Глава 1: Глава 1

63

0

Mот Molwe
Поделиться

Предупреждение: Смерть главного персонажа.

Она погибла в Битве за Хогвартс. Какой-то чертовски мученический поступок, за который она получила Убивающее проклятие от Беллатрисы. Драко до сих пор не знал, что именно это было, и не собирался ее спрашивать.

МакГонагалл рассказывала, что она появилась во время восстановительных работ и начала указывать бригаде, как лучше перестроить библиотеку, крича на рабочих, когда они возводили стену там, где ее раньше не было. Она попросила остаться в Хогвартсе и скрыть свое новое состояние бытия от Поттера, Уизли и всех остальных, кто не возвращался в школу. Еще одна вещь, о которой Драко не собирался ее спрашивать.

Что до самого Драко, то его собственный мученический поступок во время Битвы уберег его от Азкабана. В последний момент он вытащил МакГонагалл из-под Убивающего проклятия, лишь для того, чтобы поднять глаза и увидеть на другом конце палочки своего отца. Серые глаза Люциуса озадаченно уставились на него, пока МакГонагалл не выпустила Оглушающее заклинание и не утащила Драко за собой в следующий коридор. Это был последний раз, когда он видел своего отца. Он наотрез отказался расследовать, что именно его убило.

Сереющая полосатая кошка появилась на границе аппарационных чар поместья 31 августа того же года. Драко пристально посмотрел на нее и ушел по своим делам. Когда он аппарировал обратно, кошка всё еще была там. Он вздохнул и повернулся к ней.

МакГонагалл выросла перед ним, поправила очки и сказала:

— Невежливо заставлять даму ждать, мистер Малфой.

— Вежливее назначать встречи, Минерва. — Он открыл калитку и повернулся, чтобы провести ее по садовой дорожке к поместью, но она не последовала за ним.

— Гораций умирает.

Он взглянул на нее через плечо, отметив ее пустые глаза.

Она продолжила:

— Какое-то проклятие с Битвы. Он варил зелья, чтобы поддерживать в себе жизнь, но вчера дал мне знать, что он... устал. — Она сжала губы, словно желала, чтобы и ей позволили просто устать.

— Я могу помочь с варкой? Есть ли... Могу я что-нибудь сделать?

Она достала из мантии конверт и протянула ему.

— Вы можете быть на Кингс-Кросс завтра утром ровно в одиннадцать. — Он уставился на письмо, адресованное ему. — Нам нужен Мастер зелий.

Она аппарировала прежде, чем он успел отказаться или возразить. Потому что она слишком хорошо его знала.

***

После приветственной речи и после того, как его тревога улеглась, когда никто не зашипел при объявлении его имени в качестве Мастера зелий, он схватил булочку и тыквенный пирожок, удалившись в старые покои Северуса, чтобы выяснить, что именно он будет преподавать завтра. Первокурсники — это одно, но седьмые курсы? Он сам еле-еле закончил седьмой курс, со скрипом сдав Ж.А.Б.А.

Он повернул за угол и обнаружил Грейнджер: полупрозрачная, она смотрела на портрет.

Резкий холод сковал его легкие, заставив замереть на месте. Она парила над полом, одетая в худи с капюшоном и джинсовую куртку. Она обернулась и увидела его, застывшего. На виске засохшая кровь.

Она оглядела его с ног до головы.

— Итак, — сказала она, и ее голос был в точности таким, каким он его помнил, — ты тоже решил стать призраком замка? — Она приподняла брови. — Я-то мертва. А у тебя какое оправдание?

В основном он старался держаться от нее подальше. Ее было... слишком много. И если честно, он смирился со смертью Гермионы Грейнджер еще несколько месяцев назад.

Он даже был на похоронах, ради Мерлина.

Но она продолжала появляться. В следующий вторник она вошла сквозь дверь — сквозь нее — на его урок зельеварения у третьего курса. Он как раз добавлял златоглазок, и его пальцы замерли, когда он наблюдал, как она садится на заднюю парту. Она наклонилась вперед, подперев подбородок рукой, и смотрела на него до конца урока.

Когда он добавил слишком много яиц докси в зелье, которое демонстрировал, она просто улыбнулась.

Чаще всего он сталкивался с ней в коридорах. Ведя квиддичную команду на поле, он заворачивал за угол и обнаруживал ее в конце длинного коридора: она смотрела на один из портретов, склонив голову набок. Серое пятнышко вдалеке.

Иногда она прогуливалась по коридорам с Полумной Лавгуд, ведя обстоятельные дискуссии о смерти и нарглах.

Он пообещал себе, что никогда не будет задавать ей вопросов, но когда однажды после завтрака он застал ее пристально разглядывающей рыцарские доспехи (а студенты шарахались от нее, избегая шокового холода), он остановился и встал рядом.

Металлическая скульптура ничем не отличалась от одиннадцати своих братьев, выстроившихся вдоль коридора. Он повернулся к ней:

— На что ты смотришь, Грейнджер?

Она склонила к нему голову, словно только что заметила его присутствие.

— Я решила ценить произведения искусства здесь, в замке. По одному экспонату в день. Полагаю, теперь это мой дом. Навсегда. — Она снова повернулась к массивной металлической громадине перед ними. — Так что это хороший способ скоротать время.

На капюшоне ее худи была кровь или грязь. Цвет был темнее самой ткани. Она была розовой?

Он посмотрел на камни под ногами.

— У меня завтра день рождения, — сказала она.

Он смотрел на ее профиль, пока она изучала доспехи. Она всегда будет выглядеть так. В загробной жизни нельзя переодеться. Нельзя состариться.

— С днем рождения, Грейнджер. — Он обошел ее и направился в класс.

На следующий день она снова сидела на задней парте в его классе, и когда первокурсница с энтузиазмом ответила на вопрос, поправив одноклассника и подпрыгивая на месте, Грейнджер улыбнулась ему сквозь серебряные губы.

Перед тем как уйти на обед, он спросил ее:

— Почему я не вижу здесь Поттера и Уизли, навещающих тебя?

Она опустила взгляд на учебник по зельеварению, который кто-то оставил на парте.

— Потому что я попросила Минерву не говорить им. Они бы торчали здесь каждый день, если бы узнали. Я хочу, чтобы они двигались дальше, даже если я не могу.

Чертовы гриффиндорцы. Ему хотелось расспросить ее еще о многом, но он и так нарушил свой обет не задавать ей никаких вопросов. Он направился к двери подземелья.

— Не мог бы ты перевернуть страницу, прежде чем уйдешь?

Ее маленькое тело парило над табуретом, сгорбившись над книгой, которую она, вероятно, выучила наизусть, когда ей было одиннадцать.

Его пальцы казались одеревеневшими, когда он подцепил страницу и перевернул ее.

Крошечное «спасибо» от нее, когда он выходил.

Вернувшись после обеда, он застал ее на том же месте. Он перевернул для нее следующую страницу.

По выходным ему приходилось посещать библиотеку, чтобы подготовиться к предстоящим занятиям. У большинства профессоров были свои собственные тексты, накопленные за годы преподавания, но он пришел с пустыми руками.

Он нашел ее за маленьким столиком в углу, со скрещенными ногами, рядом с четверокурсником-когтевранцем. Мальчик перевернул страницу в своем романе, а затем потянулся, чтобы перевернуть страницу ей.

На следующий день он застал похожую картину с семикурсницей-пуффендуйкой.

Однажды вечером она проскользнула сквозь его стену, когда он проверял пергаменты. Он замер, но умудрился не подпрыгнуть и не разлить повсюду красные чернила.

Он наблюдал, как она скользнула сквозь его стол, чтобы взглянуть на эссе. Она ничего не сказала, но он боялся, что его сейчас оценивают так же, как и его ученика.

— Почему ты не преподаешь? — спросил он. Она подняла на него глаза. — Бинс же преподает. МакГонагалл могла бы предложить тебе должность преподавателя зельеварения.

— Она предлагала, — сказала она будничным тоном. — Я отказалась. Для преподавания большинства видов магии нужна палочка. И я бы никогда не смогла на самом деле сварить зелье, будучи Мастером зелий. — Она провела пальцем по одной из его заметок красными чернилами, ни к чему не прикасаясь. — Я сказала ей предложить это место тебе.

Он хотел спросить ее почему, но на сегодня лимит вопросов был исчерпан.

Теперь была ее очередь.

— МакГонагалл говорит, что ты спас ее в Финальной битве. Ты сражался со своим отцом ради нее? — Она посмотрела на него сквозь серебряные ресницы. Он попытался вспомнить, какого цвета были ее глаза.

— Уверяю тебя, ничего столь героического. Я просто подтолкнул ее влево. Не знал, что это было заклинание моего отца. — Он вернулся к проверке.

— Звучит героически как по мне, — прошептала она, и он почувствовал, как это накрыло его, словно волна. По его телу пробежала такая холодная дрожь, что ему пришлось убедиться, не дотронулась ли она до него. Он поднял глаза, когда она прогулочным шагом направилась к двери. — Звучит совершенно по-гриффиндорски. — Она подмигнула ему и прошла сквозь каменную дверь.

Он просидел за столом пять минут в тишине, глядя на то место, где исчезло ее тело, гадая, не там ли она все еще.

Он и понятия не имел, что Гермиона Грейнджер флиртует, когда ей скучно. Неудивительно, что в школе она загружала себя делами до тошноты.

***

Примерно так и прошел год. Она то и дело присутствовала на его занятиях, раз в неделю заглядывала к нему в кабинет и каждый день находила новую картину для изучения.

Он никогда не видел ее на матчах по квиддичу, что было нормально, или в Большом зале. С приближением годовщины Битвы за Хогвартс МакГонагалл сообщила ему, что Поттер, Уизли и еще несколько человек приедут, чтобы почтить память погибших и выступить перед школой.

В тот день он нашел ее подглядывающей через двери Большого зала: ее глаза то и дело проскальзывали сквозь дерево.

Когда толпа зааплодировала речи Поттера, и все уселись за трапезу, он извинился и нашел ее парящей в вестибюле, приложившей ухо к двери.

— Ты по-прежнему им не скажешь? — спросил он.

— Рон помолвлен, — просто ответила она. — Я видела это в «Пророке». Я не хочу всё портить. — Она заглянула в приоткрытую им дверь. — Я ненастоящая. А то, что есть у них сейчас, — настоящее.

Он посмотрел через ее плечо, наблюдая, как Поттер обнимает Хагрида, а рядом стоит Джинни Уизли.

— Для меня ты настоящая, — пробормотал он. — Настоящее, чем раньше.

Она повернулась, глядя на него снизу вверх. И усмехнулась.

— Тебе нужно завести девушку, Драко. Иначе мне в голову начнут лезть разные идеи.

Он подавил ухмылку, и она растворилась сквозь пол.

***

— Что ты хочешь на день рождения? — спросила она 4 июня. — Заметь, выбор у тебя ограничен. Я могу спеть. Могу процитировать «Историю Хогвартса», по большей части по памяти. Или могу засунуть руку тебе в грудь для острых ощущений.

— Был бы признателен, если бы ты заставила Миртл оставить меня в покое, — пробормотал он, не отрываясь от книги, которую читал.

— О, это не весело. Я сказала ей, что ты одинок и ищешь любви.

Он вскинул на нее глаза.

— Ты этого не делала.

— Делала, — пропела она. — Я сказала ей, что тебе скоро исполнится девятнадцать, и ты будешь для нее слишком стар.

Он закатил глаза, возвращаясь к книге.

— Завтра ты официально станешь старше меня, — сказала она. Она разглядывала его книжные полки, как часто делала в его кабинете. — Тебе придется рассказать мне, каково это.

***

У него всё еще было поместье и мать, поэтому не было причин оставаться в Хогвартсе на летние каникулы.

И он действительно нашел себе девушку. Она была милой, жизнерадостной и отлично целовалась.

А 1 сентября он оказался первым на платформе 9 и 3/4.

— Я знаю, что ты здесь, Грейнджер, — сказал он, отложив перо с красными чернилами и проведя рукой по усталому лицу. Она выплыла сквозь классную доску, накручивая локон на палец. — Чего тебе нужно на этот раз?

Она посмотрела на свиток, который он проверял, шагнув сквозь преподавательский стол.

— И ты собираешься засчитать этот ответ?

— Он приемлем. Он почти правильный, — ответил он.

— Северус был бы так разочарован.

— Хмм.

— Ты размяк. Вчера он так мне и сказал.

Он резко вскинул голову.

— Северус? Он что...?

— Нет, — улыбнулась она. — Дразнюсь.

Он успокоил бьющееся сердце и отпил чая. Она снова осмотрела его полки.

— Как думаешь, почему ты осталась? — спросил он. Ее пальцы скользили по его книгам, словно она его не слышала. — В тот день погибло столько людей. Ты единственный призрак Битвы за Хогвартс.

— О, ну знаешь, — игриво сказала она. — Вероятно, это все мои незавершенные дела.

— Например?

— Стать Министром Магии, добиться равных прав для домашних эльфов и всякая такая чепуха. — Она сунула лицо в ящики возле его стола, вынюхивая.

— Ты все еще можешь сделать это, будучи призраком. Если кто и мог бы, так это ты.

Она выпрямилась и посмотрела на него сверху вниз, усмехаясь.

— Но кто тогда будет руководить фан-клубом Драко Малфоя вместе с Миртл? Мы всё еще выбираем название. Выбираем между «Бестелесными инсайдерами» и «Эктоплазменными энтузиастами». Я — вице-президент. Миртл настояла на том, чтобы быть президентом.

— Разумеется. — Он закрыл чернильницу, готовый бросить проверку работ.

— Видишь ли, мы по очереди смотрим, как ты спишь.

— О, ну конечно.

— Миртл — истинная фанатка, навещает тебя в ванной.

— Хм, не имел удовольствия, — сказал он, поднимаясь.

— Насколько тебе известно. — Она поиграла бровями. Он замер, обдумывая это. — Я еще не набралась смелости. Наверное, поэтому я только вице-президент.

— Милости прошу в любое время, Грейнджер. — Только после того, как слова сорвались с губ, он остановился, чтобы подумать. Он сжал губы и посмотрел на нее.

На ее губах расплылась та самая игривая улыбка. Та, которую она использовала прямо перед тем, как сказать ему, что так его волосы ей нравятся больше, или перед тем, как позвать Пивза, чтобы тот чем-нибудь в него бросил.

— Ну ладно, — прошептала она, подплывая ближе. — Может, я и подглядывала.

Он почувствовал, как к шее прилил жар, и посмотрел в ее глаза. До этого он решил, что они были янтарными.

— Вот как?

Ее ресницы, серебряные, как паутина, дрогнули.

— Конечно. — Когда она подплыла ближе, он почувствовал, как упала температура. — Здесь больше нечем заняться. — Голос низкий, убаюкивающий, несущий покой. — И ты услада для мертвых глаз, поверь мне.

Она усмехнулась, ожидая, что он закатит глаза и отстранится. Он сглотнул.

Ее взгляд опустился на его горло, наблюдая, как оно движется, затем скользнул к его губам. Он чувствовал, как бьется его сердце — достаточно быстро для них двоих.

Гермиона Грейнджер подняла голову и прижалась своими серыми губами к его. Он почувствовал это как дрожь, распускающуюся от его губ и бегущую по венам.

Он открыл глаза и обнаружил, что она всё еще перед ним, ее глаза танцуют, глядя в его.

— Думаю, я чувствую твое тепло.

***

— Мне нужна твоя помощь, — сказала она однажды после уроков. Она больше не заходила в его кабинет, и они не говорили о поцелуе. Или о «встрече двух существ на разных планах бытия».

Весь день она просидела на задней парте и, наконец, прямо перед ужином, проплыла между партами учеников к учительскому столу.

— Да? — сказал он.

— Мне нужна книга из Запретной секции.

Он моргнул, глядя на нее.

— Тебе нужна записка? Или...?

— Нет, болван. Мне нужны руки. — Она закатила глаза.

Он последовал за ней в библиотеку, очарованный тем, как она иногда парила, а иногда шла, как раньше.

Он достал для нее книгу, заметив древнешумерское название, и наложил чары. Книга должна была переворачивать страницы каждые две минуты. Он приманил для нее Прытко пишущее перо, чтобы она могла делать заметки.

После этого он не видел ее несколько недель.

В том году на Хэллоуин он, как обычно перед завтраком, патрулировал коридоры на предмет розыгрышей и шалостей, когда заметил Минерву, стоящую в вестибюле и смотрящую во двор. Он был еще в пятидесяти шагах, когда услышал шум за дверями, бегущие шаги. Он вытащил палочку, в то время как Минерва осталась стоять неподвижно.

Поттер и Уизли ворвались в замок как буря, перебивая друг друга и широко размахивая руками.

Минерва говорила тихо, ее голос был мягким гулом на их фоне. Она повернулась, чтобы повести их по коридору, призывая следовать за ней.

— Только вчера она позволила мне связаться с вами, мистер Поттер. Я не хранила секретов, которые имела право рассказать.

Втроем они скрылись в коридоре, ведущем к библиотеке; в последнюю секунду Поттер бросил взгляд в его сторону.

Значит, она во всем призналась. Интересно, что заставило ее передумать.

В течение дня они нигде не появлялись. Было воскресенье, поэтому обязанностей у него было немного, помимо патрулирования коридоров и сопровождения Хэллоуинского пира.

После ужина он прошелся по коридорам в поисках нарушителей спокойствия, и если он проходил мимо дверей библиотеки чаще, чем было необходимо, что ж, это никого не касалось, кроме него самого. Около 23:30, совершая свой последний обход, он сменил направление в сторону подземелий, намереваясь лечь пораньше.

Из дверей библиотеки вышел Уизли.

Шаги Драко сбились, но он попытался кивнуть ему и продолжить свой маршрут.

— Так и собирался держать ее только для себя, да?

Драко повернулся и встретился с сердитым взглядом Уизли.

— Не понимаю, о чем ты.

Рон двинулся к нему, его глаза покраснели, а нос шмыгал.

— Ты даже не подумал сказать нам, что она... — он замолчал.

— Что она что? — Драко уперся ногами в пол. — Жива? Это было бы ложью.

— Нет, — покачав головой, сказал Уизли. — Но мы могли бы с ней поговорить. Навещать. Делиться с ней нашей жизнью. — Он уставился на Драко сверху вниз, приподняв рыжую бровь. — Но вместо этого она досталась тебе.

Он почувствовал, как екнуло сердце. Сделав успокаивающий вдох, он сказал:

— Она не хотела, чтобы вы знали. — Драко шагнул к более высокому парню. — И я тебе ничего не должен, Уизли.

— Рон. — Голос Поттера от дверей библиотеки. — Нам пора уходить.

Уизли резко обернулся, его глаза расширились.

— Она не хочет, чтобы мы остались для этого?

Драко моргнул, наблюдая, как Поттер с грустью качает головой. Уизли потер глаза кулаками и выругался, его плечи напряглись. Он развернулся на каблуках и почти бегом бросился прочь. Поттер кивнул Драко и последовал за ним.

Из дверей появилась Минерва.

— Мистер Малфой? Как раз вовремя. Не пройдете ли вы со мной?

Драко чувствовал онемение, когда бросил последний взгляд на удаляющиеся фигуры Поттера и Уизли и последовал за Минервой в библиотеку. Она повела его между стеллажами, направляясь к Запретной секции. Она остановилась у дверей и указала вглубь.

— Мисс Грейнджер ждет вас.

Он уставился на нее. Ее глаза ввалились, а губы были плотно сжаты. Он кивнул и прошел вглубь Запретных стеллажей в поисках серебристого свечения.

Он нашел ее за тем же столиком, который подготовил для нее несколько недель назад. Она склонилась над шумерской книгой, ее губы шевелились — она читала что-то про себя. Она подняла глаза и улыбнулась.

— Драко, привет. — Она посмотрела на большие часы на стене в углу.

— Значит, ты решила им рассказать.

— Да, — сказала она, снова опуская глаза в книгу. — Я подумала, что так будет лучше всего, чтобы двигаться дальше. Для всех нас. — Она перевернула страницу и беззвучно произнесла слова...

Она перевернула страницу.

Драко уставился на ее пальцы: она ущипнула пергамент и перевернула его назад, физически воздействуя на него.

— Ты... Ты можешь...

— Боюсь, это лишь временно. — Она бросила еще один взгляд на часы. — И у нас мало времени.

23:47.

— Чем ближе к полуночи, тем более телесной я становлюсь, — продолжила она.

— Ты нашла это в шумерской книге? — спросил он, подходя ближе и замечая, что ее одежда стала ярче. Он отчетливо видел пятно крови на ее худи. Синий цвет джинсовой куртки выделялся на фоне розового капюшона. Он был розовым.

— Да. — Она с сосредоточенным усилием закрыла книгу и повернулась к нему. — Я ухожу дальше.

Потребовалось мгновение, чтобы понять.

— Уходишь? — Он почувствовал тяжесть в груди. — Ты можешь это сделать?

— Да. Лучше всего делать это в телесной форме. А лучшее время для ее достижения — Самайн. — Она снова посмотрела на часы и шагнула к нему, остановившись на расстоянии чуть больше вытянутой руки. — Мне просто нужно закончить. Э-э... мои дела, вот что.

— И ты рассчитываешь стать Министром Магии за двенадцать минут? — попробовал он пошутить. Двенадцать минут. И это всё?

Она улыбнулась.

— Я попрощалась с Гарри и Роном. Мы провели день вместе. Они были моей самой сильной привязью к этому миру. А Гарри будет навещать моих родителей раз в год. — Ее голос дрожал, перескакивая с одного слова на другое. — Так проще, что они меня не помнят. Им не придется меня отпускать. Это только мне нужно будет отпустить их.

Он не мог уловить мысль. Он никогда не спрашивал ее о родителях за время их недавнего посмертного знакомства. И теперь чувствовал себя из-за этого очень глупо.

Она начала мерить шагами пол, и его поразило то, что она не парила. Твердые шаги по камням. Он посмотрел на часы. 23:50.

— Итак, я попрощалась. Подарила им те моменты, которые они хотели бы провести со мной до моей смерти. И они пообещали отпустить меня в полночь. — Она врезалась бедром в стол, отвыкнув от своего тела. — Ой. И э-э... МакГонагалл сделает то же самое. Думаю, это действительно все. Привязи ослабнут. — Она снова повернулась к нему. — Остался только ты. Ты — единственный, кто остался.

Он ошибался. Ее глаза были темно-карими. Почти черными. Вовсе не янтарными.

— Я? Я привязал тебя? — Его горло вот-вот должно было сжаться.

— Не раньше, — прошептала она. — Но привязал сейчас. — Она закусила губу. — Из-за тебя мне хочется остаться.

Его губа дрогнула, а резь в глазах заставила отвести от нее взгляд. Он упал на часы.

23:51.

— А ты хочешь уйти дальше, — сказал он. Утверждение, требующее подтверждения.

Она кивнула.

— Думаю, я должна. — Она шагнула ближе. — Драко, ты был таким хорошим другом для меня в моей загробной жизни...

Он поморщился, усмехнувшись, и отвернулся от нее. Ну конечно. Поцеловала его своими холодными мертвыми губами, а потом назвала другом.

— ...ты сделал ее сносной. — Она попыталась заставить его повернуться к ней. Он снова отстранился. Короткий смешок, когда она произнесла: — И если я не уйду сейчас, то, вероятно, буду преследовать тебя вечно...

Он резко повернулся к ней:

— Ну и что в этом плохого?! — Он судорожно втянул воздух. Слеза покатилась по щеке, и он смахнул ее, прежде чем она успела упасть. — На чердаке Малфой-Мэнора есть призрак. Мы редко его видим, но он там есть. Мы... мы могли бы подать прошение в Министерство о твоем переселении. — Он отчаянно втянул воздух в легкие.

Она моргнула, глядя своими темными глазами на его влажный взгляд. Тряхнула головой, прогоняя наваждение, и нацепила улыбку.

— И что? Я бы просто парила по коридорам рядом с тобой и твоей женой долгие годы? — Она усмехнулась.

— Какая жена?! — ахнул он; его пальцы дрожали. Смех исчез из ее глаз, и она смотрела на него мягким взглядом. Он шагнул ближе к ней. — Какая жена?

Она оглядела его, ее губы приоткрылись. Розовые и живые. И скоро она исчезнет.

— Я... — пролепетала она, — я не могу быть тем, кто тебе нужен, Драко. Я мертва. — Она отвела от него взгляд. — И поэтому мне нужно, чтобы ты отпустил меня ровно в полночь.

Он покачал головой, глядя на часы. 23:56.

— И как я должен отпустить то, о чем даже не знал, что оно у меня есть?

Она зашагала туда-сюда.

— Знай я, что с тобой будет так сложно, выделила бы на эту часть больше времени, — пробормотала она.

— Прости, что не смог скооперироваться с генеральным планом, о котором узнал всего девять минут назад, — пробурчал он, шмыгнув носом.

— Нет, я просто имею в виду, что не знала, что ты чувствуешь... — Она замолчала, глядя на стену через его плечо. Закусила губу. — Это не имеет значения. — Она отогнала мысли. — Именно поэтому Гарри и Рону нельзя было знать раньше, — пробормотала она.

Он смотрел на нее, стараясь не смотреть на часы, стараясь впитать каждую деталь.

Он не знал ее при жизни. По-настоящему. Не знал, какая она забавная, не знал, как опускаются ее веки, когда она флиртует, или сколько радости ей доставляет выводить людей из себя.

И он никогда не узнает ее запаха. Или того, как она будет ощущаться в его объятиях.

Он забыл запомнить ее.

Она подошла вплотную к его груди. Температура не упала.

— Я не хочу, чтобы ты жил вполсилы, Драко, — сказала она. — Твоим ближайшим спутником не должен быть призрак. — Она смотрела прямо перед собой, на его грудь. — Тебе просто нужно пожелать мне удачи, — прошептала она. — И поверить — хотя бы на секунду — что это лучший выбор.

Он глубоко вздохнул и кивнул, чувствуя, как трещит его грудная клетка.

— Что еще тебе нужно сделать, чтобы уйти? — спросил он, переключая внимание с себя. — Нужно заклинание? Тебе нужна моя палочка?

Она медленно покачала головой.

— Заклинания уже произнесены. Мне нужно сделать только еще одну вещь. Чтобы почувствовать, что всё завершено.

Он смотрел, как она подошла ближе, протянула руку и прижала ладонь к его щеке. Не холодная. Не теплая.

Она встала на цыпочки, ее вторая рука скользнула на его плечо.

— Я не могу уйти с сожалениями, — промурлыкала она в его губы.

Ее губы коснулись его, и он обвил рукой ее спину, проведя пальцами по позвоночнику, наслаждаясь тем, какой осязаемой она была перед ним.

Она поцеловала его снова, ее руки переместились на его шею, зарылись в волосы, и он прижал ее к себе. Его рука поднялась, чтобы обхватить ее лицо, и он отклонил ее голову назад, позволяя своему языку попробовать ее на вкус. Она потеплела в его объятиях, и он зажмурился, чтобы не смотреть на часы.

Она обвилась вокруг него, прижавшись грудью, обняв его за шею, ее бедра едва соприкасались с его, и она ответила на поцелуй, выпивая из него жизнь.

Она отстранилась, дыша ему в лицо, и он попытался удержать в памяти это ощущение ее дыхания.

— Жизнь — это лишь временно, Драко, — прошептала она.

Он держал глаза закрытыми, кивая, сжимая ее в объятиях.

— Пожалуйста, отпусти меня.

Его руки соскользнули с нее, когда он вспомнил, как ей нужна была помощь, чтобы прочитать книгу, как она не могла преподавать, не могла быть обнятой.

Где-то она должна быть счастлива. Она могла бы стать свободной.

Часы пробили полночь. Он открыл глаза — и ее не было.

***

Минерва ждала его возле библиотеки. Она попыталась коснуться его руки, но он отстранился и пошел по дорожке в подземелья.

На следующий день он пришел на занятия, несмотря на предложения директрисы. Его взгляд блуждал по заднему ряду, останавливаясь на пустом месте.

Он обнаруживал себя стоящим перед рыцарскими доспехами чаще, чем ему хотелось бы признавать, изучая их форму или рассматривая их расположение в коридорах. Было также несколько картин, которых он никогда раньше не замечал.

Он оставался в Хогвартсе еще четыре года. Поттер приехал на пятилетнюю годовщину Битвы. Он отвел его в Хогсмид выпить и рассказал историю Северуса и своей матери. Драко хмурился, спорил и дулся, доказывая, что это не одно и то же.

После этого он ушел в Министерство. Работал с аврорами, всегда брался за самые опасные дела, чудом избегая смерти и собирая серьезные ранения, словно значки.

Он женился на Астории Гринграсс. Она была прекрасна. И умела слушать. Но по ночам он слышал шепот, призраки другой жизни. В некоторые утра он даже просыпался с улыбкой, позволяя звуку ее дыхания парить над его днем.

В конце концов, жизнь — это лишь временно.

Он улыбался и думал про себя:

Только Гермиона Грейнджер могла найти способ медленно убивать его на протяжении ста лет.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1