Глава 3: Глава 2

Глава 2

212

0

Mот Molwe
Поделиться

Джеймсу Поттеру снился чудесный сон.

Не такой, как обычно, — где он выигрывает Кубок по квиддичу, а Лили Эванс безумно в него влюбляется.

Этот сон согревал изнутри, как горячий чай в холодный зимний день.

Джеймсу Поттеру снилось, что ему снова пять лет и он лежит в своей кровати рядом с мамой, которая читает ему сказку на ночь.

Он свернулся калачиком, прижимаясь к ней, и затих, слушая, как её мелодичный голос рассказывает о Мерлине и короле Артуре, вместе отправившихся на поиски Святого Грааля.

Это была любимая сказка Джеймса. И мама больше всего любила читать ему именно её.

Но, увы, как и всё хорошее, сон закончился. Причём довольно резко: Джеймса разбудил шум, который подняли первокурсники.

Он даже не потрудился открыть глаза. Непонятно, как они умудряются так шуметь, если он лежит в своей кровати.

Джеймс решил об этом не задумываться и попытался снова погрузиться в сон. Тот пробудил столько тёплых воспоминаний: как мама читала ему эту книгу, как целовала в щёку, а потом, когда он начинал засыпать, осторожно выбиралась из его кровати и гасила свет.

О, как же ему хотелось ещё хоть раз услышать её тихое: «Спокойной ночи, Джеймс».

Ведь когда прошлой ночью она прошептала эти слова во сне, голос звучал как-то иначе. И пахла она не так, как всегда пахла мама.

Он не мог уже начать забывать её. Прошёл всего месяц с её смерти. Он не мог уже начать её забывать.

И, возможно, именно поэтому накануне вечером он достал свою старую книгу сказок и перечитывал её снова и снова.

Если подумать, он ведь совсем не помнил, как вчера поднялся в спальню…

Джеймс сел и открыл глаза. Впрочем, это мало помогло: он всё равно ни черта не видел. Протянув руку, он нащупал очки, которые очень удобно лежали на столике рядом с диваном. Надел их — и наконец понял, откуда взялись первокурсники, мешавшие ему спать.

Он вздохнул. Он действительно не собирался здесь засыпать: на диване он всегда устраивался в самых неудобных позах, а посреди ночи ужасно мёрз.

Джеймс нахмурился. Вообще-то никаких неудобств он не чувствовал. Даже наоборот: выспался и ни разу не проснулся от холода. Опустив взгляд, он увидел укрывавший его плед.

«Но я ведь вчера не укрывался».

— Какого… — Он осёкся, посмотрев на свои ноги.

Туфель на них не было.

Мысли Джеймса заметались. Он машинально потянулся поправить галстук и обнаружил, что тот завязан гораздо свободнее, чем он помнил.

А следом заметил и несколько лишних расстёгнутых пуговиц. Сейчас он, пожалуй, был похож на Сириуса.

Ничего не сходилось. Джеймс спал крепко. Он не из тех, кто во сне сбрасывает туфли, и уж точно не из тех, кто заодно расстёгивает несколько пуговиц.

Впрочем, он не стал придавать этому особого значения. Посмотрел на часы: до того, как нужно будет вставать и собираться на завтрак, ещё оставалось немного времени.

Но теперь, проснувшись, снова уснуть он уже не сможет.

Джеймс огляделся в поисках книги, которую, как он помнил, читал вчера вечером. Она лежала на журнальном столике.

Он не помнил, чтобы клал её туда перед сном.

Взяв книгу, Джеймс улыбнулся знакомой старой обложке и выбросил из головы странности своего пробуждения.

Сверху торчал маленький клочок пергамента. Наверное, отмечал страницу, на которой он остановился.

Вот только закладку он тоже не помнил.

Едва Джеймс начал раскрывать книгу, как услышал шаги на лестнице.

— А, Сохатый! Я как раз гадал, куда ты вчера делся, — сказал Сириус, перепрыгнув через последние несколько ступенек.

Джеймс провёл рукой по волосам и смущённо улыбнулся. — Вчера здесь уснул. Прости, что так и не поднялся.

Сириус махнул рукой, отмахиваясь от его нелепых извинений.

— Да ерунда. Пойдёшь с нами с Питом пораньше позавтракать?

Джеймс пожал плечами и взял книгу. — Только наверх её занесу, быстро. Не хочу потерять.

Сириус кивнул. — Подожду.

Джеймс взбежал по лестнице, бросил книгу на прикроватную тумбочку и выскочил из спальни.

О странном утре он вспомнил лишь гораздо позже.

— Приятель, да говорю тебе: Эванс за завтраком на тебя пялилась! — возбуждённо сообщил Сириус, усаживаясь рядом с Джеймсом на трансфигурации.

Джеймс толкнул его. — Да заткнись, Бродяга. Мы оба знаем, что нет. — «Хотел бы я, чтобы да».

— А разве вы с ней теперь не вроде как друзья или что-то такое?

— Не знаю, приятель. Что ни разговор, так ссора и взаимные оскорбления. — Джеймс ухмыльнулся. — Зато она хотя бы со мной разговаривает.

Сириус издал свой лающий смех. — Только ты мог счесть это прогрессом.

Прежде чем кто-нибудь из них успел добавить ещё хоть слово, перед классом появилась Макгонагалл и потребовала внимания: пора было сдавать эссе.

По классу разнёсся гомон, пока профессор Макгонагалл по одному вызывала учеников к своему столу.

— Лили Эванс, — позвала профессор.

Джеймс слегка повернулся на стуле, наблюдая, как рыжеволосая девушка встаёт, едва заметно поправляет юбку и направляется к столу Макгонагалл.

Он увидел, как она слегка задела парту и выронила свёрнутый пергамент. Тот немного закатился под парту Сириуса Блэка, который, будучи тем ещё мерзавцем, развернул его и уставился на оборванный левый край.

— Эванс? — спросил он с весёлым огоньком в глазах, проигнорировав тычок Джеймса в бок. — Смотрю, теперь ты согласна и на нечто меньшее, чем совершенство. Поздравляю: наконец-то ты поняла, что домашняя работа — это не…

— Мистер Блэк! Верните мисс Эванс её эссе и перестаньте задерживать остальных, — велела профессор Макгонагалл.

— Ох, Сириус, — парировала Лили. — Только не вздумай считать, что я теперь халтурю, дорогой. Чтоб ты знал, это эссе я переписала больше трёх раз.

Подмигнув и улыбнувшись, Лили выхватила у него свою работу и направилась к учительскому столу.

Джеймс вздохнул, провожая её взглядом. — Мерлин, как же мне нравится её походка. — «Почему его ты называешь “дорогой”, а меня — “придурок”?»

Сириус отвесил Джеймсу подзатыльник. — Ты безнадёжен.

«Скажи мне что-нибудь, чего я ещё не знаю».

Если не считать странных обстоятельств пробуждения и того, что Эванс, возможно, смотрела на него за завтраком, день выдался скучным.

Джеймс решил, что завтра придётся его как-нибудь оживить, иначе к концу недели он умрёт от скуки.

Все его соседи по спальне уже легли, но самому Джеймсу пока не хотелось спать. Он винил в этом отсутствие ярких впечатлений.

Он решил взять старую книгу сказок, которую читал накануне вечером.

Просунул палец туда, где между страницами был зажат клочок пергамента, и раскрыл книгу.

Пергамент выглядел незнакомым: он был не того кремового оттенка, который они с друзьями обычно использовали для эссе.

«Как он сюда попал? И откуда вообще взялся?»

Вдоль края полоски виднелись обрывки букв. И хотя целиком их было не разобрать, они казались знакомыми.

Джеймс точно знал этот почерк. Но чей он?

Он потратил на изучение почерка больше времени, чем позволил бы себе, если бы кто-то ещё не спал, — и больше, чем ему хотелось бы признавать.

И тут его осенило.

Он знал человека, который писал так аккуратно, с ровными промежутками и едва заметным наклоном вправо. Только один знакомый ему человек не соединял буквы в эссе: Джеймс знал, с какой тщательностью создавались эти работы и что последний вариант был воплощённым совершенством.

Но зачем ей, Лили Эванс, рвать своё безупречное эссе, чтобы у него, Джеймса Поттера, появилась закладка?

Джеймс сел в кровати и задумался.

Он не видел, как она вернулась в гостиную прошлой ночью, но знал, что её там не было: он проверял Карту Мародёров и видел её в библиотеке.

Она говорила, что накануне вечером работала над эссе по трансфигурации.

А у её эссе, как сегодня на уроке заметил Сириус, был оборван… левый край.

Джеймс готов был поставить двадцать галеонов на то, что этот клочок пергамента идеально подойдёт к оборванному краю эссе Лили.

«Нет, не может быть. Это нелепо».

Он мысленно вернулся к событиям утра.

Книга и очки лежали на расстоянии вытянутой руки.

Туфли стояли рядом с диваном.

Плед, который он точно не приносил себе сам.

Лишние расстёгнутые пуговицы на рубашке. При мысли о том, как Лили их расстёгивает, он позволил себе улыбнуться.

И тот голос во сне — кто-то поцеловал его в щёку и пожелал спокойной ночи.

Теперь понятно, почему голос не был похож на мамин. И запах тоже был не её.

Джеймс расплылся в широченной улыбке: это была Лили.

Лили, которая вчера обо всём этом позаботилась.

Лили Эванс.

Джеймс не мог перестать улыбаться.

И, повинуясь внезапному приливу смелости, вскочил с кровати с единственной мыслью: нужно её найти.

Он схватил Карту Мародёров и мгновенно нашёл Лили: она была в гостиной. Джеймса захлестнула волна облегчения. Это будет гораздо проще, чем пробираться в спальню девочек.

Он выскочил из спальни и помчался вниз по лестнице, едва не запутавшись в собственных ногах.

Добравшись до гостиной, он заметил Лили у камина. Она читала — по совпадению, на том самом диване, на котором Джеймс проснулся этим утром.

Джеймс тихо подошёл и сел прямо рядом с ней. Он сидел и улыбался, пока через несколько мгновений Лили не подняла глаза от книги.

— Привет. Могу чем-нибудь помочь? Или ты так и будешь на меня смотреть?

Улыбка Джеймса стала только шире.

— Я знаю, — только и сказал он.

Лили закатила глаза и, закрыв книгу, положила её на столик перед собой. — Ну так просвети меня: что же ты знаешь? Чувствую, пока я не спрошу, к книге ты мне вернуться не дашь.

Джеймс улыбался всё шире.

— Почему ты на меня так смотришь? — спросила Лили.

Джеймс рассмеялся. — Ох, Лили. Лили, Лили, Лили.

Она лишь закатила глаза. — Да, Джеймс? Джеймс, Джеймс, Джеймс?

Он снова ухмыльнулся. — Знал, что сумею заставить тебя назвать меня Джеймсом.

Лили прикусила губу, сдерживая улыбку. По правде говоря, ей уже давно до смерти хотелось перестать называть его Поттером, но вызывать подозрения она не собиралась.

— Рад, что мы наконец переросли фамилии, — начал Джеймс. — А то, сама подумай: укладываешь меня спать…

Её глаза расширились.

— …целуешь в щёку…

У неё перехватило дыхание.

— …а Джеймсом называешь только тогда, когда я сплю?

Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но так и закрыла его.

— Это же просто нелепо, Лили, — сказал Джеймс, откидываясь на спинку дивана с непомерно довольным видом и широкой улыбкой на лице.

Он ещё никогда не видел Лили такой растерянной.

— К-как ты понял, что это всё я? — спросила она, закрыв лицо ладонями. — О Мерлин, какой стыд!

— Ох, Лили, — начал Джеймс, сдерживая смех, — всё не так уж плохо. Я же ни Сириусу, ни кому-то ещё не рассказал.

Лили подняла на него глаза и улыбнулась. — Ох, хвала Мерлину! Прости, я правда думала, что ты спишь. Тебе было так неудобно!

Джеймс продолжал улыбаться. «Я ей небезразличен».

— Эй, перестань! — сказала Лили, пытаясь не рассмеяться. — У тебя на лице лежала книга!

И тут, словно по молчаливому согласию, они оба расхохотались, толком и не понимая, над чем смеются.

Джеймс думал, что Лили никогда не бывает прекраснее, чем в такие минуты: когда смеётся, прищурив глаза, и вся светится счастьем.

Лили думала, что Джеймс никогда не бывает красивее, чем когда смеётся: волосы взъерошены, а сам он словно искрится жизнью.

Он чувствовал её счастье, и от этого сам ощущал себя живым.

Она чувствовала, сколько в нём жизни, и от этого была счастлива.

Они были двумя половинками одного целого, просто пока ещё об этом не знали.

Когда смех стих, они так и остались сидеть на диване.

Они разговорились. И на этот раз разговор не перешёл ни в ссору, ни в обмен оскорблениями. Это был настоящий разговор. Они беседовали, узнавали друг о друге новое и делились сокровенным. Лили увидела ту сторону Джеймса, которой прежде не замечала. А Джеймс увидел ту сторону Лили, которую она скрывала от других.

Они разговаривали неведомо сколько времени, становясь всё ближе друг к другу — и душой, и телом, — пока не уснули, уютно прижавшись друг к другу.

Утром ни один из них не сможет вспомнить, когда именно они перестали разговаривать.

Утром Лили заявит, что не могла уйти с дивана, потому что Джеймс обнимал её за плечи.

Утром Джеймс заявит, что вторую ночь подряд проспал на диване только потому, что у него на груди лежала голова Лили.

Утром первокурсники с криками промчатся по гостиной, но ни Лили, ни Джеймс даже не пошевелятся.

Утром Сириус Блэк спустится по лестнице в поисках лучшего друга и обнаружит его спящим в обнимку с девушкой его мечты. И, совершенно не в своём духе, не станет их будить.

А утром, когда Джеймс и Лили наконец проснутся, им покажется, будто в их жизни началась совершенно новая глава.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

2 из 2