Глава 1: 1.
1.
51
0
Когда Гарри Поттер пришёл в Косой переулок с двумя сыновьями, Джеймсом и Альбусом, ему показалось, будто он шагнул в ожившую рождественскую открытку. Улица была украшена к празднику, и каждая лавка поддерживала общее веселье. А ещё всё вокруг укрывал идеальный слой снега. Снег действительно шёл несколько дней подряд, но с вчерашнего дня осадков не было, а там, где жила семья Гарри, он уже начал подтаивать. Однако здесь, в Косом переулке, снег выглядел свежим и нетронутым, несмотря на толпы людей, спешивших закончить рождественские покупки.
— Это настоящий снег? — нахмурился тринадцатилетний Джеймс.
— Думаю, да, — ответил Гарри.
— Тогда почему он такой идеальный? — спросил Джеймс. — Тут столько народу, а нигде даже слякоти нет.
— Может, на это место наложили какие-нибудь чары, — предположил Гарри.
Если честно, он всегда подозревал, что в Хогвартсе есть чары, сохраняющие снег свежим: когда он учился там, снег неизменно ложился ровным белым покровом, а потом словно бы таял быстро и бесследно, не оставляя обычной грязи и слякоти. Похоже, в Косом переулке действовали похожие чары, чтобы улица выглядела по-праздничному.
— Неважно, настоящий он или нет. По-моему, выглядит просто чудесно, — восхищённо сказал одиннадцатилетний Альбус.
— Согласен, — с улыбкой ответил Гарри. — Сразу появляется праздничное настроение. Ну что, кто хочет горячего шоколада, пока мы ждём дядю Рона и Лиама?
Гарри направился к временной палатке с горячим шоколадом и заказал три порции. Он с сыновьями с удовольствием выпил шоколад, пока они ждали остальных. Почти все уже допили, когда наконец появился Рон с одиннадцатилетним сыном Лиамом. Увидев, что остальные пьют горячий шоколад, Рон купил его себе и Лиаму, и они быстро осушили кружки.
— Ну что, давайте покончим с этим, — сказал Рон, хлопнув в ладоши и выбросив пустую кружку.
— Ты говоришь так, будто это каторга, — рассмеялся Гарри.
— Походы по магазинам — каторга, — отозвался Рон, скривившись. — Я никогда не знаю, что купить Лавандe на Рождество. И никак не могу придумать что-нибудь подходящее.
— Может, надо было начать покупки пораньше, — пробормотал Джеймс, закатив глаза.
До Рождества оставалось всего два дня. Если Рон и правда хотел найти для жены что-то особенное, мог бы купить это давным-давно. Джеймс знал, что отец подготовил подарки для мамы ещё несколько недель назад, а в Косой переулок они пришли лишь за парой мелочей, чтобы положить их в рождественские чулки. Уж точно не потому, что кто-то из Поттеров не успел закончить праздничные покупки.
— Так, мальчики, можете погулять и потратить карманные деньги, только держитесь поблизости, чтобы я вас видел, — сказал Гарри сыновьям. — Если потеряетесь, возвращайтесь сюда и возьмите ещё горячего шоколада. Если я вас не найду, буду искать здесь. Но постарайтесь всё-таки не теряться. Мама меня убьёт, если я потеряю кого-нибудь из вас за два дня до Рождества.
— Джинни убьёт тебя, если ты потеряешь их в любой день года, — рассмеялся Рон.
— Это правда, — хмыкнул Гарри.
Волшебники повернулись и направились в праздничную толпу.
Хотя Гарри и разрешил мальчикам гулять самостоятельно, ни Джеймс, ни Альбус не отходили далеко, и он ни разу не терял их из виду. Примерно через полчаса он почти закончил покупки, а Рон всё ещё искал идеальный подарок для Лаванды. От безысходности они зашли в книжный магазин, хотя Гарри не мог понять, на что Рон надеялся там, если Лаванда не была большой любительницей чтения.
— Эй, это же Скорпиус! — вдруг позвал Альбус и замахал рукой в сторону лестницы на верхний этаж книжного.
Гарри знал, что Скорпиус подружился с Альбусом, когда тот в сентябре поступил в Хогвартс. В письмах, которые сын присылал домой в течение первого семестра, он несколько раз упоминал Скорпиуса, а после возвращения на рождественские каникулы чуть больше недели назад говорил о нём каждый день.
— Кто такой Скорпиус? — нахмурился Рон, никогда прежде не слышав этого имени.
— Друг Эла, — равнодушно пожал плечами Лиам. — Он ужасный зубрила. Думает, что знает всё на свете.
— Просто тебе не нравится, что он умнее тебя, — фыркнул Альбус.
— Ничего подобного, — прошипел Лиам. — Он просто задавака из Слизерина.
— Он слизеринец? — переспросил Рон, ещё сильнее нахмурившись.
— Не стоит так удивляться, Рон, — слегка покачал головой Гарри. Его лучший друг всё ещё был зациклен на старом соперничестве факультетов, которое, по мнению Гарри, давно следовало оставить в прошлом. — Аль тоже слизеринец, вполне логично, что он подружился с кем-то со своего факультета.
— Наверное, — кивнул Рон. — Ну и что это за Скорпиус? И что это за имя такое?
— Семейная традиция, — объяснил Альбус. — В семье его бабушки всех называют в честь звёзд и созвездий.
— Он Блэк? — удивился Гарри. Если новый друг Альбуса был Блэком, его имя должно было быть на семейном гобелене в Гриммо. Гарри всё ещё владел этим домом, хотя они с Джинни съехали из старого жилища Сириуса, когда она ждала Джеймса.
— Не-а, он Малфой. Его бабушка была Блэк, — ответил Альбус, снова повернулся к другу, помахал ему и бросился навстречу.
Теперь Гарри лучше видел лестницу. На ней стоял мальчик с платиновыми волосами — он мог быть только Малфоем. Глядя на него, словно переносишься в прошлое: мальчик был так похож на волшебника, которого Гарри принял за его отца, что перед ним мог стоять сам Драко Малфой.
— Малфой? — прошипел Рон Гарри на ухо. — Ты знал об этом?
— Понятия не имел, — ответил Гарри. Он попытался вспомнить, заметил ли Драко первого сентября на платформе, но тогда был слишком занят тем, что отправлял Альбуса в Хогвартс впервые, и почти не обращал внимания на других родителей.
— Чёртов Малфой, — проворчал Рон. — Не могу поверить, что мой сын учится вместе с Малфоем, а мне никто ничего не сказал. Не могу поверить в Невилла. Он же профессор, наверняка знал. Какого чёрта он не предупредил нас?
— А в чём проблема? — нахмурился Джеймс, не понимая отношения дяди.
— Проблема в том, что Малфои — отребье, — прошипел Рон. — Они сражались за Того-Кого-Нельзя-Называть во время войны.
— Ты же знаешь, что всё было не так просто, Рон, — спокойно сказал Гарри.
Все их дети знали о войне — и из уроков истории в школе, и из семейных рассказов, — но о Малфоях им не рассказывали. После войны Драко и Нарциссу приговорили к общественным работам, а Люциуса отправили в Азкабан, хотя срок ему назначили небольшой — благодаря сведениям, которые он передал аврорам. Когда Драко и Нарцисса отработали наказание, они уехали из страны, а после освобождения из Азкабана к ним присоединился Люциус. Это случилось больше пятнадцати лет назад. Малфои больше не жили в стране, и Поттерам с Уизли незачем было упоминать о них детям.
— Я должен был знать, что мой сын учится вместе с Малфоем! — огрызнулся Рон. — Вот увидишь, когда встречу Невилла, он пожалеет, что не рассказал мне раньше.
— Я не собираюсь позволять прошлому мешать Альбусу, — твёрдо сказал Гарри. — Скорпиус, похоже, его друг, и я не стану судить о нём по фамилии. Более того, пойду и представлюсь ему.
— Делай что хочешь. Я к этому мальчишке и близко не подойду, — фыркнул Рон, крепко положив руку на плечо Лиама, чтобы тот не пошёл за дядей.
Закатив глаза на Рона, Гарри направился к Альбусу, который стоял и оживлённо болтал с новым другом. Рядом был Джеймс, но он приветливо кивнул Скорпиусу и поднялся наверх — поискать книжку для младшей сестры Лили.
— Привет, Скорпиус. Я отец Альбуса, Гарри Поттер, — сказал Гарри и протянул мальчику руку.
— Приятно познакомиться, мистер Поттер, — ответил Скорпиус, пожимая её. — Я Скорпиус. Скорпиус Малфой.
— Зови меня Гарри, — улыбнулся он.
Гарри уже собирался спросить Скорпиуса о его родителях. Раз мальчики дружили, было бы логично, если бы он и Драко оставили прошлое позади. Но прежде чем Гарри успел заговорить, его взгляд зацепился за пару чёрных туфель на высоком каблуке, спускавшихся по лестнице за спиной Скорпиуса. Решив, что кому-то нужно пройти, Гарри потянулся, чтобы отвести мальчиков в сторону, но, подняв глаза, замер.
По лестнице к нему спускалась элегантная брюнетка в обтягивающих чёрных джинсах, изумрудно-зелёном свитере и длинном чёрном пальто.
— Гермиона?
Хотя Гарри не сомневался, кто перед ним, он всё равно произнёс имя старой подруги вопросительно. Ведьма выглядела куда элегантнее и ухоженнее, чем он привык её видеть.
— Привет, Гарри, — тихо ответила Гермиона, и губы её тронула лёгкая улыбка. Она остановилась на ступеньке над Скорпиусом.
— Я и не знал, что ты вернулась в страну, — сказал Гарри, всё ещё глядя на Гермиону и думая, как потрясающе она выглядит.
— Я вернулась всего несколько месяцев назад, — призналась Гермиона. — Думала написать тебе, но когда я уезжала, всё было… непросто.
— Да, тогда всё вышло довольно скверно, — согласился Гарри, поморщившись.
Гермиона уехала из страны чуть больше чем через год после окончания войны, когда её отношения с Роном рухнули. Сначала их роман развивался прекрасно, но вскоре оба поняли: как бы сильно они ни дорожили друг другом и как бы ни тянулись друг к другу, отношения обречены, ведь каждый представлял себе совсем разную жизнь. Вместо того чтобы расстаться, как только начались проблемы, и попытаться сохранить дружбу, они цеплялись за отношения, которые становились всё хуже, — ни одному не хотелось отпускать другого.
Но когда всё-таки пришёл конец, разрыв вышел по-настоящему взрывным: и Гермиона, и Рон наговорили друг другу такого, чего уже нельзя было взять назад. Они расстались настолько скверно, что под перекрёстный огонь попали все их друзья. Люди старались не принимать ничью сторону, но было ясно: сохранить дружбу и с Гермионой, и с Роном не получится. У Рона осталось больше прочных связей в волшебном мире, поэтому отступить пришлось Гермионе. Когда она уехала навестить родителей в Австралию, отношения между ними всё ещё были натянутыми, и потому они с Гарри не поддерживали связь.
— Может, мне всё-таки стоило написать, — неуверенно проговорила Гермиона, не зная, возможно ли после столь долгого времени возродить дружбу с Гарри.
— Да, было бы здорово, — улыбнулся Гарри. — Но я понимаю, почему ты этого не сделала. На твоём месте я бы тоже не знал, как поступить. Да и даже если бы я знал, что ты вернулась, я не был бы уверен, захотела бы ты меня увидеть.
— Я бы захотела, — сказала Гермиона. — Я хочу тебя видеть.
— Надо как-нибудь нормально посидеть и обо всём поговорить, — предложил Гарри.
Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но тут кто-то оттеснил Гарри в сторону. Он обернулся и увидел, что его шурин решил вмешаться.
— Гермиона, — выдохнул Рон, не сводя глаз с бывшей девушки.
— Привет, Рон, — улыбнулась Гермиона. — Сколько лет, сколько зим.
— Да, — сказал Рон, окинув взглядом её с головы до ног. — Выглядишь чертовски соблазнительно, Гермиона.
— Пап, — укоризненно сказал Лиам, стоявший рядом, и посмотрел на отца без малейшего одобрения.
— Не волнуйся, Лиам, я люблю твою маму, — заверил сына Рон. — Но я не слепой, а Гермиона отлично выглядит.
— Спасибо. Ты тоже, — искренне ответила Гермиона, понимая, что и Рон, и Гарри — очень привлекательные волшебники. — Вы оба.
— Ух, родители не должны флиртовать, — пробормотал Альбус Скорпиусу. Тот рассмеялся и согласно кивнул.
— Мы не флиртуем, а просто обмениваемся любезностями. Мы старые друзья, — объяснила Гермиона двум мальчикам.
— Ну да, конечно, — закатил глаза Скорпиус.
— Эй, мелкий засранец, не разговаривай с ней так! — огрызнулся на Скорпиуса Рон. — И вообще, чего ты тут ещё делаешь? Проваливай и найди своего папашу.
— Да как ты смеешь? — прорычала Гермиона. Её приветливость мгновенно сменилась ледяным холодом, и она свысока посмотрела на Рона. — Как ты смеешь так разговаривать с моим сыном? Да как ты смеешь так разговаривать с любым двенадцатилетним ребёнком? Тебе должно быть стыдно, Рональд Уизли.
— Я… я… — Рон на мгновение запнулся, а затем совсем застыл, уставившись на Гермиону. — Ты сейчас сказала «сын»?
— Да, Скорпиус — мой сын, — ответила Гермиона и положила руку ему на плечо.
— Нет, не твой, — покачал головой Рон и впервые как следует посмотрел на Скорпиуса. — Он Малфой. У него на самодовольной мордашке прямо написано, кто его отец. Он сын Драко Малфоя.
— Именно так, — резко кивнула Гермиона. — Но он также и мой сын. И если ты ещё хоть раз его оскорбишь, я так тебя прокляну, что Рождество ты проведёшь в больнице Святого Мунго.
— Рон, — предостерегающе произнёс Гарри и потянулся, чтобы придержать шурина: было видно, как тот закипает.
— Не смей мне говорить «Рон», — огрызнулся Рон и вырвался из его хватки. — Как ты можешь стоять тут и заявлять, что родила сына от Драко чёртового Малфоя?
— Могу, потому что это правда, — спокойно ответила Гермиона. — И хотя я не обязана перед тобой отчитываться, скажу: я с Драко, потому что он изменился. Он вынес уроки из пережитого во время войны и стал лучше. Он далеко не идеален, но он мой, и я его люблю. Так что если ты собираешься оскорблять моего мужа или сына, советую уйти, пока я не сделала то, о чём потом ни капли не пожалею. Но если ты тоже повзрослел и мы можем поговорить как взрослые люди, мне бы очень этого хотелось. Когда-то ты был важной частью моей жизни, Рон.
— Когда-то и ты была важной частью моей, но больше нет, — покачал головой Рон. — Мне нет дела до шлюхи, которая развлекается с Пожирателями смерти. Мы уходим. И держи своего поганого мальчишку подальше от моего. Пойдём, Гарри, уведём отсюда ребят.
— Нет, — сказал Гарри и строго посмотрел на Рона. — Гермиона — моя подруга, и я больше не собираюсь от неё уходить. Раньше я позволял втянуть себя в ваши ссоры, но больше этого не повторится. Тогда мы были совсем юными, после войны все были на взводе. Но мы повзрослели. Я могу дружить с вами обоими. Даже если ты больше не хочешь видеть Гермиону, я хочу.
— Даже зная, что она Малфой? — растерянно переспросил Рон.
— Даже зная это, — подтвердил Гарри. — К тому же наши сыновья дружат. Думаю, всем будет лучше, если мы поладим.
— Если бы у тебя была хоть капля здравого смысла, ты бы запретил Альбусу общаться с этим малфоевским отродьем, — презрительно бросил Рон. — Я уж точно не позволю Лиаму водиться с ним и предупрежу остальных. Наша семья не потерпит Малфоев рядом, Гарри. Тебе придётся выбирать. И на этот раз речь о твоей семье. Не позволяй таким, как Малфои, разрушить её.
Не взглянув на Гермиону, Рон схватил сына за руку и потащил прочь. Его предупреждение всё ещё звенело у Гарри в ушах.
— Прости, — тихо сказала Гермиона. — Я не хотела создавать тебе проблем, Гарри. Может, нам и правда лучше держаться друг от друга подальше.
— Нет, — повторил Гарри. — Как я и сказал, наши сыновья дружат, и я не стану этому мешать. Рон может сколько угодно возмущаться, но своего он не добьётся.
— А остальные родственники? — спросила Гермиона. — Что, если он прав и они заставят тебя выбирать? Ты ведь не можешь предпочесть мою семью своей.
— Никто не заставит меня выбирать, — уверенно сказал Гарри. — Наша дружба никак не повлияет на мою семью.
— Надеюсь, — пробормотала Гермиона. — И очень надеюсь, что из-за этого у тебя не испортится Рождество.
— Не испортится, — заверил её Гарри. — Рождество будет чудесным. Особенно теперь, когда я тебя увидел. Нам непременно нужно встретиться, Гермиона. Если Альбус и Скорпиус действительно так дружны, как кажется, мы будем часто видеться. Хочу, чтобы мы все ладили.
— Все?
— Я, ты, Джинни и Драко, — пояснил Гарри. — Вообще-то, я хотел бы пригласить вас с Драко поужинать после Рождества.
— А может, вы всей семьёй придёте к нам на ужин вечером двадцать шестого? — предложила Гермиона. — Если только тебя не выставят из дома за дружбу с Малфоями.
— Мы придём, — пообещал Гарри.
— Завтра пришлю сову с нашим адресом, — сказала Гермиона. — А если не получится — я пойму.
— Мы придём, — твёрдо повторил Гарри.
— Надеюсь, — улыбнулась Гермиона. — Счастливого Рождества, Гарри.
— Счастливого Рождества, Гермиона, — ответил Гарри и, не удержавшись, быстро обнял подругу, ещё раз пообещав увидеться с ней двадцать шестого.
Несмотря на реакцию Рона, Гарри был на седьмом небе от счастья. Скорпиус попрощался с Альбусом и ушёл домой вместе с Гермионой. Меньше всего Гарри ожидал встретить ведьму, которая когда-то была ему почти сестрой. И, несмотря на угрозы Рона, он не собирался снова от неё отворачиваться. Даже став Малфой, Гермиона всё ещё оставалась Гермионой, и Гарри не собирался по глупости во второй раз терять её дружбу.
Драко Малфой с весёлым видом наблюдал, как жена хлопочет у обеденного стола, стараясь довести всё до совершенства. Если честно, с самого утра Гермиона была немного не в себе: получила сову, в которой Гарри подтвердил, что он и его семья придут на ужин. Даже после того, как она пригласила их, Гермиона, похоже, считала, что встречу отменят, и не позволяла себе слишком радоваться возможности снова сблизиться со старым другом. Но теперь, когда это действительно должно было произойти, Драко видел, как нервничает жена: впервые она позволила себе поверить, что Гарри снова станет частью её жизни.
— Знаешь, сомневаюсь, что Поттеру будет не всё равно, если свеча стоит чуть не по центру или вилка лежит не идеально ровно, — рассмеялся он из дверей столовой. — Он идёт повидаться с тобой, Гермиона, а не оценивать, какая ты хозяйка.
— Я знаю, просто хочу, чтобы всё было идеально, — пробормотала Гермиона и прикусила нижнюю губу, внимательно изучая стол, над которым провозилась последние полчаса.
— Не думаю, что Поттера волнует совершенство, — сказал Драко. — Судя по твоим словам, он просто счастлив, что у него появился второй шанс быть рядом с тобой.
— Да, и я тоже хочу этот второй шанс. Но всё время думаю, что у нас ничего не выйдет, — призналась Гермиона. — Ты не видел Рона. Не видел, как он разозлился. Ему не понравится, что Гарри и Альбус будут общаться с нашей семьёй.
— Это его вообще не касается, — настаивал Драко. — Знаю, Поттер теперь его родня, но Рон не может указывать семье, с кем дружить. В конце концов, отношения между нашими семьями никак не повлияют ни на него, ни на его родных.
— Попробуй объясни это Рону, — фыркнула Гермиона. — Когда он подошёл, я была уверена, что он отнесётся к этому по-взрослому. Мы скверно расстались, но виноваты были оба, и вообще мы тогда были совсем молоды. Я думала, он повзрослел, и на мгновение мне даже показалось, что мы снова сможем дружить. Но потом он посмотрел на Скорпиуса, и я увидела в его глазах ненависть. Он никогда не встречал нашего сына, а уже возненавидел его.
— Знакомое чувство, — пожал плечами Драко. — Он ведь тоже никогда меня не встречал, а уже ненавидел.
— Но то же самое можно сказать и о тебе, — возразила Гермиона. — Ты тоже не знал Рона, но ненавидел его. Вы оба возненавидели друг друга из-за того, что вам рассказывали отцы. Но это было так давно, и тогда всё было совсем иначе. На этот раз война действительно окончена. Больше нет тёмного волшебника, который ждёт своего часа, чтобы совратить людей. У Рона нет причин ненавидеть нашего сына.
— Причина — это я, — тихо сказал Драко. — И, может быть, я заслужил эту ненависть. Из-за того, как я поступил на шестом курсе, Уизли едва не погиб. Думаю, он имеет полное право меня ненавидеть.
— Возможно, — неохотно согласилась Гермиона.
Она понимала, почему Драко так поступил, и принимала, что в некоторых обстоятельствах у него не было выбора. Но были и решения, которые оставались сомнительными. Например, история с проклятым ожерельем и отравленной медовухой.
— Но это не даёт ему права ненавидеть Скорпиуса. То, что он твой сын, ничего не должно менять. Он всего лишь мальчик. Рон его не знает и не должен его судить. Даже если он настороженно относится к Скорпиусу из-за тебя, то ради меня мог бы дать ему шанс. Рон должен знать: мой сын не может быть плохим ребёнком.
— Похоже, ненависть ко мне для него сильнее уважения к тебе, — задумчиво произнёс Драко.
— Похоже на то, — печально согласилась Гермиона.
Не желая больше говорить о Роне, Гермиона направилась в гостиную проверить, готовы ли дети к приходу гостей. Кроме Скорпиуса, у Гермионы и Драко была шестилетняя дочь Лира. К счастью, дети прекрасно устроились в гостиной и рассматривали подарки, которые получили накануне.
— Перестань волноваться и расслабься, — сказал Драко, войдя следом и усаживая жену рядом с собой на большой диван. — Всё будет хорошо.
Надеясь, что муж прав, Гермиона устроилась поудобнее и стала смотреть, как дети радуются подаркам. Через полчаса она уже успокоилась, и даже звонок в дверь не заставил её особенно тревожиться из-за предстоящего вечера.
Гермиона пошла открывать, Драко следовал за ней. Перед тем как распахнуть дверь и поприветствовать улыбающегося Гарри, она глубоко вдохнула.
— Спасибо, что пригласили нас, — сказал Гарри, обнимая Гермиону.
— Спасибо, что пришли, — ответила она и повернулась к Джинни. — Привет, Джинни.
Джинни радостно вскрикнула, обняла Гермиону и крепко прижала к себе.
— Так рада тебя видеть, Гермиона. Жаль, что мы потеряли связь.
— Прошлого не изменить, — рассудительно сказала Гермиона. — Остаётся только извлечь из него уроки.
— Полностью согласен, — произнёс Драко, выходя вперёд. — Поттер, Поттерша, рад снова вас видеть.
— И я рада вас видеть, Малфой, — сказала Джинни, бесцеремонно оглядывая мужчину, который оказался одним из самых привлекательных волшебников в её жизни.
— Мам, — пожаловался Джеймс, закатив глаза.
— Не вини мать за то, что она оценила такую красоту, когда увидела её, — с хитрой улыбкой пошутил Драко.
— Хватит поддразнивать, — одёрнула мужа Гермиона. Гарри рассмеялся, а Джинни слегка покраснела. — Проходите. Скорпиус и Лира в гостиной.
— Ты уже знаком с Альбусом, а это Джеймс, — сказал Гарри, указывая на старшего сына. — А это Лили, — добавил он с улыбкой, показывая на державшую его за руку девочку, примерно ровесницу Лиры.
— Рада со всеми познакомиться, — улыбнулась Гермиона.
Она провела гостей в гостиную и представила своих детей Поттерам. Лира тут же позвала Лили играть с игрушечными щенками, а Джеймс с Альбусом уселись разглядывать новый набор для квиддича Скорпиуса. Когда дети устроились, взрослые сели на диван в другом конце комнаты, а Драко разлил всем напитки.
— Признаюсь, я не думала, что этот вечер состоится, — сказала Гермиона. — Особенно после всего, что наговорил Рон.
— Мой брат идиот, — фыркнула Джинни. — Мы все обрадовались, когда Гарри сказал, что ты вернулась. Знаю, когда ты уезжала, всё было непросто, но и для остальных это было тяжёлое время.
— Да, — согласилась Гермиона.
— В общем, все были рады, а потом Рон начал возмущаться из-за Малфоя, — продолжила Джинни. — Если честно, его злоба всех шокировала. Прошлое осталось позади, мы все пошли дальше.
— Очевидно, не все, — заметил Драко.
— Все, кроме Рона, — признала Джинни. — Родные высказались, и мы все согласились, что никто не хочет держаться за старые обиды. Аль может дружить с кем угодно, а если это значит, что мы будем чаще видеть Гермиону, то это только приятный бонус.
— Значит, кроме Рона, никого не смущает, что я с Драко? — уточнила Гермиона.
— Честно говоря, не наше дело, за кого ты вышла замуж, — ответил Гарри. — Мне важно только, чтобы ты была счастлива. Ты счастлива?
— Да, я счастлива, — улыбнулась она мужу. — А вы двое счастливы?
— Ещё бы, — ответила Джинни. — Нам столько всего нужно наверстать.
— Если сегодняшний вечер не будет единственным, времени наверстать упущенное у нас будет предостаточно, — с надеждой сказала Гермиона.
— Это не разовая встреча, — заверил её старую подругу Гарри. — По крайней мере, надеюсь, что нет. Рон может быть идиотом, но я-то нет. Возобновить нашу дружбу — лучший рождественский подарок, о котором я мог мечтать.
— Подарок и правда особенный, — согласилась Гермиона. — Я так рада, что наши сыновья подружились.
— Может, выпьем за Скорпиуса и Альбуса — за то, что они нас свели? — предложил Драко, подняв бокал.
Бокалы звякнули, и все выпили за Скорпиуса и Альбуса и дружбу, которая объединила Поттеров и Малфоев. Рон мог быть недоволен тем, как сложилась жизнь его бывшей девушки, но Гарри ничуть не смущало, за кого она вышла замуж. И больше всего он радовался тому, что Гермиона снова стала частью его жизни. Это действительно был лучший рождественский сюрприз, о котором он мог мечтать.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!