Глава 1: Новая глава
Новая глава
680
0
Какое место официально считается самым ужасным из всех, куда мой чёртов кузен, он же староста школы, мог пристроить свою дурацкую заколдованную омелу?
Туалеты?
О нет, бывает и хуже.
Большой зал… прямо у двери, где вся школа увидит, как тебя загоняет в угол жуткий четверокурсник с врождённой проблемой повышенного слюноотделения?
Ну, это одно из худших. Знаю по собственному опыту. Уж поверьте мне.
Но нет. Худшее место, куда Альбус Полоумный-Поттер повесил свою заколдованную омелу, которая — поясняю для тех, кто не знаком с принципом её работы, — не даёт отойти дальше чем на два фута, пока не поцелуешься с тем, с кем под ней застрял, — это слизеринская раздевалка.
Должна признать, идея была довольно умной, хоть и плохо продуманной.
То есть когда слизеринка и слизеринец, которые вовсю изображают недотрог, вдруг начинают целоваться друг с другом — над таким определённо можно похихикать. То, что происходит это там, где никто не увидит столь забавного зрелища, — небольшой недостаток.
Главный же изъян этого в целом ущербного плана довольно прост, и его можно выразить четырьмя словами.
Альбус. Просто. Круглый. Идиот.
Понимаете, у этого придурка имелся ещё один хитроумный план, который наверняка пришёл ему в голову, пока он сидел на унитазе или занимался чем-то подобным, — настолько он идиотский. План заключался в том, что как капитан команды по квиддичу он прикажет игрокам шпионить. За слизеринцами.
Уже понимаете, к чему всё идёт?
Итак, Альбус прискакал на тренировку по квиддичу со своим гениальным планом и книжкой маскирующих чар под мышкой. Разумеется, вся команда заявила, что план блестящий — за исключением меня, конечно. Но как кузина старосты школы и капитана команды я была обязана помочь этому бестолковому олуху в его затее.
С несчастным видом я наложила маскирующие чары на всех охотников и помахала им вслед, когда они помчались пробираться в слизеринскую гостиную. Наложила маскирующие чары на загонщиков и проводила их взмахом руки: один направился в библиотеку, другой — в зал. И наконец наложила маскирующие чары на самого Альбуса, который, будучи таким замечательным кузеном, вызвался одолжить мне мантию-невидимку.
Мы с Альбусом стояли на поле для квиддича, замёрзшие и невидимые, ожидая начала тренировки. И тут Альбус озвучил план действий. Он собирался спрятаться на трибунах и наблюдать за тренировкой слизеринцев, чтобы выведать их хитрые приёмы. Я сообщила ему, что прятаться необязательно, поскольку он невидим. Он попытался стукнуть меня по голове, но промахнулся: я ведь тоже была невидимой, а потому легко уклонилась от удара, который и без того пришёлся футах в трёх левее цели.
А затем последовал приказ, которого я подсознательно боялась, ещё не зная, каким он будет.
— А ты можешь спрятаться в слизеринской раздевалке — вдруг они заранее станут обсуждать планы.
Я недовольно проворчала:
— Почему я?
— У тебя память лучше всех. Я бы через десять минут забыл, что они говорили.
Таким образом, через пять минут я уже открыла «Алохоморой» дверь слизеринской раздевалки и пряталась за шкафчиком, проклиная день, когда Альбус появился на свет.
Никто не пришёл.
Целый час.
Видимо, слизеринцы выходили из замка уже в форме для квиддича и возвращались обратно в ней же, грязной, и я с радостью поблагодарила Мерлина. Но как раз когда я исполняла победный танец посреди комнаты, дверь с силой распахнулась.
Добежать до угла, не устроив весьма заметного грохота, я бы не смогла, так что оказалась в ловушке: стояла невидимая посреди раздевалки, а вокруг меня семеро игроков в квиддич — все парни — начали раздеваться.
Будь я в этот момент Лили, кстати, я бы завизжала и принялась облизывать их прессы или сделала бы ещё что-нибудь столь же отвратительное. Но я не Лили, поэтому просто стояла и всё сильнее краснела. Они этого, конечно, не видели, зато я прекрасно чувствовала, как горит лицо.
Не то чтобы эта кучка полных придурков хоть сколько-нибудь меня привлекала.
Да бросьте, Малфой и его прихвостни? Тот слюнявый парень, который загнал меня под омелу, был куда симпатичнее всей этой компании.
Пока они мылись в душе, я осторожно пробралась в угол и снова спряталась за шкафчиками.
А когда они начали возвращаться из душа, я зажмурилась и крепко стиснула веки. Ради… э-э… безопасности, понимаете.
Не потому, что боялась счесть их привлекательными.
Они не привлекательные.
Так, к слову.
Притаившись в своём уголке за шкафчиками, я навострила уши, когда они заговорили. Подумав, что смогу передать Альбусу ценные сведения, несмотря на то что он обрёк меня на эти мучения, я принялась внимательно слушать.
— Неплохая тренировка, парни, — раздался голос с мерзкими язвительными нотками, который мог принадлежать только Малфою. — Может, в субботу у нас даже будет шанс против Поттера и его шайки недотёп.
Прозвучало довольно злобно. Похоже, кое-кому не даёт покоя наша великолепная игра. Альбусу определённо понравится об этом услышать.
— Давай смотреть правде в глаза, Скор. Мы проиграем. Всё, что нам остаётся, — постараться проиграть не так разгромно, как в прошлый раз. — Похоже, это Забини: голос у него гораздо ниже, чем у остальных. Не пугающе низкий, а такой низкий и приятный.
Всё-таки он один из самых приличных в этой компании.
— Может, — вклинился скрипучий, ноющий голос. Гойл. Определённо. — Мы бы выиграли, если бы ты не отвлекался на их ловца.
Ха! Малфой отвлекается! Вот идиот. Все знают, что во время матча по квиддичу нельзя отвлекаться на игроков чужой коман… Погодите. Ловец — это я!
Какого чёрта Малфой отвлекается на меня?
Вот дерьмо. Он прикидывает, каким из Непростительных меня угостить. Спорим, он висит на метле над полем и притворяется, будто ищет снитч, а сам мечтает наслать на меня заклятие ватных ног!
— Я ни на кого не отвлекаюсь, и уж тем более на… Уизли.
Видите! Он с такой злобой произнёс мою фамилию! Придётся теперь постоянно ходить в мантии-невидимке, чтобы спастись от его гнева.
Хотя кого я обманываю — я бы запросто победила его на дуэли. Просто размазала бы его своим искусным владением палочкой и метко пущенным Летучемышиным сглазом.
— Дерек прав, — произнёс чуть более высокий голос. Полагаю, Дерек — это Гойл. Надо же, как странно слышать их имена. — Может, устроим ей какую-нибудь подлянку, чтобы она не смогла играть? Тогда у нашего ловца, возможно, появится шанс поймать снитч.
— Десять баллов со Слизерина, — буркнул Малфой. Я чуть приоткрыла глаза и увидела, как он сердито распахивает свой шкафчик; из одежды на нём было только полотенце вокруг бёдер.
Ого.
Он… он… у него… пресс?
Закрыть глаза. Немедленно.
Меня встретила спасительная темнота за сомкнутыми веками.
— Скор! Что за привычка снимать баллы с собственного факультета?! — возмутился Забини. Судя по усилившемуся гулу разговоров вокруг, теперь беседовали только они двое.
— Он проявил ко мне неуважение! Никто не смеет проявлять неуважение к Малфою!
— Он четверокурсник, приятель. Просто подшучивает. К тому же, если не будешь осторожнее, все решат, что ты действительно отвлекаешься на Уизли. И подумай, что тогда начнётся.
Должна сказать, подслушивать этот разговор было довольно неловко.
Но в то же время весьма лестно. Кто бы мог подумать, что старина Малфой считает меня симпатичной? Идеальный материал для шантажа! Правда, признаться в том, что я провела целый вторничный вечер, прячась в слизеринской раздевалке, я никогда не смогу.
Но неважно. Я придумаю, как этим воспользоваться.
Малфой, который всё сильнее смущался, обратился ко всей комнате:
— Слушайте, я не отвлекаюсь на Уизли. Они побеждают нас только потому, что в день матча играют лучше. Но вообще-то мы лучше их, поэтому на этот раз выиграем. А теперь возвращайтесь в замок. И помните: завтра тренировка в то же время.
Раздались шарканье, шорох поднимаемых сумок и стук двери, которая несколько раз открылась и закрылась. Я решила, что теперь можно спокойно открыть глаза.
И тут же решила, что уже нельзя. Малфой всё ещё не оделся. Почему он не оделся? Уф. Какой же раздражающий придурок.
У него была очень подтянутая спина. Ого. Определённо совсем неплохая.
Ни единого прыщика.
Сердце болезненно заколотилось в груди. О боги. Неужели меня и правда влечёт к Малфою? Лучше бы нет.
Было бы морально недопустимо дразнить Малфоя за то, что я его «отвлекаю», если он отвлекает меня настолько, что я совершенно упустила момент, когда в слизеринской раздевалке остались только я и Малфой без рубашки.
Малфой тяжело вздохнул и нагнулся за футболкой, которую уронил на пол.
Бинго. Пора действовать. Я тихонько двинулась к двери, бочком протискиваясь мимо Малфоя, который, между прочим, переодевался, и, признаюсь честно, это слегка мешало сосредоточиться на необходимости вести себя тихо. Я едва не врезалась в метлу и уже почти добралась до двери, когда вдруг застыла на месте.
И вот теперь я здесь. Стою в слизеринской раздевалке и, знаете что, не могу сделать ни шага вперёд. Именно. Словно невидимая кирпичная стена преградила мне путь.
Я поднимаю глаза и вижу её. Проклятие всей моей жизни. Заколдованную омелу Альбуса. И, честное слово, это определённо худшее место, куда он мог пристроить свою дурацкую омелу, потому что угадайте, с кем я теперь под ней застряла.
О да. С чёртовым Малфоем. И, что ещё хуже, он пока даже не знает, что застрял. Пока.
Малфой натягивает футболку и пытается шагнуть вправо. Врезается носом в невидимую стену и громко ругается.
— Какого чёрта? — восклицает он, очевидно ничуть не стесняясь разговаривать сам с собой. Потом поворачивается и смотрит наверх. — Омела?
Он добрых три минуты всматривается в неё, прежде чем снова выругаться.
— Я что, застрял под омелой с самим собой? Этот чёртов придурок Поттер. Взял и напортачил с чарами. Теперь мне придётся целоваться с собой.
Хи-хи.
Малфой думает, что ему придётся целоваться с собой.
Хи-хи!
Малфой подносит руку к лицу, с отвращением её разглядывает, а потом быстро целует. Снова пытается шагнуть вправо. И снова безуспешно.
Я слишком занята хихиканьем и не замечаю, как он разворачивается, подбирает квоффл и в ярости замахивается, чтобы швырнуть его в дверь.
Одна проблема: перед дверью стою я. И какой бы незаметной и скрытной я ни была, даже у меня не получится хранить полное молчание, когда кто-то со всей силы швыряет в меня чёртов квоффл.
— А-А-АЙ! — громко визжу я.
И только потом понимаю, что завизжала. Я поспешно зажимаю рот ладонью, но уже поздно. Малфой бросается вперёд и валит меня на пол приёмом из регби, возможно попутно переломав мне все до единого рёбра.
— Ага! — Он хватает мантию-невидимку и с торжествующим видом сдёргивает её. — УИЗЛИ?!
Секунду я молчу, а потом кричу в ответ ничуть не тише:
— МАЛФОЙ?! Ты-то откуда здесь взялся?
Малфой вскакивает и пытается поспешно отступить.
— Какого чёрта ты делаешь в слизеринской раздевалке, рыжая ненормальная?
Решив, что раз уж Малфой размахивает передо мной палочкой, то, наверное, стоит сказать правду, я неохотно улыбаюсь.
— Я шпионила за тобой и твоими скользкими дружками.
— Это Поттер тебя подговорил, да?
— Возможно. А почему ты спрашиваешь?
Малфой складывает руки на груди, выглядя по-настоящему сердитым.
— Зачем этот тупой придурок повесил здесь свою заколдованную омелу, если знал, что ты сюда придёшь? Он действительно настолько глуп?
— Да, настолько. — Поскольку я впервые в жизни согласилась с чем-то, что сказал Малфой, он растерянно смотрит на меня. — Кстати, здорово ты придумал снимать баллы с собственного факультета. Неудивительно, что сейчас лидирует Пуффендуй. — Я то ли ухмыляюсь, то ли улыбаюсь.
Малфой хлопает себя ладонью по лбу.
— Это была непроизвольная реакция.
— На что?
— На упоминание твоего имени. Например: Роза Уизли. — Он брезгливо морщит нос. — Десять баллов с Гриффиндора.
Я резко пинаю его по голени.
— По-моему, это называется злоупотреблением полномочиями.
— Ничего не могу поделать, если от одной мысли о твоём имени мне хочется снимать с людей факультетские баллы. Должно быть, генетически запрограммированная реакция.
Я снова пинаю его по голени, на этот раз гораздо, гораздо сильнее.
— АЙ! Двадцать баллов с Гриффиндора. — Он тычет меня в живот. — Советую быть осторожнее, Уизли. Если продолжишь причинять мне физическую боль, уйдёшь в минус.
— С чего бы? Я не нарушаю никаких правил. Наказывать идиотов законом не запрещено.
Он самодовольно ухмыляется.
— Двадцать баллов с Гриффиндора за умничанье. Спорим, теперь жалеешь, что не стала старостой?
— Нет. А то пришлось бы ходить с тобой в патрули. — Я складываю руки на груди и пытаюсь отступить, забыв, что, разумеется, застряла под этой дурацкой омелой.
Он высокомерно усмехается.
— Ничего плохого в этом нет. Я бы скорее за себя переживал. Ты могла бы уморить меня одной из своих скучных историй о том, как на днях решила задачку по нумерологии.
Полагаю, он имеет в виду историю, которую я сегодня рассказывала Альбусу на зельеварении. Не знала, что он подслушивал, любопытный мерзавец.
— Вообще-то это была захватывающая история.
— Вообще-то она была смертельно скучной.
Я чопорно фыркаю и складываю руки на груди.
— Слушай, может, уже покончим с этим, чтобы я могла убраться подальше от тебя и твоих заразных бацилл мерзкого напыщенного придурка?
— Десять баллов с Гриффиндора.
Я бью его по руке.
— За что? — возмущённо восклицаю я.
— И ещё десять. Ты действительно хочешь, чтобы тебя запомнили такой, Уизли? Девчонкой, из-за которой Гриффиндор потерял примерно шестьсот баллов?
Когда я не отвечаю, он приподнимает бровь.
— Вот и я так подумал. А теперь сделаем по-моему, а когда освободимся, разойдёмся и притворимся, что ничего не было. Договорились?
Я медленно киваю.
— Но чтобы ты знал: если твой язык окажется хоть где-нибудь поблизости от моего рта, я тебя кастрирую. С удовольствием.
— Я знаю, тебе хочется спуститься туда, — он бросил взгляд вниз с дразнящей ухмылкой. Тьфу. Какой извращённый самодовольный кретин. — Но у меня правда нет ни времени… ни сил. Так что давай ограничимся верхней частью тела, ладно? И кстати, ещё десять очков с Грифф — за угрозы старосте.
— Как тебя вообще сделали старостой? — выдыхаю я в раздражении. — И не «Грифф», а «Гриффиндор». Придурок.
— Просто. Я был обаятельным, красивым и убедительным. И я прекрасно знаю, как это произносится, большое спасибо. Честное слово, из всех людей я должен был застрять здесь именно с тобой. С единственным человеком на свете, который, даже собираясь поцеловать ненавистного ей всю жизнь парня, всё равно находит в себе силы исправлять его речь!
— Вообще-то лучше сказать: «парня, которого она открыто ненавидела всю жизнь». Иногда лучше использовать придаточное предложение, пото…
Полагаю, трудно винить его за то, что в этот момент он меня поцеловал. Честно говоря, думаю, мои языковые поправки сводили его с ума: его не слишком способный умишко наверняка с трудом поспевал за моими интеллектуальными рассуждениями.
Сначала его губы лишь ненадолго касаются моих, но затем, когда мне кажется, что он сейчас отстранится, снова прижимаются к ним. Мы стоим, слившись в поцелуе, и, признаться, ни одному из нас не приходит в голову, что омела отпустила бы нас уже после первого короткого прикосновения губ.
Способность мыслить, кажется, меня покидает. Я больше не в состоянии решить сложное уравнение по нумерологии, над которым билась сегодня, делая домашнее задание. Да если вы сейчас спросите, как меня зовут, я и этого не вспомню.
Не осознавая, что делаю, я зарываюсь пальцами в его волосы, затем обнимаю его за плечи и притягиваю ближе. Он обхватывает меня за талию, углубляя поцелуй.
Это. Просто. Невероятно.
И тут… БАХ!
— Малфой! Смотри, кого я поймал у нас в спальне! Чёртовы гриффы шастали по слизеринской гостиной, пытались выведать нашу тактику и какую-то…
Мы отскакиваем друг от друга.
— Скор? — бормочет Забини, широко раскрыв глаза от потрясения. — Уизли? Я что-то ПРОПУСТИЛ?
Я поднимаю глаза и вижу, что Забини держит моего кузена Альбуса за ухо. Рот Альбуса широко открыт.
— Р-р-р-роза? — заикается он. — Я сплю? Это кошмар? Ударьте меня кто-нибудь, чтобы проверить!
Забини ухмыляется.
— С удовольствием. — ТУК.
— А-А-АЙ! — Альбус с обиженным видом потирает руку. — Необязательно было бить так сильно! — Забини отпускает его ухо, и Альбус падает на пол, а я отскакиваю от Малфоя к кузену. Забини, в свою очередь, перемещается к Малфою.
Я рывком поднимаю Альбуса с пола и подталкиваю к двери.
— Это ничего не меняет, — драматично сообщаю я Малфою, обводя комнату рукой в попытке намекнуть на то, что происходило здесь всего несколько минут назад.
— Конечно нет.
— В субботу я всё равно обыграю тебя в квиддич.
— Конечно обыграешь.
— Я всё равно буду рассказывать всему классу на зельеварении о своих задачах по нумерологии.
— Рассказывай.
— И всё равно буду отвлекать тебя на поле для квиддича.
Малфой стонет, а Забини выглядит совершенно сбитым с толку.
— Ты это слышала?
— И ГРИФФИНДОР ЛОВИТ СНИТЧ! ПОБЕДА СО СЧЁТОМ ТРИСТА ВОСЕМЬДЕСЯТ — СОРОК!
Я опускаюсь на землю, крепко сжимая снитч в руке. Малфой приземляется рядом и выглядит совершенно убитым из-за того, что я добралась до снитча раньше него. В пятнадцатый раз.
— Стыдно, Малфой? — улыбаюсь я ему, пока остальные члены команды обмениваются хлопками ладоней в воздухе и идут на посадку.
Разочарование словно сползает с лица Малфоя, уступая место выражению, в котором смешиваются Альбус, задумавший очередную затею, — плохой знак — и Макгонагалл, назначающая отработку, — тоже ничего хорошего.
— Не так, как сейчас будет тебе.
— Ты под чем, ненормальный? Мне ничуть не стыдно! Я только что выиграла для своей команды Кубок по квиддичу!
Под взглядами всего стадиона, в морозном декабрьском воздухе, Малфой шагает ко мне с метлой в руке. Прежде чем я успеваю хотя бы попытаться убежать или вскочить на метлу и улететь в Нетландию — либо в какое-нибудь столь же далёкое и недоступное место, — он оказывается примерно в дюйме от меня.
— Э-э… — говорю я. — Ты не мог бы посторониться? Мне вообще-то пора праздновать.
Он бросает метлу на землю.
— Все смотрят, — сквозь зубы произношу я, оглядываясь по сторонам.
— Именно.
Он обхватывает моё лицо ладонями и целует. Снова. Впрочем, поскольку от его поцелуев я обычно теряю способность связно мыслить, идея смущаться мне даже не приходит в голову. Так что формально я победила.
Он отстраняется как раз в тот момент, когда рядом приземляется гриффиндорская команда, радостно скандируя:
— УИЗЛИ И МАЛФОЙ СИДЕЛИ НА ТРУБЕ, ЦЕЛОВАЛИСЬ…
Всегда ненавидела эту дразнилку.
— Кстати, можешь забрать обратно те семьдесят баллов, которые я снял, — улыбается он.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!