Глава 1: 1.
1.
26
0
Они сидели в тихом уютном кафе: кофе ещё был горячим, булочки — свежими. Стены были выкрашены в тёплый красный цвет, а кованые стулья зачаровали для удобства. Вот только разговор у них складывался совсем не такой приятный.
Адриан Пьюси был в крайне дурном настроении. Он годами дружил с упрямым Маркусом Флинтом, но даже тот не мог сравниться с одной крошечной Гермионой Грейнджер в умении вывести его из себя.
Особенно когда дело касалось Рона Уизли.
— Ты же не собираешься к нему возвращаться? — в отчаянии спросил Адриан.
Гермиона пожала плечами и обхватила кружку ладонями.
— Думаю, собираюсь.
— Дорогая, он обращается с тобой как с прислугой! Ты этого не заслуживаешь. Я хочу, чтобы у тебя были отношения получше, — попытался убедить её Адриан.
— Он меня любит, — неуверенно ответила Гермиона, защитно скрестив руки на груди. — Для такой ведьмы, как я, это уже немало.
— Ты замечательная женщина и ведьма! — сердито воскликнул Адриан. Его возмущало, что Гермиона могла подумать, будто то, что было у неё с Роном Уизли, хоть отдалённо походило на любовь. И что она заслуживает чего-то меньшего, чем настоящая любовь. Адриан был романтиком, а Рон обращался с Гермионой то как с прислугой, то как с мамочкой. На этом фоне их редкие постельные забавы выглядели особенно сомнительно.
Гермиона тихонько рассмеялась, покраснела и отвернулась.
Адриан решительно покачал головой и потянулся к ней. Через мгновение они уже вылетели из кафе — быстрее, чем бариста успел пересчитать оставленные на столе галлеоны.
Теодор Нотт, бывший ловец проклятий, а ныне невыразимец — он просто был настолько хорош, — озадаченно смотрел на двух брюнетов, появившихся в его кабинете. Адриан был его старым школьным приятелем и одним из немногих слизеринцев, у кого имелась настоящая хитрость. С мисс Грейнджер Теодор, однако, никогда не встречался.
Адриан, разумеется, говорил о ней постоянно. Адриан вообще любил поговорить. Но никакие истории не могли подготовить Теодора ни к самой Гермионе, ни к тому, что приятель ворвётся к нему посреди работы с важными документами.
Она оказалась совсем не такой, как он ожидал.
Зато Адриан был в точности таким, каким его можно было представить: с самыми безумными идеями, решениями и требованиями.
— Мне нужно, чтобы ты проверил Гермиону на заклятия!
Мисс Грейнджер и Теодор одновременно растерялись.
Когда Теодор пришёл в себя, он спокойно перечислил причины, по которым не мог этого сделать. Во-первых, она была гражданским лицом, а не врагом — нельзя применять к ней магию просто по прихоти. Во-вторых, она была одной из Золотого трио, весьма известной персоной, а это означало больше бумажной волокиты и политических сложностей. В-третьих, просьба была возмутительной: никаких доказательств, что на неё наложили заклятие, не существовало.
Адриан лишь отмахнулся от всех доводов размашистым жестом.
— У меня есть все доказательства, какие нужны!
Мисс Грейнджер и Теодор уставились на него.
— И? — спросила Гермиона после короткой паузы.
Адриан ухмыльнулся, притянул её к себе под руку и с энтузиазмом чмокнул в щёку.
Она покраснела.
Теодор приподнял бровь и откинулся на спинку кресла.
— Тео! Когда ты смотришь на Дорогушу, что ты видишь?
Гермиона закрыла глаза, скрестила руки и поджала губы, смирившись с происходящим.
Теодор посмотрел на неё.
— Я вижу Гермиону Грейнджер.
Адриан прищурился.
— А как выглядит Гермиона Грейнджер?
Гермиона закрыла лицо руками.
— Она выглядит как молодая женщина. Может быть, немного невысокая.
Из-за пальцев сверкнули сердитые глаза. Тео пожал плечами, не обращая внимания на её возмущение.
Адриан театрально хлопнул себя ладонью по лбу.
— Посмотри на неё как слизеринец!
Тео моргнул. Ему давно уже не приходилось слышать это наставление. Эту фразу часто повторяли в подземельях — особенно когда речь заходила о не слишком наблюдательном наследнике Малфоев. Она означала: смотри глубже, замечай детали и делай выводы о человеке по его поведению и внешности.
Полезное умение для змей, привыкших к обману и шантажу.
Теодор покачал головой и снова посмотрел на женщину. Он стал внимательно её разглядывать. Но не мог разобрать даже подробностей её глаз: их цвета и формы. Не мог определить, прямые у неё волосы или кудрявые, пушатся ли они. Не замечал, какой рукой она чаще пользуется, как нервничает и мнёт одежду, блестят ли её глаза и носит ли она украшения.
Тео не мог увидеть в ней деталей, не мог разглядеть за общим впечатлением человека. Он не мог прочитать её, как подобало змее.
Глаза его расширились. Он вскочил, подошёл к женщине и наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо.
У неё были широко распахнутые глаза — по крайней мере, так ему казалось, — но он не мог определить, изменился ли их цвет из-за света, попадавшего на роговицу, или она сердится из-за того, что он подошёл слишком близко. Её глаза… они были просто карими.
Разумеется, Адриан видел, что Гермиона растерялась и слегка покраснела от близости Тео. Он ухмыльнулся, но тут же сосредоточился. Сводить их было не его первоначальной целью, но и такой исход его вполне устраивал.
Они прекрасно подходили друг другу.
— Как ты это заметил?
Гермиона часто заморгала.
— Я не замечала… Тут нечего замечать! — выпалила она.
Тео немного отстранился, потрясённый.
Затем он нахмурился, пробормотал что-то себе под нос и, обойдя стол, вытащил из картотеки несколько толстых папок.
Усевшись, он грозно посмотрел на Адриана.
— Надеюсь, ты поможешь мне с этим.
Адриан улыбнулся и с радостью согласился: всё шло по его плану.
Гермиона беспомощно теребила руки.
— Что вообще происходит?
Адриан ухмыльнулся и подмигнул ей, но Тео не обратил на неё внимания.
Она поджала губы, сердито сведя брови.
— Не смей меня игнорировать! Я хочу знать, что не так!
Адриану стало весело. Тео наконец поднял голову, чтобы ответить, но у Гермионы задрожала губа, а глаза наполнились слезами. Адриан вдруг вспомнил, что у неё выдалась по-настоящему ужасная неделя. А происходящее едва ли могло помочь.
Он вскочил и тут же оказался рядом.
— Тише, Дорогуша, прости. Я просто рад, что Тео может нам помочь.
Она всхлипнула:
— С чем помочь?
Адриан улыбнулся и кривым пальцем приподнял её подбородок.
— С твоей проблемой с внешностью!
Ужас на лице Гермионы не полностью передался Тео через заклятия, но тот всё же правильно понял её реакцию.
— Адриан обратил моё внимание на то, что я не вижу деталей, которые должен видеть. Я не могу разобрать, какие у тебя глаза, какое выражение лица… Я вижу только общее впечатление. Даже когда ты говоришь, я не слышу ни настоящих интонаций, ни эмоций.
Гермиона сглотнула и начала оседать. Адриан быстро подхватил её и помог усесться в кресло, которое прежде занимал Тео.
— На меня… наложили заклятие.
Два бывших слизеринца переглянулись.
— Да. Мне нужно оформить документы и как можно скорее получить разрешение, — сказал Тео. — Никто не знает, какой вред может причинить заклятие такого рода.
Гермиона сидела почти молча, пока мужчины заполняли бумаги и отправляли их бумажным самолётиком.
Прошло всего несколько минут, прежде чем документы вернулись — в руках разъярённого начальника.
Форсайт Купер был полукровкой. Он продвинулся по службе благодаря способности прямо оценивать происходящее и действовать без лишних церемоний. А эта ситуация требовала немедленного вмешательства.
Под заклятием оказалась не просто Воительница Света, а сама Гермиона Грейнджер из Золотого трио! Любимица Купера: спаситель был слишком угрюмым, а рыжий — слишком большим нытиком.
Поэтому он немедленно потребовал её присутствия в кабинете Нотта. Больше никаких бумаг: невыразимцы разберутся со всем максимально быстро. А он будет «наблюдать».
— Агент Нотт! — рявкнул он.
Подчинённый отдал честь.
— Подготовь контур для удержания заклятий и включи Записыватель. Мне нужна полная диагностика ещё пять минут назад!
Пока Нотт торопливо приспосабливал небольшой кабинет к новым требованиям, агент Купер смягчился и повернулся к Гермионе.
— Мисс Грейнджер, прошу простить за спешку. Я агент Форсайт Купер и считаю, что время имеет решающее значение. Поверьте, я действую в ваших интересах. Пожалуйста, сотрудничайте — это необходимо для вашей же безопасности.
— Разумеется, сэр, — уверенно ответила Гермиона.
Купер выпрямился и отдал ей честь, узнав в ней боевую соратницу.
К тому времени Нотт уже подготовил всё необходимое и стоял наготове с палочкой.
Начальник коротко кивнул, оценив его расторопность, и направил палочку на Гермиону. Он заметил, что она напряглась, — точнее, уловил перемену, хотя и не мог по-настоящему её разглядеть. Купер прорычал что-то и начал произносить заклинание на древнем языке.
Нотт старательно подхватил его слова, в точности повторяя интонацию и ритм.
Записыватель фиксировал происходящее, а контур вытягивал магию из ведьмы.
Адриан с тревогой смотрел на дрожащую подругу и гадал, что за заклятие могло вызвать у неё холодный пот и такое мучительное выражение лица.
Сначала он думал, что это просто глупая шутка. Но реакция двух невыразимцев и сама процедура удержания говорили о чём-то куда более зловещем.
Записыватель прокручивал перед ними образы происходящего, а свиток рядом сам покрывался рунами и цифрами.
Когда заклинание достигло высшей точки и оборвалось, Гермиона рухнула на пол.
Нотт резко втянул воздух, а Купер сквозь зубы прорычал что-то и схватил пергамент.
Адриан бросился к подруге, поднял её на руки и бережно похлопал по щеке.
Пожилой агент бросил на него полусуровый взгляд, но вернулся к расчётам. Нотт бесшумно подошёл и протянул свой плащ. Адриан взял его и быстро укутал дрожащую ведьму.
Теодор тяжело сглотнул, глядя на очаровательную ведьму на руках у друга. Он чувствовал себя глупцом: как же он раньше её не заметил? Она была невысокой, фигуристой и достаточно сильной, чтобы выдерживать яркие выходки Адриана… Она ведь была любимицей Пьюси.
— Похоже, здесь наложилось множество заклятий с похожей целью, — сказал Купер. — В итоге мы получили именно то, что заметили вы, джентльмены. Мисс Грейнджер, на вас было то, что по сути являлось чарами изменения внешности. Из-за этого сплетения заклятий любой, кого вы могли бы привлечь, смотрел на вас и не видел ничего примечательного. К тому же оно подрывало ваше представление о себе — разрушало самооценку и образ собственной личности.
Гермиона моргнула и откинулась назад, судорожно вдохнув. Она прекрасно понимала, что это означало для самой сути её необузданной магии: та целиком зависела от душевной и эмоциональной силы волшебника. Из-за того, что Гермиона невысоко себя ценила, её магия реагировала слабее, чем реагировала бы на уверенную в себе ведьму.
Она вскипела. Глаза сверкнули, щёки запылали, маленькие кулачки сжались, плечи расправились.
Тео моргнул и поспешно отвёл взгляд, слегка покраснев.
Волосы Гермионы затрещали от электричества, а Форсайт улыбнулся.
— Возможно, вам стоит немного потренироваться. Как минимум мы можем предоставить вам временную тренировочную комнату, чтобы вы восстановили связь между магическим ядром и психикой. Агент Купер давно хотел привлечь мисс Грейнджер к нам. Возможно, сейчас как раз подходящий случай.
Гермиона сверкнула на него ярко-золотыми глазами. Магия вихрем закружилась вокруг неё.
— Спасибо за щедрое предложение. Я с удовольствием заново изучу собственную магию.
Затем она посмотрела на свиток в руках старшего агента и повернулась к нему лицом:
— Я хотела бы изучить заклятия и понять, как они действуют.
Купер снова улыбнулся. С таким любопытством и такой силой она, несомненно, стала бы отличным пополнением их рядов.
— С радостью разберу с вами арифмантические расчёты. Что скажете?
Он указал на стол и призвал дополнительные стулья.
Когда все уселись, а осторожный секретарь, заглянувший узнать, всё ли в порядке, удалился, Адриан снова поразился маленькой кошечке, к которой успел привязаться. Она не только руководила двумя невыразимцами, но и удивляла Тео и впечатляла Купера настолько, что эмоции обоих были почти видны. А оба ведь были слизеринцами.
Адриан усмехнулся, а затем улыбнулся своей ведьме. Сейчас она буквально сияла силой: магия не возвращалась в её ядро, а потрескивала на коже. Зрелище было потрясающее. Но Гермиона злилась.
— Это какой-то кошмар! Не могу поверить, что существует столько мелких заклятий, которые делают одно и то же!
И ведь это было правдой. Заклятия начали накладывать на неё ещё в школе, на четвёртом курсе. Более того, за два месяца на неё наложили три разных заклятия. Гермиона безошибочно вспомнила все случаи примерно того времени и тихонько заплакала, хотя внутри всё кипело от ярости.
Первое заклятие появилось примерно во время Святочного бала, куда она пришла с Виктором. Ещё два — после того, как «Пророк» поднял вокруг неё шумиху. Гермиона так долго изучала магию друзей — сначала ради практики, потом чтобы помогать им, — что узнавала магические следы.
Конечно, тогда они были молоды и глупы, и каждое заклятие по отдельности было не слишком сильным… но они всё равно наложили на неё чары. Гермиона узнала магический след Лаванды — заклятие было наложено на шестом курсе. Узнала она и арифмантический узор Рона: он повторялся с четвёртого по шестой курс. Среди знакомых следов оказались также Ромильда Вейн, Драко Малфой, Кормак Маклагген и Блейз Забини. Наверное, не стоило удивляться, что стольким людям было важно, насколько уверенной в своей внешности она себя чувствует: все они сделали всё возможное, чтобы подорвать её положение в их мире.
Гермиону немного удивило, что она не заметила магии Джинни. Но сама Гермиона изо всех сил старалась мягко подтолкнуть рыжеволосую подругу пригласить Гарри на свидание. Может, Джинни не считала её соперницей… а может, знала о заклятиях брата.
Гермиона старалась сдерживать гнев, пока они разбирали руны и арифмантические формулы. Но ярость бушевала в ней, как ураган, и временами ей становилось трудно дышать.
Они выяснили, что заклятия слились, потому что магическое ядро Гермионы ещё находилось в процессе стабилизации. К тому же в него внедрили так много чужеродной магии с одной и той же целью — почти как если бы группа магов сплела сеть: когда множество источников магии направлены на одно намерение, эффект становится сильнее.
Гермионе стало дурно.
— Вот это заклятие… — продолжали разбирать мужчины.
Но она и так знала.
Одно заклятие заставляло её быть такой поверхностной, чтобы она переживала из-за внешности — или её отсутствия. Другое заставляло сомневаться в собственной ценности как человека. Вместе эти два заклятия убеждали её, что никто не испытывает к ней даже малейшего интереса. То длинное перечисляло недостатки, которые она должна была в себе видеть. Древнее требовало возмездия и наказания всякий раз, когда она думала о себе что-то хорошее. Это делало её невидимой для мужчин в её жизни. То проклятие заставляло её чувствовать себя неуютно каждый раз, когда к ней прикасался мужчина. А эти три каким-то образом слились так, что она сомневалась в каждом комплименте и искала скрытый мотив в любом восхищении.
Гермиона закрыла глаза и вздохнула, сосредоточившись на своей магии, а не на унынии, которое вызывали происки стольких людей.
Она погрузилась в медитацию, сосредоточилась на ядре и с любопытством проследила за его сиянием. Оно откликалось на неё, приветствовало и радовалось, но было диким и неукротимым — словно костры на празднике. Гермионе это даже нравилось.
Танцующие движения раскачивали и успокаивали её. Она танцевала вместе со своей магией.
Когда Гермиона приоткрыла глаза, вокруг стояла тишина.
Все смотрели на голубое пламя, струившееся по её коже. Оно уже угасало: Гермиона больше не была погружена в медитацию. Она откашлялась, подняла подбородок и приподняла бровь.
— Я немного разозлилась.
Купер рассмеялся.
— Рад, что вы уже знакомы с медитативными техниками. Никогда не видел, чтобы магия ведьмы настолько открыто проявлялась!
— Похоже, тренировочная комната мне и правда понадобится, — тихо призналась Гермиона.
— Разумеется. Я могу подготовить её и проводить вас туда, как только будете готовы, — гладко вставил Нотт, уже оправившись от удивления.
— Могу принести тебе кое-какие вещи из квартиры, крошка, — улыбнулся Адриан и поцеловал её в лоб.
Гермиона моргнула и кивнула, тщательно скрывая свои чувства.
— Я попрошу нескольких агентов расследовать подобные случаи. Такого нельзя допускать.
Гермиона моргнула, глядя на директора. И тут снова почувствовала, как гнев подбирается к сердцу, но пока постаралась его сдержать.
— Пока вы пользуетесь нашими услугами, агент Нотт будет вашим связным. И, пожалуйста, воспользуйтесь предоставленными возможностями. Нотт, отведи её в комнату номер четыре.
Теодор отдал честь и предложил ей руку. Гермиона осторожно приняла её. После Виктора её больше никто не сопровождал так, как настоящую леди, но она последовала за Тео по коридорам, вглубь Отдела тайн.
Они покинули переднюю часть отдела, открытую для посетителей, и прошли мимо Комнаты дверей. Гермиона усмехнулась, заметив, как мимо пронеслось несколько дверей, всё ещё помеченных её магией.
Нотт проводил её до комнаты и открыл дверь.
Гермиона впечатлилась.
Комната была просторной и чистой. В ней стояли манекены для тренировок, а целую стену занимали книжные полки с книгами о пробуждении магии. Небольшая ниша вела в гостиную, а оттуда двери открывались в более уединённые помещения. Похоже, она проведёт здесь больше времени, чем следовало бы.
После того как Адриан принёс ей из своей квартиры чемодан с вещами, Гермиона прожила там целую неделю. Нотт часто навещал её, иногда вместе с Купером, а Адриан время от времени заглядывал с Маркусом.
Когда она наконец вышла, то всё ещё злилась, но теперь хотела справедливости. Магия снова принадлежала ей, разум — тоже, и она собиралась использовать и то и другое в полную силу. А книги, к которым имели доступ невыразимцы… разве они не прелесть?
Её появление привело весь волшебный мир в замешательство.
Недели шли. Волшебный мир постепенно привыкал к новой Гермионе, а Гермиона — к своей обновлённой магии. Она всё чаще стала бывать в кабинете Тео. Большинство не видело в этом ничего особенного, зато Адриана это ужасно забавляло.
Разумеется, в самом добром смысле.
Теодора Нотта часто недооценивали из-за скромных манер, но он вполне прилично выглядел, когда приводил себя в порядок, и придерживался большинства изысканных обычаев, высоко ценившихся в высшем обществе.
А Гермиона Грейнджер теперь предстала во всей красе как очаровательная ведьма, совершенно не привыкшая к столь прямому вниманию.
Большинство думало, что она заглядывает в кабинет невыразимца, чтобы изучать заклятия или обсуждать что-то столь же интеллектуальное. Адриан же полагал, что уже достаточно хорошо знал Гермиону, чтобы понимать: она влюбилась.
Конечно, Теодор тоже был влюблён — если судить по его оценивающим взглядам.
И всё же даже Адриан не знал, что Гермиона иногда приходила к Теодору, спасаясь от слишком настойчивых волшебников. Возможно, он бы посмеялся, если бы она когда-нибудь ему об этом рассказала. Именно поэтому она и молчала. Нет, лучше уж идти к тихому и надёжному Теодору.
Покраснев, Гермиона закрыла дверь и осторожно прислонилась к ней всем своим лёгким весом. Она умоляюще смотрела на Тео широко раскрытыми испуганными глазами и прижимала палец к губам.
— Пожалуйста! Я не могу от них отделаться!
Тео быстро спрятал её под свой стол, немного неловко задвинув туда, а сам уселся за бумаги, изображая, будто занят работой.
После снятия заклятия Гермиона стала заходить к нему всё чаще. Тео хотелось думать, что это потому, что он ей интересен или что между ними установились хорошие отношения. Но на самом деле теперь каждый недотёпа-волшебник и его двоюродный брат охотились за маленькой ведьмой, будто за куском мяса.
А она доверяла ему настолько, что искала у него укрытие.
И Теодор с радостью его предоставлял.
Просто было немного трудно сосредоточиться, когда её волосы касались его ноги, а иногда ей приходилось класть щёку ему на бедро.
Чёрт возьми, не просто трудно — невероятно трудно.
И всё же, когда каждый встречный волшебник и его двоюродный брат заглядывали в кабинет и вежливо справлялись о Гермионе, Тео умело поддерживал видимость полного спокойствия. Он отлично владел вежливой маской, даже когда ему хотелось рычать на каждого из них.
Гермиона не всегда пряталась под его столом, но однажды им пришлось прибегнуть к этому, когда несколько особенно настойчивых волшебников вошли в кабинет и безошибочно заметили её у стены или за дверью.
Теодор одновременно любил это и ненавидел.
Было бы неприлично показывать ей, как сильно она на него действует, но и позволить другим её найти он не собирался.
Он всё ещё пытался понять, есть ли у него шанс, а пока не выяснит это наверняка, не собирался уступать место другому волшебнику.
Так эти странные визиты и продолжались — вперемежку с более спокойными встречами, когда Гермиона приходила продолжить оформление документов для поступления на службу невыразимцем.
Адриан и Маркус как раз пришли к своему другу, когда Гермиона появилась с бумагами и коробкой. Маркус улыбнулся ей, когда она рассмеялась и протянула ему коробку. Крупный мужчина заглянул внутрь и вытащил два печенья.
— Ну что, опять сговорились против меня? — спросил Адриан, протягивая руку к коробке.
Маркус прикрыл её ладонью.
— Ты уже задолжал мне печенье за прошлый раз.
— Я выиграл ту партию честно!
— Ты отвлёк меня разговором о Гермионе, пока сдавал карты.
— Это называется стратегия, Флинт.
Маркус фыркнул, но всё же позволил ему взять печенье. Их спор о том, кто кому должен после последней партии, судя по всему, начался задолго до сегодняшнего визита и закончится нескоро.
— Ну, я просто зашла оставить это. Кажется, это последние, — счастливо улыбнулась Гермиона и склонила голову набок. Теперь её окружало спокойствие, а прежняя лихорадочность исчезла — всё это было связано с тем, что её неустойчивая магия окрепла.
(Возможно, отчасти помогали и странные проделки, происходившие на Косом переулке и в Министерстве, но доказать ничего не удалось.)
— Купер будет рад, — гладко сказал Тео, и в его глазах мелькнула искорка.
Адриан усмехнулся и откинулся на спинку кресла.
— Так ты наконец станешь невыразимцем, а не домохозяйкой?
Гермиона покраснела и сердито посмотрела на него.
— Ты прекрасно знаешь, что теперь могу, раз ко мне вернулась магия.
И вся уверенность, которой она отличалась в юности, тоже вернулась. Но Пьюси был достаточно тактичен, чтобы не затрагивать эту тему.
Маркус некоторое время разглядывал их ведьму, а затем кивнул и перевёл тёмный взгляд на Нотта. Он просто уставился на него.
Тео моргнул, поднял бровь и снова повернулся к Гермионе.
— Купер тоже оценит печенье: жена посадила его на диету.
Гермиона хитро улыбнулась.
— Знаю.
Адриан отвёл взгляд от старого друга и посмотрел на маленькую ведьму.
— Знаешь?
Она хихикнула:
— Кажется, однажды или дважды я подслушала, как она сплетничала с мадам Килбанк. Забавно, что люди говорят вслух, когда считают, будто их никто не слышит.
— В тебе проступает слизеринка.
— Правда? Гриффиндорке так говорить не положено, Адди, — с улыбкой пожурила она его. Гермиона даже не стала снова заводить их прежний спор о том, как хорошо друг другу подходят черты Гриффиндора и Слизерина. — Но это неважно. Я должна поблагодарить Купера за то, что он помог мне попасть к ним. Меньшее, что я могу сделать, — помешать его жене без нужды вмешиваться в его дела.
— Как заботливо с твоей стороны, — ухмыльнулся Тео и встретил её взгляд своими тёмными глазами.
Гермиона очаровательно покраснела.
— Да просто пригласи её уже на свидание, — проворчал Маркус, нарушив молчание.
Адриан удивлённо уставился на приятеля.
— Ты что, решил вмешаться в мою тщательно выстроенную стратегию?
— Стратегию? — переспросил Маркус. — Ты уже третий месяц ждёшь, пока Нотт сам догадается, что ему нужно сделать.
Адриан открыл рот, но ответа не нашёл. В покере Маркус тоже обычно ждал, пока соперник сам выдаст свою руку.
Взгляд Нотта метнулся к ним, но Гермиона тут же опустила глаза и принялась переминаться с ноги на ногу.
— Я… Если вы не возражаете, у меня ещё остались дела на других этажах, — сказала она, словно не знала, куда деть руки. Наконец она просто кивнула и вышла из кабинета.
Адриан возмущённо ахнул, поднялся и хлопнул Маркуса по затылку.
Тот сердито посмотрел на друга, но улыбнулся своей фирменной ухмылкой Флинта и удержал Адриана за рукав, не давая ему броситься следом за Гермионой.
Тео уже вышел из кабинета.
Пьюси остолбенел.
Маркус усмехнулся:
— Иногда лучше всего говорить прямо. Тогда никто ничего не поймёт неправильно.
Адриан фыркнул, но улыбнулся. Конечно, такое мог сказать только Маркус — тот самый человек, который годами заставлял его ждать, пока тот сам поймёт, что проиграл очередную партию.
Но позже, когда до Адриана дошли слухи, ему пришлось признать: прямота оказалась, пожалуй, ещё романтичнее.
Теодор Нотт догнал Гермиону Грейнджер в коридорах Министерства и на глазах у изумлённой толпы притянул её к себе и попросил позволить ему ухаживать за ней по старинным правилам. Гермиона запнулась, но согласилась. Тео поднял её руку и поцеловал, а, получив её благосклонность, тут же выпрямился и поцеловал её по-настоящему.
Секретари будут обсуждать это ещё несколько недель.
А Адриан до сих пор утверждал, что именно он всё устроил. Маркус каждый раз отвечал, что это была самая очевидная партия в его жизни.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!