественного дня. Для него был куплен светло-серый твидовый костюм с голубой рубашкой без галстука, на ногах черные туфли с каблуками. В таком виде эта пестрая группа села на поезд и около 8 часов утра прибыла в Лондон на вокзал Паддингтон.
На перроне Римус выскочил из вагона вслед за отцом. Огляделся вокруг и остолбенел. Никогда еще он не видел ничего подобного. Огромное пространство вокзала состояло из нескольких пролетов застекленных крыш, держащихся на множестве арок из кованого металла. Пролеты протянулись в длину на целых два футбольных поля. Вся эта мощь нависла над сотнями людей, голоса которых, сливались в единый гул вместе с голосом диспетчера, боем часов и гудками поездов. Этот гул поднимался до самой крыши, откуда, отражаясь падал прямо на пассажиров. Новичков, прибывших на вокзал впервые, это сбивало с толку. Они стояли в растерянности, совершенно не ориентируясь в пространстве. Поезда прибывали и прибывали к платформам, несмотря на ранний час, и скоро толпы людей суетливо забегали вокруг. Шум, гам и дым заполнили все пространство. Хоуп, взволнованная не меньше Римуса, схватила его за руку:
— Римус, не отходи от меня, дорогой. Держись рядом!
Лайелл указал в сторону указателя, направляющего к станции метро:
— Нам туда!
Все четверо двинулись куда указал Лайелл. У перехода в метро стоял мужчина с пышной рыжей шевелюрой и длинными бакенбардами. Одет он был немногим «лучше» Лайелла, в оранжевый клетчатый костюм. Спешащие на службу люди, ныряли в переход, успев с улыбкой оглядеть несколько странно одетых людей.
— Лайелл, доброе утро! Пойдем уже поскорее отсюда. Не нравится мне как маглы на нас глазеют. Доброе утро, Хоуп! Римус! Мистер Маркофф!
— Доброе утро, Мартин! – поздоровался Лайелл в ответ.
— Здравствуйте, Мартин! – сказала Хоуп, слегка запыхавшаяся и сдувающая волосы с лица.
— Доброе утро, мистер Ван Дейк! – сказал Римус.
Уильям кивнул в ответ на приветствие Ван Дейка.
Лайелл повел всех в переход, по дороге объясняя громким голосом, чтобы перекричать шум в переходе:
— Нам надо на коричневую ветку. До Площади Пикадилли доедем все вместе. Вы, Уильям, поедете дальше с Мартином до станции Чарринг-Кросс, оттуда выйдете на улицу Уайтхолл. Дальше Мартин проводит вас до Министерства. Мы выйдем на Пикадилли и пересядем на другую ветку, нам надо добраться до станции Лейстер-Сквер. Там мы сможем выйти на Чарринг-Кросс-Роуд и далее попасть в Косой переулок. Мартин, прошу тебя, отправь Уильяма, как все уладите в министерстве, в бар к Тому. К этому времени мы будем его там поджидать.
— Хорошо, Лайелл! Все сделаю.
Римус и Уильям переглянулись. Никто не понимал, как они собираются отправлять Уильяма в бар к какому-то Тому.
Вся компания доехала до станции Чарринг-Кросс и там уже разделились, как просил Лайелл. На станции Лейстер-Сквер семейство Люпин выбрались из подземки. Сразу было видно, что Лайеллу это не впервой, он чувствовал себя более уверенно, чем его семейство. Бристоль, конечно, крупный город, но там не было и половины такой суеты и толкучки. В Бристоле нет не только метро, но даже трамваев не было. Поэтому Хоуп, проживавшая в провинции, а затем в Бристоле, и Римус, которого никуда не выпускали, чувствовали себя растерянно и подавленно. В подземке было тесно, душно и закладывало уши. Римус не был уверен, что заставит себя вновь спуститься туда. На улице кружилась голова от городского шума, топота сотен ног, шума автобусов и автомобилей. Он крепко ухватился за руку матери и просто быстро шел, почти бежал, за своим отцом, который быстрыми шагами продвигался вперед и, то и дело, оглядывался, чтобы Хоуп с Римусом не отставали.
— Здесь улица спокойнее, Хоуп! – сказал Лайелл.
Они перешли по пешеходному переходу на другую сторону. В этом месте Чарринг-Кросс-Роуд сужалась, стало гораздо тише. По обе стороны улицы тянулись бесчисленные магазинчики и кафе. Римус только успевал крутить головой, разглядывая яркие вывески и краем глаза ориентируясь на отцовскую спину. Пройдя еще немного Лайелл остановился и посмотрел по сторонам, а затем на узкую черную дверь, которая затесалась между двумя магазинчиками. Римус даже не сразу понял на что смотрит отец. Дверь, казалось, сливалась со стенами окружения, настолько она была неприметной.
— Здесь! – сказал Лайелл.
Римус посмотрел на выцветшую вывеску над дверью и прочитал:
— Дырявый Котел... Это... Что это?
— Это бар и гостиница для волшебников и здесь мы пройдем в Косой переулок, а после дождемся здесь нашего почтальона. Попросим у Тома разрешения встретить Уильяма в его камине.
Римус спросил:
— А кто такой Том?
— Том - это хозяин гостиницы и по совместительству бармен. Немного чудаковат, но это ничего!
Хоуп спросила:
— Дорогой, а маглам можно туда?
Лайелл ответил, улыбнувшись:
— А мы никого спрашивать не будем.
Хоуп явно нервничала и волновалась. Римус все еще рассматривал дверь:
— Если не знать заранее, то можно и мимо пройти!
Лайелл усмехнулся:
— Да... На это и рассчитано, мой мальчик. Впервые сюда попасть без проводника невозможно. Ну, пойдемте внутрь. Римус, дружок, тут ты попадаешь на территорию волшебников. Прошу тебя, будь сдержан. Но при этом вежлив и приветлив, и не более того. У нас волшебников первое знакомство очень важно. По нему о тебе будут составлять свое мнение. Постарайся сначала приглядеться к людям, а затем вступать в разговор. Многое для тебя будет в диковинку, но ты освоишься. Помни, не все волшебники хорошие и добрые. Особенно те, кто хвалятся чистотой своей крови... Эти, сынок, особенно отвратительны. Но ты – Люпин! Ты воспитан, сдержан и умен. Достоинство и доброта твои сильные черты. Помни это!
Лайелл заметил, как Хоуп смотрит на него глазами, полными слез и восхищения, улыбнулся и обнял жену и сына:
— Ну, что же вы! Идем, идем скорее...
Лайелл взялся за ручку и приоткрыл дверь. Римус и Хоуп вошли в полумрак бара. Лайелл вошел последним и закрыл за собой дверь. Римус постоял у входа пока глаза привыкли после яркого уличного света, затем огляделся вокруг. Здесь было совсем не так как в магловских подобных заведениях, которые Римус наблюдал через окна на улицах Бристоля. Пол и стены были выложены большим тесаным камнем, словно в старинном замке. Сразу у входа находилось несколько столиков, за которыми сидели посетители и негромко разговаривали между собой. Они были одеты в самые разные по цвету и фасону мантии, на многих были одеты остроконечные шляпы, похожие на колпаки с полями. Сидевшие за столами ели из деревянных тарелок и пили из деревянных больших кружек, словно XX век сюда не добрался. Римус с интересом все это разглядывал. Прямо у дальней стены выделялся огромный камин, высотой со взрослого человека и длиной такой, что запросто можно было уместить целого быка на вертеле. Камин не был зажжен и смотрел на Римуса огромной черной дырой. Слева от входа находилась лестница на второй этаж, а под лестницей разместилась барная стойка. Когда Римус и его родители прошли к стойке, многие посетители умолкли и стали с любопытством разглядывать вновь прибывших и особенно Хоуп. Наверняка маглы здесь были большой редкостью. Бармен Том оказался пожилой мужчина, лысеющий и с глубокими морщинами на лице, когда он улыбнулся Римус заметил, что у Тома порядком не хватает зубов.
— Мистер Люпин! Рад вас видеть. Что привело вас в наши края? Не уж то, в Косой переулок собрались? – сказал Том, с интересом разглядывая Римуса и Хоуп.
— Доброе утро, Том! Вы угадали. Позвольте вам представить, моя жена Хоуп, – Хоуп слегка покраснела и кивнула головой.
— А это мой сын, Римус! Идем делать первые покупки.
Старый седой колдун, куривший толстую трубку, и ближе всех сидевший к Люпинам, обратился к Римусу:
— О, юный волшебник! Идете покупать первую волшебную палочку?! Как это здорово! Я помню, как впервые пришел сюда и…, – он пустился в длинный рассказ о своей юности, совсем не обращая внимания на то, слушают ли его или нет, пуская табачные облака в виде лошадок и вглядываясь в них словно в воспоминания. Но, надо признать, несколько человек за соседними столиками слушали его очень внимательно. Скорее всего многие и приходили сюда затем, чтобы послушать чужие истории.
Лайелл из вежливости спросил Тома:
— Ну, как идут у вас дела? Все ли в порядке?
Том огляделся по сторонам и подозвал Люпинов к другому концу стойки. Римус наблюдал как Том, что-то горячо рассказывает его отцу. Мальчик подвинулся ближе и прислушался:
— Мистер Люпин, я понимаю, что это не по вашей части, но знаете... ходят слухи, что появился новый, некий закрытый, клуб…, – и он быстро взглянул на Хоуп и Римуса, словно извиняясь, что затеял этот разговор.
— Вот как? – Лайелл явно не хотел слушать фантазии бармена. Здесь собирается самый разный народ. Болтают обо всем и кто на что горазд. Мало ли что может показаться бармену от скуки.
Том, скорее всего, догадался, о чем подумал Лайелл и поспешил уверить его:
— Слухи ползут уже давно! Говорят, что при встрече эти люди пользуются тайными знаками и узнают друг друга по одним им известным деталям… Люди говорят! А вдруг они что-то затевают. А? Как вам такое?
— А с чего вы взяли, что это какой-то клуб?
— Да был тут у меня один пьянчужка. Напьется и рассказывает разные истории. А последнее время все про этот клуб и рассказывал. Что чужих туда не пускают, только проверенных людей. Что привел его туда товарищ и что сам он, в отличии от товарища, проверку не прошел. Потом товарищ пропал. А он начал пить от страха и горя. А теперь и он сам пропал. Уже две недели как не видел его.
Римус заметил, что у отца сделался обеспокоенный вид, но ответил он как ни в чем не бывало:
— Хорошо, Том, я попробую все разузнать. Но, боюсь, что это всего лишь твое воображение.
— Если бы! Иногда бывают почитатели чистокровных, болтают такую дичь, что диву даешься, но хотя бы открыто. А эти люди неизвестно какие цели преследуют… Понимаете?!
У Лайелла был такой вид, будто он жалеет, что вообще стал слушать Тома, зато Римус слушал не отрываясь.
«Интересно! Тайный клуб! О чем это он?» – с любопытством подумал Римус.
— Что вы, мистер Люпин, это не воображение. Послушали бы вы сами рассказы того пьянчуги! – потом, немного помолчав, добавил, – Не желаете ли чего-нибудь выпить?
— Да, пожалуй, мне с женой сливочного пива, а сыну тыквенный сок... И послушайте, Том, когда мы вернемся, могли бы вы зажечь для нас камин? Нам надо будет встретить нашего друга из министерства.
Том наливал пиво и сок:
— Да, конечно, сделаем, мистер Люпин! – и поставил кружки перед гостями.
Римус припал к кружке с тыквенным соком. Ему казалось, что ничего вкуснее он не пробовал. Прохладный сок словно растекался внутри живительной влагой, снимая утреннее волнение и наполняя все тело силой и восторгом.
— Это потрясающе! – Римус облизывал губы.
Том улыбался беззубым ртом, а Лайелл добавил:
— Видишь, сынок, здесь даже тыквенный сок не такой как у маглов. Представь, что сливочное пиво делает, – и они оглянулись на Хоуп.
Она стояла, закрыв глаза от удовольствия:
— Я пробую его в седьмой раз. Но каждый раз оно кажется таким вкусным, что слов нет. Удивительно, как только волшебники не спиваются!
Том рассмеялся:
— Бывают и такие, миссис Люпин! Но в больнице святого Мунго их быстро приводят в чувство.
— Что ж, Том, спасибо! Мы пойдем дальше. Дождитесь нас, пожалуйста.
— Непременно, мистер Люпин. Удачных вам покупок.
Лайелл кивнул и повел свое семейство к заднему выходу. Там они все вместе вышли в узкий коридор, который упирался в кирпичную стену. Хоуп и Римус переглянулись. Лайелл вытащил из кармана волшебную палочку и тихонько постучал по одному из кирпичей. Вместо кирпича появилась щель, которая стала расширятся в разные стороны, раздвигаясь прямо в стене. Наконец стена полностью раздвинулась и через несколько мгновений все они стояли под невысокой аркой. Сразу за аркой открывался совершенно фантастический вид. Все, кроме Лайелла, открыли рты и стояли как вкопанные. Здесь начиналась длинная оживленная улица, наполненная яркими красками и светом. Десятки старинных средневековых каменных домиков протянулись вдоль улицы. Солнце ярко светило и отражалось тысячью маленьких солнышек от блестящих черепичных крыш, стеклянных мозаик на окнах, ярких вывесок на фасадах домов. Люпины двинулись вперед медленным шагом. От всего этого великолепия у Римуса слепило глаза, но закрывать их он не хотел. Боялся пропустить хоть что-то.
— Это Косой переулок. – объяснял Лайелл, – а вокруг нас различные магазины, где можно купить все необходимое.
Толпы волшебников, отцы, матери и их дети сновали по улице взад и вперед. Все они были одеты в мантии самого невероятного пошива и цвета. Редко кого можно было увидеть одетого по магловской моде. Все суетились, заходили и выходили из дверей магазинов и лавок всех мастей. Фасад каждого магазинчика украшала большая стеклянная витрина, массивная дубовая дверь и вывеска над нею. Улица была вымощена гладким булыжником и, петляя, сбегала вниз, упираясь вдали в большое здание с необычной кривой архитектурой. Повсюду шум, гам, которые старались перекричать голоса зазывал:
— Телячьи уши! Один сикль. Паутина японского Спинонога! Десять кнатов. Сушеный майский жук из Персии. Шесть кнатов. Глаза хамелеона – галеон за пару.
— Пергамент. Новый пергамент.
— Мантии. Только что с континента. С водоотталкивающими чарами.
— Метлы! Вот уже четвертый год лидеры продаж Нимбус одна тысяча! А также метлы популярных серий Вихрь, Чистомет и Комета.
Римус только успевал поворачивать голову. Лайелл остановился на мощеной площади на полпути к кривому зданию, здесь по кругу разместились сразу шесть магазинчиков и кафе:
— Хоуп, дорогая! Вот, возьми волшебные деньги. Зайдите с Римусом в это кафе и купите себе мороженое. Я пойду в банк Гринготс и сниму еще денег. Столько всего надо купить. Дождитесь меня и ни о чем не беспокойтесь, здесь самое безопасное место… Не смотря на этот кавардак, - улыбнулся Лайелл.
— Хорошо! Только возвращайся скорее!
— Не волнуйся, я скоро.
И Лайелл зашагал в сторону банка, который напоминал Пизанскую башню с картины, висевшей в гостиной Люпинов.
— Сынок, хочешь мороженного!
— Что? – Римус не сразу расслышал вопрос матери, его мысли были там, за дверями магазинов, – А, да, да... конечно.
Они подошли к небольшому каменному домику, который, как и многие другие, был выстроен в средневековом стиле. На вывеске красовалась надпись «Кафе-мороженое Флориана Фортескью». Перед входом стояло несколько столиков, уже занятых посетителями. Подходя к двери кафе, Римус обратил внимание на троих сидевших за ближайшим столиком и поедающих свои порции мороженого. Это была молодая женщина, одетая как магл. Она все время нервно озиралась по сторонам. Рядом сидели двое детей, девочка и мальчик, по виду одногодки Римуса. Девочка посмотрела в сторону Римуса и улыбнулась ему. У нее были каштановые волосы и невероятные зеленые глаза. Римус встал как вкопанный. Девочка засмеялась. Мальчик, сидевший с ней рядом, оглянулся на Римуса. У него были длинные черные волосы почти до плеч. Кончик носа слегка заострен к низу. Казалось, что его взгляд тяжелый и острый просверлит тебя насквозь. Женщина обратилась к девочке:
— Лили, милая! Что нам надо еще купить? Я так неуютно себя здесь чувствую, что хочется уже поскорее все закончить.
— Мама, ты что? Здесь так здорово! Не переживай, ведь с нами Северус. Он нас везде проведет и покажет. Правда, Сев?
Черноволосый мальчик, поглядывая на Римуса с чувством снисходительного превосходства, ответил:
— Не беспокойтесь, миссис Эванс, со мной не пропадете..., – мальчик запнулся. К ним подошла не высокая худая женщина с бледной кожей и густыми черными бровями. Мама девочки оживилась:
— О, Эйлин, наконец-то! Я уже начала беспокоится не случилось ли чего!
— Не стоило, Азалия, здесь безопаснее, чем в любом магловском городе! В банке так много народа. Вот ваш ключ, юная леди, – и она протянула маленький ключик Лили. – Теперь у вас есть свой счет в банке и своя ячейка.
— Ух, ты... Спасибо, миссис Снейп!
Бледная дама с лицом, полным достоинства и некоторого пафоса в голосе, обратилась к мальчику с черными волосами:
— Северус, сын мой! Ты закончил есть свое мороженое?
Северус подражая матери, с важным лицом, ответил:
— Да, мама!
— Тогда, будь добр, милый, сопроводи всех дам и меня, в том числе, в следующий магазин.
У мальчика от воодушевления загорелись глаза:
— Лили, пойдем скорее! Миссис Эванс, прошу вас. Теперь самое главное! Лавка мистера Оливандера!
Все четверо зашагали в сторону лавки с вывеской «Волшебные палочки от Оливандера».
Римус стоял и не мог оторвать взгляд от девочки по имени Лили. Уходя, она помахала ему рукой. Мальчик по имени Северус больше не удостоил Римуса взглядом. Судя по виду Северуса, он выполнял миссию первостепенной важности и не считал необходимым тратить свое время на всяких незнакомцев. Хоуп, тоже все это наблюдавшая, сказала:
— Пойдем, сынок. Мы ведь с тобой еще никогда не ели волшебного мороженого.
— И верно, мам! Здесь, наверное, и мороженое вкуснее обычного!
Они сели за освободившийся столик. К ним тут же сам собой подлетел небольшой серебряный поднос. Лежавший на подносе кошелек из ярко красной кожи повернулся створками к Хоуп и Римусу и спросил голосом милой старушки:
— Что будете заказывать?
Римус растерялся. Никогда еще в жизни ему не доводилось разговаривать с кошельком. Хоуп быстро оправилась от неожиданности и спросила:
— А у вас есть ванильное мороженое?
Кошелек слегка обиженным тоном отозвался:
— Конечно есть! Ведь это же кафе-мороженое! Одна порция - сикль.
— А можно мне шоколадное? - торопливо спросил Римус.
— Можно. Прошу ваши деньги положить сюда, - при этих словах кошелек полностью раскрыл свои створки, показывая куда именно надо положить плату за лакомство.
Хоуп с опаской положила туда две серебряные монеты и тут же одернула руку. Кошелек захлопнулся и улегся обратно на поднос. Со словами “ожидайте ваш заказ” поднос умчался в распахнутое окно кафе. Через несколько минут Римус с матерью уплетали вкуснейший холодный десерт. Мальчик был счастлив как никогда. Солнце светило ярко. В небе порхали разномастные совы. Повсюду слышался оживленный гул десятков говорящих людей. Прислушиваясь можно было уловить как в чарующий узор разных голосов и интонаций вплетались отголоски иностранных языков. Сразу было понятно, что Косой переулок - это не просто проходная улица, а некий магический центр, где собираются люди со всех концов света. Казалось, что время остановилось, давая Римусу возможность в полной мере насладиться своей принадлежностью волшебному миру. Даже воздух здесь был чист и свеж, словно не было месяца изнуряющего зноя. Похоже, что утомившая всех жара пошла на спад. Римус чувствовал себя прекрасно.
Вскоре подошел и Лайелл.
— Папа, здесь просто потрясающее место! - Римус не переставал крутить головой по сторонам, - Может посидим тут еще немного.
Хоуп кивнула, соглашаясь с сыном:
— Это невероятно, дорогой! Вроде бы вокруг нас люди, но все совсем по-другому.
— Понимаю ваше любопытство, но дел невпроворот. Так, посмотрим список… Нам надо купить мантии, учебники, котел и ингредиенты для приготовления зелий, а главное… Твою первую волшебную палочку, сынок. Так может с нее и начнем?
В лавке Оливандера не было посетителей и царил полумрак. Видимо девочка по имени Лили и мальчик по имени Северус уже ушли в следующий магазин. Здесь пахло плесенью, древесиной и лаком. Римус от неожиданности сморщил лицо. Хоуп спросила:
— Все в порядке, милый?
Римус, кивнул:
— Все хорошо. Просто… этот запах.
Весь магазин был уставлен высокими стеллажами с деревянными полками. На каждой полке лежали узкие картонные коробочки длиной дюймов пятнадцать. Некоторые коробочки были покрыты толстым слоем пыли, словно к ним давно никто не прикасался. Некоторые, напротив, были сделаны из свежего цветастого картона, словно их положили на полки буквально сегодня утром. Небольшая стопка таких коробочек была завернута в оберточную бумагу и лежала прямо на стойке продавца. За стойкой стоял человек и перевязывал обернутые коробки подарочной лентой. Римус подумал, что, вероятно, это и есть сам мистер Оливандер, мастер волшебных палочек. Мастер был человеком в зрелом возрасте, но несмотря на это руки его работали быстро и ловко. Тонкие и длинные пальцы мистера Оливандера были усеяны мелкими порезами и шрамами, некоторые из них были совсем свежими. Седоватые волосы на голове обрамляли худое, усталое лицо, ничего не выражавшее. Кожа была бледной и обвисшей, вероятно он не очень любил выходить на солнечный свет. Мистер Оливандер то и дело прищуривал подслеповатые глаза. Заметив вновь вошедших, он бросил свое занятие и уставился на семейство Люпинов. Быстро пробежал взглядом по всем троим и сказал:
— Мистер Люпин! Рад вас видеть. А это ваши жена и сын! Ага… Значит, молодой человек, желаете приобрести свою первую волшебную палочку? Что ж, я рад, что выбрали именно мой магазин.
— Доброе утро, мистер Оливандер! Вы правы, мы как раз за палочкой! – ответил Лайелл.
И тут Римус заметил, как оживился мистер Оливандер. Лицо его, еще секунду назад совсем отрешенное, прояснилось. Кожа как будто разгладилась, а прищуренные глаза широко раскрылись и, словно лучились серебристым светом. Было понятно, что покупка палочки доставляет ему полнейшую радость.
— И так. Как ваше имя молодой человек?
Лайелл и Хоуп стояли рядом. Хоуп по своей материнской привычке хотела сама ответить на вопрос мастера волшебных палочек. И уже было дернулась в сторону стойки продавца, но Лайелл удержал ее, показывая, что мальчик и сам справится. Хоуп нехотя остановилась.
— Римус… сэр! – ответил Римус.
Мистер Оливандер в это время достал откуда-то снизу деревянный раскладной ящик для инструментов и поставил его на стол.
— Римус? Хм… Интересно! Знаете ли вы что значит ваше имя?
Ящик раскрылся сам собой и из него вылетела короткая деревянная линейка, рулетка, деревянный столярный циркуль и блокнот с карандашом.
— Не знаю, сэр! – Римус с опаской посмотрел на циркуль.
— Какой рукой вы пишете?
— Что? А… я… это.
— Он левша, - выпалила за него Хоуп, которая так разволновалась, что не находила себе места. Лайелл что-то шепнул ей на ухо, и они отошли в сторону, делая вид, что рассматривают внутреннее помещение магазина.
Мистер Оливандер сказал Римусу:
— Вытяните левую руку вперед перед собой и стойте спокойно, не волнуйтесь. Сейчас мы вас измерим. А пока мои инструменты работают, я расскажу историю вашего интересного имени.
Циркуль забегал вокруг руки Римуса, отмечая на линейке определенные мерки, рулетка измеряла рост и окружность головы, карандаш записывал в блокнот эти размеры и производил расчеты, которые, по всей видимости, нужны были мастеру.
— Слышали ли вы о таком великом городе как Рим? Многие именитые волшебники ведут свою родословную именно из этого города.
Римус немного смутился:
— Я читал что-то о Риме вместе с мамой.
— А знаете ли вы кто основал город Рим?
— Э…э…
— Его основателями являются два брата близнеца. Рэм и Ромул. Из имени первого было образовано ваше имя и название самого города.
— Я не знал этого…
— Но самое интересное то, что они были выброшены на берег реки своей матерью. Там их нашла волчица, потерявшая своих волчат. Сосцы ее были полны молока, и она вскормила этим молоком двух человеческих детенышей. Так дикая волчица стала матерью братьям, позже основавшим великий город.
Римус был ошеломлен этим рассказом. Лайелл заметив замешательство сына попытался отшутиться:
— Это всего лишь легенда, сынок.
Мистер Оливандер скомандовал своим инструментам закончить работу, и они послушно убрались в деревянный ящик.
— Так, так, так – скороговоркой произнес мистер Оливандер, глядя в расчеты на листе блокнота. – Теперь посмотрим, что вам подойдет.
С этими словами он отошел к стеллажам и взял целую охапку коробок с полок. Все они были выложены на стол в открытом виде перед Римусом. В них лежали вытянутые узкие округлые деревяшки. Римус сразу догадался, что это и есть волшебные палочки. Они отличались размерами и формой. Одни были гладкими, ровными, идеально отполированными. Другие гнутые, повторяющие естественный загиб ветви дерева. Цвет варьировался от светло-коричневого, до идеального черного, от серого до темно-красного. Размеры от совсем крошечных пятидюймовых, до длинных почти пятнадцати дюймов. Мистер Оливандер отодвинул в сторону самые короткие и самые длинные и оставил палочки примерно равной длины около десяти дюймов. Римус понял, что ему придется выбирать и растерянно посмотрел в сторону родителей, потом на мастера:
— И какую мне выбрать?
— О, не беспокойтесь. Палочка сама вас выберет. Пробуйте каждую по порядку.
— Сама выберет? – Римус немного испугался.
— Да, да. Попробуйте! И вы все поймете.
Римус решил начать с левой стороны выложенного ряда палочек и брать каждую по очереди, совершенно не понимая, что именно надо делать. Он взял в руки первую палочку с большим толстым сучком у основания и вопросительно посмотрел на Оливандера. Тот кивнул головой:
— Просто надо взмахнуть и посмотреть, что будет.
Родители Римуса стояли в стороне и напряженно наблюдали за происходящим. Римус взмахнул палочкой. Б-у-ум! Коробки с палочками посыпались на пол. Римус нервно дернулся:
— Ух ты, какая резвая!
— Нет, не она - сказал Оливандер – давайте следующую.
Римус пробовал следующую…, потом третью…, четвертую. И каждый раз палочки брыкались и не слушались, выстреливая и наводя мелкие разрушения. Мистер Оливандер наблюдал за этим с холодным спокойствием. Упавшие коробки сами ложились обратно на свои места, а нанесенный ущерб тут же исчезал, словно ничего не было. Наконец Римус взял в руки седьмую палочку. Она была идеально ровная, гладкая и светло-желтого цвета совсем свежей древесины. Римус почувствовал, как палочка начала вибрировать в руке, словно желала поудобней улечься в ладонь. Он поднял вверх руку, и палочка осыпала его серебряными искрами. Мистер Оливандер оживился:
— О-о-о! Кажется, то, что надо. Десять дюймов с четвертью. Кипарис и волос единорога. Очень гибкая. Вам досталась очень хорошая палочка, мистер Люпин. Волос единорога одна из самых сильных магических субстанций и моя самая любимая. Ваша палочка не столько для нанесения вреда и разрушений, сколько для созидания, исцеления и защиты. Поздравляю вас.
Римус смотрел на свою палочку, которую еще совсем не знал, но уже любил. Он тихонько погладил рукой поверхность палочки. Из палочки высыпалась струйка искр. Римусу показалось, что она замурлыкала словно кошка, ждавшая ласки своего хозяина.
— Спасибо! Спасибо вам большое, мистер Оливандер!
— Пустяки, это моя работа! Обращайтесь с ней бережно – в голосе Оливандера послышались грустные нотки. Наверное, с каждой покупкой он испытывал как радость, так и горькое чувство расставания со своим изделием.
Лайелл и Хоуп поблагодарили мистера Оливандера за проданную палочку. Лайеел заплатил мастеру, и втроем они вышли из мрачного и темного помещения снова на улицу.
Еще около часа они ходили по всем магазинам, покупали Римусу учебники, школьные мантии, котел для зелий и запасались необходимыми ингредиентами. Время пролетело быстро. Но уже ничто не отвлекало Римуса от собственных мыслей. Он крепко сжимал свою новенькую волшебную палочку. Чувствуя, как привязывается к ней словно к первому волшебному другу. Он думал о палочке и обо всем, что узнал, услышал и увидел за сегодняшний день. С этими мыслями Римус не заметил, как они снова вернулись в «Дырявый котел». Родители увлеченно обсуждали между собой покупки, а Римус предавался собственным фантазиям. Из огромного камина вышел весь перемазанный сажей почтальон. Оказалось, что теперь не надо было ехать обратно на поезде. Мистер Маркофф теперь был официально зарегистрирован как член волшебного сообщества и ему разрешалось путешествовать волшебным транспортом. Хоуп тоже это разрешалось как жене волшебника и работника министерства. Поэтому они все вместе вошли в камин в баре и оказались у себя дома в гостиной. Римус ничего этого уже не помнил. Перегруженный эмоциями и впечатлениями он спал на руках своего отца, который бережно стряхнул с него сажу и положил отдыхать на кушетку. Все трое, Лайелл, Хоуп и Уильям Маркофф смотрели на спящего мальчика и желали ему только хороших снов и счастливого пробуждения. Взрослые тихонько вышли из комнаты и пошли в столовую выпить чаю и обсудить прошедший день. Римус лежал, прижав к себе волшебную палочку. Ему снился огромный старинный замок, где в коридорах сновали туда и сюда ученики и преподаватели. За открытыми створками дверей прятались люди в черных мантиях, а профессор Дамблдор показывал ему на мальчика, очень похожего лицом на Римуса и говорил:
— Это Ромул, твой брат!
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!