Глава 1: Новая глава

Новая глава

528

0

Mот Molwe
Поделиться

В канун Дня всех святых, когда осенняя стужа пронизывала ночь, листья разлетались по пустому асфальту, а туман окутывал залитый чернильной тьмой тротуар и далёкий горизонт, на пороге опрятного дома оставили плетёную корзину с малышом примерно годовалого возраста. На голове топорщился хохолок мягких чёрных волос; гладкие румяные щёки округлились от хорошего питания; маленькие крепкие ручки с пухлыми пальцами сжимали красное кашемировое одеяло так, словно ребёнок боялся, что какая-то разрушительная сила попытается его отнять. Сверху лежал единственный конверт кремового цвета, зачарованный так, чтобы противостоять ночному ветру; на бумаге изящным почерком была выведена фамилия Дурсль. Окажись кто-нибудь ещё свидетелем этой странной сцены, она могла бы показаться ему необычайно трогательной. Маленький Моисей, быть может, ожидающий, пока какая-нибудь неведомая английская принцесса возьмёт его к себе; но, увы, этому не суждено было случиться. Ведь каждый, кто знал семью Дурсль, знал и то, что это безупречные, нормальные англичане с безупречным, нормальным английским мировоззрением.

Мальчик-волшебник под их крышей? Нет уж, ни за что!

И, возможно, именно поэтому Судьба, восседавшая в своём сияющем кресле из звёзд и серебра, решила изменить предначертанное: разве могла она жестоко лишить ребёнка семьи, а потом выбросить его, словно старый поношенный носок? Судьба была женщиной справедливой — холодной и безжалостно жестокой, когда требовалось, но беспристрастной, когда к ней взывали. И потому Сириус Блэк вскоре после гибели Поттеров принял вполне определённое решение: отречься от Светлой стороны и вернуться в семью Блэк.

Ведь, рассуждал он, если Дамблдор позволил таким добрым и хорошим людям, как Поттеры, погибнуть ради «высшего блага», то неужели Тёмная сторона хуже выжившего из ума старого директора, приносящего чужие жизни в жертву?

В эту ночь красивый, обходительный молодой человек без труда аппарировал к дому номер четыре по Тисовой улице, предварительно покаявшись перед семьёй в своих прегрешениях и получив тёплый приём у деда Поллукса, который, по правде говоря, всегда питал слабость к своему неугомонному юному правнуку. Сириус огляделся, проверяя, не заметил ли какой-нибудь магл его появления, а затем с лёгкостью пёрышка, опускающегося на морскую гладь, подхватил плетёную корзину и нежно заглянул в лицо крестника.

— Я позабочусь о том, чтобы тебя любили, Гарри, — хрипло пробормотал он, снова уходя в ночь. — Хотя бы это я должен Джеймсу и Лили… Не знаю, насколько хорошим отцом стану, но… — Он тихо усмехнулся. — Знаю, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы воспитать тебя как следует. В семье. И клянусь тебе, Гарри, клянусь: я выследю эту крысу Петтигрю и хладнокровно убью его — даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни.

Решительные слова Сириуса, по-видимому, разбудили Гарри, и тот с любопытством уставился на красивого мужчину перед собой. Узнав точёные привлекательные черты, малыш вдруг широко, во все имеющиеся зубы, улыбнулся и довольно загулил. Снова блаженно закрыв глаза, он погрузился в сон. Сириус легонько коснулся мягкой детской щёчки и аппарировал прочь; ничто не указывало на то, что здесь когда-либо творилось волшебство. Совершенно ничего, ни единого следа — всё развеялось в прохладной октябрьской ночи.

Наследник Блэков появился в Алькасаре Блэков — резиденции своего деда Поллукса и бабушки Ирмы, расположенной в несколько безлюдном квартале старинных состояний, среди лучших семейств Англии. Убранство роскошного дома в точности отражало сущность Блэков: белый мрамор и серебро, роскошные фиолетовые отблески и свисающие хрустальные люстры с алмазными каплями росы.

Сириус направился в гостиную. Плетёную корзину, которую он принёс с собой, уже отправили по адресу Хоторн-Колридж-Ки, 114 — в поместье Сириуса, предназначенное исключительно для наследника рода Блэк, — под присмотр трёх его домовиков: Мими, Эпси и Кальи. Он вовсе не собирался позволять семье узнать, что происходит на самом деле: иначе, Сириус был уверен, они схватят Гарри и вышвырнут куда-нибудь на другой конец Европы. Его, может, и приняли обратно в семью, но тешить себя иллюзией, будто Гарри тоже примут, он не намеревался. Он оптимист, а не идиот.

Проскользнув через дверной проём, Сириус увидел огромный пылающий камин, за которым присматривали два домовика. Дед Поллукс полулежал в роскошном тёмно-коричневом кожаном кресле, а бабушка Ирма, дед Арктурус, бабушка Мелания и тётя Кассиопея тоже расположились неподалёку, вполголоса беседуя между собой.

Тепло огня и свет люстры цвета шампанского вызвали у Сириуса слабый приступ сомнений, но всё это исчезло, как только он встретился взглядом с дедом Арктурусом.

— Сириус, во имя Мерлина, что ты там крадёшься у входа? Подойди сюда, мальчик! — приказал он. Острый взгляд серых глаз не допускал возражений. — Ты снова член семьи, Сириус, и наследник рода Блэк. Я не потерплю, чтобы мой внук…

— Наш внук, — с лёгким раздражением поправил Поллукс.

— Да-да, — отозвался Арктурус, пренебрежительно взмахнув рукой. — Я не позволю нашему внуку в нашем присутствии подпирать стенку!

Сириус усмехнулся словам сурового деда и опустился в одно из величественных кожаных кресел. Почтительно, с царственным достоинством кивнул бабушкам, нахально подмигнул тёте — та в ответ нахмурилась — и вновь посерьёзнел.

— Дедушка Арктурус, дедушка Поллукс, бабушки Ирма и Мелания… — Он чинно кивнул старшим, затем повернулся к тёте. — Дорогая Касси… — Сириус улыбнулся, после чего глубоко вдохнул и сжал кулаки. — Боюсь, сегодня вечером я был с вами не до конца откровенен, — признался он, наблюдая, как их тёплые, пусть и несколько сдержанные, приветливые лица мгновенно становятся непроницаемыми. — Я… я женат, — поспешно сказал он. — Во всяком случае, был женат.

— Ты… ты что сделал? — спросила тётя Кассиопея, совершенно ошеломлённая признанием. — Надеюсь, не на грязнокровке? — добавила она. Выученная бесстрастность скрывала тревогу в её голосе, но Сириус легко видел за этой маской.

Он резко покачал головой, и его лицо исказилось презрением человека, которому сама мысль о маглорождённых волшебниках и ведьмах внушала отвращение. И это было правдой: после гибели Поттеров убеждения Сириуса изменились на сто восемьдесят градусов. — Разумеется, нет, тётя Касси. За кого ты меня принимаешь? За маглолюбца? — возмущённо спросил он, заметив облегчение в глазах всех присутствующих.

С вопросом обратился дед Поллукс.

Сириус слегка улыбнулся. — Я познакомился с ней во Франции, дедушка. Всё началось как мимолётное увлечение, — сказал бывший гриффиндорец с безупречно разыгранной ностальгией в голосе. — Она была ослепительно прекрасна, и я понял, просто понял: я должен её добиться. — Старшие усмехнулись привычкам своего единственного живого внука-повесы, а тётя лишь закатила глаза. — Я даже не знал, кто она, но она завораживала: обаятельная и остроумная, весёлая и притягательная… Я влюбился в неё, и через три года мы поженились, — объяснил он.

Основания для такой истории были вполне убедительными: окончив Хогвартс, Сириус и Джеймс вместе с Питером и Римусом вступили в Орден Феникса, и Дамблдор часто отправлял их на задания. Чтобы замести следы, Сириус, как ни странно, просто исчезал с лица земли на несколько месяцев, а потом появлялся снова, будто ничего не произошло. В его двадцать первый день рождения Дамблдор отправил их с Римусом на особое задание под прикрытием, из-за которого Сириус отсутствовал целых три года. Никто не знал, где он находился, и, хотя ему было известно, что семья и не подумала бы его искать, надёжное алиби всё равно было кстати.

Сириус снова перевёл дух — ещё никогда он не был так благодарен материнским урокам о родственных связях чистокровных семейств — и продолжил: — Мне приходилось держать всё в тайне: я по-прежнему оставался опозорившим себя Блэком, а она была наследницей благородного чистокровного рода и тоже своего рода беглянкой. — Он ненадолго замолчал, оценивая реакцию каждого, прежде чем договорить: — Её звали Александрия Малфой.

При этих словах глаза старейшин Благороднейшего и Древнейшего рода Блэк расширились до почти комичных размеров. Кассиопея едва не выронила чашку, а бабушка Мелания выглядела так, словно только что целиком проглотила шоколадную лягушку. Впрочем, удивление быстро исчезло, когда они убедились, что Сириус на этот раз действительно серьёзен.

— Это правда, Сириус? — спросил Поллукс. В его голосе появилась такая суровая, режущая торжественность, что сероглазый наследник Блэков ответил лишь коротким резким кивком и одним слогом:

— Да.

Пауза. А потом…

— Я всегда знал, что ты настоящий Блэк, Сириус! — похвалил Поллукс с сияющей улыбкой, пока остальные гордо кивали. — Кровь превыше всего. Вальбурга была глупа, считая тебя кем-то иным, нежели истинным чистокровным волшебником, — продолжил он. — Александрия Малфой — прекрасная партия, Сириус. Просто прекрасная.

— Она была такой, дедушка. Была, — ответил Сириус с печальной покорностью в голосе, заставившей Арктуруса нахмуриться.

— Была, Сириус? Где она сейчас?

Заставив себя опустить взгляд в пол, Сириус пустил в ход отточенное актёрское мастерство: всё-таки не зря он называл себя Мародёром. — Как многим из вас известно, — сказал он едва слышным надломленным шёпотом, — Александрия жаждала свободы и на несколько лет уехала из Англии. — Разумеется, все это знали! Своей просьбой она едва не довела главу рода Малфой до сердечного приступа. — Она жила в Германии, Америке, а затем во Франции, где я с ней и познакомился… Она умерла, рожая нашего сына.

Кассиопея отреагировала мгновенно. — Твой сын жив, Сириус?

Красавец-мародёр кивнул. — Да, тётя Касси. Благодарение Мерлину, жив. — Искренняя нежность к Гарри, прозвучавшая в его голосе, заставила всех Блэков выдохнуть сдерживаемый воздух, и по комнате почти ощутимо разлилось радостное облегчение. Столько времени они тревожились о том, кто унаследует главенство в роду: в конце концов, Регулус погиб, а Родольфус сидел в Азкабане вместе с Беллатрисой. Лукреция и Игнатиус так и не произвели на свет наследника, а отдать Малфою всё имущество и все привилегии не согласился бы ни один Блэк — по крайней мере, без боя. Уже само возвращение Сириуса, готового принять титул главы рода Блэк, было, без преувеличения, даром небес. Известие о том, что теперь у него есть сын, которому можно передать титул, окончательно подтверждало: Сириус всегда был на их стороне.

— Как его зовут? — после паузы спросил Поллукс, приподняв бровь из-за необычной молчаливости внука. Впрочем, подумал он, это вполне объяснимо: жизнь того только что перевернулась вверх дном и вывернулась наизнанку.

Сириус моргнул, услышав вопрос, и поспешно изобразил непринуждённую улыбку. — Цефей. Цефей Сириус Блэк, дедушка. — Он мысленно выдохнул, когда все присутствующие молча одобрительно кивнули. — На следующей неделе я вас с ним познакомлю, когда всё устрою в Хоторне.

— Разумеется, Сириус, — согласился Арктурус, решив избавить внука от ещё одного часа расспросов: они могли подождать до следующей недели, когда вся семья соберётся как положено. — Я сообщу Абраксасу о случившемся. Он, несомненно, тоже захочет увидеть своего внука. Прошу меня извинить. — Сделав широкий жест, Арктурус без труда аппарировал из комнаты, а Поллукс вновь улыбнулся внуку.

— Всему своё время, Сириус, — произнёс он, вложив в эти слова куда больше смысла, чем, казалось бы, следовало. Мелания тем временем тепло поцеловала Сириуса в щёку.

— Спасибо, дедушка, бабушка. — Он кивнул им обоим, а затем Кассиопея тоже поспешно аппарировала — несомненно, чтобы уведомить Министерство о случившемся.

Выходя из гостиной, Сириус чувствовал такую лёгкость, какой не испытывал уже много лет. Сочинённая история стала его настоящим шедевром, но последний штрих? Приготовить зелье кровного родства, благодаря которому Гарри станет Блэком не только по имени, но и по крови, и по телу.

Сириус улыбнулся.

Всё-таки он сдержит обещание, данное Джеймсу.

Когда седьмого ноября семьи Блэк и Малфой аппарировали по адресу Хоторн-Колридж-Ки, 114, увиденное их поразило. В великолепно украшенной колыбели из тёмно-синего шёлка и бархата, магией подвешенной в воздухе, лежал годовалый мальчик, настолько похожий на Сириуса, что становилось жутко.

Даже в младенчестве он обладал аристократическими чертами Блэков, отличавшими это чистокровное семейство. Детская пухлость почти не скрывала уже намечавшихся острых скул и римского носа. Заострённый подбородок и чёткие линии лица в будущем позволят безошибочно распознать в нём одновременно красавца и повесу. Даже волосы словно кричали: «Сириус!» — чёрные, послушные, они блестели в свете люстры.

Но внимание всех привлекли его глаза.

Когда Сириус с помощью Римуса готовил зелье, они позаботились о том, чтобы добавить равное количество крови Александрии и самого Сириуса. Как только Гарри выпил всё из позолоченной бутылочки для кормления, начались изменения. Сириус проследил, чтобы, во всём остальном став его точной копией, Гарри сохранил глаза своей предполагаемой матери.

Насыщенный синий цвет, перетекавший в фиолетовый, — оттенок был таким ярким, что, по мнению Сириуса, служил более чем достаточным доказательством: Цефей действительно сын Александрии Малфой.

Когда Абраксас Малфой вместе с сыном Люциусом, невесткой Нарциссой и внуком Драко увидели темноволосого мальчика с фиолетовыми глазами, они ощутили исходившую от него ни с чем не сравнимую силу. Но лишь когда малыш устремил на них пронзительный фиалковый взгляд, они уже не смогли отвести глаз. Маленькому Драко годовалый кузен тоже понравился: стоило им увидеть друг друга, как Драко принялся извиваться на руках Нарциссы, пока та не опустила его в украшенную подвесную колыбель к новому родственнику.

Почти сразу мальчики уставились друг на друга с одинаковой пристальностью. Все с изумлением наблюдали, как оба наследника подняли по пухлой ручке и похлопали друг друга по щеке — словно оценивали противника. Обменявшись несколькими булькающими звуками и враждебными взглядами, Цефей наконец широко и непринуждённо улыбнулся. В эту минуту он был настолько похож на Сириуса, что не заметить этого мог бы разве что слепец под Империусом. Драко в ответ одарил его очаровательной малфоевской улыбкой, и они тут же прониклись друг к другу симпатией: лежали на спинах, переговаривались на каком-то понятном лишь им младенческом языке и то и дело смотрели на зачарованный под ночное звёздное небо потолок детской Цефея, показывая на него пальчиками.

— Они неразлучны, — задумчиво произнесла бабушка Ирма, наблюдая за привязанностью двух внуков друг к другу.

Сириус гордо улыбнулся. — Каждый из них наполовину Малфой, наполовину Блэк. Неудивительно, что они неразлучны. — Нахально ухмыльнувшись Люциусу, он подошёл к недовольному родственнику. — Выше нос, братец Люциус! По крайней мере, Драко всё ещё остаётся среди претендентов на наследство!

Люциус Малфой одарил вновь признанного наследника Блэков ледяным взглядом. Всем было известно, что сам Люциус не мог претендовать на наследование имени Блэк. Пусть он и был женат на Нарциссе, в его жилах не текло ни капли крови Блэков.

Чуть оскалившись, светловолосый мужчина с неприязнью посмотрел на красавца — бывшего загонщика гриффиндорской команды. — Благодарю за столь проницательное замечание, Блэк, — резко ответил он, но тут же умолк, увидев плавно приблизившегося отца. На лице Абраксаса сияла гордая улыбка.

— Отрадно знать, что в последние мгновения жизни моя дочь была окружена любовью, Сириус, — сказал он. Сероглазый мужчина почувствовал укол вины за выдуманную смерть Александрии, но подавил его: сказать, что она умерла при родах, было куда лучше, чем объявить, будто она заразилась драконьей оспой и её тело полностью разложилось. — Уверен, она была бы счастлива видеть, что у маленького Цефея есть отец, который так сильно его любит, — добавил Абраксас, вырвав Сириуса из раздумий. — Порвать с Дамблдором было мудрым решением — и для тебя самого, и для твоего сына.

Повернувшись к любимому крестнику, ставшему теперь родным сыном — по крови, по плоти и по имени, — Сириус почувствовал, как его захлёстывает волна отцовской гордости. Широко и непринуждённо улыбнувшись — той самой улыбкой, которую унаследовал его сын, — темноволосый Блэк кивнул. — Я воспитаю его так же, как воспитывали любого Блэка… Разумеется, с некоторыми творческими вольностями.

Он услышал, как Абраксас Малфой усмехнулся с неожиданной теплотой, а затем сереброволосый мужчина снова повернулся к своему новому внуку. Абраксас буквально ощущал волны тёмной силы, исходившие от малыша, и не сомневался: потенциала у того хоть отбавляй. Наследник Сириуса Блэка, рождённый его дочерью, — едва ли он мог вообразить что-нибудь прекраснее.

Дружески хлопнув новообретённого зятя по спине, Абраксас затерялся среди родственников, собравшихся неподалёку. Сириус остался наблюдать за тем, как Драко и Цефей погружаются в сон.

Тебя будут любить… Цефей, — поклялся Сириус. — Это я тебе обещаю.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1