Глава 1: Новая глава

Новая глава

75

0

Mот Molwe
Поделиться

— Если бы мы не знали тебя так хорошо, братишка…

— Мы бы решили, что ты пытаешься нас затмить.

— После нашего-то великолепного ухода…

— Кто мог бы тебя за это винить?

— Кстати об этом: мама считает, что нам следует умолять Дамблдора разрешить нам вернуться и сдать ЖАБА…

— Радуйся, что тебя при этом не было, братишка…

— Особенно когда мы сказали ей, что скорее будем есть драконий навоз, чем вернёмся…

— …не солидно ведь возвращаться после того, как мы ушли…

— …а Билл предложил позвать Чарли, чтобы мы могли сдержать обещание…

— Но мама уже перестала слушать, так что сейчас она, наверное, у Дамблдора в кабинете, уговаривает его взять нас обратно ещё на год.

— Думаю, половина преподавателей уволится, если мы вернёмся. Что скажешь, Джордж?

— Полностью согласен, Фред. Не возвращаясь, мы окажем им услугу.

— Но мама, конечно, так не считает, поэтому…

— Мы решили навестить тебя, вместо того чтобы рисковать и подвергать себя полному унижению.

Рыжие веснушчатые близнецы синхронно поджали губы и критически оглядели Рона, стоя у узорчатого изножья латунной кровати. Их младший брат то ли крепко спал, то ли был без сознания. Он лежал под аккуратно подоткнутыми белыми простынями; на бледном лице резко выделялись веснушки, а рыжие волосы торчали во все стороны — жалкое подобие причёски его лучшего друга. Перебинтованные руки покоились поверх кремового одеяла, которое едва заметно поднималось в такт ровному дыханию.

Из расположенного над кроватью окна с множеством мелких стёкол открывался вид на зелёные школьные лужайки. Послеполуденное солнце заливало небольшой отгороженный уголок. От остального больничного крыла их отделяли плотные белые занавеси, развешанные вокруг кровати на прочных переносных стойках.

— Из других новостей: Перси всё ещё ведёт себя как придурок, — попытался пошутить Фред, сумев при этом совершенно искренне нахмуриться. Джордж молчал, глядя на Рона и так крепко сжимая спинку кровати, что побелели костяшки пальцев. — Он ведь тебя не навещал, спорим? Зато Билл, вижу, приходил… — Фред умолк, без особого смысла кивнув на низкую деревянную тумбочку, где лежала наспех нацарапанная записка: «Римус рассказал мне, что случилось. Постарайся не погибнуть, ладно? Ты мой самый младший брат». Слова были вполне в духе их старшего брата: прямые, с тем особым юмором, из-за которого не всегда было понятно, серьёзно он говорит или нет.

— Он бы задержался, но Грюм, Тонкс и Кингсли выбыли из строя, так что ему хотелось поскорее вернуться к работе… Ну, чтобы мы не отставали…

— Хватит, Фред, — тихо сказал Джордж, и близнец резко замолчал. В его голубых глазах едва скрывалось отчаяние. Будто разговор мог всё исправить — ведь хоть что-то должно было помочь. — Давай просто дадим ему поспать. Помфри, наверное, с ума сойдёт, если узнает, что мы здесь.

Когда они пришли, пожилой медсестры нигде не было видно. Не выскочила она и тогда, когда они прокрались по белому кафельному полу и нырнули за занавеси вокруг Рона, мимоходом взглянув на другую плотную ширму, скрывавшую ещё одну занятую кровать. Они знали, что там лежит Гермиона; Джинни, Невилла и Полумну Лавгуд уже отпустили в спальни. Потом близнецы собирались заглянуть к сестре — если, конечно, мама не перехватит их раньше.

Теперь же оба Уизли, мрачные и встревоженные, вышли из-за занавесей, даже не проверив, свободен ли путь, и направились к выходу в деревянном дверном обрамлении на противоположной стороне палаты.

И тут из кабинета Помфри донёсся громкий голос.

Обменявшись с Джорджем одинаковыми любопытными взглядами и убедившись, что их не видно через широкие окна, занимавшие верхнюю половину закруглённых белёных стен кабинета, Фред вытащил из кармана выцветших, потрёпанных — а потому особенно любимых — джинсов клубок шнурков телесного цвета. Один конец он протянул Джорджу, и после двух привычных движений упругие шнурки развернулись, устремившись к щели под дверью.

— …не понимаете, о чём просите! — кричал знакомый голос, полный ярости и почему-то почти готовый сорваться на плач.

Перси.

Фред прищурился, и лицо его потемнело, словно грозовая туча. Джордж тоже нахмурился, однако в его голубых глазах появилась задумчивость.

— Напротив, — негромко отозвался Дамблдор своим глубоким спокойным голосом. — Я прекрасно понимаю, о чём прошу.

— Рон там чуть не погиб…

— Я прекрасно, — в голосе Дамблдора прозвучали тяжесть и сожаление, — об этом осведомлён, мистер Уизли.

— И вы просите меня и дальше заставлять их верить, что я их ненавижу? — Глаза Фреда расширились от недоверия, Джордж выглядел потрясённым. Они молча переглянулись. — А если бы… если бы Рон действительно погиб… он бы умер, считая меня последним придурком… думая, что я ненавижу папу, ненавижу их всех… — Голос его стал глухим, дрожащим, словно он изо всех сил пытался не заплакать. — Я… я больше не могу… Не могу продолжать этот спектакль… пожалуйста, прошу вас, не заставляйте меня… вы не можете меня заставить…

Наступила тишина, в которой слышались судорожные вдохи отдалившегося от них брата и сдавленные звуки сдерживаемых рыданий.

— Вы, разумеется, правы, — тихо произнёс Дамблдор. — Я не могу заставить вас, если вы не хотите. Поэтому выбор за вами: продолжать работать моим шпионом в Министерстве и по мере сил сдерживать политиков — а вы будете нужны там даже теперь, потому что, хотя я не сомневаюсь в скорой отставке Корнелиуса, оставленное им наследие таково, что его преемник, кем бы он ни оказался, не встретит меня с распростёртыми объятиями, — либо уволиться и вернуться к семье. Уверен, мы найдём для вас другую работу.

Во время этой речи Перси затих, внимательно слушая, но, когда Дамблдор закончил, ничего не ответил. Повисла гнетущая пауза.

А потом прозвучало: — Я вас ненавижу. — В этих словах было столько отвращения, что Фред удивился: неужели их чопорный старший брат способен говорить таким тоном? По старому деревянному полу застучали быстрые шаги, и близнецы поспешно смотали удлинители ушей, повернувшись к кровати Рона, будто собирались зайти за ширму и ничего не слышали.

Массивная дверь кабинета Помфри с грохотом распахнулась, ударившись о закруглённую стену, и Перси вышел — в его решительных шагах чувствовались и ярость, и усталость. Увидев близнецов, он запнулся, и по бледному, мокрому от слёз лицу скользнуло мучительное выражение. Затем он отвернулся и поспешил к выходу, пробормотав: «Надо возвращаться в Министерство». Мятые чёрные полы мантии вихрились у щиколоток.

В открытую дверь они видели, как Дамблдор растирает морщинистый лоб. Ещё никогда он не казался им таким старым и усталым; голубые глаза за очками-половинками потемнели от боли. Прежде чем он успел их заметить, близнецы юркнули за занавеси. Только когда его неторопливые шаги затихли в коридоре, они решились снова вздохнуть, глядя друг на друга — на пепельно-серые лица и широко распахнутые, полные горя глаза.

Они знали своего брата — по крайней мере, им так казалось. И хотя в прошлый раз они ошиблись, теперь ни капли не сомневались, какое решение он примет.

И хотя Перси не мог его услышать — и никогда не услышит, если придётся и дальше поддерживать видимость разрыва, — Джордж хрипло прошептал первые слова примирения из множества тех, которых третий из братьев Уизли заслуживал, но, возможно, никогда не дождётся.

— Удачи, Перс.

Конец

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1