Глава 1: Новая глава

Новая глава

63

0

Mот Molwe
Поделиться

Рон выронил меч, и тот со звоном ударился о твёрдую землю. Он опустился на колени и закрыл голову руками. Его трясло; он никак не мог избавиться от жуткой картины, которую показал ему крестраж. Перед глазами всё ещё стояли они двое, самозабвенно целующиеся прямо перед ним. Рон почувствовал на плече ладонь, но не сбросил её. Принял то небольшое утешение, которое она давала.

— После твоего ухода, — услышал он тихий голос Гарри, — она плакала целую неделю. Наверное, и дольше, просто не хотела, чтобы я видел. Мы столько вечеров даже не разговаривали друг с другом. Без тебя…

Гарри не смог закончить, и Рон поднял на него глаза. По спине пробежала дрожь, но не от холода. Её вызвало что-то в зелёных глазах Гарри. Рон не мог понять, что именно, но это пугало его. Пугало сильнее кошмара, который только что показал ему крестраж.

— Что ты хочешь от меня услышать, Рон? — спросил Гарри. — Хочешь, чтобы я сказал: «Я люблю её как сестру и думаю, что она относится ко мне так же»?

Рон повернулся к нему всем лицом, отчаянно умоляя взглядом сказать именно это. Ему нужно было услышать это от Гарри; нужно было, чтобы тот сказал: между ним и девушкой, к которой Рон испытывает чувства, ничего нет. Что их отношения во всех смыслах исключительно дружеские. Но в глубине души он знал: даже если Гарри скажет всё это, чтобы его утешить, Рон поймёт, что это неправда.

Ему хотелось разозлиться на Гарри и снова уйти, хлопнув дверью, но он не мог. Хоть раз Рон встретит один из своих самых страшных страхов лицом к лицу.

Гарри понял, чего он хочет, и продолжил: — Рон, даже я понимаю, что нас с Гермионой связывает нечто такое, чего ни у кого из нас не будет ни с кем другим. Ты знал, что она была рядом, когда я пришёл на могилу родителей? Мы даже притворились супругами, чтобы попасть в Годрикову Впадину… — У Рона пересохло в горле. — Думаю, я её люблю. Наверное, всегда любил, понимаешь? Мне тяжело говорить тебе такое, приятель, но она единственная девушка, с которой я могу представить себе семью…

Голос в голове кричал, чтобы он снова сбежал, выбросил подарок Дамблдора — делюминатор — и опять бросил двух лучших друзей. Но Рон остался, хотя всё его существо требовало уйти. Именно это ему и нужно было услышать: горькую правду, а не красивую ложь.

— Я умру, Рон, — сдавленным голосом признался Гарри. — Я знаю, что умру. Я не могу сказать Гермионе, как сильно её люблю. Не могу взвалить на неё такую ношу. Не могу дать ей счастье, которого она по-настоящему заслуживает. Но знаю, что ты можешь. Вы ссоритесь, но я знаю: в глубине души вы оба очень дорожите друг другом. Когда меня не станет, ты о ней позаботишься.

Гарри поднялся, и Рон осознал, что всё ещё сидит на земле. Он неуклюже встал и увидел, что Гарри подходит к нему с огромным рюкзаком, который он бросил, когда кинулся спасать друга из воды. Рон шумно вытер нос рукавом и посмотрел на него покрасневшими глазами.

— Прости, — попросил он прощения. — Прости, что ушёл. Я знаю, что был… был…

И вот так просто Гарри снова принял его и начал шутить, будто Рон никуда и не уходил. Но Рон-то знал, что ушёл, и это будет грызть его изнутри ещё много месяцев — нет, лет. Признание Гарри в том, что он умрёт, заставило его почувствовать себя ещё более виноватым. Он не заслуживал его дружбы… особенно теперь, когда узнал, что тот готов пожертвовать даже собственным счастьем ради неё.

Гарри больше всех заслуживал счастья, но ему оно никогда не достанется.

Из окна своей комнаты Рон видел Гарри и Гермиону у могилы Добби: они пришли почтить его память. Они обнимали друг друга, ища взаимной поддержки. В любое другое время Рон почувствовал бы, как просыпается неуверенность, и приревновал бы их к этой близости. Но теперь он больше не испытывал тех уродливых чувств, которые прежде управляли его мыслями. Вместо этого Рон радовался, что в такие тёмные времена они могут найти хоть какое-то утешение.

— Эй, Рон, Флёр приготовила обед, — раздался за спиной голос Билла.

Рон отвернулся от окна и посмотрел на старшего брата, стоявшего в дверях. Он помнил, как сильно в детстве хотел быть похожим на Билла. Тот был умён, но не зазнавался. Был способным, но оставался скромным. Красивым и обаятельным, но простым и вежливым. Билл воплощал всё, кем Рон хотел стать к семнадцати годам.

В восемнадцать Рон даже близко к этому не подошёл. — Ага, сейчас спущусь, — тяжело вздохнул он.

Билл не ушёл. Вместо этого закрыл за собой дверь и сел на свою кровать. — Ладно, давай поговорим. Тебя что-то гложет, и, думаю, тебе нужно выговориться, что бы это ни было.

Рон посмотрел на старшего брата, раздумывая, стоит ли. В конце концов он сел на кровать Гарри напротив Билла и решил, что, просто предаваясь мрачным мыслям, ни к чему не придёт. — Прости за всё… За то, что вам с Флёр пришлось приютить нас всех…

— Даже не думай об этом, братишка. — Билл отмахнулся. — Мы семья, и это самое меньшее, что мы могли сделать. Ну же, что тебя на самом деле тревожит? Я знаю, дело не только в том, что вы все здесь живёте.

— Нет, не только. — Он серьёзно покачал головой. — Я… просто не знаю, как сказать. Ты же знаешь, я никогда не умел толком выражать свои мысли…

— Просто попробуй, Рон. Ты ведь знаешь, я не стану тебя осуждать.

— Когда нас держали в плену в Малфой-мэноре, Гермиону увели отдельно от нас с Гарри. Беллатриса, — он с ненавистью выплюнул её имя, — хотела пытками вытянуть из неё сведения.

Билл кивнул: об этом он уже знал из прежних рассказов Рона и Гарри.

— Нас заперли внизу — в клетках, представляешь? Мы с Гарри слышали, как она кричала от пыток. Я… не мог думать. Только тряс прутья, выкрикивал её имя и выставлял себя дураком. — Рон разочарованно покачал головой. — Я совсем расклеился. Но Гарри был в ещё худшем состоянии. Он словно умер рядом со мной. Выглядел так, будто просто сдался.

Рон сжал кулаки и закрыл глаза, отчётливо вспоминая всё случившееся. Он не мог забыть сломленного лучшего друга рядом с собой, его зелёные глаза, безжизненно устремлённые в пол. Это было страшно. Ведь это Рон должен был окончательно расклеиться. Это он должен был оказаться бесполезным. А Гарри должен был возглавить атаку, придумать план, и тогда Рон последовал бы за ним.

— Это было ужасно, — продолжил Рон. — Когда мы уже решили, что всё потеряно, вдруг появился Добби, и Гарри словно воскрес. Стоило забрезжить надежде, как он вскочил на ноги, готовый сражаться. Вскоре нам удалось вытащить из Малфой-мэнора и Гермиону, и всех остальных… — Он стыдливо опустил голову. — А я ничем не помог…

— Рон, по-моему, вы оказались в почти безвыходном положении. Ты не можешь винить себя за случившееся. Уверен, ты сделал всё, что мог. — Билл ободряюще улыбнулся брату.

— Нет, Билл, ты ошибаешься. Даже когда мы освободились, я только и делал, что паниковал. Если бы Гарри меня не вёл, я бы, наверное, просто застыл на месте и снова угодил за решётку.

— Рон…

— Это правда! — выкрикнул он, сжимая кулаки, дрожащие от злости на самого себя. — Я для них бесполезен! Я бесполезен для Гермионы!

Рон замолчал, осознав собственные слова. Билл выглядел удивлённым и вопросительно смотрел на брата. Осторожно он спросил: — Всё дело в Гермионе, да?

Скрывать больше не имело смысла. — Да, отчасти, — признался Рон. — Я смотрю на неё и думаю: «Вот девушка, на которой я хочу жениться, с которой хочу завести семью». Я знаю, что много раз причинял ей боль, а то, что я недавно бросил её и Гарри, вообще непростительно. Но всё равно я всегда надеялся, что в конце концов мы будем вместе. И думал… думал, она чувствует то же самое.

Билл молчал, побуждая его продолжить.

— В тот день, когда я вернулся к Гарри и Гермионе, сначала там был только Гарри. Прежде чем мы встретились с Гермионой, кое-что произошло, и мне пришлось столкнуться с самым страшным: с тем, что Гермиона не любит меня и вместо этого будет с Гарри. Знаю, это мелочно… Но ты ведь сам видишь их, да? Какие они близкие?

— Их действительно многое связывает, Рон, — охотно согласился Билл, мудро решив не спрашивать, что именно заставило Рона столкнуться с худшим из своих страхов.

— Да, именно. Поэтому я боялся, что мой уход как-то подтолкнул их друг к другу. Но нет. Эта… иллюзия просто обратила против меня мою неуверенность, а Гарри всё видел. Когда всё закончилось, я посмотрел на него, надеясь, что он скажет: то, что мы только что увидели, никогда не станет правдой. — Рон опустил глаза и уставился в пол. Вздохнул и резко провёл обеими руками по волосам. — Он не сказал. Спросил, что я хочу услышать, но сказал, что не может мне лгать. Зато сказал другое… Сказал, что его чувства не имеют значения, потому что он всё равно умрёт. И попросил меня после войны позаботиться о Гермионе и сделать её счастливой.

Билл отвернулся от Рона и посмотрел в окно, на далёкие фигуры Гарри и Гермионы. — Он так и сказал? — изумился он.

Рон кивнул и стиснул зубы. — Ты же знаешь Гарри. Он слишком благородный. Всегда с готовностью пожертвует собой ради других.

— Но при чём здесь то, что ты чувствуешь себя бесполезным для Гермионы?

— Разве не очевидно? Я её не заслуживаю. Кто знает, как давно Гарри к ней что-то чувствует. Я подозревал ещё на пятом курсе, даже когда он встречался с Чжоу. Кто, чёрт побери, бросает свидание с такой девушкой ради той, с кем просто дружит? Думаю, пророчество слишком сильно его изменило… На следующий год он начал отталкивать Гермиону. — Рон невесело усмехнулся. — Будь всё проклято, теперь это так очевидно. Для Гарри всегда была только Гермиона… И, думаю, у неё всё так же.

— Ты ещё не знаешь наверняка, Рон…

— Может быть, но я не знаю, как мне поступить. Ничего не могу поделать с мыслью, что моих чувств к Гермионе уже недостаточно. Гарри готов пожертвовать ради неё всем, а я не уверен, что могу сказать о себе то же самое. Мне стыдно даже за то, что я к ней что-то чувствую! Будто я предаю лучшего друга! Как я смогу счастливо жить с ней, завести семью, зная, что Гарри умер ради этого? — Он умоляюще посмотрел на Билла. — Что мне делать?

Билл закрыл глаза и вздохнул. Поднялся, подошёл к Рону и крепко, по-братски обнял. — На этот вопрос тебе придётся ответить самому. Я не могу сказать, как тебе поступить. Ты взрослеешь, братишка, и я этому рад. Не считай себя недостойным её, Рон. У тебя есть недостатки, но я знаю, что ты хороший человек. Просто слушай своё сердце и поступай так, как считаешь правильным.

И Рон обнял его в ответ, понимая и с благодарностью принимая то, что ничего другого Билл сказать ему не мог. Он был прав: ответ нужно найти самому.

Всего в нескольких коротких словах Рон нашёл ответ на вопрос, мучивший его неделями.

— Я пойду с тобой.

Он не мог отвести глаз, когда Гермиона крепко обняла Гарри, отчаянно цепляясь за него и плача у него на плече. Гарри принял её объятия, обхватил её руками и принялся нежно гладить по спине. На короткое мгновение в их мире не осталось никого, кроме них двоих. Рон это видел.

Вот и всё. Настал момент, когда его лучший друг должен умереть. Несмотря на все преувеличенные разговоры о его уме — вернее, отсутствии оного, — Рон не был ни слепым, ни наивным. Он прекрасно понимал: как только Гарри уйдёт от них навстречу Тёмному Лорду, он станет ещё одной жертвой этой войны. Рон уже потерял одного брата, Фреда, и уж точно не хотел терять Гарри. Но ничего не мог сделать, чтобы его остановить: Гарри принял решение.

Гарри говорил, что нужно найти змею Сам-Знаешь-Кого и уничтожить её, избавиться от последнего крестража и тем самым открыть путь к победе над Тёмным Лордом. Но никакие его слова не могли утешить Гермиону. Рон видел, насколько она убита горем. Она редко бывала такой уязвимой. Прежде ему никогда не доводилось видеть эту её сторону.

Они обнялись в последний раз, крепко прижимаясь друг к другу так долго, как только могли. Гарри поднял глаза и многозначительно посмотрел на лучшего друга. Рон понял невысказанную просьбу: «Позаботься о ней». И кивнул, обещая выполнить её. Убедившись, что сделал всё возможное, Гарри в последний раз попрощался с ними обоими и направился в Запретный лес.

— Он ушёл… — отрешённо пробормотала Гермиона. Она больше не плакала, но её чувства были ясны как день.

Рон молчал, не зная, что сказать. Какая-то уродливая, жалкая часть его души подталкивала утешить её и закрепить за собой место в её сердце. Но эту часть заглушил мужчина, в которого он постепенно превращался в последние месяцы. Именно этот мужчина позаботился о том, чтобы поцелуй, которым Гермиона чуть раньше собиралась одарить его на глазах у Гарри, пришёлся в щёку, а не в губы.

Он позаботится о Гермионе, но, возможно, не так, как представлял Гарри. Теперь Рон ясно понимал, что должен сделать: поступить как друг, а не как возлюбленный. Теперь притязать на Гермиону было бы кощунством; Гарри любил её сильнее, чем когда-либо смог бы он, и Рон это принял.

И всё же он не мог позволить, чтобы Гермиона так и осталась в неведении о чувствах Гарри. — Он любит тебя, Гермиона. Гарри всегда любил только тебя.

Она повернулась к нему с горьковатой улыбкой на губах. Судорожно втянув воздух, произнесла: — Я знаю. И понимаю, почему он мне не сказал. Так лучше. Он знает, что я тоже его люблю. Этого более чем достаточно.

Рон кивнул, не зная, что сказать дальше. Вместо этого подошёл к ней, обнял за плечи и несмело прижал к себе. Гермиона уткнулась лицом ему в грудь, и, хотя вокруг было тихо, он слышал её приглушённые всхлипы.

Он не подведёт их обоих. Только не снова.

— Поторопись, пап! — воскликнула его одиннадцатилетняя дочь, пытаясь ускорить тележку — к счастью, он придерживал её за ручку.

Рон усмехнулся пылу старшей дочери, с теплотой вспоминая, как сам впервые отправился в путь на «Хогвартс-экспрессе». — Ниниана, я знаю, тебе не терпится, но это не значит, что мы должны нестись сломя голову.

Она ненадолго надула губы, но тут же хитро ухмыльнулась. — Тогда я расскажу маме, что ты всю дорогу превышал скорость.

— Это не моя вина! Ты сама сказала, что мы опаздываем, хотя на самом деле мы приехали сильно заранее!

— Не хочу поддерживать традицию Уизли вечно опаздывать! Я не собираюсь так начинать свой первый учебный год, — чопорно возразила Ниниана.

— Мерлин, вся в мать — такая же умница, — пробормотал Рон себе под нос. Ей всего одиннадцать, а она уже вертит им как хочет. Теперь он понимал, почему отец так баловал Джинни, когда они были маленькими.

Вскоре они прошли сквозь барьер и оказались на платформе девять и три четверти. Всё было таким, каким Рон помнил: повсюду суетились дети и родители. Первым, что он увидел, был красный локомотив «Хогвартс-экспресса», и при виде него на лице сама собой появилась тёплая улыбка.

— Рон! Мы здесь!

Рон оглядел толпу, отыскивая того, кто его окликнул, и просиял, увидев улыбающееся лицо давнего лучшего друга. Он ещё не успел помахать и крикнуть в ответ, как дочь сделала это за него. — Дядя Гарри! — И тут же помчалась к своему крёстному.

— Ниниана! Ты так выросла за лето! Прости, что мы пропустили твой день рождения в прошлом месяце: были на другом конце света, в Австралии, — сказал Гарри, обнимая её. Как и сам Рон в детстве, она была высокой для своего возраста и уже почти доставала Гарри до плеча.

Ниниана хихикнула. — Ничего страшного! Спасибо за метлу! Я отбила половину бросков тёти Джинни, а ты же знаешь, как хорошо она играет!

Рон огляделся, но не увидел ни жену Гарри, ни его детей. — Слушай, Гарри, а где Гермиона и ваше семейство?

— Прямо здесь, Рон, — раздался у него за спиной голос, заставивший его вздрогнуть.

— Мерлин, Гермиона! Ты же меня до сердечного приступа доведёшь!

Гермиона закатила глаза. — Право слово, Рон, ты ещё молодой.

— Леонора! — воскликнула Ниниана, тут же бросив разговор с Гарри ради тринадцатилетней девочки, стоявшей рядом с Гермионой.

Старшая дочь Поттеров радостно встретила его дочь, и обе принялись тараторить так, как умеют только девочки их возраста. Не было никаких сомнений: Ниниана обожала старшую дочь Гарри и Гермионы. Рон нередко шутил, что она «золотой ребёнок» «золотой пары». Лучшая ученица на курсе, звезда команды на позиции ловца — она унаследовала едва ли не все лучшие качества Гарри и Гермионы. Мерлин, это даже пугало.

— А где твоя жена и младший, Рон? — с любопытством спросил Гарри.

Рон нахмурился и вздохнул. — Бедняга подхватил драконью оспу, и она решила остаться дома, чтобы за ним поухаживать.

— С ним всё будет хорошо? — спросила Гермиона, и на её лице отразилась тревога. Рону было приятно, что лучшие друзья так заботятся о его семье. — Мы с Гарри можем чем-нибудь помочь?

— Нет, мы справимся. Несколько дней отдыха, немного зелий — и будет как новенький. Они с Нинианой унаследовали все мои лучшие качества.

— Хорошо хоть лицом Ниниана больше похожа на мать, чем на тебя. Иначе была бы катастрофа.

Рон показал Гермионе язык, вызвав смешок у Гарри, который тут же стушевался под взглядом жены. Даже спустя девятнадцать лет после войны Гермиона оставалась такой же грозной. Пока взрослые разговаривали, Рон заметил младшего из Поттеров: тот стоял чуть в стороне и читал книгу. Взъерошенная копна кудрей и серьёзное выражение лица напомнили ему одиннадцатилетнюю Гермиону — только в мальчишеском обличье.

— Привет, Экхарт, — поздоровался Рон, отойдя от Гарри и Гермионы. — Тоже не терпится начать первый учебный год?

Экхарт Поттер поднял глаза от книги — «История Хогвартса»? Наверняка Гермиона купила, подумал Рон — и кивнул. — Полагаю, я рад. В Хогвартсе преподают много предметов, которых нет в немагических школах. Однако родители и Леонора так часто о нём рассказывают, что я вряд ли смогу испытывать такой же восторг, как остальные первокурсники.

Услышав его, Ниниана отвлеклась от разговора с Леонорой и нахмурилась. — Хогвартс — это не только то, что ты о нём слышал и читал! Как тебе может не хотеться туда поскорее?

— Право слово, Ниниана, — Экхарт закатил глаза. — Уверен, мне понравится всё, что будет до Распределения, но лучше не проявлять излишнего рвения и не выставлять себя дураком.

— Что это должно означать? — Глаза Нинианы сердито сверкнули.

Рон понял, что лучше не вмешиваться. Он извиняюще улыбнулся Гарри и Гермионе: в конце концов, знаменитый вспыльчивый нрав Уизли Ниниана унаследовала по его вине. Но супруги лишь улыбались с ностальгией, слушая её перепалку с Экхартом. Рону это напомнило школьные годы, когда они с Гермионой спорили. Правда, их ссоры были гораздо ожесточённее, чем у детей, — и этому он был рад, — но всё равно вспоминал о них с теплотой.

Вскоре пришла пора прощаться, и Рон как никогда гордился дочерью, когда она села на «Хогвартс-экспресс», чтобы отправиться на учёбу. Он был уверен: в отличие от его собственных школьных лет, годы Нинианы не будут полны опасностей и Тёмных Лордов. Судя по лицам лучших друзей, стоявших рядом, они чувствовали то же самое.

— Гарри, мне нужно возвращаться в Министерство. Само собой оно работать не будет, — сказала Гермиона, коротко поцеловала его в губы и аппарировала, оставив Рона и Гарри вдвоём на платформе.

— Мерлин, Гарри, если бы в одиннадцать лет ты сказал мне, что та лохматая девчонка, которую мы встретили в поезде, станет министром магии, твоей женой и крёстной моего ребёнка, я бы решил, что ты спятил.

Гарри рассмеялся. — Не хочешь пропустить по кружке? Я сегодня взял выходной.

— За твой счёт? — нахально спросил Рон.

— Конечно.

— Слушай, приятель, как думаешь, Экхарт и Ниниана нравятся друг другу?

— Рон, им по одиннадцать.

— Знаю, знаю, но… понимаешь… если они поженятся, мы ведь и правда станем родственниками и всё такое.

— …

— …

— Только никогда не говори Гермионе, что мы пытаемся сосватать наших детей.

Поздно вечером Рон сидел в кабинете дома, который давно построил для своей семьи. Его взгляд скользнул к фотографии, на которой они с Гарри и Гермионой были запечатлены после победы над Волдемортом. Они всё ещё горевали о погибших, но сумели выдавить усталые улыбки. И всё же, несмотря на боль утраты в их глазах, Рон видел там и счастье: теперь у Гарри и Гермионы было будущее, в котором они могли быть вместе.

Иногда Рон задумывался, какой была бы их жизнь, если бы кое-что сложилось иначе. Что, если бы Гарри солгал и сказал, будто любит Гермиону только как сестру? Что, если бы сам Рон всё-таки решил поступить эгоистично и добился Гермионы? Он ни о чём не жалел, но ему всё же было любопытно.

В конечном счёте это не имело значения. Всё было хорошо.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1