Глава 1: Новая глава

Новая глава

96

0

Mот Molwe
Поделиться

— Любовь моей матери —

— Значит, Гермиона — моя родственная душа?

— Да, Гарри. Она и есть та сила, которой не ведали Тёмные Лорды, непредвиденная возможность спасти тебя и разрушить все их планы. Старый дурак так старался разлучить вас и держать её подальше от тебя, но она всё равно пошла с тобой, чтобы ты не встречался с Волдемортом в одиночку. Тебе нужно вернуться, чтобы спасти её и магический мир от того хаоса, который устроил Дамблдор. Ты последний Поттер, и вы оба заслуживаете светлого будущего. И подарите мне побольше внуков, — сказала Лили, заключая Гарри в объятия. — Я так сильно тебя люблю, Гарри.

Гарри наслаждался любовью, которую ощущал в материнских объятиях, и думал о своей Гермионе. Да, он вернётся, чтобы спасти её. Даже если ради этого придётся спасти весь чёртов магический мир.

— Но как же тётя Петунья и дядя Вернон?

— Гарри, ты вообще не должен был к ним попасть. Но ради собственного блага тебе нужно простить их и забыть о том, что они делали, чтобы начать новую жизнь с Гермионой.

— Но старый дурак говорил, что я должен оставаться там, в доме твоей кровной родственницы, ради кровной защиты, основанной на твоей жертве, — сказал Гарри. — Он говорил, что это самое безопасное для меня место.

Лили покачала головой.

— Нет, Гарри. Это была ложь. Точнее, сочетание трёх полуправд, которые искусный манипулятор извратил ради своего Всеобщего Блага.

— Ненавижу эту фразу. Ею он оправдывал всё зло, которое мне пришлось пережить.

— Пока он мог оправдывать любое своё злодеяние Всеобщим Благом, он мог без зазрения совести играть в бога. Пожертвовать Поттерами и Долгопупсами ради шанса одолеть Волдеморта? — с горечью произнесла Лили, вспоминая о гибели своей семьи. — Никаких проблем! Мы были не первыми и не последними его жертвами.

— Старый дурак навредил и другим? — спросил Гарри.

— Да, Гарри. Множество семей было уничтожено. И сколько из детей, осиротевших из-за войны, дожили до поступления в Хогвартс?

— Ну, Невилл, о котором заботилась бабушка, и Сьюзен, о которой заботилась тётя, — сказал Гарри.

— А остальные, у которых не было родных, готовых о них позаботиться, исчезли, чтобы можно было конфисковать семейные состояния. Вести войну, поддерживая обе стороны, стоит немалых денег, — сказала Лили.

— Всё становится только хуже и хуже. А я думал, он вроде Мерлина: добрый, заботливый, мудрый и всезнающий, — сказал Гарри.

— Именно такой образ он себе создал, но всё это было ложью. Он не знал, какую древнюю магию рода Поттеров я использовала, принеся себя в жертву, чтобы защитить тебя от Смертельного проклятия Волдеморта. Поэтому старый дурак просто блефовал и страшно оскорблялся, чтобы никто не смел задавать ему вопросы. Древняя магия, которую я использовала, заключила защиту в тебе, Гарри, и только в тебе. Вот почему Квирреллморт рассыпался в прах от твоих прикосновений и почему Волдеморту понадобилась твоя кровь для возвращения. Даже директор боялся к тебе прикоснуться.

— Значит, он не мог перенести её на тот дом? — спросил Гарри.

— Нет, не мог. Древняя защита находилась в тебе, а тем жалким незаконным кровным чарам требовалась магическая кровь. Твоя магическая кровь, Гарри. Он мог установить такую защиту в любом месте, где ты пожелал бы жить, ведь питала её твоя магия. Но когда Волдеморт взял твою кровь, от неё стало больше вреда, чем пользы.

— Значит, я мог вырасти с Гермионой, Невиллом или Полумной?

— Да. Ты не должен был страдать и расти одиноким, невежественным, никем не любимым ребёнком, с которым жестоко обращаются. Мы договорились, чтобы о тебе позаботились Сириус или родители Невилла, так что ты с детства знал бы Невилла и Полумну. И я уверена, Гермиона как-нибудь тебя нашла бы. Она такая замечательная ведьма.

— Вот почему он заставлял меня туда возвращаться, — сказал Гарри. — Чтобы подпитывать связанную со мной кровную защиту, главным назначением которой было оберегать Дурслей от магии.

— Именно! А засекретив наши завещания и не дав исполнить наши распоряжения о том, кому тебя передать и кому НЕ передавать ни в коем случае, он мог делать всё, что хотел. Именно Дамблдор наложил Фиделиус на свой старый семейный дом в Годриковой Впадине, где велел нам скрываться, назначив Питера Хранителем тайны, а Сириуса — приманкой. Сириус, Фрэнк и Алиса были свидетелями при составлении наших завещаний. Он позаботился о том, чтобы Сириус оказался в Азкабане, а затем поступил ещё хуже: заверил Долгопупсов, что опасность миновала, и они оказались в больнице Святого Мунго. Потом, засекретив завещания, он смог воспользоваться старым обычаем, согласно которому тебя следовало отдать ближайшим родственникам, согласным принять тебя. Твоя ближайшая родственница — моя сестра. Это место идеально подходило для его великих планов: спрятать тебя в магловском мире, держать слабым, запуганным побоями и не знающим о своём наследии. Но по отцовской линии ты родственник всем. К несчастью, твой отец был единственным ребёнком пожилых родителей. Поэтому вся твоя магическая родня — двоюродные, троюродные и четвероюродные родственники. Сириус — твой троюродный брат, как и Тонксы с Долгопупсами. Молли — твоя троюродная сестра, а Артур — троюродный родственник с разницей в поколение. Даже Малфои — твоя троюродная родня, но великий манипулятор не мог позволить им забрать тебя.

— Фу, Рональд и Драко — мои родственники. Неудивительно, что они так ненавидят друг друга.

— Да уж, вот тебе и близкородственные браки. Потом этот манипулятор Дамблдор даже не потрудился постучать и поговорить с ними. Просто бросил тебя на пороге холодной ноябрьской ночью, как ненужного, нелюбимого питомца, приложив письмо, в котором самыми холодными словами и как можно короче объяснил, что нас убили с помощью магии. А если моя сестра тебя примет, старый козёл установит магическую защиту, которая продержится до твоего совершеннолетия. Он использовал и тебя, и их, Гарри. Что за чудовище оставит младенца на пороге на всю ночь? Это ужасное письмо разбередило ненависть Петуньи к магическому миру, а потом он дал ей тебя, чтобы было на ком эту ненависть вымещать. Ему даже не нужно было им платить: само твоё существование вынуждало их терпеть магию в собственном доме, и за это они ненавидели бы тебя вечно. Защиту питала твоя магия, и она оберегала их от чудовищ, убивших твою семью, — печально объяснила Лили. — Они были потрясены, злились и боялись, что станут следующими, ведь они всегда ненавидели магию и были до смерти ею напуганы. Поэтому они приняли тебя ради собственной безопасности и с тех пор об этом жалели. К несчастью, эту ненависть они вымещали на тебе. Они пытались от тебя избавиться, но не могли: им требовалась защита, потому что твоё присутствие делало их мишенью.

— Значит, если бы Дамблдор их не втянул, им бы ничего не угрожало? — спросил Гарри.

— Не больше, чем кому-либо ещё, — ответила Лили. — Они знали, что у тебя наверняка есть родня во многих волшебных семьях, но не могли ни с кем связаться и не помнили, чтобы кто-нибудь приходил тебя проведать. Однако они пытались. Пробовали связаться с «Гринготтсом», но он наложил на них Конфундус, и они не смогли найти «Дырявый котёл». Пять раз они отдавали тебя в разные приюты и скрывались, но старый козёл всякий раз возвращал тебя и стирал им память.

— Значит, в каком-то смысле они такие же жертвы старого козла, как и я. И то, как он обращал их страх перед магией против меня, было по-своему гениально — извращённый, больной, злой замкнутый круг, — сказал Гарри, думая о своей Гермионе. — Что ж, я постараюсь их простить.

— Спасибо, Гарри. Это больше, чем они заслуживают, — сказала Лили, снова обнимая его. — И запомни: ни один из моих внуков не должен страдать из-за того, что его назвали в честь великого манипулятора или его ручного Пожирателя смерти.

— Да, мам. Но зачем он всё это делал?

— Зачем? — переспросила Лили, и Гарри кивнул. — Что ж, этот великий манипулятор-макиавеллист заявил бы, что ради своего Всеобщего Блага, но на самом деле Дамблдор был мёртв внутри. Он потерял всё, что любил: отца — в Азкабане, мать — из-за несчастного случая, любимую сестру и Грин-де-Вальда. В конце концов даже брат его возненавидел. Одинокий, лишённый любви, он умер душой и перестал чувствовать страдания одинокого, нелюбимого ребёнка. В итоге он воплотил в жизнь кошмар своего Всеобщего Блага, без зазрения совести играя в бога, распоряжаясь чужими жизнями и будущим лишь ради того, чтобы почувствовать себя живым.

Лили обняла сына, окружая его своей любовью, а он плакал, осознав, что они с Гермионой столько пережили напрасно.

— Так что случилось с этим старым манипулятором? — спросил Гарри. Заметив, что Лили колеблется, он помолчал. — Пожалуйста? Он взял любовь моей матери, ту чистую любовь матери к сыну, ради которой она пожертвовала собой, чтобы спасти меня, мою Гермиону и многих других, кого я люблю. Он взял эту драгоценную любовь и извратил её, превратил в ложь, которая обрекла меня на жизнь без любви в аду Дурскабана.

— Гарри, знай: по эту сторону наказание соответствует преступлению, и для таких Тёмных Лордов, как он, в аду отведено особое место. Ему даже построили собственный вокзал Кингс-Кросс, который всегда будет пуст, напоминая обо всех детях, которых он подвёл, и обо всём будущем, которое разрушил.

— Подходящее наказание. А я уничтожу его портрет, чтобы все могли о нём забыть, — сказал Гарри, в последний раз с любовью обнимая мать. — Я готов.

— Джеймс, Сириус, Римус! Вы готовы притащить сюда остальную часть этого тёмного чудовища? — спросила Лили. Гарри обернулся и увидел, как его отец, крёстный и названый дядя поднимают младенца-Волдеморта и хватаются за чёрную нить, связанную с тёмным чудовищем — Волдемортом.

— Иди, сын мой. Спаси Гермиону и помни: пока ты был здесь, там не прошло ни мгновения.

— Любовь моей матери —

Перед глазами Гарри стояла зловещая, тошнотворно-зелёная вспышка Смертельного проклятия. Падая, он инстинктивно потянулся к руке Гермионы, стоявшей рядом под мантией-невидимкой. Он утянул её вниз прежде, чем она успела вскрикнуть, и прикрыл своим телом, одновременно создавая щит, чтобы защитить их обоих. Душу Волдеморта вырвало из его мощного, нестабильного, созданного магией тела, и оно взорвалось, сровняв лес с землёй в круге диаметром сто метров и уничтожив всех Пожирателей смерти, приспешников и тёмных существ, собравшихся посмотреть на смерть Мальчика-Который-Спас-Свою-Гермиону.

Тёплые медово-карие глаза с миндальным разрезом открылись навстречу изумрудно-зелёным глазам любимого. Он медленно склонился к ней, чтобы поцелуем скрепить их связь родственных душ.

— Любовь моей матери —

Все, кто оставался в живых в замке, почувствовали взрыв и задумались, что, во имя Мерлина, Гарри натворил на этот раз. Невилл и Полумна первыми бросились из замка, увлекая за собой остальных. Вторая вспышка света в лесу указала им путь. Они быстро пробежали между деревьями и нашли выжженную поляну, где окружённые сиянием Гарри и Гермиона всё ещё целовались.

Полумна повернулась к Невиллу и сказала:

— Должно быть, это был их первый поцелуй истинной любви.

— Не-а, стадо гелиопатов или умгубуларский слэшкилтер, — ответил Невилл со своей кривоватой улыбкой, поняв, что всё закончилось и они победили.

— Ну, это определённо был не неуловимый морщерогий кизляк, — с улыбкой сказала Полумна, притягивая Невилла к себе для их первого поцелуя. — От них взрыв бывает посильнее!

— Любовь моей матери —

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1