Глава 1: Новая глава

Новая глава

98

0

Mот Molwe
Поделиться

Сказать, что Гермиона Грейнджер злилась, — всё равно что сказать, будто волосы Снейпа были лишь слегка сальными. Она была вне себя от ярости. Просто не верилось, что Рональду Уизли хватило наглости.

— Как он посмел такое сказать! — сердито проворчала она, выйдя из Большого зала.

Гермиона толкнула входные двери и вылетела из замка, не обращая внимания на холод, пронизывавший её сквозь парадную мантию.

Теперь в это трудно было поверить, но вечер начинался прекрасно. Они с Джинни вместе собирались на бал и постарались на славу. Джинни, способная творить чудеса с помощью «Простоблеска», уложила её волосы в великолепную высокую причёску — Гермиона и не думала, что такое возможно. Парадная мантия сидела идеально, подчёркивая всё, что школьная форма скрывала столько лет, и наконец доказывая всему миру: да, она девушка.

Закончив собираться, Гермиона оставила Джинни с Невиллом и отправилась к кораблю Дурмстранга, чтобы встретиться со своим кавалером, Виктором Крамом. Когда несколько недель назад Виктор пригласил её на бал, она решила, что это какая-то шутка. Но стоило ему убедить её в обратном, как Гермиона пришла в настоящий восторг от мысли, что пойдёт с ним. Возможно, по Виктору этого нельзя было сказать, но он был очень умён, и, когда наконец преодолел первоначальную застенчивость и заговорил с ней, Гермиона с удовольствием проводила время за их многочисленными беседами.

Да, весь вечер был совершенно чудесным. Еда, танцы, разговоры с Виктором и даже то, что мальчики наконец-то её замечали, — для Гермионы это был лучший вечер в жизни.

Однако всё рухнуло, когда Рон решил разинуть свой огромный рот и наговорить обидных вещей. Как он вообще мог подумать, что она, Гермиона, помогает Виктору в Турнире? Почему решил, что она недостаточно хороша для Виктора? И что тот пригласил её на бал лишь ради возможности подобраться к Гарри? Разумеется, сама она всегда считала Виктора только другом, но почему Рону так трудно поверить, что какой-нибудь мальчик может ею заинтересоваться?

К несчастью, Виктор услышал каждое слово и потребовал у Рона объяснений. Завязалась жаркая ссора, которая закончилась бы дракой, если бы Седрик Диггори не вмешался и не принял на себя первый удар Рона. И вот теперь у Рона неделя отработок, в чём, разумеется, виновата она, Виктор наказан своим директором и вынужден вернуться на корабль, а у Седрика Диггори, который лишь выполнял обязанности старосты, разбит нос.

«Просто великолепно!» — мысленно фыркнула она, убирая с лица выбившийся локон.

— Эй, Грейнджер! — раздался голос позади. — Подожди!

Гермиона обернулась и увидела Седрика, который спешил за ней по обледенелой дорожке, пытаясь догнать.

— Вот это да, — выдохнул он, поравнявшись с ней. — За тобой труднее угнаться, чем за снитчем. — Он прижал окровавленный платок к носу, из которого всё ещё шла кровь.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, слишком удивлённая, чтобы сказать что-нибудь ещё.

— Слежу, чтобы ты не замёрзла насмерть, — бодро ответил он, снимая парадный пиджак. — Держи. — Он набросил его ей на плечи.

— Не нужно… — начала она, собираясь вернуть пиджак.

— Не спорь со мной, Грейнджер. На сегодня ссор с меня достаточно, — сказал он, подмигнув. — Просто возьми, пожалуйста.

Гермиона кивнула и оставила пиджак на плечах, стараясь не обращать внимания на исходивший от него удивительный аромат. Пряный, с лёгкой ноткой рождественских елей, украшавших Большой зал; в нём чувствовалась мята и почему-то свежескошенная трава. Она глубоко вдохнула и вздохнула — Седрик принял этот вздох за печальный.

— Знаешь, Уизли — чёртов идиот, — сказал он, когда они пошли дальше.

Гермиона фыркнула. — Поверь, мне можешь не рассказывать. Я давно это поняла.

Он одарил её улыбкой, от которой внутри стало тепло, и сунул руки в карманы. — И всё-таки, — продолжил Седрик, не подозревая, как на неё действует, — это не оправдывает его слов.

— Да, пожалуй, — тихо ответила Гермиона, тщетно пытаясь не замечать странных чувств, которые он в ней вызывал. «Прекрати, — приказала она себе. — Ради Мерлина, это же Седрик, чёрт его побери, Диггори. Золотой мальчик. Самый красивый парень во всей школе. За ним все девчонки бегают. У огненной саламандры в Арктике шансов больше, чем у тебя с ним. Так что забудь».

— Ты ещё со мной, Грейнджер? — спросил он, когда они остановились у озера.

— Да, — ответила она, стряхивая с себя мрачные мысли. — Знаешь, тебе необязательно оставаться. Наверняка Чжоу тебя ищет, — уныло добавила Гермиона.

— Пусть ищет сколько угодно, мне всё равно, — проворчал он, разом утратив прежнюю весёлость.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила она.

— Незадолго до ссоры твоих парней я застал её за поцелуями с каким-то парнем из Шармбатона, — тяжело ответил он.

Гермиона ахнула. — Ох, Седрик, мне так жаль.

Седрик лишь пожал плечами. — Не так уж это важно. Я вообще пригласил Чжоу по-дружески, потому что струсил позвать девушку, с которой действительно хотел пойти. Но она сказала, что хочет пойти не просто как подруга. Хотела посмотреть, что из этого выйдет. Я согласился: подумал, что, может, и сам начну относиться к ней иначе. Оказалось, она использовала меня, чтобы заставить того парня из Шармбатона ревновать.

— Это ужасно! — горячо воскликнула Гермиона. — Какая грязная, подлая, отвратительная выходка! Нужно предупредить Гарри об этой девке, — выплюнула она.

Седрик рассмеялся её вспышке. — Девке? Не слишком сурово?

Она фыркнула. — Я могу подобрать для неё и словечки получше, — пробормотала Гермиона.

— Не переживай. Без неё мне лучше. К тому же разговаривать с ней ужасно скучно. Только о себе и о школьных сплетнях и болтает. Особенно ей нравилось обсуждать, как ты морочишь головы двум чемпионам и как она боится, что я стану третьим, — нахально добавил он.

— Я… она… как… ЧТО?! — возмутилась Гермиона.

— А я добавил: может, после меня ты сделаешь Флёр своей четвёртой жертвой. Тогда соберёшь полный комплект, — сообщил он с плутовской улыбкой.

Гермиона хлопнула его по руке. — Не говорил ты такого!

Седрик рассмеялся. — Конечно, не говорил, — заверил он. — Но помечтать-то можно. — И подмигнул.

— Ты извращенец, Седрик Диггори.

Он широко ей улыбнулся. — Большинство парней такие, Лютик. Привыкай.

Гермиона закатила глаза. — Чудесно, — сухо сказала она.

Несколько минут оба молчали, пока:

— Ты только что назвал меня Лютиком?! — потрясённо спросила Гермиона.

Седрик озорно ухмыльнулся. — Могу придумать и другие имена. Например, красавица…

— Честное слово, Диггори, если ты…

— Ангелочек, кексик, дорогая…

— Ты совершенно лишился рас…

— Пышечка, лапушка, красотка…

Гермиона начала отчаянно краснеть. — Ты звучишь совершенно нелепо, надеюсь, ты по…

— Медвежонок, сладкая булочка, принцесса…

— Ты закончил? — раздражённо спросила она.

— А что? — с притворным недоумением отозвался он. — Ничего не понравилось? У меня есть ещё, если…

— Нет! — громко сказала она. — Пожалуйста, этого более чем достаточно.

Седрик хихикнул, довольный тем, как её смутил. — Ты ужасно милая, когда такая.

Гермиона сердито на него посмотрела. — Тебе нравится меня мучить, Диггори?

— Представь себе, да. Очень даже нравится. Думаю, внесу это в свой ежедневный распорядок.

Гермиона застонала. — Ты невозможен.

— Другой тебе и не нужен, сладкая.

— А просто Гермионой ты меня называть не можешь? — спросила она.

Он озадаченно посмотрел на неё. — И что в этом весёлого?

Гермиона закатила глаза. — Честное слово. Даже если бы все эти сплетни оказались правдой и я действительно перебирала чемпионов, тебя бы я пропустила и попытала счастья с Флёр. Ты слишком раздражающий.

Он снова рассмеялся. — Стараюсь как могу, милая.

Гермиона одарила его угрожающим взглядом, но затем решила подыграть его очевидной фантазии о двух девушках. — Вот интересно… — задумчиво протянула она. — Как думаешь, Флёр такое нравится? Она кажется любительницей приключений… Может, не отказалась бы поэкспериментировать. Это определённо стало бы новым опытом.

От её серьёзного тона глаза Седрика расширились. — Грейнджер… — слабо произнёс он.

[Начало пропуска: сексуализированная реплика несовершеннолетней героини о предполагаемой близости с другой девушкой.]

[Конец пропуска.]

Теперь Седрик краснел и заметно ёрзал. — Может, не будем говорить о…

— О чём? Тебе неловко? Я просто перечисляю преимущества отношений с человеком своего пола. Уверена, есть свои преимущества и у парней, которые…

— Ладно. Я понял. Ты победила, Грейнджер. Тебе удалось сделать разговор крайне неловким. Поздравляю. Можно перейти к другой теме? Пожалуйста?

Теперь рассмеялась Гермиона. — Прости, Седрик. Больше никаких замечаний об экспериментах с Флёр.

Седрик хмыкнул. — Отлично.

Они погрузились в блаженно уютное молчание, наблюдая, как лунный свет отражается от замёрзшей поверхности озера.

— Тебе страшно? — робко спросила Гермиона.

Седрик посмотрел на неё. — Из-за чего? Из-за твоих разговоров о вещах, которые не стоит говорить парню с бушующими гормонами?

Гермиона закатила глаза. — Нет, придурок. Я о следующих испытаниях Турнира.

Он улыбнулся её прямоте, но ответил уже серьёзно: — Умеешь хранить секреты? — Она кивнула. — Я до чёртиков напуган, — признался он.

Гермиона удивилась. Трудно было поверить, что такой уверенный в себе и спокойный человек, как Седрик, вообще способен чего-то бояться.

— С тобой всё будет хорошо, — сказала она.

— Думаешь?

— Знаю, — твёрдо ответила Гермиона.

Седрик ничего не сказал, лишь кивнул, достал палочку, согрел чарами промёрзшую землю и наколдовал плед, чтобы им было на чём сидеть.

— Рассчитываешь на долгий вечер? — спросила Гермиона, когда Седрик опустился на землю.

— Только если ты останешься со мной, — ответил он, протягивая руку и усаживая её рядом.

Он задумчиво посмотрел на озеро. — Как думаешь, насколько холодная там вода? — рассеянно спросил он.

Гермиона озадаченно взглянула на него. — А что?

Седрик покачал головой. — Забудь. Ничего. — Он снова посмотрел перед собой, и Гермиона увидела страх в его глазах.

Она придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. — Всё будет хорошо, — тихо сказала она.

Он обнял её за плечи. — Спасибо… Гермиона.

— Как твой нос? — спросила она через несколько минут.

— Лучше. Кровь больше не идёт. Знаешь, для четверокурсника у Уизли довольно мощный правый хук.

— Думаю, дело в том, что ему пришлось расти с пятью братьями.

Седрик рассмеялся. — Да, бедняга. Не представляю, каково расти с Фредом и Джорджем.

Гермиона фыркнула. — Ну, по крайней мере, остальные его братья не такие полные болваны, как Рон.

Седрик вздохнул. — Ты ведь понимаешь, почему Уизли так себя вёл?

— Потому что он бесчувственный придурок?

Он усмехнулся. — Кроме этого. — Гермиона покачала головой. — А мне казалось, всё очевидно. Уизли давным-давно в тебя влюблён, Грейнджер.

— Что? — со смехом спросила Гермиона. — Ты, должно быть, шутишь, Седрик. Если бы я нравилась Рону, он не обращался бы со мной так.

— Он не знает, как с тобой обращаться. Его чувства явно сбивают с толку и раздражают, вот он и срывается на тебе — ведь ты их причина. К тому же большинство парней именно так и показывают девушке, что она им нравится. Раздражают её, — с улыбкой добавил Седрик.

— ТЫ меня раздражаешь. Но я тебе в этом смысле не нравлюсь, — торжествующе напомнила Гермиона.

В ответ Седрик лишь усмехнулся и приподнял брови. — Как скажешь, Грейнджер.

Гермиона фыркнула. — В любом случае это неважно. Даже если бы я нравилась Рону, я бы не стала с ним встречаться, останься он последним человеком на Земле.

— А если бы остались только он и Снейп и тебе ПРИШЛОСЬ бы выбирать? — спросил он, и глаза весело блеснули.

— Во имя Мерлина, как такое вообще могло бы случиться?

— Это гипотетический вопрос, дорогая.

— Но это невозможно, — настаивала Гермиона.

— В том-то и состоит его гипотетичность.

— Такого слова даже нет, — фыркнула она.

Теперь глаза закатил Седрик. — Просто ответь на вопрос. Если бы Уизли и Снейп остались последними людьми на Земле и тебе пришлось выбрать одного, чтобы возродить человечество, кто бы это был?

— Я даже не стану говорить о том, насколько этот вопрос неэтичен, не говоря уже о его жутковатости, но, если тебе так хочется знать, разумеется, Рон. Хотя, полагаю, выбери я Снейпа, у наших потомков было бы куда больше здравого смысла, чем у любых детей Рона… — Она передёрнулась. — Но Снейп — сальный мерзавец. Ни за что к нему не прикоснусь.

— Хвала Мерлину. На минуту ты меня напугала, — сказал Седрик. — А если бы Снейп остался последним человеком на Земле?

— Честное слово, Седрик. Я всё равно его не выбрала бы. Это совершенно отвратительно.

— Ладно, тогда Снейп и Дамблдор.

— Дамблдор мне в прадедушки годится! — возмутилась Гермиона.

— Снейп и… Филч, — сказал он с хитрой улыбкой.

— Земля была бы обречена.

— Справедливо. Тогда Снейп и Флёр.

— Флёр, разумеется.

— А как же дети?

— Поверь, я бы нашла способ, чёрт возьми.

Седрику всё это, по-видимому, казалось невероятно забавным: он запрокинул голову и расхохотался.

Пока он смеялся, Гермиона позволила себе полюбоваться им. Во время смеха он становился ещё красивее, если такое вообще было возможно. Серые глаза загорались, а белые зубы почти затмевали сияние улыбки. Непослушные волосы падали на лицо, и Гермионе приходилось сдерживаться, чтобы не убрать их. Но было и что-то ещё. Что-то, чего она никак не могла понять. Дело было не во внешности, а в чём-то совершенно ином. Словно он излучал внутренний свет и тепло, которые видела только она. Гермиона так сосредоточилась на попытках разгадать это, что даже не заметила, как Седрик перестал смеяться и вопросительно посмотрел на неё.

— Эй? Гермиона! Ты здесь? — спросил он, помахав рукой у неё перед лицом.

Она встрепенулась. — Э-э… прости. На минутку задумалась.

Он подмигнул. — Я так действую на людей.

— Я… что… Ты не имеешь никакого отношения к тому, что я задумалась, самовлюблённый придурок! — возмутилась Гермиона.

Седрик лишь снова рассмеялся и покачал головой.

На этот раз, когда непослушные пряди упали ему на лоб, Гермиона не смогла удержаться: протянула руку и убрала их.

Он, похоже, удивился её поступку — но не сильнее, чем она сама.

— П-прости. Не удержалась, — сказала она. Прекрасно, теперь она звучит как настоящая психопатка.

— Всё хорошо, — мягко заверил её Седрик. — Я не против. Если только ты позволишь ответить тем же. — Он убрал ей за ухо выбившийся локон.

Щёки Гермионы запылали. — Спасибо, — прошептала она.

Снова наступило уютное, пусть и слегка напряжённое молчание. — Пэнси Паркинсон или Миллисента Булстроуд? — вдруг спросила Гермиона.

— Что?

— Если бы они остались последними двумя людьми на Земле и тебе пришлось выбирать, кого бы ты выбрал?

— Ты, должно быть, шутишь?! — ужаснулся Седрик.

— Прошу прощения, а кто заставлял меня выбирать между Снейпом и Филчем?

Седрик улыбнулся ей. — Туше.

— Ну? — властно потребовала Гермиона. — Кого бы ты выбрал?

Седрик вздохнул. — Мерлинова борода, не знаю, Грейнджер. Наверное, Паркинсон.

— Знаешь, ваши дети были бы похожи на маленьких мопсов. Представляешь? Мир, населённый маленькими мопсообразными детьми с великолепными волосами.

— Думаешь, у меня великолепные волосы? — спросил Седрик, проводя рукой по и без того взъерошенным прядям.

— Только не зазнавайся, Диггори, — пробормотала она. — Миллисента Булстроуд или тролль?

— А в чём разница?

Гермиона ахнула. — Седрик! — воскликнула она, ударив его по руке. — Как ты можешь такое говорить!

— Но ты ведь тоже так подумала, — поддразнил он.

— Я… ну да… нет… то есть… дело не в этом… да к чёрту всё, просто ответь на вопрос!

— Ладно, ладно, не кипятись, милая. Хм… Значит, теперь мы перешли к межвидовым свиданиям? В таком случае я выберу слизеринку. Представляешь, как больно было бы с троллем? Я, конечно, люблю пожёстче не меньше любого другого парня, но тролль — это, по-моему, уже перебор.

Гермиона уставилась на него, разинув рот.

— Да, Грейнджер? Нюхлер язык унёс или ты приберегаешь его для меня? — спросил он, плутовски подмигнув и наклоняясь ближе.

— Извращенец! — взвизгнула она и толкнула его. Седрик опрокинулся на спину и растянулся на пледе.

Он лишь рассмеялся и заложил руки за голову. — А здесь довольно удобно. Правда, одиноко и холодно. Не поможешь исправить положение?

Гермиона недоверчиво смотрела на него сверху вниз. Седрик Диггори с ней флиртует? Во имя грязных носков Мерлина, зачем ему с ней флиртовать, если он может очаровать любую другую девушку в школе? Да и некоторых парней тоже. Что вообще происходит? Она же Гермиона Грейнджер, в конце концов. Такие парни, как Седрик, её не замечают. Они существуют в двух совершенно разных плоскостях реальности.

Она так погрузилась в размышления, что едва не подпрыгнула, почувствовав, как его ладонь нежно коснулась её щеки.

— Знаешь, в лунном свете ты особенно красивая, — тихо сказал он.

Гермиона была так потрясена, что у неё отвисла челюсть, и Седрик усмехнулся. Затем неожиданно поднялся и стряхнул снег с брюк.

— Потанцуешь со мной? — спросил он, протягивая руку. — Вечер тебе подпортили. Почему бы не позволить мне закончить его на счастливой ноте?

Слишком ошеломлённая, чтобы сделать что-нибудь ещё, Гермиона позволила Седрику поднять её на ноги. Она нерешительно положила руки ему на широкие плечи, а он обнял её за талию.

— Но музыки нет, — выпалила она.

— О, думаю, мы можем создать собственную музыку, детка, — с вопиющей наглостью заявил он.

Гермиона фыркнула. — Ты вообще когда-нибудь перестаёшь думать о непристойностях?

— Ничего не могу поделать. Мне семнадцать, гормоны бушуют, а в объятиях у меня прекрасная девушка. Чего ты ожидала? — спросил он с усмешкой, пока они покачивались под воображаемую музыку.

— Честное слово, — произнесла Гермиона, впрочем, с нежностью в голосе. Её ноги немного скользнули, и Седрик крепче прижал её к себе. — Без музыки у меня не очень получается танцевать, — призналась она.

Он протяжно вздохнул. — Я же сказал: мы можем создать собственную музыку. — И прежде чем Гермиона успела что-нибудь ответить, Седрик затянул первые строки «Magic Works» «Ведуний», безбожно фальшивя.

— Знаешь что? — сказала Гермиона, стараясь перекричать его. — Давай всё-таки воспользуемся воображением. Тогда мне хотя бы не придётся бояться, что из ушей пойдёт кровь.

Седрик изобразил глубокую обиду. — Прекрасно, но в следующий раз, когда тебе захочется серенаду, Гермиона, ко мне не приползай!

Гермиона подавила смешок, и они продолжили покачиваться под музыку в своих головах, хотя Седрик выглядел слегка надутым.

— Ох, ладно, дуешься ты наш. Пой уж, если так хочется.

Седрик просиял. — Мне просто нужно прочистить горло, — сообщил он и издал несколько довольно жутких звуков. — Это была всего лишь распевка.

— Угу. Как скажешь.

— Нахальная мартышка, — сказал он, улыбаясь ей. — Ну что, готова поразиться?

— Пожалуйста, не томи. Я этого не вынесу, — без всякого выражения произнесла она.

Седрик лишь понимающе улыбнулся, а затем тихо запел ей на ухо.

Станцуй свой последний танец —

Это твой последний шанс…

Гермиона приготовилась к очередной пытке фальшивым пением, но потрясённо распахнула глаза: Седрик пел невероятно красивым голосом.

Обнять того, кого любишь.

Ты знаешь: ты ждал слишком долго.

Гермиона вздохнула, положила голову ему на грудь и стала тихонько подпевать без слов: она знала только мелодию.

Поверь, что магия действует.

Не бойся,

Что тебе причинят боль.

Не дай этой магии умереть.

Ответ совсем рядом —

Просто взгляни ей в глаза.

Продолжая петь, Седрик прижал её ближе, и Гермиона с радостью приняла его успокаивающее тепло. За время их довольно странного и, откровенно говоря, местами жутковатого разговора Седрику удалось заставить её забыть обо всём случившемся — не только в этот вечер, но и за последние несколько тяжёлых месяцев.

И сделай свой решающий шаг.

М-м, не бойся —

Она хочет этого.

Это трудно,

Но ты должен быть смелым.

Не дай этому мгновению ускользнуть.

Поверь, что магия действует.

Не бойся,

Не бойся, что тебе причинят боль.

Нет, не дай этой магии умереть.

О-о, ответ совсем рядом —

Да, просто взгляни ей в глаза…

Как только он перестал петь, Гермиона остановилась.

— Где ты научился так петь? — изумлённо спросила она.

Седрик пожал плечами. — Можно сказать, на меня снизошло вдохновение. — Он странно улыбнулся, и эта улыбка вызвала в ней чувства, которых ей совершенно не следовало к нему испытывать.

Гермиона сглотнула. — А что тебя вдохновило? — спросила она.

— Ты правда не понимаешь? — спросил он, смахивая снежинки с её волос.

Она покачала головой.

Седрик вздохнул. — Помнишь, я говорил, что пригласил Чжоу только потому, что струсил позвать девушку, с которой действительно хотел пойти?

На этот раз Гермиона кивнула.

— Так вот… — Он выглядел немного смущённым, но решительно продолжил: — Я хотел пригласить тебя, Гермиона.

Она отпустила его. — Меня? — недоверчиво переспросила она. — Меня? До сегодняшнего вечера ты меня даже не знал. Это наш первый настоящий разговор. Мы впервые вообще проводим время вместе.

— И что? — спросил он. — То, что я с тобой толком не разговаривал, не значит, что я тебя не замечал. Я всегда тебя замечал, Гермиона. А когда увидел этим летом на чемпионате мира, когда смог познакомиться с тобой чуть ближе, понял, что ты особенная. Ради Мерлина, я сегодня весь вечер не мог отвести от тебя глаз, — выпалил он, и Гермиона покраснела от его признания. — Я… я просто никак не мог набраться смелости и заговорить с тобой. Ты пугала меня до чёртиков. И до сих пор пугаешь.

— Почему? — робко спросила она.

— Потому что ты — это ты, чёрт возьми, вот почему, — ответил он, нервно взъерошив волосы. Гермиона продолжала смотреть на него широко раскрытыми глазами, и он тяжело выдохнул. — Послушай, я не… я ничего от тебя не жду, Гермиона. Очевидно, я тебя всем этим напугал. Знал же, что не стоило ничего говорить. Ты права, мы почти не знаем друг друга, и…

— Здесь, у озера, или в зале? — вдруг спросила Гермиона.

— Прости? — переспросил Седрик, совершенно не понимая, о чём она.

Гермиона глубоко вдохнула. — Если бы ты мог выбрать, где впервые меня поцеловать: здесь, у озера, или внутри, в танцевальном зале, — что бы ты выбрал? — спросила она, глядя себе под ноги.

Ответ она получила, когда он приподнял её подбородок и медленно наклонился к ней, убеждаясь, что она действительно этого хочет, а затем нежно коснулся губами её губ.

Поцелуй был коротким, но в нём было столько обещаний, чувств и ещё кое-чего, к чему ни один из них пока не был готов. Когда они отстранились друг от друга, Гермиона сказала:

— Хороший ответ.

— Обычно я выбираю правильно, — улыбнулся он.

И пока они продолжали танцевать, время от времени обмениваясь поцелуями, до них доносились приглушённые звуки песни, которую группа исполняла на бис. Но сами они затерялись в собственном счастливом мире, где ничто их не тревожило. Им казалось: ничего плохого не случится, пока они есть друг у друга.

Если бы они только знали, что их ждёт…

И не верь, что магия может умереть.

Нет, нет, нет, эта магия не умрёт.

Так станцуй свой последний танец.

Ведь это твой последний шанс…

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1