Глава 1: Новая глава

Новая глава

442

0

Mот Molwe
Поделиться

Теперь она была бывшей миссис Уизли.

Гермиона протяжно выдохнула, глядя на полог над своей кроватью. То есть над кроватью Снейпа. Поморщившись, запустила пальцы в спутанную гриву волос. Теперь, когда они… женаты, ей полагается называть его Северусом?

Боги…

При мысли о грядущем хаосе и бесконечных столбцах мерзостей, которые Скитер состряпает из-за идиотизма Рона, у неё скрутило живот.

Он пустил их брак с молотка за один галлеон.

Гермиона горько усмехнулась. А стоил ли тот хотя бы столько? Брось Северус её самому что ни на есть бывшему мужу погнутый медный кнат, она и это сочла бы щедростью.

И почему она не удивилась — совсем не удивилась, — что в закромах волшебного мира, ведь это всегда оказывался именно волшебный мир, не так ли, прятался настолько омерзительный закон? Аукцион ведьм. На котором от женщины можно избавиться, ни на миг не задумавшись ни о её правах, ни о её теле. По крайней мере… по крайней мере в магловском мире подобные вещи происходили по согласию, при участии обеих сторон. Мерлин, чаще всего жена сама выбирала нового мужа и назначала цену…

Гермиона посмотрела на темнеющий дверной проём. Дверь была заперта и защищена чарами; даже спустя несколько часов остаточная магия всё ещё покалывала воздух. Эти чары выжгла из неё ярость.

Мерзкий таракан, а не человек!

Нет… не Снейп. Тот, при всей своей язвительности и резкости, просто проводил её в комнату, приподнял бровь, одним движением окутал помещение чарами и ушёл, даже не оглянувшись.

Нет, проклинала она… тварь по имени Рональд Билиус Уизли.

— Нам вообще не следовало жениться.

В тишине маленькой тёмной комнаты её хриплый шёпот прозвучал слишком громко. Тесное помещение освещала лишь одна свеча, бросая мягкие, трепещущие золотые отсветы на простые стены и затейливые завитки чугунного камина. За пологом комната была пуста. Неужели… Северус собрал всю обстановку и трансфигурировал её в кровать?

Она снова горько рассмеялась. Вот и её мозг: так торопится ухватиться за что угодно, лишь бы не думать о катастрофе, которой оказался её брак.

Но это было правдой. Рон… Им следовало ограничиться интрижкой. Чем-то коротким, о чём они потом вспоминали бы — уже как друзья — со смущённой улыбкой. Пожимали бы плечами. Говорили: «Боги, о чём мы только думали?» Признавали: «Мерлин, ну и ошибка!» А не доводили всё до той безумно пышной свадьбы с древними нерушимыми клятвами, магией и отдельными глянцевыми вкладышами в «Пророке» и «Ведьмином досуге», посвящёнными только им.

Любовь, восставшая из пепла войны.

Вместе строим будущее волшебного мира.

Чушь. Полная и несусветная чушь.

А теперь… теперь всё закончилось. Исчезло со звоном упавшей увесистой золотой монеты.

Гермиона прижала основания ладоней к глазам. И, боги, какая-то её часть — какая-то безумная часть — чувствовала, чёрт побери, облегчение.

Больше никакого пьяного Рона, которому её успехи, магия и ум казались угрозой.

Да, теперь вместо него у неё был совершенно неизведанный Северус Снейп.

Она подняла левую руку, поймав отблеск на платиновом ободке, сменившем чудовище, которое навязал ей Рон. Северус сказал, что всё объяснит… но оставил её у двери спальни. Возможно, ему требовалось время, чтобы осмыслить безумие собственного поступка? А ей определённо нужно было успокоить мысли и магию…

По защитным чарам дома прошла рябь; магическое возмущение протянуло по воздуху холодный сквозняк.

С тех пор как она заперла дверь и бросилась на кровать, эти волны то и дело прокатывались через комнату. Громовещатели или патронусы — или и то и другое. Несомненно, Молли возложит вину за идиотизм сына на бывшую невестку.

— Во всём виновата ты, Гермиона. Если бы ты только подарила ему собственного маленького волшебника. Мальчика, который продолжил бы его род. Он бы остепенился. Он был бы счастлив.

Гермиона выплёвывала эти слова. Произносила их с презрительной усмешкой.

— А как же я? Как же моё счастье?

Она поморщилась от укола вины. Могла ли она спасти брак, родив ребёнка? Безумная Белла проклятием повредила ей яичники, но магия оставалась магией, и понемногу, год за годом, восстанавливала искалеченную плоть. Поначалу Гермиона ничего не хотела говорить, чтобы не обнадёживать ни Рона, ни себя. А потом, когда их отношения начали портиться, когда пьянство Рона и его походы по шлюхам… вышли из-под всякого контроля, ей уже не хотелось приводить ребёнка в такую семью.

Да и маленькие волшебники — и ведьмочки, — ради которых можно остепениться, у него были.

По последним сведениям, не меньше трёх.

Неверный ублюдок.

Сквозь щель в шторах пробился серый предрассветный свет, и Гермиона застонала.

Мысли по-прежнему бешено кружились в голове. Лучше уж начать день и разобраться с тем, что осталось от её жизни. Выбравшись из постели, она взмахнула над собой палочкой, превращая пижаму в джинсы и джемпер. Цвета расплылись, смешавшись в тёмный аметистовый оттенок: ткань её прежней мантии уже с трудом выдерживала очередное воздействие магии.

Боги, ей требовалось всё самое необходимое. Северус привёл её к себе домой в том, в чём она была, — при ней осталась лишь маленькая вечерняя сумочка.

Чай. Ей нужен обжигающий чай с хорошей порцией молока. А потом что-нибудь, на чём можно составить список. Чертовски длинный список.

Начать с того, чтобы отобрать у Рональда Уизли всё, что не приколочено.

Отвергнутая ведьма — ничто по сравнению с проданной.

— Сударыня супруга.

Северус вошёл в маленькую кухню, одетый во всё чёрное, выбритый, с чистыми, зачёсанными назад волосами. Он приложил ладонь к чайнику, и завиток его магии нагрел воду. Приподняв тёмную бровь, скользнул чёрными глазами по пергаменту, покрывавшему кухонный стол, затем переключил внимание на кружки, молоко и чайное ситечко.

Гермиона проигнорировала его ехидное приветствие. Игнорировать мужа по утрам она привыкла, хотя Северус хотя бы был чистым и не страдал похмельем мирового масштаба. И мог сам приготовить себе завтрак. Да, три очка факультету Снейпа.

Она добавила ещё один знак в систему нумерологических формул. Вокруг неё вились и переплетались девять систем, светясь в кухонном полумраке. И ничего радостного из них не следовало.

Эта связь с Северусом Снейпом была незыблемой. Единственный выход для неё — ещё один аукцион ведьм. Но нет, такого унижения она больше никогда не потерпит.

Её взгляд метнулся к мужчине, разливавшему молоко по двум кружкам. Боги, когда в последний раз кто-нибудь делал для неё такую простую вещь, как чашка чая? Давно. Слишком давно.

— Дом, в котором я жила с Уизли, принадлежит мне. Полностью.

Обе брови Северуса поднялись. Его удивило, что она больше не называет Рона по имени? Но чем больше она думала о нём, об их совместной жизни, чем больше данных вкладывала в уравнения, тем плотнее сжимались её губы и тем мучительнее жгло в груди.

— Но это всё.

— Принудительное расторжение древних клятв совершается в пользу волшебника.

— Да, похоже на то.

Рон продал её всего за один галлеон. И без её согласия. Когда применили этот закон, разорвав древние магические узы, всё имущество перешло в его единоличную собственность. Кроме дома, доставшегося ей от родителей. Чёрт, нужно было крепче держаться за магловский мир, иметь что-то, до чего не смогло бы дотянуться волшебное законодательство.

И всё же в переплетении формул теплилась одна искра надежды.

— Что это? — Северус обошёл круглый стол, скользнув полами чёрной шерстяной одежды; лоб его прорезала хмурая складка. — Вот здесь. Руна Беркана. — Чёрные глаза устремились на неё. — Уизли объявил всей этой разинувшей рты толпе, что ты бесплодна. Это неправда?

Он был проницателен. Впрочем, он ведь Северус Снейп.

И всё же делиться настолько личным с почти посторонним человеком, пусть теперь он и её муж… Она втянула воздух и взяла кружку. Поморщилась, сделав первый глоток остывшего чая. — Было правдой. Сначала. Я не могла… Я была… — Она закрыла глаза и снова вздохнула. Боги, как же она ненавидела слово «бесплодная», словно была каким-то холодным, никому не нужным долбаным полем. — Несколько лет моя магия без моего ведома исправляла то, что сделала Беллатриса. Исцеляла меня. Думаю…

— Ты ему так и не сказала.

В его словах не было осуждения. Он явно понимал, что представлял собой её бывший муж, и, будучи сам ребёнком, выросшим в отвратительной семье, видел, почему она предпочла промолчать.

Гермиона покачала головой. — Только не при наших отношениях. Не при том, каким он был. Ни один ребёнок…

— Нет. — Он снова повернулся к чайнику, и вскоре перед ней стояла свежая кружка. Северус отодвинул свой стул и сел, обхватив большую белую кружку ладонями. — Ты поступила… мудро.

Гермиона запустила пальцы в волосы. — Если… если доказать, что он солгал, аукцион признают недействительным? — У неё скрутило живот. Даже связь с Северусом Снейпом пугала её меньше, чем перспектива снова оказаться женой Рона Уизли. — Тогда я буду замужем за ним? Опять?

Северус смотрел на неё поверх кружки, и в тёмных глазах плясали бесенята. — Ты предпочла бы меня, ведьма?

На миг — на долгую-долгую секунду — всё её сознание заполнило воспоминание о его губах. Мягких и уверенных, настойчивых; о привкусе мяты и чего-то сладкого, о томлении, наполнившем грудь… О запретном желании большего.

— Да.

Его глаза сверкнули: она приняла вызов.

Северус поставил кружку, и длинный палец скользнул по изгибу ручки. — Аукционы, в особенности продажа ведьм, — древний обычай. Вероятно, римский, хотя никто не проследил немногочисленные сохранившиеся документы до достоверного первоисточника. Закон во всём благоприятствует мужу. Особенно если продажа принудительная. При ваших клятвах мужчина мог бы… избавиться от жены из-за пятна на рубашке.

— А если пятна не было?

— Намерение, Гермиона. В магии всё определяется намерением. А намерение основано на убеждении. В момент аукциона Уизли верил, что твоё тело повреждено.

— Убеждение — не факт.

— Именно.

Гермиона застонала. — Если я начну настаивать, если стану бороться за то, что принадлежит мне по праву, я не хочу снова оказаться связанной с ним. Больше никогда. — Она глубже зарылась пальцами в волосы, глядя на узор древесины старого дубового стола. — Почему ты бросил ту монету, Северус? — Она подняла глаза на его бесстрастное лицо. На языке жглись новые вопросы. Из злобы? Из горечи? Чтобы посеять раздор? Потому что от него ждали подлости? Всё сразу?

— Под налётом чистоты и света волшебный мир всегда одинаков. Эгоистичен и невежественен. Почему бы мне это не обнажить? — Он отпил из кружки. — Твой бывший муж, скорее всего, опозорил фамилию своей семьи.

— Это был лишь вопрос времени.

Она пробормотала это себе под нос и, боги, не могла с ним не согласиться. Слишком много лет она изнуряла себя борьбой с предрассудками и женоненавистничеством. Они сражались в войне против тьмы, но ничего — ничего — по-настоящему не изменилось.

— И… и кто же мы теперь, Северус?

— Честные друг с другом люди.

Она моргнула. И это говорит слизеринец до мозга костей? — Честные?

— Я всегда честен.

— Кроме тех случаев, когда лжёшь. Ты самый успешный лжец в нашем мире!

Он коротко выдохнул, и глаза его блеснули. Сердце Гермионы сжалось от этого… лукавого огонька. — Это навык, который я… отточил, Гермиона. Но не моя сущность. Меня считают… трудным человеком именно потому, что я честен.

Он взял её за руку, и подушечка его мозолистого большого пальца медленно, завораживающе скользнула по её костяшкам. Тепло прикосновения проникало под кожу. Боги, неужели это влечение — часть аукционной магии, которая тянет её к нему? Нет… ничто в её уравнениях не указывало на… принуждение.

Это была её собственная реакция на него. Жар, желание… желание, которое она давно считала мёртвым.

— Бываю ли я сварливым, угрюмым и… придирчивым? Да, бываю. Но… — Его тёмные глаза удерживали её взгляд, уверенные и спокойные; от скрытой в них силы сдавливало грудь. — Я никогда не унижу тебя ни на людях, ни наедине. Я буду верен и не пью. — Он отвёл взгляд к тёмным углам маленькой кухни. — Этот дом мой. Здесь моя работа. Мне… хорошо.

Она будет так же откровенна. Странно было прийти к этому с человеком, пользовавшимся такой репутацией, как мастер зелий. — Я люблю командовать, до крайности практична и тоже придирчива. — Она не удержалась от улыбки, и он коротко выдохнул. — Как ты теперь знаешь, у меня есть дом, хотя насчёт его содержимого можно поспорить. Я винтик в Министерстве, мастер нумерологии и… — её губы дрогнули в усмешке, — способна иметь детей.

Взгляд Северуса стал острым. Сосредоточенным. Он облизнул губы, и от этого едва заметного движения у неё стянуло живот. — Ребёнок?

— Возможно, не один.

Северус покачал головой, недоверчиво глядя на неё. — Ребёнок… дети… от меня?

— Ты защищаешь своих, Северус Снейп. Ты позаботишься, чтобы у них всё было хорошо. — Она поморщилась. — С Роном…

— Тебе уже приходилось быть матерью ему самому.

— Да.

— А когда?..

— Пусть решит магия.

— Ведьма! — Он коротко рассмеялся. — И где же та женщина, которая всё планирует, составляет списки и рассчитывает девять — девять! — систем нумерологических уравнений?

Она пожала плечами и провела большим пальцем по его пальцу, сильному, воплощавшему талант и могущество. — Магия меня исцелила.

Как объяснить, что при всей своей практичности, при всей логике она чувствовала: сейчас правильно позволить магии идти своим путём? Она её исцелила. И хотя было странно думать о магии как о силе, существующей отдельно от неё самой, в этот миг Гермионе хотелось верить, что исцеление произошло не просто так. А об их ребёнке будут заботиться, его будут любить и защищать, ему не придётся страдать от ребяческих выходок Рона. Северус Снейп будет родителем. Отцом. А не… кем бы там, чёрт побери, ни был теперь Рон. Совершенно эгоистичным никчёмным прожигателем жизни.

— Полагаю, супружеская близость могла бы окончательно скрепить магию аукциона. — Уголок его рта приподнялся. — И тогда я получил бы право продать тебя дальше.

Гермиона прищурилась. Его ехидную реплику она проигнорировала. Засранец. — А когда брак будет скреплён, любая… расплата, которую я потребую от Уизли, уже ничего не повернёт вспять? Я не смогу снова удостоиться сомнительной чести быть его женой?

— Брачная клятва, скреплённая супружеской близостью, разрывает все узы, кроме кровных.

Одним движением пальцев она уменьшила уравнения, и те скользнули вниз, распластались и закрепились на лежавшем на столе, прежде чистом листе пергамента.

Глаза Северуса блеснули. — Одно из твоих собственных заклинаний?

Она пожала плечами, готовясь к любым насмешкам, которыми он пожелает её осыпать. — Да.

— Запатентовано?

Гермиона невольно нахмурилась. — Нет…

— Хорошо. Значит, Уизли на нём ничего не заработает. Советую вам, мадам Снейп, запатентовать свои разработки. — Он усмехнулся поверх кружки. — Я так… ценю жену, способную себя обеспечивать.

— Засранец.

Но губы её дрогнули, и она с трудом сдержала улыбку.

— Итак… — Северус поставил кружку и поднялся со стула. Протянул ей руку. — Пойдём?

В животе у неё словно вспорхнул рой пикси, и она заставила себя встать, взять его за руку и дышать. Просто дышать. По их пальцам заплясала магия — тёплая волна, наполнившая воздух запахом свежих трав. Как бы невероятно это ни казалось — а Гермиона пережила слишком много совершенно невероятных вещей, — происходившее между ними было правильным. Сама магия благоволила им.

— Да, думаю, пойдём.

— Миона, где ты была? Тебя две недели не было!

Рон, пошатываясь, двинулся к ней по тёмному коридору. Вонючий и небритый, в мятой одежде, запятнанной едой и несвежим пивом, он представлял собой жалкое подобие волшебника.

И поделом ему. «Пророк» не пощадил никого из них. Но Гермиона обнаружила, что ей совершенно наплевать на причуды волшебного мира. В её новой жизни определённо появилась искра… и при этой мысли она одарила бывшего мужа острой усмешкой.

Рон выпрямился и одёрнул квиддичную форму. Губу искривила презрительная ухмылка. — Приползла обратно? Сбежала от этого ублюдка Снейпа? Ты хоть знаешь, что я вытерпел из-за того, что ты просто… пшик… исчезла? — Он щёлкнул пальцами, и слабая магическая искра осветила полумрак. — Как меня обзывали в «Пророке»? Меня, Миона, меня! Бездельником. Скотиной. Паразитом, который живёт за счёт незаслуженной славы.

Далеко не самые страшные оскорбления, но Рон привык к обожанию.

Пришло время другим увидеть человека, с которым она провела последние восемь лет.

— Это мой дом. Всё, что в нём находится, принадлежит мне. А это, — она помахала перед ним свитком, — предписание Министерства о твоём выселении. В ближайшие несколько минут всё, что связано с тобой, отправится в «Нору». Я позволяю тебе уйти самостоятельно. Если не уйдёшь, тебя тоже отправят в «Нору».

Рон моргнул. — Погоди-ка, аукцион ведьм даёт мне…

Гермиона склонила голову и усмехнулась. — Всё?

О, так он прекрасно знал, что делает, когда хватал брошенный галлеон? В этом и состоял его маленький план: избавиться от неё, но обеспечить себе полный комфорт, присвоив каждый кнат, каждую вещь, на которые она трудилась и копила?

Он упрямо выпятил подбородок. — Да.

— Какая жалость, что ты объявил аукцион, солгав. — Гермиона взмахнула палочкой, и в полумраке ярко вспыхнуло сияние, указывавшее на её беременность.

Рон моргнул. Дважды.

Она могла бы повести себя по-взрослому и не тыкать его носом в подробности того… чем занималась эти две недели вдали от него. Могла бы…

Но за спиной тёплой тенью стоял её второй муж, едва касаясь её позвоночника. А воспоминание о наслаждении, испытанном меньше часа назад…

— Хочу, чтобы ты знал: за последние четырнадцать дней я испытала больше оргазмов, чем за все восемь лет в твоей постели.

Рон поперхнулся, а тихий, мрачноватый смешок Северуса согрел ей сердце.

— Ты?.. Он?.. Это?.. — Рон ткнул дрожащим пальцем в её живот. — Невозможно.

— Я обнаружила, что для магии очень немногое невозможно. — Она одарила его сдержанной, язвительной улыбкой. — Время идёт, Рональд. Уходи сам или позволь магии вышвырнуть тебя. Выбор за тобой. — Она пожала плечами. — Мне всё равно.

— Но… но…

Вся высшая мозговая деятельность — те её крохи, что ещё сохранялись в последние годы, — вытекла у него через уши.

— Я хотел бы поблагодарить вас, мистер Уизли.

Северус встал вплотную за её спиной — горячая стена крепкого тела и силы. Обнял за талию, положив большую ладонь ей на живот и расправив пальцы. Гермиона откинулась на него и почувствовала, как он расслабился, как ему приятно ощущать её рядом.

Нет, Рону она не солгала. Секс с Северусом Снейпом… Это был тщательно хранимый секрет, и она намеревалась оставить его исключительно себе и для себя. За исключением того, что уже сообщила своему окончательно и бесповоротно бывшему мужу.

— Ваша жадность и безрассудный идиотизм преподнесли мне дар. Которым я буду дорожить. — Северус поцеловал её в висок, и быстрая улыбка скользнула по её коже. — И, право же, секс совершенно… исключительный. Какая она гибкая. Какая… невероятно развратная.

Из горла Рона вырвались сдавленные звуки, а глаза полезли на лоб.

Засранец. Но разве сама она не намекнула ровно на то же самое? Просто с меньшим количеством… подробностей. Подробностей, от которых учащался пульс, а по телу, которое она считала вполне удовлетворённым, прокатывалась волна жара.

— Тик-так. — Гермиона покачала пальцем.

— Да послушай же, ты не можешь просто взять…

Вокруг её бывшего мужа закрутилась и вздулась магия; потоки пергамента и отвратительно оранжевые сувениры «Пушек» устремились в растущий сгусток белого сияния. Его вопли и возмущения смешались с внезапным рёвом магии, а обратная волна силы растрепала волосы Гермионы и прижала мантию к телу.

Но ладонь Северуса уверенно лежала на её животе, пульсировала его защитная магия, и первозданная мощь оберегала её.

Ещё через мгновение Рон исчез.

Коридор погрузился в тишину и полумрак, блаженно свободный от бывшего мужа.

Гермиона обмякла от облегчения: последний шаг по удалению Рональда Уизли из её жизни был сделан. Всё, что касалось Уизли, больше её не заботило.

— Установи защиту, моя ведьма, и мы сможем вернуться, когда захотим.

Гермиона взмахнула палочкой, и магия побежала по раствору, кирпичам, стёклам и черепице, окутывая дом от фундамента до печных труб. Работа на мгновение… и рука с палочкой опустилась. — Мне стоит расстаться с этим домом, Северус. — Она посмотрела на знакомые стены, замечая следы от фотографий родителей и картин, убранных на чердак, потому что их… магловская природа раздражала Рона. Всё, что касалось её покойных родителей, его задевало. Будто ему не нужны были напоминания о том, что маглы могут быть умными и успешными без единой капли магии. — Он уже очень давно не был моим домом. Ничьим домом.

— Спешить некуда, Гермиона. — Его губы коснулись её виска. — Он твой. Теперь он в безопасности.

Она поднесла его руку к губам и легко поцеловала покрытые шрамами костяшки. — Я в безопасности.

Грудь Северуса поднялась от короткого вдоха, и пальцы шевельнулись у неё на животе. Он всё ещё не привык к её безоговорочному доверию.

Поэтому, конечно же, ему тут же понадобилось повести себя как засранец.

— Может, устроим дому секс-очищение?

Гермиона расхохоталась и подняла голову, глядя на мужа. — Секс-очищение?

Он неторопливо пожал плечами, но в тёмных глазах горело озорство. — Исключительный секс вызывает магическое… очищение, которое улучшает ауру…

— Чушь собачья!

Губы Северуса дрогнули. — Должен заметить, что доказательства действенности секс-очищения приводила именно твоя подруга…

Гермиона застонала. — Полумна…

— Именно. Мисс Лавгуд.

Гермиона протяжно выдохнула. — Я предпочла бы улучшить ауру твоего дома, Северус.

— Нашего дома.

Одно-единственное слово отозвалось в сердце и обвилось вокруг него. Нашего. Как же давно она этого не чувствовала. Слишком давно. Она прижалась лбом к его груди и вдохнула его запах. Нотки шерсти, пергамента и свежих трав проникли в неё, успокаивая. Кто бы сказал всего две недели назад, что Северус Снейп — идеальный для неё волшебник… и что магия подарит его ей? Она подумала о новой жизни, надёжно укрытой в её животе. О подарке для них обоих.

— Пойдём домой, Северус.

— Как пожелаешь.

И с тихим хлопком они исчезли.

«Ежедневный пророк»

Рождения

У мастеров Северуса и Гермионы Снейп родилась дочь Ваня.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1