Глава 1: Новая глава
Новая глава
256
0
Мне следовало догадаться, что дальше утро будет становиться только хуже, уже когда я проснулась с головной болью и простудой.
Конечно, то, что при звуке будильника я тут же свалилась с кровати, тоже могло послужить предвестником ужасного дня.
Да и ещё одна слегка зловещая подробность — приземление на спящего Живоглота — вполне могла меня насторожить. По утрам этот кот злющий. Клянусь, больше никогда не соглашусь присматривать за ним, пока Гермиона в отъезде. Удивительно, что с меня вообще не содрали кожу живьём: прежде чем вывернуться и пулей вылететь из комнаты, он изрядно отделал мне спину.
Я, разумеется, так и осталась лежать на полу, думая… ну… ой.
А потом, когда я немного проснулась, мысли сменились на… Чёртов кот. Чёртова простуда. Чёртова головная боль. Чёртов пол. И так далее и тому подобное. По утрам я совершенно не человек.
В общем, я поднялась с пола и, ворча про «чёртову работу» и «чёртового начальника», побрела в ванную. Включила душ и подставила руку под струю. Вода была ледяная. Наверное, потому, что до меня там успели побывать все шестеро старших братьев.
— Чёртовы братья.
Я разделась, завернулась в полотенце и начала садиться на унитаз, слегка покачиваясь и изо всех сил пытаясь не закрыть глаза и не уснуть, бормоча про «чёртову холодную воду».
Однако, поскольку я едва проснулась и всё ещё преимущественно спала — ведь душ я пока не приняла, а только он, вне всяких сомнений, способен окончательно меня разбудить, — я не заметила, что вышеупомянутые шестеро старших братьев забыли опустить сиденье. И что бывает, когда пытаешься сесть на сиденье унитаза, а оно, как выясняется, поднято?
Проваливаешься в унитаз.
Я провалилась в унитаз.
Вот уж что точно должно было стать тревожным звоночком, предупреждающим о дальнейших событиях. Нет, не звоночком — чёртовой тревожной СИРЕНОЙ. Звоночки — это мелочи вроде падения с кровати или простуды. А тут я провалилась в унитаз.
В котором, как я обнаружила, никто не смыл.
Осознав это, я завизжала и принялась отчаянно извиваться, пытаясь выбраться.
— ФУ-У-У! И-И-И! БОЖЕМОЙ, МОЧА! Я сижу в МОЧЕ! ФУ-У-У!
Что делать, если застряла в унитазе. План А: истерически дрыгать руками и ногами.
Так я и поступила. Принялась истерически дрыгать руками и ногами, пытаясь вырваться из цепких объятий унитаза. Но, по-видимому, наш унитаз любил пожирать попки маленьких девочек и мою выпускать не собирался.
План А: миссия провалена.
Поэтому я перешла к следующему доступному варианту.
Что делать, если застряла в унитазе. План Б: звать на помощь.
— ПОМО-О-О-О-ОГИТЕ! ПОМО-О-О-ОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ! ПОМО-О-ОГИТЕ! МЕНЯ ЖРЁТ УНИТАЗ!
Особой веры в эту стратегию у меня не было: все, наверное, уже ушли на работу, а мама, скорее всего, возилась в саду.
План Б: миссия провалена.
Тогда я попробовала осуществить следующую идею.
Вообще-то, нет. Потому что следующей идеи у меня не было. Идеи закончились. Все до единой либо разбежались, либо вылетели в окно.
Так что я перешла к пункту «Что делать, если застряла в унитазе. План В: выплакать все глаза».
Да, ясно? Я заплакала! Вы бы тоже заплакали, если бы застряли в унитазе, полном мочи, после такого утра. К тому же моча воняла и уже успела пропитать полотенце настолько, что оно намокло даже спереди.
Потом у меня начало сводить ноги и спину, и я разрыдалась ещё сильнее. То есть это были не просто слёзы. Это был вой с открытым ртом. Неудержимые, надрывные рыдания. Из глаз лились слёзы. Из уголков рта текли слюни. Из носа — сопли. Знаю, мерзость, но я же уже сказала, что простудилась! Я не виновата, что мои соплевыделительные железы в тот момент работали сверхурочно!
Упырь загремел трубами, и унитаз громко булькнул. Я завыла с новой силой: это напомнило и о моём положении, и о том, что я понятия не имела, не выплюнула ли эта чёртова штука что-нибудь ещё. Что-нибудь помимо мочи.
Фу.
Сквозь собственный вой и шум душа я услышала стук в дверь и неуверенный мужской голос:
— Джин?
Я перестала выть и шмыгнула носом, молясь, чтобы мне не послышалось.
Приглушённый голос раздался снова:
— Джин? Ты в порядке?
ДА! Я спасена!
— НЕТ! Я провалилась в унитаз и не могу выбраться!
За дверью повисла тишина. А потом:
— Чего?
Да господи боже мой! — Я ЗАСТРЯЛА В ЧЁРТОВОМ УНИТАЗЕ, ЯСНО? ОТКРОЙ ЭТУ ЧЁРТОВУ ДВЕРЬ И ВЫТАЩИ МЕНЯ, ПРИДУРОК!
Разумеется, произнося всё это, я была уверена, что по ту сторону двери стоит один из моих придурков-братьев. Каждый из них когда-нибудь да видел меня в одном полотенце, а то и вовсе без него. Этого практически невозможно избежать, когда живёшь под одной крышей с десятью людьми и в доме всего одна ванная.
Представьте моё удивление, когда дверь с помощью «Алохоморы» открыл и вошёл вовсе не один из братьев, а сам Гарри Поттер.
— Джин? Какого… — Он посмотрел на меня, застрявшую в унитазе, и закусил щёку изнутри. Было видно, что он пытается не рассмеяться.
Из-за этого я завыла снова. Гарри Поттер, по которому я сохла целую вечность, смотрел на меня, завёрнутую в одно полотенце и сидящую в унитазе с мочой.
Надо признать, при обычных обстоятельствах я вряд ли ожидала бы, что некий Гарри Джеймс Поттер войдёт в ванную, откликнувшись на мой призыв о помощи. Во-первых, формально он не Уизли. Во-вторых, ему полагалось быть на тренировке мракоборцев вместе с Роном. Однако, учитывая, что я оказалась своего рода девицей в беде, от столь благородного героя, как Гарри Поттер, иного и ждать не следовало. Право слово, глупо было рассчитывать на что-то другое.
Пребывание Гарри в «Норе» было для меня сплошной пыткой. Пока они с Роном залечивали синяки после тренировок и опустошали наши продовольственные запасы, я держалась в сторонке и безуспешно пыталась убедить себя, что нет, не такой уж он красавец. В Хогвартсе было проще: я находилась далеко от него и его соблазнительных зелёных глаз. Но теперь я вернулась и жила с ним под одной крышей. А то, что тренировки мракоборцев сделали его тело восхитительно подтянутым, совершенно не помогало.
Но в основном он меня просто не замечал. Иногда мне даже казалось, что он меня избегает.
После этого случая с унитазом я, конечно, прекрасно понимала бы почему.
В общем, когда он вошёл, я опять зарыдала, и весёлое выражение тут же исчезло с его лица.
— Ну что ты, Джин. Не плачь. Я тебя вытащу. Не волнуйся.
Он подошёл ко мне. Я всё ещё безудержно рыдала. Он взял меня за плечи и с хлюпаньем выдернул из унитаза-людоеда.
Я стояла перед ним, шмыгая носом и крепко прижимая к себе насквозь промокшее полотенце.
— С-спа-пасибо, Г-Гар-ри, — всхлипнула я и подняла на него глаза.
Он смотрел не на меня. Он смотрел на унитаз с откровенным отвращением на лице.
Я тоже повернулась и посмотрела.
Я завизжала. Гарри зажал уши ладонями.
— ФУ-У-У-У-У-У! А-А-А-А-А! УБЕРИТЕ ЭТО С МЕНЯ, УБЕРИТЕ, УБЕРИТЕ! ФУ, ФУ, ФУ, ФУ, ФУ! УБЕРИТЕ! — Я истерически прыгала на месте.
Там, в унитазе, что-то плавало. И оно было коричневым.
Я снова завизжала и прыгнула под душ прямо в полотенце, чтобы смыть с себя эту мерзость. Вода оказалась обжигающей.
Я опять завизжала и выронила полотенце. Потом выскочила из душа, совершенно забыв о Гарри. Разумеется.
Мы оба стояли, потрясённые и застывшие на месте.
Гарри посмотрел на меня, а потом его взгляд опустился к моей груди. Глаза расширились, рот открылся. Думаю, постой я неподвижно ещё немного, у него бы слюни потекли.
Я опомнилась, снова завизжала и, схватив занавеску для душа, прикрылась ею.
— ВОН! ВОН, ВОН, ВОН!
Гарри очнулся, захлопнул глаза ладонями и стал пунцовым. Резко развернулся и попытался выбежать за дверь.
Однако дверь к тому времени сама закрылась, потому что ненавидела меня, так что он лишь врезался в неё и рухнул на пол без движения.
Я ахнула и, выпустив занавеску, бросилась к нему.
— Гарри! Гарри, ты в порядке?
Я опустилась рядом на колени и провела ладонью по его лицу.
Он застонал, веки дрогнули. Глаза открылись, расширились и тут же снова зажмурились.
— Я не смотрю! Клянусь! — сказал он.
Тут я поняла, что стою над ним на коленях совершенно голая.
Я опять завизжала, метнулась обратно к душу и прикрылась занавеской. В то утро я вообще много визжала.
Когда я завизжала, Гарри снова застонал и схватился за голову. — Ой, — сказал он.
— Ты в порядке?
Он покосился на меня, и я покраснела. Потом покраснел он. Кажется, даже занавеска покраснела. Настоящий праздник румянца.
— Ага, всё нормально, — пробормотал он, глядя себе под ноги.
Я неловко перемялась с ноги на ногу. — Эм… ладно. Тогда ты не мог бы выйти? Я всё ещё не приняла душ.
Гарри покраснел ещё сильнее, пробормотал: «Конечно», — повернулся к двери и взялся за ручку.
Повернул.
Не поддалась.
Он повернул ещё раз.
По-прежнему ничего.
Тогда он применил «Алохомору».
Всё равно ничего.
Он ударил в дверь своим большим, сильным, натренированным на мракоборческой подготовке плечом.
Не-а. Ни с места.
— Э-э… кажется, я тут застрял. Дверь не открывается, — сказал он, упорно избегая моего взгляда.
Ну просто чудесно, правда? Я застряла — причём голая! — в ванной с Гарри, мать его, Поттером, Мальчиком-Который-Победил, парнем, который нравился мне всю мою скучную, никчёмную, жалкую жизнь.
Ура.
Но, знаете, меня уже начинало всерьёз злить, что всё это происходит именно со мной. Ну правда. Сколько можно терпеть? Я могла смириться с простудой и головной болью. Могла пережить падение с кровати. Даже нападение бешеного кота могла вынести. Но я ни при каких обстоятельствах не могла смириться с тем, что Гарри увидел меня голой, а теперь мне придётся принимать душ, пока он всё ещё здесь, хотя я и так готова умереть от стыда.
Нет, этого я вынести не могла!
Я начала тяжело дышать, а глаза потемнели — верный признак того, что я теряла терпение. Стремительно.
— Попробуй ещё раз, — приказала я Гарри.
Он крутил ручку. — Я пробую.
— Сильнее пробуй, — процедила я сквозь зубы.
Он снова повернул ручку, а затем в бессилии вскинул руки. — Прости, Джин. Ни с места.
Я издала вопль отчаяния. — ЛАДНО! — заорала я. — ЛАДНО! Мне плевать, что ты здесь! Я приму этот чёртов душ!
С этими словами я отвернулась, всё ещё крепко обёрнутая занавеской, отрегулировала температуру воды и встала под душ.
Я услышала, как Гарри подошёл к унитазу. О нет…
— НЕ СМЫВАЙ! — закричала я.
Слишком поздно. Из душевой лейки хлынул кипяток, и я снова выскочила из-под воды голышом.
Только на этот раз я запуталась в занавеске и, вывалившись из душа, потащила за собой всю конструкцию. Приземлилась я на Гарри.
Ну конечно. Ведь всё остальное этим утром шло просто замечательно.
По крайней мере, формально я была не голая. На мне всё-таки была занавеска. Правда, довольно тонкая.
— Уф! — сказали мы хором.
Я сердито уставилась на Гарри. Его очки перекосились и запотели от пара, клубившегося над душем.
Он виновато улыбнулся и протёр очки. — Э-э… прости?
Я прищурилась ещё сильнее. — Ты хоть представляешь, каким было моё утро, Гарри? — спросила я опасным шёпотом.
Он сглотнул и покачал головой.
— Ужасным, Гарри. Самым ужасным, — продолжила я шептать. Но, начав перечислять, постепенно повысила голос: — Сначала я просыпаюсь с простудой и головной болью. Не с чем-то одним. Нет-нет. С обеими сразу. Потом я падаю с кровати на Живоглота, который набрасывается мне на спину и сдирает с меня кожу живьём. А ПОТОМ я прихожу сюда, чтобы спокойно принять душ, и ПРОВАЛИВАЮСЬ в УНИТАЗ, в котором НИКТО НЕ СМЫЛ! — Теперь меня уже было не остановить. Я бурно жестикулировала даже лёжа, позабыв, что Гарри всё ещё находится подо мной. — А ПОТОМ сюда входит не кто иной, как ПАРЕНЬ МОЕЙ ЧЁРТОВОЙ МЕЧТЫ, и ему приходится ВЫТАСКИВАТЬ МЕНЯ из этого чёртова УНИТАЗА! А ПОТОМ тот же самый парень видит меня ГОЛОЙ… — Я осеклась, осознав, что только что сказала.
Мой взгляд метнулся к Гарри, который выглядел более чем потрясённым.
— Эм, э-э… я… ты… не хотела… сказать… о Мерлин, какое ужасное утро, — выдавила я, отчаянно краснея.
Гарри ещё секунду смотрел на меня, а потом сделал немыслимое.
Улыбнулся.
Во весь рот.
Я задумалась, не повредился ли он слегка рассудком, когда прикончил старину Волди. Вряд ли это было особенно приятное переживание.
— Хочешь услышать, каким было моё утро, Джин? — спросил он.
Вообще-то нет, не особенно. Но, поскольку мой речевой аппарат вышел из строя от чрезмерного унижения, я предпочитаю не отвечать.
Он всё равно продолжил: — Знаешь, на самом деле это лучшее утро в моей жизни. — Я уставилась на него с открытым ртом, смутно подумав, что кастрация в таком случае была бы вполне оправданна. — Я немного проспал, потому что вчера забыл поставить будильник. Встал и собрался спускаться вниз, но услышал, как ты плачешь, и свернул сюда, чтобы вытащить тебя из унитаза. Ты, конечно, немного спятила, увидев, в чём сидела, и прыгнула под душ. Слава Мерлину, вода оказалась горячей, потому что благодаря этому я увидел ДЕВУШКУ МОЕЙ ЧЁРТОВОЙ МЕЧТЫ совершенно голой. Мечта любого парня. — Он озорно улыбнулся мне снизу вверх, пока я продолжала смотреть на него, разинув рот.
Он что, издевается?
Я ткнула его в грудь. — Ты что, издеваешься надо мной?
В ответ он обхватил мою голову ладонями, притянул к себе и поцеловал так, будто гиппогрифы вымерли.
Когда он наконец оторвался, то хрипло пробормотал: — По-твоему, это похоже на шутку?
Я тяжело дышала. — Нет… н-никаких шуток.
Он ухмыльнулся и снова меня поцеловал.
Ах да, какое же всё-таки чудесное утро, правда?
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!