Глава 1: Новая глава

Новая глава

235

0

Mот Molwe
Поделиться

07:50. Статус пропавших рубашек Сохатого: местонахождение неизвестно. Подозреваю, их стащили доспехи из Большого зала. Филчевали, так сказать. Ха, Филчевали.

07:53. Не видел Сохатого с тех пор, как он исчез прошлой ночью.

07:54. …

07:55. Сохатый по-прежнему не объявился. Нужно проверить — возможно, он тонет в унитазе, ванне старост или луже крови.

07:57. Только что вспомнил: сегодня утром Сохатый не завтракал. Возможно, мёртв — он не пропускал ни одной трапезы с третьего курса, когда Эванс заколдовала его так, что его весь день выворачивало.

07:59. Эванс здесь нет. Эванс всегда приходит на уроки заранее, никогда — ровно к началу и НИКОГДА не опаздывает. Возможно, она тоже мертва.

07:59,3. Может, Сохатый и Эванс мертвы вме…

Лунатик отобрал пергамент, на котором некий Сириус Блэк прилежно записывал события дня. — Урок начинается, — прошипел Лунатик. — Пожалуйста, притворись, что слушаешь.

— Но я же проявлял прилежание и записывал нашу жизнь для грядущих потомков! — заныл Сириус.

— Мистер Блэк, почему вы разговариваете, когда говорю я? — потребовала ответа профессор Макгонагалл, стоявшая перед классом.

Сириус выпрямился насколько мог и ответил: — Простите, мэм, я просто объяснял Лун… э-э, Римусу, как выполнять трансфигурацию, которую мы изучали на прошлом уроке, потому что это охренительно увлекательно и без этих знаний он никак не сможет жить, ведь они жизненно необходимы ему каждый день.

— Блэк, я совершенно точно помню, что на прошлом уроке мистер Люпин помогал вам. Минус десять баллов Гриффиндору за ложь. И прекратите подлизываться. За прошедшие шесть с половиной лет это ни разу не сработало и теперь тоже не сработает.

Когда она отвернулась, Сириус показал ей язык. Глупая женщина… Не будь трансфигурация его любимым предметом, он бы непременно выпустил у неё в классе нюхлера. А тот прыгнул бы на сальную голову Нюниуса, потому что она блестит, и Макгонагалл пришлось бы изрядно потрудиться, спасая жирного придурка, а Сириус наслаждался бы мощью собственного интеллекта, пока Лунатик и Хвост преклонялись бы перед его гениальностью. И Сохатый тоже — если этот тип вообще когда-нибудь объявится.

Великий Мерлин, Сохатый пропал!

— Лунатик! Сохатый умер!

Лунатик одарил его взглядом и продолжил конспектировать. Вот это уже никуда не годилось. Сириус постучал Лунатика по голове. Лунатик его проигнорировал. Сириус постучал сильнее. Лунатик его проигнорировал. Сириус отвесил ему подзатыльник. Оборотень дёрнулся вперёд и так сильно вдавил перо в пергамент, что наверняка процарапал стол, но Сириуса проигнорировал. Ну и странно. Может, у Лунатика отказали нервы и он ничего не чувствует. Если ткнуть его пером в ухо, может, он наконец что-нибудь почувствует и поймёт, что Сириусу отчаянно необходимо поговорить.

— Только тронь меня этой штукой, и, клянусь, в следующее полнолуние я выпущу тебе кишки, чтобы, если ты вдруг выживешь, тебе пришлось разделить ту же жестокую участь, которую я терплю каждый месяц.

Что ж, мамины глаза на затылке у Лунатика работали исправно. Полезно знать.

— Но, Лунатик, Сохатый пропал!

— Я тоже заметил, — подал голос Хвост.

— Видишь, Лунатик? Даже Хвост заметил. Значит, дело серьёзное!

Лунатик устало посмотрел на них. — Если я верну тебе пергамент, ты перестанешь со мной разговаривать?

О-о, неплохая сделка. Тогда он будет выглядеть занятым, и Макгонагалл не сможет придраться к его безделью: ведь он так старательно ведёт записи. С другой стороны, всегда есть вероятность, что её встревожит внезапное трудолюбие, которого за все его годы в Хогвартсе, скажем так, вообще не наблюдалось… О-о, а вдруг у неё случится сердечный приступ, урок отменят, и он сможет отправиться на поиски тела своего дорогого усопшего Сохатого. Да! Возьму свой пергамент обратно, Лунатик! Он ждал. И ждал. И ждал, и ждал, и ждал… пока не понял, что неплохо бы произнести это вслух. Мамины глаза на затылке у Лунатика, может, и работали, но талант «Я умею читать мысли Сириуса» оборотень пока не освоил в совершенстве. Словесное общение всё ещё требовалось. — Да.

Пергамент скользнул обратно к нему, и Сириус радостно взял перо.

08:09. Сохатый всё ещё пропал. Предположительно мёртв. Требуется организовать похороны. Можно похоронить его в четырёх оставшихся рубашках.

08:10. ИДЕЯ! Пропавшие рубашки Сохатого найдутся, как только он умрёт, потому что больше не будут ему нужны! ГЕНИАЛЬНО! Мама Поттер будет вечно любить меня за то, что я их нашёл!

08:11. Мысль: мама Поттер, возможно, не обрадуется рубашкам без сына внутри. Нужно найти надувного Джеймса Поттера, чтобы она не заметила разницы.

В этот миг дверь класса открылась, и Сохатый непринуждённо прошёл к своему месту, достал пергамент с перьями и принялся записывать, словно вовсе не пропустил первые одиннадцать минут урока. Ловко. Сам Сириус не справился бы лучше. Если не считать счастливой улыбки Сохатого. Слишком счастливой улыбки. Нет, погодите… слащавой улыбки. Ах! С каких это пор Сохатый улыбается как влюблённый дурень? Он превращается в девчонку!

08:13. Сохатый — размазня. Улыбается как девчонка.

— Как любезно с вашей стороны присоединиться к нам, мистер Поттер, — сухо сказала Макгонагалл. — Объясните своё опоздание?

Сохатый поднял на неё глаза. — Я помогал первокурснику, профессор. У него порвалась сумка, выпали книги, и ему понадобилась помощь, чтобы донести всё до кабинета зельеварения. Простите, что прервал ваш урок.

Макгонагалл приподняла бровь, но вернулась к объяснению материала. Сириус посмотрел на Сохатого. — Врун.

Сохатый ухмыльнулся. — Кто, я? Никогда.

— Ты ведь понимаешь, что она проверит твою историю у Слизнорта? — сказал Лунатик. Стоп, а почему Сохатый такой особенный, что с ним Лунатик разговаривает? Какая-то несправедливость творится.

— А, какая разница? Я нашёл свои пропавшие рубашки. — Сохатый откинулся на спинку стула и заулыбался ещё шире.

— Дай угадаю: они лежали сложенные у тебя в ящике, ровно там, где ты их оставил? — совершенно невозмутимо спросил Лунатик.

— Нет. Ну же, Лунатик, не считай меня настолько тупым. Может, я и слегка тугодум, но не до такой степени.

— У тебя в постели, где ты их оставил, потому что втайне спишь с ними по ночам? — предположил Хвост.

— Не совсем, но ты близок, Хвост, — сказал Сохатый. Его улыбка стала ещё шире, а самомнение ещё больше. Мародёры любили сравнивать размеры самомнения Сохатого с Лондоном, и, похоже, к нему только что прибавилось ещё с десяток-другой пригородов. Сириус нахмурился. Нехорошо. Самомнение Сохатого опасно приблизилось к той черте, за которой оно взорвётся и заляпает всё вокруг. Если Сириус не будет осторожен, самомнение Сохатого может превзойти его собственное — хотя, по словам Эванс, у Сохатого оно и так уже самое большое в мире.

— Ну и где же они? — спросил Лунатик.

Сохатый заулыбался ещё шире, если такое вообще было возможно. — Эванс стащила. Прошлой ночью застал её спящей в одной из них.

— ДА! Я ТАК И ЗНАЛ! — заорал Сириус, вскакивая. — Я же говорил, я же вам говорил! ДА! ДА! ДА! — Он исполнил Победный танец Бродяги с несколькими толчками бёдер и победными взмахами кулаков. Жаль, что это трансфигурация, а не история магии. Бинс ни за что не заметил бы его маленького всплеска чувств.

— БЛЭК! НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИТЕ ЭТИ НЕПРИСТОЙНЫЕ ДВИЖЕНИЯ И СЯДЬТЕ. ОТРАБОТКА! — рявкнула Макгонагалл. Лицо у неё покраснело, а левый глаз дёргался.

Сириус сел и насупился. Глупая женщина, испортила Момент, потому что это был именно Момент — тот самый, когда Сохатый наконец мог перестать помешиваться на Эванс и снова стать нормальным человеком. Впрочем, что вообще понимает эта старая карга Макгонагалл? Или стоит говорить «старая кошка», раз Макгонагалл и в самом деле кошка? Мяу. Сириус хихикнул.

— Блэк, я вас предупреждаю, — отрезала Макгонагалл.

— Простите, профессор, — произнёс он самым раскаивающимся тоном. На этот раз хихикнул Сохатый. Макгонагалл не сказала ни слова. Чокнутая старая кошка.

Макгонагалл вернулась к уроку. Мародёры придвинулись к Сохатому. — В каком смысле ты застал Лили в одной из своих рубашек? — спросил Лунатик.

— На ней была только рубашка? — спросил Хвост с круглыми глазами.

— Как ты её застал? Мужественно ворвался к ней в комнату, пока она звала тебя? — потребовал ответа Сириус.

— Эй, по одному вопросу, мальчики, — самоуверенно сказал Сохатый. — В том смысле, Лунатик, что я застал её в одной из своих рубашек. Насколько подробнее тебе объяснить? Моя рубашка была на Эванс. Застёгнутая. Мятая. Она…

— Мятая? — переспросил Сириус. — Чёрт побери, Сохатый, она, наверное, надевала её не один раз.

Сохатый его стукнул. — Не перебивай, это серь… важно! Важно! Я вовсе не собирался говорить «серьёзно»! — Сириус принялся самодовольно вилять задом на стуле — это был его особый способ покрасоваться, когда встать и пройтись гоголем не позволяли обстоятельства. — Фу, Бродяга, обязательно так задом крутить? Ты похож на гея.

— Тем охотнее девушки будут убеждать меня в обратном.

— Меня должно пугать, что в этой фразе есть смысл? — спросил Лунатик, потирая лоб.

— Наверное.

— Эй, придурки! Вернулись ко мне! Сейчас время Сохатого! — прошипел Сохатый. — Глаза на меня, мальчики! Я ещё отвечаю на ваши вопросы. Конечно, на ней было что-то ещё, Хвост. Она же кожа да кости: будь на ней одна моя рубашка, замёрзла бы насмерть.

— Тем удобнее согреть её теплом своего тела, — многозначительно заметил Сириус. Ах, как мило, его маленький Сохатенький взрослеет. Оглянуться не успеешь, как вокруг забегают маленькие Сохатята — рыжеволосые, черноволосые, в очках и слишком умные для собственного блага… Великий скачущий Мерлин, Сохатый ведь женится на Эванс! — Сохатый, не делай этого! Не женись на ней! Оно того не стоит! Подумай о своей холостяцкой жизни! Подумай обо мне! Если после школы ты не будешь жить со мной, представляешь, сколько неприятностей я натворю и некому будет меня вытаскивать, потому что Лунатик предоставит мне страдать в одиночестве! Не делай этого!

Остальные трое Мародёров откровенно на него уставились. — Никто не говорил о свадьбе, Бродяга, — медленно произнёс Лунатик. — Не беги впереди жениха.

— Ты чокнутый, — сказал Хвост, посасывая перо.

— А женитьба — неплохая мысль, — сказал Сохатый, мысленно уносясь в Эвансландию. — В белом она была бы хороша…

— Сохатый, у тебя слюни текут, — заметил Лунатик. Сохатый очнулся и вытер подбородок.

— Ничего не текут, придурок! Не ври мне обо мне!

Лунатик покачал головой. — В одном ты прав, Бродяга. Я бы не стал вытаскивать тебя из неприятностей. Лучше дать тебе учиться на собственных ошибках.

Сириус показал Лунатику язык и издал неприличный звук. Лунатик закатил глаза. Дурацкий умный оборотень-староста.

— Вернёмся ко мне, — сказал Сохатый. — Мне ещё нужно ответить на вопрос Бродяги! К сожалению, ворваться к ней в комнату или сделать что-нибудь хотя бы отдалённо мужественное мне не удалось.

Сириус приподнял бровь — искусство, которым Блэки давным-давно овладели в совершенстве. Помимо устрашения, оно просто придавало Сириусу крутой вид. — Если это было не мужественно, тогда как?

Сохатый пожал плечами. — Я постучал к ней, а она открыла дверь в моей рубашке. Когда я на это указал, она покраснела под цвет волос и захлопнула дверь у меня перед носом. — Лицо Сохатого снова стало мечтательным. — Она такая милая, когда краснеет. И когда злится. А в моей рубашке вообще красотка. Кажется, теперь я могу умереть счастливым.

— Пожалуйста, не надо, — сказал Сириус. — Если умрёшь, уже не сможешь бесконечно подкалывать её за то, что она без приглашения забралась в спальню мальчиков, украла одежду, спала в этой самой одежде и отчаянно краснела перед тобой — мерзавцем, которого якобы ненавидит.

— Верно подмечено, Бродяга, — сказал Сохатый. — Сначала подколю её, а потом умру счастливым. — Он помолчал. — Как думаешь, надеяться между делом на парочку поцелуев — это уже слишком?

— Если она позволит тебе её поцеловать, а ты после этого умрёшь, готовься вечно терпеть её гнев в аду, потому что она позаботится, чтобы ты туда попал, — сказал Лунатик, отстраняясь от компании и возвращаясь к конспекту. Ах да, они же на уроке. Ладно, потом можно списать у Лунатика. Лунатик изображал из себя недосягаемого праведника, но, когда доходило до дела, его доброе сердце так и напрашивалось, чтобы им воспользовались. Стоп, это прозвучало по-слизерински… Ладно, потом купит Лунатику плитку шоколада из «Сладкого королевства», и будут квиты.

Без Лунатика, который скреплял их компанию, на оставшуюся часть урока все разбрелись по своим делам. Сириус постучал кончиками пальцев друг о друга. Пора вернуться к записям…

08:33. Сохатый не мёртв!

08:34. Сохатый старательно конспектирует. Слишком долго прожил в Эвансландии. Нужно снова наставить его на путь порока.

08:35. Хвост ковыряет в носу. Нужно что-то с этим сделать…

08:38. Сглазил мелкого паршивца. К сожалению, Лунатик снял сглаз раньше, чем тот успел что-либо заметить. Клянусь, должность старосты не пошла ему на пользу. Взял бы пример с Сохатого — на НЕГО должность старосты школы никак не повлияла. Хмф.

08:43. Эванс всё ещё нет. Интересно, не умерла ли она оттого, что Сохатый увидел её в своей одежде — КОТОРУЮ ОНА УКРАЛА! ДОКАЗАТЕЛЬСТВО, ЧТО ОНА НЕ ИДЕАЛЬНА! И рубашка была мятая. Интересно, что бы мы сказали на её похоронах? Здесь покоится неИдеальная Эванс, из старосты ставшая старостой школы. Рубашки Сохатого носила — и на небо угодила.

Сириус хихикнул. Весьма остроумно, даже если он сам это говорит. Молодец, Бродяга. Он похлопал себя по спине.

Сохатый странно на него посмотрел. — Ты только что похлопал себя. По спине.

— Да. Именно это я и сделал.

Сохатый одарил его ещё одним странным взглядом и вернулся к записям. Сириус оторвал кусочек пергамента и сунул в рот. Убедившись, что бумага как следует размокла и пропиталась слюной, швырнул её в Сохатого. Староста школы резко повернул голову и злобно уставился на Сириуса. Точнее, взгляд мог бы получиться злобным, если бы не пятно слюны, теперь украшавшее щёку Сохатого. Сириус ухмыльнулся и тихонько посмеялся про себя.

— Это ещё за что? — прошипел Сохатый.

— Ты ведёшь себя как неженка и конспектируешь, — сказал Сириус, указывая на старательно исписанный пергамент Сохатого.

— Ты тоже, — парировал Сохатый, указывая на столь же старательно исписанный пергамент самого Сириуса.

— Ах, мой дорогой Сохатенький, это правда, но я веду не какие-нибудь записи. Я пишу «Историю Мародёров в изложении Бродяги — прекрасного, популярного, неПрефекта, превосходного гомика».

Сохатый хихикнул.

— Эй, что смешного? — раздражённо спросил Сириус.

— Ты вообще знаешь, что значит «гомик», Бродяга?

— Да. По словам Лунатика, это значит «сногсшибательно обаятельный красавчик».

Сохатый лишь ухмыльнулся. Сириус дёрнул бровью, а потом его осенило. Сохатый завидует. Завидует, что гомиком назвали не его. Что ж, беднягу вполне можно понять. Сириус на его месте тоже бы завидовал.

Но вернёмся к делу. — И всё же ты продолжаешь вести свои девчачьи записи.

Сохатый подсунул ему под нос пергамент. Там было написано:

Лили. Лили Эванс. Лили Мари Эванс. Лили Мари Эванс Поттер. Лили Мари Эванс, бесспорная родственная душа некоего Джеймса Гарольда Поттера, которой суждено стать матерью следующего поколения Поттеров и прародительницей всех последующих поколений. Шести или семи хватит. Мальчиков, то есть. Крепких мальчуганов, прямо как их отец — я. Первого мальчика назвать в мою честь. Второго — в честь Бродяги. Третьего — в честь Лунатика. Четвёртого…

Сириус снова поднял глаза на Сохатого. — И ты ещё говоришь, что записи не девчачьи? Ты чёртова девчонка, Сохатый. Даже Эванс таким не страдает! Как ты вообще сдал СОВ?

— Так же, как и ты, — ответил Сохатый, забирая пергамент. — Благодаря чистой, незамутнённой гениальности. И обильному списыванию конспектов Лунатика.

— И почему мне кажется, что с ЖАБА ничего не изменится? — пробормотал Лунатик.

— Ох, Лунатик, так ты нас слушаешь! Я всегда знал, что мы тебе небезразличны, — растроганно проворковал Сириус.

— И кто теперь неженка? — проворчал Сохатый.

Сириус не успел дать достойный и высокоинтеллектуальный ответ: именно в этот момент урок закончился, и его потенциально потрясающие слова заглушили шорох книг и шум учеников. А жаль, ведь от его реплики женщины наверняка разрыдались бы, мужчины затрепетали, а целые народы пали бы на колени.

Какая досада.

Макгонагалл повысила голос, перекрывая поднятый учениками гомон: — У меня здесь задания для мисс Эванс, мисс…

— …тер Поттер. Мистер Поттер, — гладко подхватил Сохатый, подбегая к Макгонагалл раньше, чем лучшая подруга Эванс Алиса успела пошевелиться. — Я, староста школы, отнесу задания старосте школы, поскольку это моя законная обязанность.

Макгонагалл нахмурилась, но уступила. — Хорошо, мистер Поттер. Проследите, чтобы она их получила.

— Так точно, мэм! — сказал Сохатый, отдавая честь.

Сохатый непринуждённо подошёл к остальным Мародёрам, снова расплываясь в ухмылке. — Теперь, мальчики, у меня есть совершенно законный повод столкнуться с нашей любимой старостой школы и заставить её признаться мне в вечной любви.

Сириус ухмыльнулся в ответ. — Давай, Сохатый, хитрый пёс. Моё влияние даёт о себе знать.

— И это не обязательно хорошо, — сказала Алиса, подходя к ним. Сириус одарил её своей лучшей улыбкой. Всегда полезно расположить к себе лучшую подругу девушки своего лучшего друга. Так ты кажешься заботливым и отзывчивым, а твой лучший друг — отличной партией для лучшей подруги своей лучшей подруги. — Не надо так на меня смотреть, Блэк. Меня тебе не соблазнить, и твой настрой никак не повлияет на моё отношение к Джеймсу и Лили. — Чёртова чтица мыслей. О-о, может, Лунатик возьмёт у Алисы пару уроков и усовершенствует свой талант «Я умею читать мысли Сириуса». Удача! Сохатому лучше поскорее заполучить Эванс, чтобы Лунатик мог поживиться знаниями её лучшей подруги. Но вернёмся к происходящему: Алиса нахмурилась, глядя на Сохатого. Хмуриться — нехорошо. — Джеймс, Лили никогда не пропускает занятия. Учитывая, с каким поручением я отправила тебя вчера вечером, могу ли я предположить, что её отсутствие напрямую связано с тобой?

Сохатый пожал плечами. — Откуда мне знать? Я её сегодня вообще не видел. Даже ждал у её двери и из-за этого опоздал, но она ни звука не издала. Я решил, что она ушла пораньше, чтобы меня избежать, но нигде её не вижу.

— Если она мертва, я выпущу тебе кишки ржавой ложкой, — пригрозила Алиса. — А призрак Лили мне поможет.

Сохатый вскинул руки — не самая блестящая мысль, учитывая, сколько бумаг и книг он держал и сколько из них теперь пришлось подбирать Сириусу. — Если она мертва, Алиса, я сам тебе помогу. По крайней мере, тогда мы с ней соединимся в смерти. Думаешь, я всё ещё буду ей нравиться в загробном мире?

Алиса лишь сурово посмотрела на Сохатого. — Не испорти всё, Поттер. Заставишь её плакать — я заставлю плакать тебя. И я знаю, как трудно довести тебя до слёз. — Девушка развернулась и удалилась, оставив после себя заметно побледневшего Сохатого.

— А я-то всегда считал, что из них двоих добрая именно Алиса, — заметил Сириус, возвращая Сохатому книги и бумаги. — Думаешь, она слишком много времени проводит с Эванс?

Сохатый покачал головой. — Я как-то забыл, что, когда начинаешь встречаться с девушкой, в придачу получаешь её друзей. Как думаете, я нравлюсь Эванс вопреки своим друзьям?

— Безусловно, — сказал Лунатик одновременно с возмущённым возгласом Сириуса: — Что? Да она нас обожает!

Хвост только пискнул.

Сохатый снова покачал головой. — Неважно. Я пошёл, мальчики, за главным трофеем года. Когда увидите меня в следующий раз, рядом со мной под руку будет идти будущая миссис Поттер.

— Если сделаешь ей предложение до того, как начнёшь с ней встречаться, Алисе уже не понадобится выпускать тебе кишки ржавой ложкой, — заметил Лунатик.

— Верно подмечено, — сказал Сохатый. — Пожелайте мне удачи!

И исчез.

— Кажется, когда мы в следующий раз увидим Сохатого, у нас появится почётный Мародёр, — заметил Лунатик. — Надеюсь, вы оба не против, потому что, по-моему, это будет навсегда.

— У меня такое чувство, будто надвигается катастрофа, — заметил Сириус. — Думаете, это нормально?

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1