Глава 1: 1.
1.
23
0
Зелёные глаза. Неужели это последнее, что он увидит в своей короткой, несчастной жизни?
У него был ключ к уничтожению Волдеморта. Почему этот глупый мальчишка не уходил? Неужели я заставил его так сильно меня ненавидеть, что он хочет дождаться моего последнего вздоха?
— Пот… Гарри… — прохрипел Снейп. — Уходи!
Голос профессора зельеварения уже не был тем завораживающим, шелковистым голосом, которому когда-то повиновались. Но Гарри понял: ему велят уйти и исполнить своё предназначение. С сожалением он собрался оставить волшебника, который мог бы стать для него куда большим, если бы только…
Визжащую хижину внезапно залил необъяснимый, чистый серебристо-белый свет. Очень похожий на светлую магию, из которой создавался Патронус. На мгновение Гарри подумал, что это и есть Патронус. И вдруг чья-то железная хватка сомкнулась на его правом запястье.
— Помоги мне поймать его! — приказал Северус Снейп, собрав последние силы.
Поймать свет оказалось нетрудно. В мгновение ока руки Снейпа сомкнулись на мерцающем сгустке, а руки Поттерова оболтуса обхватили его собственные.
— Профессор? Что это?
Снейп не хотел больше говорить. Он даже не был уверен, что ещё способен произнести хоть слово, но заставил воздух пройти через измученные голосовые связки.
— Нечто… очень… редкое, Гарри. Желание. — Он ужасно кружился головой и его мутило от потери крови, но он заставил себя закончить объяснение. Это будет самый важный урок, который мальчишка когда-либо от него получит. — Нам… дали… желание. Мы можем всё изменить… Гарри.
Гарри знал, что порой соображает медленно, но за этот год он многому научился. Он больше не стал задавать профессору вопросов. Лишь крепче сжал тонкие пальцы старшего волшебника и посмотрел в чёрные глаза Снейпа, где угасал свет.
Вместе они произнесли:
— Мы желаем…
Северус Снейп снова переживал боль и горе от смерти Лили Эванс и понимал: чтобы получить жизнь, о которой он мечтал, ей и Джеймсу всё равно пришлось пожертвовать собой. Даже Желание не могло этого изменить.
Снейп опустился на колени рядом с телом Лили Поттер. На нём были одежды Пожирателя смерти. Он коснулся пальцами её щеки.
— Снейп, нам нужно унести его отсюда, — прохрипел Люциус Малфой.
Голос человека, которого он когда-то называл другом, вернул Снейпа к реальности.
Снейп поднялся, словно собирался помочь Малфою унести умирающее тело их повелителя, но вместо этого стёр Люциусу память, быстро внедрил в его память тщательно подобранные воспоминания, а затем оглушил. Подхватив падающего Малфоя, Снейп осторожно опустил его на пол и прошептал:
— Сегодня ночью изменятся судьбы многих, друг мой. Поверь в историю, которую я тебе оставил, и будь счастлив со своей будущей семьёй.
В этот миг он услышал тихий плач. Звук едва не заставил его отказаться от того, что нужно было сделать. Снейпу не хотелось оставлять плачущего ребёнка, но другого выхода не было. Подняв на руки умирающее тело Тёмного Лорда, он аппарировал прочь с места трагедии в Годриковой Лощине.
Через четыре месяца после гибели Лили и Джеймса Поттеров в Министерство магии, новому министру Корнелиусу Фаджу, доставили жутковатый «подарок». Это были останки некоего Тома Реддла, известного также как Волдеморт, Тёмный Лорд.
Второй подарок — не такой отвратительный, как первый, — получил директор Хогвартса Альбус Дамблдор. Ему прислали шесть предметов: потрёпанный дневник, массивное кольцо, старый медальон, кубок Пуффендуя и диадему, когда-то принадлежавшую Ровене Когтевран. Было очевидно, что все они уничтожены самой чистой магией, хотя Дамблдор не знал, что это была за магия. Вместе с предметами прислали шкуру огромной змеи. В посылке также лежало письмо.
Альбус,
Том Реддл больше не вернётся. Я позаботился об этом. Перед тобой крестражи, созданные Тёмным Лордом в его стремлении к бессмертию. Теперь они уничтожены так же, как и он сам. Возникло подозрение, что маленький Гарри Поттер мог случайно стать крестражем. Я сумел достоверно установить: молния — шрам от проклятия на лбу мальчика — появилась из-за столкновения защитной магии его матери с Убивающим заклятием Волдеморта. Я безопасно удалил шрам, и теперь ребёнок свободен от всякого следа тёмной магии.
В ночь гибели Лили я дал ей клятву. Теперь, когда Тёмный Лорд мёртв и уже не может вернуться, моя клятва ей и её ребёнку важнее обещания, которое я дал тебе. Прилагаю заявление об уходе из Хогвартса, отказ Петуньи и Вернона Дурслей от родительских прав и документы об усыновлении мной Гарри Поттера.
Я однажды говорил тебе, Альбус, что не стоит придавать пророчествам такое значение. Забудь о пророчестве — теперь оно ничего не значит. Наслаждайся последними годами на посту директора Хогвартса и будь справедлив ко всем ученикам, а не только к гриффиндорцам.
С искренней благодарностью,
Северус Снейп
Когда сыну исполнился год и шесть месяцев, Снейп провёл бессонную ночь, изо всех сил пытаясь успокоить малыша, который мучился от жара из-за детской маггловской болезни — ветрянки. Гарри проплакал почти всю ночь. Несколько раз Снейпу и самому хотелось присоединиться к его слезам: он был так беспомощен перед страданиями сына.
Меньше чем через двое суток малыш Гарри с радостью запустил ложкой питательного детского пюре прямо в большой крючковатый нос отца. Это была первая настоящая улыбка Снейпа за долгие годы.
В день третьего рождения Гарри его отец молча вытерпел нашествие ещё десяти шумных, ревущих и неопрятных малышей.
Прошло не меньше трёх недель, прежде чем ему удалось счистить последнее пятно глазури со стены столовой.
В четыре года Гарри напроказничал, стащил палочку отца и попытался заставить её колдовать для него. Он поджёг шторы в гостиной и впервые получил шлепка.
На шестой год жизни Гарри получил на Рождество свой первый детский набор для зельеварения и детскую «Молнию». Отец взял его полетать, и Гарри почувствовал себя птицей, хотя подняться выше двух футов над землёй ему пока не удавалось.
С детским набором для зельеварения Гарри наконец разрешили войти в личную лабораторию отца в подвале дома. Ему нравилось давить флоббер-червей — хотя вообще-то следовало снимать с них кожу или нарезать их, — а ещё он обожал, когда отец терпеливо показывал, как пользоваться ножом для ингредиентов и палочками для помешивания.
Однажды содержимое котла у Гарри выкипело, но котёл он не взорвал. Отец так обрадовался его Зелью бодрости, что отправил его вместе со своим обычным заказом в Хогвартс.
Через несколько месяцев после того, как Гарри получил свою первую метлу, он попробовал повторить один из трюков взрослых Уизли — Билла и Чарли — и сломал ногу. Он ужасно шумел и клялся, что больше никогда не полетит. Но неделю спустя тайком выбрался ночью из дома, чтобы снова полетать. Отец его поймал и отшлёпал за ночные полёты.
Незадолго до седьмого дня рождения Гарри получил свой первый парадный комплект мантии. Он нарядился — почти так же щеголевато, как отец, — и они отправились на послеобеденное чаепитие к Люциусу Малфою.
У Люциуса и Нарциссы был светловолосый сын — ровесник Гарри. Мальчик был довольно застенчив и то и дело прятался за длинными ногами отца. Гарри удалось разговорить Драко, и, пока родители обсуждали самые разные темы, мальчики шумно и весело играли в «Взрывные карты».
Когда их хихиканье и безумный хохот стали невыносимы для взрослых, оба отца отправили сыновей спать.
После того чаепития у Драко и Гарри стали регулярно устраивать встречи для игр. К ним присоединился и ровесник мальчиков — один из сыновей Уизли, Рональд. Все трое были сущими сорванцами, если только не летали на мётлах.
На седьмой день рождения отец рассказал Гарри, что его крёстные — Люциус и Нарцисса Малфой. Гарри также узнал, что Драко — крестник его отца. Теперь ему стало понятно, откуда брались загадочные подарки на дни рождения и Рождество.
Когда Гарри, Рону и Драко исполнилось восемь, в Норе их познакомили с замечательной игрой — «Избавлением от садовых гномов». Все трое были в полном восторге: гномов нужно было раскачивать за длинные бороды и перекидывать через изгородь. Играть в эту замечательную игру им удавалось раз в две недели.
В том же году начались «семейные пикники». Уизли, Снейпы и Малфои собирались во дворе одного из домов, объедались вкусностями, играли в игры и устраивали матч по квиддичу против родителей. Иногда им даже удавалось выиграть.
Девятый год жизни Гарри был особенным. На девятый год рядом с отцом у него наконец появилась мама.
Северус Снейп женился на очаровательной дочери своего делового партнёра из США. Её звали Абигейл Твен — красивая, талантливая ведьма, мастер чар. Она приехала преподавать в Хогвартс, заняв место Филиуса Флитвика, который решил пораньше уйти на пенсию.
У Абигейл были чёрные как смоль волосы и самые красивые янтарно-золотые глаза, какие Гарри когда-либо видел. Он был очень рад, что отец влюбился в Абигейл, потому что и сам её любил.
Когда Абигейл заняла должность преподавательницы чар и главы Когтеврана, директор Альбус Дамблдор предложил Северусу Снейпу место в школе — такое, от которого тот просто не мог отказаться.
Хогвартсу требовался преподаватель зельеварения и глава Слизерина. Зная, что у Снейпа было успешное дело по продаже зелий с доставкой совами, Дамблдор сделал предложение ещё привлекательнее: пообещал мастеру зельеварения современную лабораторию и возможность нанять помощника, который мог бы участвовать и в проведении уроков.
Билл Уизли уже подрабатывал в зельеваренном деле Снейпа и пришёл в восторг, когда ему предложили постоянную должность в Хогвартсе у его работодателя, Северуса Снейпа.
Договорились, и Снейпы переехали поближе к Хогвартсу — в симпатичный коттедж неподалёку от Хогсмида. Новоселье отметили большим праздником, на который пришли все Уизли, Малфои и Амалия — новорождённая сестрёнка Драко.
Родители Амалии, конечно, гордились дочкой, но Драко гордился ею куда сильнее. Он обожал носить сестрёнку на руках. Когда мама настаивала, что тоже хочет подержать Амалию, Драко начинал подзывать всех подряд, чтобы те полюбовались на его сестру.
Гарри завидовал. Теперь и Рон, и Драко стали старшими братьями. Он тоже хотел быть старшим братом. Посреди праздничной трапезы Гарри перебил всех и потребовал, чтобы мама и папа поскорее подарили ему младшего брата или сестру.
Он не совсем понимал, почему взрослые засмеялись, а отец слегка покраснел.
За несколько недель до того, как Гарри получил письмо из Хогвартса, он стал старшим братом. Мама родила чудесного мальчика, которого назвали Александром. Гарри не думал, что видел когда-нибудь ребёнка прекраснее своего младшего брата. Ему не терпелось научить Александра всему самому интересному.
Вскоре после рождения Александра родители отвели Гарри на Косой переулок за палочкой. Сам Гарри должен был отправиться туда позднее, на этой неделе, вместе с Люциусом и отцом, чтобы купить школьные принадлежности. Но Снейп очень хотел увидеть лицо сына в тот миг, когда палочка выберет его.
Снейп с любопытством узнал, что палочка с сердцевиной из пера феникса, которая выбрала Гарри в прошлой жизни, на этот раз ему не досталась. Идеальной для Гарри оказалась палочка из чёрного дерева с сердцевиной из пера грифона. Северус с облегчением выдохнул.
Несколько дней спустя Гарри снова оказался на Косом переулке — на этот раз с Драко и крёстным, Люциусом Малфоем. Люциус угостил мальчиков мороженым у Фортескью, но не позволил им заходить в магазин «Всё для квиддича». На губах у него играла загадочная улыбка.
Последним пунктом их похода стал совятник. Драко выбрал красивую европейскую ястребиную сову, а Гарри влюбился в великолепную полярную сову.
Оба мальчика пришли в восторг от неожиданных подарков: далеко не каждый первокурсник получал собственную сову. Гарри и Драко чуть не сбили Люциуса с ног благодарными объятиями. Он подхватил обоих одиннадцатилетних мальчиков на сильные руки и аппарировал в Малфой-мэнор. Там Гарри должен был переночевать, а утром они собирались встретиться с Роном на станции у «Хогвартс-экспресса».
На платформе девять и три четверти было очень людно. Едва Рон увидел друзей, как бросил братьев, маму и младшую сестру и подбежал к ним со своей тележкой.
— Здравствуйте, дядя Люциус! — улыбнулся Рон. — Вот это да! У вас появились совы?
— Отец купил их нам, — сказал Драко, погладив сову по крылу. — Мою зовут Соколиный Глаз.
— А мою — Букля, — вставил Гарри.
Люциус с понимающей усмешкой наблюдал за Роном. Прежде чем мальчик успел тоскливо вздохнуть, Люциус звонко щёлкнул пальцами.
— Рональд, дорогой мой. Пока Гарри и Драко выбирали сов, я заметил в совятнике довольно одинокую сипуху. Мне она не нужна, так что, может быть, она придётся по душе тебе?
Рон удивлённо распахнул глаза.
— Нет… правда, дядя Люциус?
Люциус Малфой погладил сову, сидевшую у него на предплечье.
— Она, пожалуй, немного простовата, так что я нисколько не расстроюсь, если ты…
— Она замечательная, дядя! — выпалил Рон. — Я буду за ней хорошо ухаживать. Тем более что моя крыса сбежала, а она мне всё равно никогда не нравилась.
Люциус улыбнулся.
— Значит, она твоя.
Он осторожно пересадил сову на плечо рыжего мальчика и снова щёлкнул пальцами. Рядом появилась позолоченная клетка и корм для сов.
Помогая Рону посадить сипуху в клетку, Люциус спросил:
— Как думаешь её назвать?
— Как вам имя Брайан? — спросил Рон.
— Хорошее, крепкое имя для хорошей, крепкой совы. Мне нравится, Рональд.
Рон улыбнулся и поставил тележку с клеткой, в которой сидел его Брайан.
— Спасибо, дядя.
Поезд был ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ. Маленькие лодки были ВЕЛИКОЛЕПНЫЕ. Замок Хогвартс был ВЕЛИКОЛЕПЕН. Распределяющая шляпа была СТРАШНОЙ.
Гарри, Рон и Драко очень боялись, что их распределят по разным факультетам. Им было всё равно, куда именно их отправят, — лишь бы не разлучали. Их тревога утихла, когда отец Гарри вышел к ним. Он отвёл троих мальчиков в сторону и негромко заговорил:
— Зачем нас распределяют, крёстный? — встревоженно спросил Драко.
Рон вставил:
— Может, мы можем основать свой факультет?
Снейп усмехнулся:
— Неважно, попадёте ли вы на разные факультеты или на один. Вы выросли вместе и остались лучшими друзьями.
Он наклонился и заговорщицки прошептал:
— Это секрет только для вас троих. Но мне доподлинно известно, что Шляпе можно сказать, на какой факультет вы хотите попасть.
Он приложил палец к губам, затем широким шагом вернулся в Большой зал. Заместитель директора Минерва Макгонагалл окинула его строгим взглядом.
Трое друзей быстро зашептались и продолжали тихо переговариваться, пока первокурсников не повели в Большой зал. На мгновение великолепие зала отвлекло их, но потом все трое обменялись заговорщицкими усмешками: они были готовы к распределению.
Снейпу не следовало ничего им говорить.
Он мрачно посмотрел на жену Абигейл, которая беззвучно смеялась над ним. Снейп попытался одарить её своим лучшим взглядом «злобной летучей мыши из подземелий», но её веселье только разгорелось сильнее.
Поднявшись из-за учительского стола, он направился к одному из четырёх длинных столов и грозно посмотрел на троих неприлично довольных собой мальчишек.
— Надеюсь, вы понимаете: то, что вы Змеи и учитесь на моём факультете, не даёт вам никаких привилегий. От моих Змеёнышей я жду самого лучшего, а от вас, троих идиотов, буду ждать вдвойне. Вы меня поняли, мистер Уизли, мистер Малфой и мистер Снейп?
Все трое новоиспечённых слизеринцев торжественно кивнули своему декану и проводили взглядом его развевающуюся мантию, когда тот вышел из Большого зала.
Рон присвистнул:
— Гарри, он должен научить нас так делать с мантией!
Драко хихикнул, а затем расхохотался. Гарри тоже громко заржал и ткнул Рона локтем в бок.
Гарри ухмыльнулся. Учёба в Хогвартсе обещала быть великолепной!
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!