Глава 1: Новая глава

Новая глава

59

0

Mот Molwe
Поделиться

Отношения между Петунией Дурсль и Лили Поттер всегда были сложными, даже в те времена, когда они обе носили фамилию Эванс.

Каждая маленькая девочка проходит через период, когда ей хочется стать ведьмой. Психолог, вероятно, нашел бы какой-нибудь комплекс, чтобы объяснить это, но причины на самом деле не имеют значения. У каждой маленькой девочки бывает момент, когда она мечтает стать волшебницей.

Она мечтает, чтобы можно было дернуть носиком, как Саманта, или указать пальцем, как Сабрина, и заставить что-то произойти, большое или маленькое. Просто что-то невозможное, сделанное ею.

Петуния Дурсль, в девичестве Эванс, не была исключением.

Вот почему ей было так больно от того, что ее младшая сестра Лили оказалась ведьмой. Петуния как раз переживала свою фазу желания стать ведьмой, когда ее младшая сестра слетела с качелей прямиком в руки того ужасного мальчишки с соседней улицы.

Петуния любила свою младшую сестру, глубоко и нежно, но была там и обида. Петуния всегда так старалась быть всем, чем хотели ее видеть родители, быть всем тем, чем Лили была от природы.

Она знала, что не дотягивает до идеала в глазах родителей, и это была горькая пилюля, но еще хуже было то, что никто даже не замечал тех усилий, которые она прилагала.

Однако ни одна из этих обид не стала причиной раскола в их отношениях, тем последним гвоздем в крышку гроба.

До сегодняшнего дня Петуния всё еще не была до конца уверена, кого винить в ссоре с сестрой, хотя и полагала, что виноватыми можно считать их обеих. Было трудно точно определить, когда именно их отношения окончательно рухнули, не было ничего, что предвещало бы конец, ни крупной ссоры, ни хлопанья дверьми, просто Петуния тихо сдалась.

Петуния помнила, как наблюдала за сестрой до того, как та отправилась в эту свою школу. Она умела делать столько удивительных, невозможных вещей. За этим было чудесно наблюдать, даже когда сама она плакала от горькой зависти.

Но потом Лили уехала в Хогвартс. Представитель школы говорил, что Хогвартс научит ее обуздывать свою магию, направлять ее, поможет творить еще более поразительные, невозможные вещи, но на деле всё вышло совсем иначе.

Петуния помнила, как семилетняя Лили выронила стакан с водой. Ее руки судорожно взмахнули в воздухе, и стакан замер в своем падении к полу. Абсолютно неподвижно, почти так, словно кто-то поставил жизнь на паузу на эти несколько мгновений.

Младшая Эванс была способна на всякие подобные штуки: всего лишь взгляд, моргание, подергивание пальцев — и она творила волшебство.

Поэтому, когда Лили вернулась домой из Хогвартса, Петуния ожидала, что она сможет делать еще больше подобных вещей, но этого не произошло.

Когда Петуния спросила почему, Лили просто ответила, что ей не разрешают колдовать вне школы, и Петуния приняла это объяснение.

Когда Лили окончила школу, ее старшая сестра ожидала, что магия вернется, думала, что всё будет как в детстве, но ошиблась. Лили по-прежнему не использовала магию так, как в юности, поэтому Петуния снова спросила почему.

Лили ответила, что не может творить такую магию, это невозможно. Петуния привела примеры из того времени, когда Лили была младше и использовала магию именно так.

«Это была стихийная магия, настоящая магия так не работает», — объяснила Лили.

Петуния мысленно возвращалась в те времена: для нее это точно не выглядело случайностью. Когда девятилетняя Лили Эванс заставила увядающий цветок снова зацвести, она точно знала, что делает, даже если не могла объяснить, как именно это вышло.

Чем конкретно стихийная магия отличалась от настоящей?

Лили не смогла дать ей объяснения, она заговорила о правилах магии и о том, что считалось невозможным в волшебном мире. Для Петунии это по-прежнему было лишено смысла: как Лили могла называть что-то невозможным, если всего несколько лет назад она могла делать это так же легко, как дышать?

В конце концов Лили сорвалась на нее. Если бы Петунии пришлось выбрать момент, когда их отношения умерли, она бы выбрала именно этот, и контрольным выстрелом стали слова Лили, обращенные к ней.

«Ты бы не поняла, Петуния, ты всего лишь магла».

Не слово «магла» причинило Петунии столько боли, а слово «всего лишь». Как будто она была человеком второго сорта.

Лили смотрела на нее свысока. Она считала себя лучше только потому, что могла колдовать. Лили Эванс никогда в жизни ни на кого не смотрела свысока, и вот теперь она с пренебрежением смотрела на родную сестру.

Петуния больше ее не расспрашивала. На самом деле она больше с ней толком и не разговаривала, потому что хуже всего было то, что Лили даже не понимала, что сделала не так. Тогда Петуния решила, что, хотя она и верит, что магия может быть прекрасной и чудесной вещью, мир, которому принадлежали ее обладатели, был нелеп.

Это был отсталый мир. Со сложной валютой и устаревшими обычаями. Они носили мантии, ради всего святого. У них были глупые правила, лишенные всякого смысла и лишь ограничивающие те чудесные вещи, на которые была способна магия.

Поэтому годы спустя, когда Петуния смотрела на маленький сверток — свою племянницу, — ее раздирали противоречивые чувства.

Она должна была приютить ребенка, она это понимала, но хотела ли она ее любить?

Любить ее так же, как любила Лили, чтобы потом еще одна ведьма от нее отвернулась? Она не думала, что сможет снова вынести эту боль, отвержение и пренебрежение, когда еще один член семьи будет смотреть на нее свысока.

Она всегда хотела дочь, дочь, которую она могла бы осыпать любовью так, как никогда не любили ее саму.

Она посмотрела на крошечное спящее личико малышки у себя на руках, и ее сердце приняло решение прежде, чем разум успел осознать это. Она возьмет ее и воспитает должным образом, чтобы, когда *тот* мир придет, чтобы забрать ее, она не пропала в их лжи и ограничениях так, как пропала Лили.

Петуния Дурсль поклялась сделать всё, чтобы Холливелл Поттер знала: магия способна на всё, даже если они не могут объяснить как.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1