Глава 1: 1.

1.

24

0

Mот Molwe
Поделиться

Гарри и Джинни сидели на разных концах дивана, сверяя списки.

— Ладно, Хагрида, Макгонагалл… фу, Минерву — всё ещё странно так её называть, — Кингсли, Невилла, Луну, Симуса и даже близняшек Патил я могу понять. Ну, Парвати — так точно. Но Дин? Серьёзно? И Чжоу? Ты шутишь?

Джинни посмотрела на Гарри поверх листа, который держала в руках.

— Дин учился со мной на одном курсе! — возразил Гарри. — Мы вместе сбежали от Малфоев. Он нарисовал роспись в комнате Тедди. Я не могу просто не пригласить его.

— Разве не неприлично приглашать на свадьбу бывшую невесты? — Джинни полистала книгу об этикете. — А Чжоу? О чём ты вообще думаешь?

— О том, что хотел пригласить Отряд Дамблдора?

— Она всё равно твоя бывшая, — пробормотала Джинни, листая книгу.

— Да какая там бывшая. У нас было одно свидание. Одно. И закончилось оно так ужасно, что я чуть не разочаровался в девушках. — Гарри украдкой взглянул на Джинни. — Я поцеловал её всего раз, и она всё время плакала. Ничего особенного, если честно. — Он широко улыбнулся. — Совсем не то, что тот поцелуй, которым ты одарила меня на семнадцатилетие. Он был совершенно особенным.

— Ладно, хорошо. Пусть пока останется в списке. Но это не значит, что она попадёт в окончательный вариант, — фыркнула Джинни. Она снова посмотрела на лист. — Знаешь, устроить маленькую свадьбу будет куда сложнее, чем мы думали.

— Ага. С Отрядом Дамблдора и Орденом это превратится в целое мероприятие, — содрогнулся Гарри.

Они с Джинни хотели скромную свадьбу, но предварительный список гостей стремительно разрастался.

— Тедди, Андромеда, Оливер, Анджелина, Алисия и… — Джинни перевернула лист. Вот и всё. Его маггловских родственников в списке не было.

Джинни прикусила щёку изнутри, пытаясь сообразить, как подступиться к этой теме. Сказать, что вопрос был щекотливый, — ничего не сказать.

— Э-э, Гарри?

— Клянусь, там нет ни одной другой бывшей! — воскликнул он.

— Нет… не в этом дело. — Джинни протянула ему список. — Эм… твои родственники?..

Джинни поняла, что зря это сказала, в ту же секунду.

— Они мне не родственники, — отрезал Гарри, убрал ноги с дивана и поставил их на пол.

Он вышел через кухню на балкон. Говорить о Дурслях ему не нравилось. Даже Уизли и Гермиона, которых он считал своей семьёй с тех пор, как навсегда покинул Тисовую улицу, знали далеко не всё.

Гарри опустил голову на подтянутые к груди колени. После войны он пообещал Джинни, что будет с ней откровенен, но сейчас это оказалось сложнее, чем он думал.

За три года после отъезда он ни разу не вспомнил о Дурслях. Ну, почти: разве что попросил Дедалуса Дингла не возвращать их в дом, пока Гарри не заберёт оттуда свои вещи. Он в одиночку съездил в Суррей, вернулся с сундуком, набитым вещами, которые оставил прошлым летом, и ничего не рассказал. Он постарался оставить их всех позади, словно дурной сон.

— Гарри? — Джинни перелезла через окно и села рядом, предусмотрительно оставив между ними немного места. — Давай я расскажу, что знаю, а ты дополнишь пробелы?

— Нет… я сам расскажу. Только… — Гарри вытащил палочку и призвал из буфета бутылку огневиски. Она была наполнена примерно наполовину, но сгодится. Он открыл её, сделал глоток и передал Джинни. Гарри прислонил голову к кирпичной стене здания, чувствуя, как обжигающее виски прокладывает путь вниз по горлу.

— Ты кое-что знаешь. Например, что после смерти родителей я отправился жить к ним. Минерва не хотела оставлять меня там, но Дамблдор настоял. — Джинни вернула бутылку, и Гарри сделал ещё один глоток. — Позже я узнал, что это потому, что она была сестрой моей мамы, и пока я мог называть тот дом своим, я был в безопасности.

Гарри негромко хмыкнул.

— Дамблдору пришлось убеждать их разрешить мне вернуться на лето после шестого курса. Я им не особо нравился. В основном из-за магии. А ещё всё должно было быть строго определённым, и я в эту картину не вписывался. Я был не такой, как все.

Гарри передал бутылку Джинни. Он нечасто пил огневиски и уже чувствовал, как немного кружится голова.

Гарри вздохнул и посмотрел на небо.

— У меня не было нормальной спальни почти до одиннадцати лет. Они заставляли меня спать в чулане под лестницей.

— А если в детстве тебе снился кошмар или что-нибудь такое? — едва слышно спросила Джинни.

— Ничего. Если я просыпался и плакал, Петунья шипела мне через дверь, чтобы я заткнулся. — Гарри ссутулился. — К трём годам я научился не шуметь.

Джинни отпила из бутылки и передала её Гарри.

— Когда мне было лет семь или восемь, Петунья заставила меня работать по дому.

— Что именно делать?

— Всё, что ей только приходило в голову. Готовить, убирать, работать в саду. Что угодно — я это делал. А если не успевал, быстро узнавал, какова на ощупь её ладонь или рука Вернона. Если делал что-то не так, меня запирали в чулане. Если я проявлял хоть какие-то признаки своей «ненормальности», меня запирали без еды.

Гарри невесело хохотнул.

— Наверное, мне стоит хотя бы за это их поблагодарить. Когда мы искали крестражи, мне было легче. Я уже знал, каково это — регулярно не есть.

Гарри снова отпил из бутылки. Виски уже не так обжигало.

— Они закрывали глаза, когда Дадли с приятелями использовали меня вместо боксерской груши.

Он снова сделал глоток огневиски.

— Годами я носил его старую одежду. Она была такой огромной, что в тринадцать лет я всё ещё мог носить вещи, которые мне достались в десять.

— Единственный раз, когда я воспользовался магией и не попал из-за этого в неприятности, был случай, когда Петунья пыталась заставить меня надеть ужасный свитер Дадли. Коричневый, с оранжевыми помпонами. Чем настойчивее Петунья пыталась заставить меня его надеть, тем меньше он становился.

— И тебе за это ничего не было?

— Она решила, что свитер сел в сушилке.

Алкоголь уже начинал приятно гудеть в голове, и воспоминания причиняли не так много боли.

Джинни взяла бутылку и запрокинула её, сделав основательный глоток.

— Летом перед моим первым курсом я подслушала, как мальчики рассказывали маме: в то утро, когда тебя привезли к нам, тебя заперли в комнате, а на окне были решётки. Это правда?

Джинни посмотрела на Гарри.

— Ага. Еды тогда тоже почти не давали. Обычно только холодный консервированный суп. Приходилось делиться с Буклей, потому что они не разрешали выпускать её ночью на охоту.

Гарри снова хохотнул.

— И ведь я был ни при чём. Добби взорвал пудинг, когда у них были гости на ужин. На ужин, где они притворялись, что меня не существует.

— А ещё я слышала, как мама с папой говорили, что ты надул свою тётю… — Джинни умирала от любопытства, ожидая ответа.

— О, я не взорвал её на куски. Просто надул, как воздушный шар. — Гарри рассмеялся по-настоящему. — Было очень забавно: Мардж улетала в ночь, Вернон пытался удержать её в саду, а её чёртов пёс в это время вцепился ему в ногу. Незабываемое зрелище.

Гарри вытер слезу в уголке глаза.

— После этого они в основном оставили меня в покое. Я почти всё время сидел у себя в комнате, и всех это устраивало.

Гарри замолчал и забрал бутылку, прищурившись, чтобы разглядеть, сколько там осталось. Пожав плечами, он отпил ещё.

— Первый подарок на день рождения, который я помню, — это Букля от Хагрида. А впервые я понял, каково это — когда о тебе заботится мать, когда Молли объяснила мне, как попасть на платформу девять и три четверти.

Гарри снова отпил виски.

— После Турнира, в больничном крыле, она меня обняла. Ты даже не представляешь, как сильно мне хотелось обнять её в ответ. Я до сих пор храню свитер, который она прислала мне на первое Рождество в Хогвартсе.

Гарри привалился к Джинни. Он понимал, что пора бы перестать пить, но в бутылке оставалось совсем немного. Какой смысл останавливаться сейчас?

— Твои мама с папой… вся твоя семья… они замечательные. Я знал, что твоя мама почти усыновила меня, но по-настоящему понял, что стал частью семьи, когда на семнадцатилетие она подарила мне часы своего брата.

Он передал бутылку Джинни.

— Тогда я впервые по-настоящему обнял твою маму.

За веками защипало от горячих слёз.

— Дурсли годами пренебрегали мной и издевались надо мной. Они отняли у меня всё, что хоть отдалённо напоминало детство. Заставили меня поверить, что я ничего не стою.

Горячие слёзы хлынули по щекам, и Гарри даже не попытался их сдержать.

— Я бы предпочёл видеть на своей свадьбе Снейпа, а не кого-нибудь из них, — сдавленно произнёс он. — Даже не знаю, ненавижу ли я их, — сказал он, вытирая слёзы основанием ладони. — Они не стоят того, чтобы тратить время и силы на выяснение.

Джинни всё это время сидела тихо, почти не говоря ни слова. Она сама удивлялась, как ей удавалось сдерживать разгоравшуюся внутри ярость, пока Гарри рассказывал. Он привалился к её плечу и немного шмыгал носом.

Джинни посмотрела на него и представила, как он, трёхлетний, учился плакать молча. От этого она разозлилась ещё сильнее.

— Пойдём, Гарри, — сказала она, поражаясь собственному спокойствию. — Давай уложу тебя спать.

Джинни помогла Гарри подняться и забраться обратно через окно. Она довела его до кровати и уложила. Затем сняла с него очки и положила их на тумбочку.

Он посмотрел на неё; глаза всё ещё блестели после приступа слёз.

— Люблю тебя… — пробормотал он, опустил веки, повернулся на бок и уснул.

Джинни присела на край кровати и несколько минут гладила его по волосам, решая, стоит ли делать то, что пришло ей в голову.

Она нашла пару туфель, надела их и заглянула в ванную, чтобы причесаться. Потом вернулась к открытому кухонному окну, перелезла через него и аппарировала.

Джинни оказалась среди рядов аккуратных домов — одинаковых в своей обыденности. Она усмехнулась: в голове всплыла цитата из маггловского романа.

Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему.

Джинни задумалась, сколько несчастья пряталось за аккуратными окнами с переплётами. Она пошла по улице, разыскивая дом номер четыре.

Если остальные дома выглядели чистенькими и опрятными, то четвёртый был ухожен до неестественности. Джинни задумалась, осмеливаются ли сорняки пробиваться на клумбах. Она поднялась по дорожке к входной двери, всё такой же безмятежной с виду. Интересно, так же чувствовала себя мама перед тем, как обрушить на кого-нибудь поток бессвязных криков? Набрав воздуха, Джинни постучала.

Тень за дверью становилась всё крупнее. Дверь открылась, и на пороге показалась костлявая женщина с лошадиным лицом. Джинни приподняла бровь, заметив на её руках резиновые перчатки.

— Да? Что вам нужно? — нетерпеливо спросила женщина.

— Петунья Дурсль? — Кровь уже стучала у Джинни в ушах.

— Да. А вы кто? — подозрительно спросила Петунья.

— Верно. Вы меня не знаете, да? Джинни Уизли.

— Уизли? — Петунья внимательно вгляделась в неё. — Вы из той рыжей семейки, которая разгромила мою гостиную?

Джинни слегка улыбнулась.

— Да, из неё. — Она огляделась. За несколькими окнами соседних домов шевельнулись занавески. — Вы собираетесь поступить вежливо и пригласить меня войти? Мне нужно вам кое-что сказать, и я скажу — хотите вы того или нет.

Петунья собралась захлопнуть дверь, но холодный голос Джинни остановил её:

— Ну же, захлопните дверь у меня перед носом. Я всё равно выбью её с петель.

Петунья замерла, вспомнив день, когда тот здоровяк сорвал дверь с хижины. Она посторонилась и жестом пригласила Джинни войти.

Джинни шагнула в прихожую. Её нос слегка сморщился: запах дезинфицирующего средства ударил прямо в лицо. Теперь многое понятно, — подумала она, вспомнив, каким неряхой был Гарри в подростковом возрасте.

Джинни немного подождала, пока Петунья проводит её в гостиную. Похоже, этого она тоже делать не собирается, — мрачно подумала Джинни.

— Ну? — терпение Петуньи подходило к концу.

Джинни разглядывала прихожую, и её взгляд остановился на двери в стене под лестницей. В Норе была почти такая же: мама хранила там вёдра и прочие принадлежности для уборки. Глаза Джинни расширились.

— Вот оно, да? — бросила она, указывая на дверь. — Чулан?

Петунья разинула рот, но тут же со стуком сомкнула челюсти.

— Да, — натянуто ответила она.

Джинни один раз кивнула.

— Понятно.

Она открыла дверь и заглянула внутрь. Там всё ещё стояла маленькая раскладушка, рядом валялось несколько сломанных игрушек, покрытых пылью. Джинни резко обернулась к Петунье.

— Вы заставляли его спать здесь десять лет? — тихо спросила она, и в её голосе слышалась такая опасная нотка, что любой Уизли сразу бы её узнал и бросился наутёк. — Как вы могли? Да вы же были матерью!

Петунья смотрела на Джинни каменным взглядом.

— Моя семья, у которой вообще не было причин его принимать, кроме того, что его лучший друг был моим братом, с радостью приютила его. Мои родители почти десять лет относились к нему как к родному — просто потому, что любили его. Вот что должны были сделать и вы, — выплюнула Джинни. — Мерлинов зад, как вы вообще можете смотреть на себя в зеркало после того, как издевались над маленьким мальчиком и пренебрегали им? После того, как позволяли своему сыну-придурку избивать его ради забавы?

Голос Джинни взлетел до громкости, которую Молли оценила бы по достоинству.

— Вы заставили его думать, что он не заслуживает нашего внимания, и сомневаться во всём, что для него делали!

Теперь Джинни уже кричала:

— Мерлиновы дырявые семейники, вы даже не могли дать ему одежду по размеру! Мама забрала всё, что он принёс с собой, потому что Гарри всегда приходилось подворачивать рукава и штанины. Иначе он спотыкался о них!

Джинни шумно выдохнула через нос.

— Моя семья была бедной, и одежда у нас была не новая, но зато она подходила по размеру. И мне не приходилось пробивать дырки в ремне, чтобы брюки не сваливались.

— Ты ещё кто такая, чёрт побери? — Джинни развернулась и увидела за спиной крупного мужчину с усами.

— Джинни Уизли, — процедила она. — Вы, должно быть, Вернон Дурсль. Вы ничем не лучше неё.

Джинни указала на Петунью.

— Запереть ребёнка в чулане под лестницей — это издевательство. Даже в нашем мире.

— Вон из моего дома! — заорал Вернон. — Не потерплю здесь ненормальных!

Он резко протянул свою мясистую руку, пытаясь схватить Джинни за плечо и силой вытолкнуть её наружу.

— Тронете меня, Дурсль, и пожалеете, — предупредила Джинни, увернувшись. — И палочка мне не понадобится, — пригрозила она.

Вернон отступил на шаг от девушки, которая кипела от ярости.

— Он был уродом! — крикнула Петунья. — Он и его родители. Этот мир, — презрительно бросила она, — отнял у меня сестру и вернул какого-то ненормального… уродца. Он был просто уродом, как она и как мальчишка, за которого она вышла замуж. И она из-за него погибла! Больше этого не должно было случиться.

— Если вы хотели его сломать, то у вас ничего не вышло, — сказала Джинни, изо всех сил стараясь успокоиться. — В одиннадцать лет он был лучше, чем вы оба когда-либо были.

Она захлопнула дверь чулана.

— Несмотря на всё, что вы с ним сделали.

Джинни подошла к входной двери и распахнула её. Уже стоя на пороге, она обернулась:

— Мы с Гарри скоро поженимся. И не беспокойтесь: приглашения на свадьбу вы не получите, — прорычала она и так сильно хлопнула дверью, что стекло в ней разбилось.

— Чёрт. Репаро.

Осколки слетели на место, и стекло снова стало целым.

— Хотя им бы так и надо, если бы я оставила всё как есть.

Джинни сбежала по дорожке на улицу.

— Чёртовы придурки.

Она наугад пошла по Тисовой улице, не зная и не заботясь о том, куда направляется. Вскоре ей попалась детская площадка, и она опустилась на качели. Джинни слегка покачивалась, потирая ладонями лицо. И всё-таки было настоящим чудом, что Гарри вообще оказался способен кого-нибудь полюбить.

Джинни поёжилась от прохладного ветерка. Становилось поздно. Она поднялась и аппарировала.

Гарри сидел, сгорбившись над столом и обхватив руками чашку чая. Такое чувство, будто его только что прокатили десять раундов с норвежским горбатым драконом. Не стоило мне выпивать почти всю бутылку огневиски, — невесело подумал он.

Проснулся он в тёмной пустой квартире, а Джинни нигде не было. Позади раздался хлопок. Гарри обернулся и увидел, как Джинни аппарировала на балкон. Она перелезла через окно и остановилась, удивлённо взглянув на него.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Бывало и лучше. Где ты была?

— Просто прогулялась.

Джинни поцеловала его, потом сморщила нос.

— От тебя пахнет огневиски.

— Да, думаю, какое-то время я его пить не буду…

Гарри обнял Джинни за талию и притянул к себе.

— Прости за то, что было раньше.

— Тебе не за что извиняться.

— Я не пытался ничего скрывать. Просто не люблю о них говорить.

— Я знаю. — Джинни погладила его по волосам. — После твоих рассказов тётя Мюриэль кажется вполне милой.

Гарри слабо усмехнулся.

— А это непросто.

— Кажется, я придумал, как устроить свадьбу, — сказал он, усаживая Джинни к себе на колени.

— Ты, я, твои мама с папой, Билл, Флёр, Виктуар, Чарли, Перси, Пенни, Джордж, Кэти, Рон, Гермиона, Хагрид, Невилл, Луна, Тедди, Андромеда, Кингсли и Минерва.

— Меня устраивает. Но придётся добавить тётю Мюриэль. Иначе мы от неё никогда не отвяжемся. Чёртова женщина.

— Ладно. Если только нам больше не придётся обсуждать эту тему.

— Согласен. Во всей Косой аллее не хватит огневиски, чтобы я снова через это прошёл.

— Джин?

— М-м?

— Я люблю тебя.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1