Глава 1: 1.

1.

27

0

Mот Molwe
Поделиться

Рон Уизли и Гермиона Грейнджер были в ужасе, увидев руку Гарри Поттера. Гарри настаивал, что нельзя говорить Дамблдору: тот слишком занят, у него и так слишком много забот.

— Если бы родители узнали… — начал Рон.

Гарри резко оборвал его:

— Ну, у меня-то их нет, верно?

Он вскочил и ушёл.

Гермиона задумалась.

— Рон, я знаю, что волшебный мир… порой суровее маггловского, но это ведь не нормально? Так не должно быть?

Рон покачал головой.

— Дамблдор не позволил бы так поступать, если бы знал? — спросила она.

— Чёрт побери, конечно, не позволил бы!

На этот раз Гермиона не стала отчитывать Рона за выражения.

— Но Гарри просил нас не говорить Дамблдору, — заметил Рон.

— Такое нельзя хранить в тайне, Рон. Это… это… — Гермиона поискала подходящее сравнение. — Если бы мы узнали, что Лаванду домогаются, нам пришлось бы рассказать.

— Но Гарри сказал не говорить Дамблдору, — повторил Рон.

Гермиона удивилась, что лампочка над её головой не стала видна всем ученикам в гостиной Гриффиндора.

— По школьным правилам, если у учеников возникает проблема, они должны обратиться к главе своего факультета.

Рон понял:

— Мы ведь не обещали, что не расскажем Макгонагалл.

Гермиона кивнула.

Рон быстро прикинул, что важнее: просьба Гарри или его всем известное полное пренебрежение собственной безопасностью.

— Мы должны рассказать, — одновременно сказали он и Гермиона.

Рон глубоко вздохнул.

— Пошли, пока я не струсил.

Гермиона постучала в дверь кабинета профессора Макгонагалл.

Макгонагалл открыла дверь.

— Да? — Она посмотрела на их лица. — Мистер Уизли, мисс Грейнджер, что-то случилось?

— Дело в Гарри, профессор. Он попал в беду, — объявил Рон.

Макгонагалл сдержала желание спросить: «Опять?»

— Входите, входите. Я поставлю чайник, а вы расскажете, что произошло. — На этот раз, — подумала она.

Несколько минут спустя двое проходивших мимо учеников остановились и удивлённо уставились на закрытую дверь: из кабинета донёсся звук ругательства профессора Макгонагалл на гэльском.

— Кровавое перо, Альбус! Она использовала против Гарри Поттера кровавое перо! — Макгонагалл назвала Амбридж весьма нелюбезным словом, а Дамблдор вежливо сделал вид, что не услышал.

— Очевидно, её следует немедленно удалить из Хогвартса, — согласился профессор Дамблдор. — Но действовать нужно осторожно. Её прислал Корнелиус, и Корнелиус рассчитывает, что она останется.

— Осторожно? Да я бы выбросила эту корову за дверь на задницу, — заявила Макгонагалл. — С удовольствием швырнула бы её в озеро, где авроры ждали бы её с наручниками и полотенцем. За то, что она сделала, её следует отправить в Азкабан.

— Я не возражаю против такой цели, Минерва, но политическая ситуация очень щекотливая, — напомнил ей Дамблдор. — Нужно избавиться от неё так, чтобы Корнелиус не смог навязать нам её снова — или кого-нибудь ей подобного.

Он погладил длинную белую бороду, обдумывая положение. Затем его голубые глаза озорно сверкнули — почти зловеще.

— И я знаю, как это сделать.

— Что всё это значит, Дамблдор? — надменно спросил Люциус Малфой. Это был высокий мужчина с длинными платиновыми волосами. — Мы занятые люди, у нас плотный график. Зачем созывать заседание совета всего через две недели после начала учебного года?

— Я не стал бы отнимать у вас время, Люциус, ради пустяка, — ответил Дамблдор. Его тон был куда любезнее, чем у Малфоя. Он кивнул профессору Макгонагалл.

— Объявляю заседание Совета попечителей Хогвартса открытым, — сказала она. — Присутствуют все двенадцать членов совета, а также Альбус Дамблдор, директор школы, Долорес Амбридж, преподаватель защиты от тёмных искусств, и я, Минерва Макгонагалл, заместитель директора, исполняющая обязанности секретаря заседания.

Пока она говорила, алое перо записывало её слова на пергаменте.

Дамблдор указал на пустую нишу в глубине комнаты.

— Дамы и господа, позвольте представить вам нашу новую преподавательницу защиты от тёмных искусств, мадам Долорес Амбридж. Профессор Амбридж, позвольте представить вам членов Совета попечителей Хогвартса.

Амбридж, немолодая брюнетка, одетая с головы до ног в розовое, одарила всех приторной улыбкой.

— От родителей слизеринцев — Люциус Малфой, Лора Долиш и Мириам Дизраэли, — сказал Дамблдор.

Амбридж вежливо кивнула. Она и сама была бывшей слизеринкой и уже знала всех троих. Все были одеты в традиционные мантии чистокровных волшебников. Малфой носил чёрный шёлк. Мадам Долиш была в совершенно белой мантии, под цвет волос. Мантия мадам Дизраэли была фиолетовой, украшенной серебряными звёздами.

— От родителей когтевранцев — сэр Иэн Инглби, Зои Клируотер и Морин О’Райли.

Амбридж снова кивнула. Она постаралась не показать отвращения при виде миссис Клируотер: семья Клируотеров уже несколько поколений была полукровной и прославилась браками с магглорожденными, сквибами и даже время от времени с магглами. Что же до миссис О’Райли… о таких, как ирландцы, лучше было помалкивать. А вот сэр Иэн — совсем другое дело. Он наравне с Гилдероем Локхартом получал награду журнала «Еженедельник ведьм» за самую обаятельную улыбку и, вероятно, был самым знаменитым актёром-волшебником своего поколения. В маггловском Ист-Энде его знали по шекспировским ролям не меньше, чем в театре «Ярвил» в Косом переулке и Эдинбургском театре «Кентигерн» на Сайд-Уэй.

— От родителей гриффиндорцев — Бенедикт Уизли, Брюс Макгонагалл и Самарра Честерфилд, — продолжил Дамблдор.

Бен Уизли, как и все его родичи, был рыжим и веснушчатым. Под подержанной мантией на нём была маггловская одежда. Брюс Макгонагалл носил форму «Банхори Бэнгерс». Мантия Самарры Честерфилд стоила бы больше сотни галлеонов — будь она хоть на кнат дешевле, — а каждый стежок из шёлка акромантулы словно шептал: «Париж».

— И, наконец, от родителей пуффендуйцев — Флориан Фортескью, Денцил Эпплби и Софрония Уинтрингем. Дамы и господа, мадам Долорес Амбридж, бывший первый заместитель министра магии, а ныне преподаватель защиты от тёмных искусств, — закончил Дамблдор.

Прежде чем Амбридж успела оценить, стоит ли заискивать перед попечителями Пуффендуя или лучше их игнорировать, она повернулась, чтобы поправить Дамблдора:

— Вообще-то, директор, я всё ещё первый заместитель министра.

— Похоже на конфликт интересов, — заметила Зои Клируотер.

— То есть вам платят сразу две зарплаты? — спросил Бен Уизли. — И в министерстве, и в школе?

— У мадам Амбридж есть большие планы по улучшению и обновлению Хогвартса, — вмешался Дамблдор, прежде чем обсуждение успело уйти в сторону. — Она хочет… как вы выразились?… воспрепятствовать «прогрессу ради прогресса», «сохранить то, что должно быть сохранено, усовершенствовать то, что можно усовершенствовать» и, особенно, «отсечь практики, которым не место в школе».

— Как любезно с вашей стороны запомнить мои слова, директор, — промурлыкала Амбридж.

— Как вам известно, нам было непросто найти преподавателя защиты от тёмных искусств, который задержался бы в школе, — сказал Дамблдор.

— Проклятие Того-Кого-Нельзя-Называть, — пробормотал Фортескью. Это был мужчина средних лет с густыми каштановыми волосами — владелец магазина мороженого.

— Из-за этого преподавание предмета постоянно менялось. Поэтому мадам Амбридж хочет придерживаться более традиционного, более академического подхода, — объяснил Дамблдор. — Особое внимание она уделяет прочной теоретической базе.

— В этом нет ничего плохого, — сказал сэр Иэн.

— Действительно. Как я понимаю, на уроках мадам Амбридж ученики только читают учебник и пишут о том, что в нём написано, — продолжил Дамблдор. — Никаких чар или заклинаний, никакого использования палочек, никакой практики.

Все попечители Гриффиндора и Пуффендуя нахмурились; дамы из Слизерина тоже.

— Как я уже сказал, учебный год начался меньше двух недель назад, — произнёс Малфой. — Несомненно, профессор Амбридж хочет заложить у учеников хорошую теоретическую базу, прежде чем перейти к практике.

— Учитывая слабое преподавание и частую смену учителей в последние годы, Корнелиус — то есть министр, — совершенно беззастенчиво вставила она имя, — считает важным, чтобы ученики изучали теорию защиты от тёмных искусств, а не тратили время на практику заклинаний. Ведь цель школы — сдать экзамены, не так ли? В самой школе им не придётся использовать такие заклинания, да и после выпуска вряд ли они им понадобятся. Гораздо лучше изучать предмет и готовиться к СОВ и ЖАБА.

— Профессор Амбридж, — с лёгким нажимом на титул произнесла миссис Клируотер, — вы знаете, что три года назад в школе был василиск, который нападал на учеников?

— Или что два года назад дементоры прорвались на матч по квиддичу, подвергнув опасности и игроков, и зрителей? — добавил мистер Эпплби.

— Цель школы — не подготовить ученика к сдаче экзаменов, мисс Амбридж, — сказала миссис О’Райли. Её ирландский акцент стал заметнее обычного. — Цель школы — подготовить учеников к жизни за её стенами. Экзамены всего лишь позволяют понять, усваивают ли они материал или преподавателю следует попробовать другой способ объяснения.

— Мадам Амбридж, — поправила она, — или профессор. Будьте добры, не называйте меня мисс Амбридж.

— Вы ведь не замужем, верно? — парировала миссис О’Райли.

— У мадам Амбридж есть и весьма любопытные идеи насчёт дисциплины, — сказал Дамблдор и кивнул Макгонагалл.

Профессор Макгонагалл встала и подошла к боковой двери. Открыв её, она позвала:

— Войдите, Гарри.

В комнату вошёл Гарри Поттер. Он оглядел взрослых, сидевших за большим дубовым столом, и, узнав Флориана Фортескью, улыбнулся.

— Здравствуйте, мистер Фортескью.

Дамблдор на мгновение посмотрел на нишу в глубине комнаты, а затем поманил Гарри пальцем.

— Подойди сюда, мистер Поттер.

Амбридж и Малфой нахмурились, увидев его.

— Что происходит, профессор? — едва слышно спросил Гарри.

— Гарри, перед тобой Совет попечителей Хогвартса. Полагаю, все вы узнаёте юного мистера Поттера.

— Ещё бы. Он обыграл мою Тэмсин в квиддич, — сказал мистер Эпплби.

— И моего Дункана, — добавил сэр Иэн.

— Друг моего племянника, — сказал Бен Уизли.

— Прошу прощения, мистер Поттер. Я знаю, как важна для тебя личная жизнь, — сказал Дамблдор и направил палочку на руку Гарри.

Он тихо произнёс заклинание. Рукав Гарри приподнялся, обнажив красные буквы, вырезанные на руке.

Гарри покраснел и попытался опустить рукав.

— Нет, Гарри. Пусть все увидят, — велел Дамблдор.

Мадам Долиш достала из кармана мантии очки, надела их и встала, чтобы рассмотреть руку поближе.

— «Я не должен лгать».

Лицо Амбридж посерело.

— Это не чернила, — с отвращением произнесла мадам Честерфилд.

Малфой побледнел, поняв, каким инструментом была нанесена эта фраза.

— Мистер Поттер, расскажите совету, откуда у вас на руке эти слова, — попросила профессор Макгонагалл.

— Профессор Амбридж назначила мне наказание. Она велела переписывать строки, но чернил не дала. Она дала мне перо, и когда я писал то, что она диктовала, слова появлялись красным на пергаменте. А потом — на моей руке.

Сначала его голос звучал тихо, но постепенно окреп: Гарри понял, что эти люди слушают его — слушают его версию событий.

Мадам Дизраэли ахнула.

— Кровавое перо?

— За что она назначила тебе наказание? — спросил Бен Уизли.

— Она не поверила мне, когда я сказал, что Волан-де-Морт вернулся, — ответил Гарри.

Большинство попечителей вздрогнули, услышав это имя.

— Этот… этот человек не вернулся. Он мёртв. Совершенно мёртв, — настаивала Амбридж.

— Вернулся он или нет, неужели вы и правда считаете кровавое перо разумным наказанием для мальчика, которому ещё бриться рано, — за то, что он высказал мнение, не совпадающее с вашим, Долорес? — спросила мадам Доуслиш.

— Это не мнение, противоречащее моему! Это политика министерства. А несогласие с министерством — предательство, — парировала Амбридж.

— Каждый гражданин имеет право не соглашаться с министерством, — заявил Фортескью. — Министерство состоит из государственных служащих, а не повелителей народа. И это кровавое перо!

Дамблдор посмотрел в сторону ниши и направил туда палочку. Иллюзия рассеялась, и в нише обнаружились двое. Мужчина и женщина вышли вперёд.

— Прошу прощения, я забыл внести в протокол, что здесь также присутствуют Амелия Боунс, глава Департамента магического правопорядка, и аврор Джон Долиш.

Дамблдор взглянул на перо Макгонагалл. Оно внесло дополнение в протокол.

— Покажите мне руку, пожалуйста, мистер Поттер, — попросила мадам Боунс. Это была высокая женщина с моноклем на одном глазу. — Сколько раз вас заставляли писать эту фразу?

— Я сбился со счёта. Всю неделю у меня были отработки, — сказал Гарри.

— Долорес Амбридж, вы арестованы за хранение запрещённого предмета чёрной магии, его использование и жестокое обращение с ребёнком, — объявила мадам Боунс. — Доуслиш, возьмите её под стражу.

— Нет! Я лишь исполняла свой долг, защищая…

— Петрификус Тоталус! — приказал Джон Долиш.

Амбридж застыла, а затем рухнула на пол. Долиш достал из кармана пару зачарованных серебряных наручников.

— Здравствуй, тётя Лора.

— Джон, — сухо поприветствовала она его.

Она одобрительно наблюдала, как он сковывает Амбридж наручниками.

— Фините Инкантатем.

Аврор Долиш снял с Амбридж заклятие полного оцепенения.

— Да как вы смеете! Я первый заместитель министра! Вы не имеете права…

— Силенцио, — приказал Долиш. — Вы имеете право хранить молчание, мадам Амбридж, и на вашем месте я бы этим правом воспользовался, пока не поговорил с адвокатом. Я арестовываю вас за хранение запрещённого предмета чёрной магии, его использование и жестокое обращение с ребёнком. Вы не обязаны ничего говорить, но если не упомянете сейчас то, на что позднее будете ссылаться в суде, это может повредить вашей защите. Всё сказанное вами может быть использовано в качестве доказательства.

— Отвезите её обратно в Лондон, Долиш, — распорядилась мадам Боунс.

— Одну минуту, Амелия, — попросил Дамблдор, поглаживая длинную белую бороду. — Дамы и господа, я намерен снять Долорес Амбридж с должности преподавателя защиты от тёмных искусств. Поддерживаете ли вы это решение?

— Чёрт побери, да! — выпалил Брюс Макгонагалл.

— Брюс! Следи за языком, — одёрнула его профессор Макгонагалл.

— Извините, тётя Минерва, — сказал вратарь «Банхори Бэнгерс», но раскаяния в его голосе не было.

— Директор хочет освободить преподавателя защиты от тёмных искусств от должности, что входит в его полномочия, — официально объявил сэр Иэн Инглби. — Предлагаю поддержать решение директора. Кто-нибудь поддержит предложение?

— Поддерживаю, — одновременно сказали Бен Уизли, Денцил Эпплби и Морин О’Райли.

— Кто за? — спросил сэр Иэн.

Поднялись одиннадцать рук. После короткого колебания Малфой поднял руку тоже.

— Решение принято единогласно, — объявил сэр Иэн.

Дамблдор повернулся к Амбридж.

— Вы уволены.

Он кивнул, и аврор Доуслиш увёл сопротивляющуюся — но безмолвную — Долорес Амбридж.

Гарри ухмыльнулся.

— Вы разрешите обыскать её комнаты или мне нужно послать кого-нибудь в Лондон за ордером? — спросила мадам Боунс.

— Разумеется, разрешаю обыскать её комнаты и найти кровавое перо, а также любые другие артефакты чёрной магии, которые у неё могут быть. Но сначала, думаю, всем нам не помешает выпить чаю.

Дамблдор дважды хлопнул в ладоши. На столе появились чайники, чашки и печенье.

— Итак, снова приходится искать нового преподавателя защиты от тёмных искусств. Учитывая проблемы, которые возникали у меня с предыдущими, будет разумно — раз уж вы все здесь — получить ваше одобрение на любого кандидата, которого мы выберем.

Дамблдор отпил чаю и поставил чашку на фарфоровое блюдце.

— Предлагаю пригласить Римуса Люпина вернуться. Он был одним из наших лучших преподавателей защиты, и ученики его очень любили.

Люциус Малфой едва не выплюнул чай. Лишь годы учёбы правилам чистокровного этикета позволили ему проглотить глоток, прежде чем заговорить.

— Люпин — оборотень! Это слишком опасно.

— Мои Иоахим и Сара говорили, что у профессора Люпина они узнали больше, чем у всех остальных преподавателей защиты вместе взятых, и очень расстроились, когда он ушёл, — сказала мадам Дизраэли.

— Он оборотень! — повторил Малфой.

Амелия Боунс поставила чашку.

— А моя племянница, как я слышала, считает его очень хорошим преподавателем.

— А как насчёт Северуса Снейпа? — предложил Малфой. — Он квалифицированный преподаватель и хорошо знает предмет. Пусть ведёт защиту от тёмных искусств, а кто-нибудь другой возьмёт зельеварение.

Бен Уизли покачал головой.

— Судя по рассказам моих детей и племянников с племянницами, Снейп не особенно хорош как преподаватель.

Лора Долиш кивнула.

— Знаю, Люциус, он твой друг и блестящий зельевар, но, по словам моих внуков, даже собственный предмет он преподаёт не слишком хорошо. Страшно подумать, как он справился бы с другим. Альбус, кстати, меня просили расспросить тебя о его преподавании. Говорят, его объяснения скудны, а демонстраций вообще не бывает. То, что человек сам хорошо разбирается в предмете, ещё не значит, что он способен объяснить его другим.

— Это тема для отдельного разговора, — сказал Дамблдор. — Сейчас прежде всего нужно договориться о преподавателе защиты, чтобы министр Фадж не назначил ещё одного «профессора», который не умеет преподавать и чьи методы наказания не одобрил бы Торквемада.

Бен Уизли сказал:

— Мой племянник Билл — разрушитель проклятий в «Гринготтсе». Несколько лет назад он был старостой школы. Он бы отлично подошёл, если вы не считаете его слишком молодым.

Брюс Макгонагалл предложил:

— Я бы не отказался, но боюсь, два профессора Макгонагалл запутают учеников.

Вежливый смех смешался со звоном чашек о блюдца.

— Сомневаюсь, что кто-нибудь спутает вас с вашей тётей, — пошутил Бен Уизли.

Флориан Фортескью повернулся к Амелии.

— Может, кто-нибудь из ваших авроров мог бы преподавать по очереди? Например, кто-то из инструкторов, кто привык обучать других.

— Если профессора Люпина снова возьмут на работу, мы могли бы приглашать авроров читать гостевые лекции в полнолуние. Или я сам провёл бы занятия день-другой. Признаюсь, время от времени мне было бы приятно оставить бумаги и вернуться в класс, — добавил Дамблдор.

Софрония Уинтрингем потянулась за имбирным печеньем.

— Предлагаю поручить Дамблдору пригласить Римуса Люпина вернуться в школу преподавателем защиты от тёмных искусств, а на время его отсутствия — назначить заместителем самого Дамблдора или авроров.

— Поддерживаю, — сказала Мириам Дизраэли.

Малфой повысил голос:

— Возражаю! Мерлинова борода, я квалифицированнее этого зверя.

— На рассмотрении уже есть предложение, — напомнил сэр Иэн Люциусу Малфою. — Сначала проголосуем, поддерживает ли совет кандидатуру Дамблдора. Потом можно обсудить, хотите ли вы сами занять эту должность. Кто за то, чтобы профессор Дамблдор пригласил Римуса Люпина вернуться на должность преподавателя защиты от тёмных искусств с разумными ограничениями во время полнолуния?

Поднялось девять рук.

— Кто против? — продолжил сэр Иэн.

Люциус Малфой и Денцил Эпплби подняли руки.

— Кто воздержался?

Морин О’Райли подняла руку.

— Большинство за, — объявил сэр Иэн. — Альбус, чем скорее ты предложишь эту должность мистеру Люпину, тем лучше. Мадам Боунс, вы сможете на время прислать кого-нибудь из инструкторов Академии авроров, пока он не ответит?

— Разумеется, — согласилась она.

— В таком случае, Люциус, голосовать за то, чтобы предложить должность тебе, кажется, уже незачем, — заметил актёр.

Малфой нахмурился.

— Кажется, мы всё сделали? — спросил Фортескью. — Мне пора возвращаться к делам.

— Полагаю, да, — согласился Дамблдор.

— Тогда предлагаю закрыть заседание, — сказала Софрония Уинтрингем.

— Поддерживаю, — отозвалась Лора Долиш.

— На рассмотрение внесено предложение о закрытии заседания. Такое предложение всегда допустимо и не подлежит обсуждению, — объявила профессор Макгонагалл. — Кто за?

Поднялись все руки.

— Предложение принято. Заседание закрыто.

— Дамы и господа, благодарю за помощь. Оставайтесь, выпейте ещё чаю и съешьте печенья, — пригласил Дамблдор.

— Мне бы чего-нибудь покрепче, — пробормотал Бен Уизли.

— Можешь возвращаться в гостиную своего факультета, Гарри.

Дамблдор встал и проводил Мальчика-Который-Выжил до двери. Он тихо извинился:

— Прости, что мне пришлось показать всем твои раны, мальчик мой, но это было необходимо, чтобы снять мадам Амбридж с должности.

Гарри кивнул. Немного смущения — небольшая цена за избавление от Амбриджихи, хотя он благоразумно не стал говорить этого вслух. Такое откровенное неуважение к взрослому — даже к ней — наверняка стоило бы Гриффиндору нескольких баллов.

— Я говорил тебе, Гарри: в Хогвартсе всегда помогут тем, кто попросит о помощи, но для этого нужно попросить. Я мудр, но не всеведущ; могуществен, но не всемогущ. Ты должен дать мне знать, когда тебе понадобится помощь, — сказал Дамблдор.

Гарри снова кивнул и вышел за дверь.

Дамблдор глубоко вздохнул. Слава Мерлину, что Гермионе и Рону хватило ума попросить о помощи, когда Гарри оказался слишком упрям. Дамблдор не хотел думать о том, что могло бы случиться, если бы ученики не рассказали ему и профессору Макгонагалл о злоупотреблениях Долорес Амбридж. Он содрогнулся при мысли о том, какой вред эта женщина могла бы причинить, проведи она в Хогвартсе весь учебный год.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1