Глава 1: Глава 1

58

0

Mот Molwe
Поделиться

— Извините, вы не 'отите буйабес?

Я обернулся и посмотрел на хорошенькую девушку, которая чуть раньше рассмеялась во время речи Дамблдора. Она была высокой, с длинными серебристо-светлыми волосами, спадавшими почти до талии. У нее был идеальный нос и белые, очень белые зубы, но самой поразительной ее чертой были глаза цвета морской волны, обладавшие глубиной океана.

Мне несколько раз делали комплименты по поводу моих глаз и того, как они выделяются на лице. До сих пор я не понимал всей этой шумихи.

Кто-то ткнул меня в ребра, и я понял, что пялюсь. Впрочем, я был не единственным. У всех парней за нашим столом был остекленевший взгляд. Рон, в частности, пускал слюни и впервые за четыре года, казалось, не замечал испепеляющего взгляда Гермионы.

— Вы не 'отите буйабес? — повторила она.

Я снова повернулся к ней с виноватым выражением лица и сказал:

— Н-нет, нет, можешь забрать.

Она даже не взглянула ни на кого из своих поклонников и, чопорно кивнув, отправилась на свое место с супницей в руках.

Я понял, что для нее это, должно быть, обычное дело. Ну еще бы, с таким-то лицом...

— Она вейла, дружище, — наконец придя в себя, выдал Рон. — Наполовину или на четверть, но точно вейла.

— Но на Гарри вейлы на чемпионате мира не подействовали, Рональд, — фыркнула Гермиона. — А в этот раз и у него был глупый вид.

В словах Гермионы был смысл. На чемпионате мира вейлы на меня не подействовали, так что и сейчас не должны были. Но с другой стороны, ей не нужны никакие чары. Она и так слишком красива...

Я оглянулся на ведьму и, к своему удивлению, обнаружил, что ее взгляд прикован прямо ко мне. Я поспешно отвернулся.

***

Я почему-то не удивился, узнав, что кто-то бросил мое имя в Кубок огня. Это было опасное соревнование, а в предыдущие три года в Хогвартсе я только и делал, что подвергался опасностям. У меня также были подозрения относительно того, кто был виновником. В смысле, начинаешь замечать определенную закономерность, если это происходит каждый год, но у меня не было ни малейшего желания говорить об этом вслух, потому что мне было больно...

Очень больно. Маленький мальчик.

ЧЕРТ.

Мне не потребовалось много времени, чтобы прийти к выводу, что я немного втюрился во вчерашнюю девушку с буйабесом, и это не имело ничего общего с ее чарами. И поэтому я был раздавлен, когда она приняла меня за маленького мальчика.

Будь прокляты Дурсли за то, что не кормили меня. Чертов недоедающий Поттер.

Я вынырнул из своего внутреннего монолога, когда кто-то схватил меня за воротник и швырнул к стене. Дамблдор. Хм... силен для своего возраста. Или это я недоедающий.

— Ты бросил свое имя в Кубок огня, Гарри?

— Нет.

— Ты просил кого-нибудь из старшекурсников сделать это за тебя?

— Нет, — снова сказал я. — Но я подозреваю, кто это сделал.

— Кто? — с ноткой любопытства спросил Дамблдор. Остальные тоже внимательно посмотрели на меня.

— Не могли бы вы сначала отпустить мою мантию, сэр? — спросил я.

— О... конечно.

Я вышел на середину комнаты и повернулся к Флёр. Ее взгляд тоже был прикован ко мне. Обычно я не ищу внимания к своей персоне, но от нее мне это нравилось. Хотя я не забыл, что она видит во мне маленького мальчика. Я медленно достал палочку из-под мантии. Никто за моей спиной не мог видеть этого движения. Глаза Флёр слегка расширились. Должно быть, она подумала, что я собираюсь на нее напасть. Никогда, Флёр, не волнуйся.

Я резко развернулся и бросил Ступефай в нашего нового учителя Защиты, который стоял прямо позади меня. Это застало его врасплох, и он обмяк, не успев даже моргнуть.

Я огляделся и увидел, что он был не единственным удивленным, а затем заговорил Дамблдор.

— Гарри, почему ты напал на профессора Грюма?

Но я ему не ответил. Я шагнул вперед и достал вездесущую фляжку из мантии оглушенного профессора. Затем я передал ее профессору Снейпу, на лице которого застыло расчетливое выражение.

— Профессор, не могли бы вы сказать нам, что это такое?

Как только Снейп понюхал содержимое фляжки, его глаза расширились.

— Что там, Северус? — спросил Дамблдор.

— Оборотное зелье, — спустя несколько долгих мгновений ответил мастер зелий медленно, растягивая слова, в своем истинном стиле.

Веревки тут же вырвались из палочки Дамблдора и связали и без того оглушенного самозванца Грюма.

— Северус, немедленно принеси мне Сыворотку правды.

— Откуда ты об этом узнал, Гарри, и почему не сказал мне заранее? — наконец спросил меня Дамблдор.

— У меня были подозрения, Дамблдор, которые зародились из смеси любопытства (что было в этой фляжке и почему он пил из нее до того, как истекал час — я наблюдал за ним последние два месяца, знаете ли) и того факта, что он был нашим учителем Защиты. Знаете ли, после нескольких лет становится трудно игнорировать закономерность. А не сказал я вам, потому что обычно всем плевать, пока что-то действительно не случится, как доказали последние три года. — У Дамблдора хватило совести выглядеть пристыженным, пусть и слегка.

— Дамблы-дор, что здесь проис'одит? Нам сказали, что это школьный турнир. А мы видим маленького мальчика и самозванца под Оборотным зельем.

Ах да, для нее я и впрямь маленький. Впрочем, француженка.

Но прежде чем Дамблдор успел ответить директрисе-полувеликанше, фигура на полу начала менять очертания. Шрамы исчезли, кожа стала гладкой, а изуродованный нос стал целым и начал сжиматься. Волосы укоротились, и с глухим стуком деревянная нога отвалилась, а на ее месте выросла нормальная. Наконец, волшебный глаз тоже выскочил, и бледнокожий, хорошо сложенный мужчина, на вид ровесник Сириуса, оказался лежащим там, где несколько секунд назад пластом лежал Грозный Глаз Грюм. Раздался вздох, и все повернулись к бледному от ужаса лицу мистера Крауча.

Вскоре все узнали причину: авроры увели Барти Крауча-младшего после того, как он вместе с отцом поведал свою трагическую историю.

— Э-э... но мне все равно придется участвовать, не так ли? — спросил я ни к кому конкретно не обращаясь.

— Эм... да, — ответил старина Бэгмен, когда больше никто не ответил.

Но я его не слышал. В тот момент все мое внимание было приковано к французской ведьме, которая смотрела на меня с беспокойством в глазах, и я на мгновение забыл, что я маленький мальчик.

Но только на мгновение, потому что, как только она ушла со своей директрисой, я пообещал себе, что с завтрашнего дня буду вставать пораньше и приводить себя в форму.

Я больше не буду маленьким мальчиком.

***

Со следующего утра я начал вставать в 5 часов и пробегать 2 круга вокруг озера, потом отдых и повторение процесса. Иногда в мою программу входили отжимания и подтягивания. Мои друзья думали, что я делаю всё это готовясь к турниру. Но в глубине души я знал, что всё это ради прекрасной старшей французской ведьмы, которая считала меня маленьким мальчиком.

Что ж, я не мог винить ее за то, что у нее были ожидания повыше...

И этот девиз заставлял меня работать всё усерднее и усерднее. Регулярные тренировки привели к повышению аппетита, и я начал соревноваться с Роном в том, кто съест больше. Хотя он по-прежнему разбивал меня в пух и прах. У него и правда бездонный желудок.

Наши глаза несколько раз встречались во время еды, но мы никогда не разговаривали.

За неделю до первого задания, возвращаясь в замок после утренней тренировки, я услышал ее голос.

— Пытаешься прийти в форму, дорогуша?

Я повернулся и увидел ее. Она выглядела такой же миниатюрной и правильной, как и всегда, ни единого выбившегося волоска. Хотя сегодня ее надменное выражение лица, казалось, отсутствовало.

— Просто пытаюсь, — холодно ответил я, твердо удерживая зрительный контакт.

— Спасибо за благородство, мистер Поттер...

— Можно просто Гарри, Флёр. — Смело, Поттер, а?

— 'Арри, но я уже знала о задании.

Конечно, ты знала, моя дорогая Флёр.

Я послал Флёр записку, сообщив ей о драконах, которые будут использоваться в первом задании. Я знал, что мадам Максим всё равно ей расскажет, поскольку Хагрид фактически устроил ей показ, но я не мог упустить такую возможность заработать несколько очков в глазах четверть-вейлы. Но она-то не знала, что я уже знал, что она знает...

Ляляляляяяяяяляяяяяяя.....

— О...

— Но все равно спасибо, 'Арри.

— Эм... не за что. Я знаю, что ты бы сделала то же самое, если бы у тебя была возможность.

— Конечно.

На мгновение повисла тишина, пока мы смотрели друг на друга. От моего внимания не ускользнуло то, что наши взгляды сцепились, и ни один из нас не моргнул с начала разговора. Теперь это была молчаливая война. Кто первым отведет взгляд? А я был не в настроении проигрывать...

Я победил. Она первой разорвала зрительный контакт, но прежде чем она успела что-либо сказать, я опередил ее.

— Флёр, мне было любопытно... — спокойно начал я и одновременно сделал шаг к ней.

— Хмм... — Еще шаг.

— Я действительно похож на маленького мальчика? — Еще шаг.

На этот раз она искренне улыбнулась. Еще шаг.

— Да, ты и правда похож на милого маленького мальчика.

МИЛОГО. БОЖЕ МОЙ. УБЕЙТЕ МЕНЯ ПРЯМО СЕЙЧАС.

Последний шаг.

До этого момента я никогда не был так близко ни с одной девушкой, кроме Гермионы. Да и то мне всегда было не по себе. Но это... это было приятно. Наши носы были в сантиметре друг от друга, и я ясно видел свое отражение в ее глазах. Хотя она была немного выше меня, я не почувствовал смущения, наклонив голову набок и медленно подавшись вперед. Я дал ей отличный шанс упорхнуть, если бы она захотела, но она этого не сделала.

Наши губы встретились. Лишь на мгновение. А затем я отстранился.

Это был целомудренный поцелуй, ничего страстного, но все равно он ощущался потрясающе. Я не мог и мечтать о лучшем первом поцелуе.

Или о лучшей девушке...

Из небольшого исследования я узнал, что у нее нет друзей, только завистливые девчонки и алчные парни. Это было также совершенно очевидно, когда ее собственные однокурсницы плакали, когда ее выбрали чемпионкой, чтобы представлять их школу. Именно поэтому она всегда носила надменное выражение лица и вела себя стервозно при том, что одним лишь своим лицом могла растопить ледники одной улыбкой.

Я хотел убедиться, что она не причисляет меня к этим алчным.

Я всё еще стоял очень близко к ней и чувствовал ее медленное дыхание, как, я уверен, она могла чувствовать мое.

— Всё еще маленький, дорогуша? — наконец, мягко произнес я.

— 'Арри, знаешь, почему я позволила тебе поцеловать меня? Здесь нет ни одного парня, который не отдал бы всё, чтобы оказаться на твоем месте. — Ее голос был спокойным, но я уловил в нем легкую дрожь.

— Почему?

— Тот день, когда я подошла к вашему столу, а ты пялился, помнишь? — с улыбкой сказала она.

— Хмм... изв... — Я понял, что так и не извинился, но она перебила меня.

— Не извиняйся, 'Арри. Послушай. На тебя не подействовали мои чары, не так ли?

— Тебе не нужны чары, Флёр... ты и так слишком красива. Я просто не хотел отводить от тебя взгляд.

— Знаешь, ты первый парень, у которого не стекленеют глаза, когда он видит меня. Которому нравлюсь я сама по себе. Даже мой отец иногда попадает под влияние. — Она рассмеялась над моим недоверчивым выражением лица. Это был музыкальный смех. Еще один плюс для Флёр Делакур.

Я знал, что она не ответила на мой первый вопрос, но пока оставил это и спросил то, что было у меня на уме.

— Флёр, после первого задания, ты бы, ну, не хотела бы, эм... ну, пойти со мной на свидание?

Я знал, что в этот момент мои глаза идеально имитировали щенка мопса, и это, должно быть, помогло ей ответить на мой вопрос.

— Я была бы рада, 'Арри Поттер.

***

Со следующего дня Флёр присоединилась к моим утренним тренировкам. Я даже пригласил ее сидеть с нами во время еды, и она сразу же согласилась. Мои друзья были очень удивлены, и мне стоило больших усилий не ударить Рона, когда он пускал слюни на свою еду, но Флёр хорошо скрывала свое отвращение и заверила меня, что некоторые люди просто более восприимчивы к ее чарам. Хотя я знал, что она сказала это только для того, чтобы я не поссорился с одним из лучших друзей.

Гермиона легко сошлась с Флёр, и обе ведьмы часто болтали по-французски, что обеспечивало им полную конфиденциальность среди многочисленных зевак.

Будучи чемпионом, я был освобожден от посещения занятий, и поэтому мы оба проводили послеобеденное время, сидя под сосной на берегу озера. Иногда мы разговаривали, а иногда просто сидели в комфортном молчании. Наблюдение за Флёр стало моим любимым времяпрепровождением, и оно мне никогда не надоедало. Она рассказывала мне о своей семье, родителях, младшей сестренке Габриэль, школьной жизни, о своих амбициях проявить себя и найти того, кто будет любить ее и заботиться о ней (посмотри на меня), а я рассказал ей всё о своей жизни. Дурсли, мой одиннадцатый день рождения, Хагрид, первая поездка на поезде, знакомство с Роном и Гермионой, тролль, камень, Волдеморт, Тайная комната, василиск, дневник, Том, Сириус, Маховик времени и дементоры.

Обычно я держал всё это глубоко в сердце, но перед Флёр слова лились сами собой.

В конце она плакала и обнимала меня, одновременно пытаясь оказать мне поддержку и получить ее. Я не чувствовал себя как-то по-особенному эмоциональным после повторения истории своей жизни перед ней, но тем не менее наслаждался ощущением ее тела, прижатого к моему.

С моих губ сорвался тихий вздох, но не думаю, что она заметила.

Первое задание пришло и ушло без каких-либо травм, и мы оба были этому рады.

Мы с Флёр пошли в Хогсмид вместе как пара, и я чувствовал, как повсюду ревнивые взгляды пытаются прожечь во мне дыры, но мне было абсолютно плевать. Я даже познакомил ее с Сириусом, который кудахтал от радости, услышав о моей девушке-вейле, и Флёр его компания очень понравилась. Поначалу я беспокоился, что она обидится, но напрасно.

Жизнь продолжалась в том же духе, и я по-настоящему наслаждался своим четвертым годом в Хогвартсе.

Для второго задания мы с Флёр решили держаться вместе. Изначально мы хотели использовать заклинание Гологово пузыря, но в последний момент нашли нечто получше — жабросли, любезно предоставленные Невиллом.

Во втором задании Флёр находилась в двойном невыгодном положении: будучи существом огня, вода ей не подходила, а русалки и вейлы были врагами с незапамятных времен.

Тем не менее, мы отбились от гриндилоу, разнесли тарантулов, оглушили нескольких тритонов и вместе спасли наших заложников.

Как только мы добрались до берега, Флёр схватила меня за волосы, и я получил свой первый расширяющий сосуды, заставляющий пальцы ног поджиматься, учащающий пульс, вызывающий выброс дофамина, показывающий звезды средь бела дня, единственный в своем роде поцелуй от Флёр. Зрители громко кричали и радовались, но я не обращал на них никакого внимания, да и не мог, поскольку в тот момент в моих объятиях была самая прекрасная ведьма на свете, которую, как я понял, я люблю.

«Я люблю тебя, Флёр».

День третьего задания наконец настал, и я был комком нервов. И не потому, что боялся, что со мной случится что-то плохое или что меня могут похитить, ведь я знал, что справлюсь с Волдемортом. Я всегда справлялся.

Но я боялся, потому что наконец решил признаться Флёр в любви сегодня, когда закончатся эти дерьмовые соревнования.

В данный момент я репетировал это перед зеркалом. Зеркало постоянно заверяло меня, что я выгляжу сногсшибательно и что всё будет хорошо, но сколько можно взять от зеркала.

— Я люблю тебя, Флёр.

— Гарри, дружище, ты опоздаешь. Что ты делаешь в ванной последний час? Выходи. Мне тоже надо, — крикнул Рон.

Я наконец сделал глубокий вдох и вышел из ванной.

Вот и я, моя дорогая Флёр.

***

Я бежал. Бежал по этому чертову лабиринту, чтобы найти чертов кубок, который положит конец этому чертову турниру, в котором я все равно не имел ни малейшего, черт возьми, желания участвовать. Я бы держался вместе с Флёр, но в общем зачете она была на втором месте после меня и поэтому стартовала чуть позже. К тому же из другого входа.

Я ждал у входа, пока не подошел Седрик, занимавший четвертое место.

Чертовы правила.

Я как раз добрался до старого препятствия в виде золотистого тумана, когда услышал оглушительный крик. ЕЕ КРИК.

— ФЛЁР? — закричал я и сорвался на бег.

Ответа не было.

Мой разум заработал на пределе возможностей, перебирая все возможные обстоятельства, которые могли заставить ее кричать, и ни одно из них мне не нравилось.

Но я не переставал бежать.

Я продолжал выкрикивать ее имя, но ответа не было. Я не замечал, что у меня на глазах слезы, но продолжал напоминать себе, что с ней всё будет в порядке.

Я должен сказать ей...

Я подумал о дне, когда встретил ее, о буйабесе, о том, как она назвала меня маленьким мальчиком, о том, как я пригласил ее на свидание, о нашем первом поцелуе и обо всех наших поцелуях с тех пор, и о своих фантазиях о будущем с ней... и крикнул:

— ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!

Огромный знакомый серебряный олень вырвался из моей палочки и посмотрел на меня.

— НАЙДИ ЕЕ!

Он кивнул и жестом велел мне следовать за ним. Я изо всех сил побежал за ним в надежде, что успею вовремя, что с ней всё будет в порядке... Я не позволял своему мозгу думать иначе.

Наконец я увидел ее, лежащую на траве. Она была неподвижна.

Я также увидел ее обидчика. Это был Крам. Он использовал Круциатус.

В этот момент во мне что-то оборвалось, и ярость, какой я никогда прежде не испытывал, наполнила мои вены и мою магию. Моя палочка поднялась сама собой, и Крама в ту же секунду отбросило от нее. Раздался хруст, и он осел, без сознания или мертвый. Мне было абсолютно плевать.

— ФЛЁР! — закричал я и побежал к ней.

Я положил ее к себе на колени, и слова сами собой полились из моего рта.

— Флёр, очнись. Очнись, Флёр. Пожалуйста, Флёр. Не бросай меня сейчас. Я люблю тебя, Флёр. Пожалуйста, очнись. Флёр, я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя, Флёр. Пожалуйста, не бросай меня, — и всё в таком духе.

Лишь спустя некоторое время я понял, что мои глаза зажмурены, а слезы текут из них с пугающей скоростью.

Я не осознавал, что не плакал так с тех пор, как мне было четыре года, и дядя Вернон выбил из меня всю дурь.

Я не осознавал, что в гневе на Крама даже не проверил ее пульс.

Я не осознавал, что хотя я кричал и плакал, как сумасшедший лунатик, она смотрела на меня спокойно и безмятежно.

Я ничего этого не осознавал, пока не услышал ее голос.

— Успокойся, mon amour.

Мои глаза распахнулись, и я сгреб ее в объятия так сильно, что ей, должно быть, было больно, но она не жаловалась и продолжала успокаивать меня. Однако я не перестал плакать. Я не мог.

— Успокойся, mon amour. Я в порядке. Просто немного больно, вот и всё. Ты спас меня. Успокойся. Не плачь, mon amour.

Должно быть, тогда Флёр поняла, что я не понимаю по-французски.

— Я тоже люблю тебя, 'Арри Поттер.

Я резко остановился и посмотрел на нее. Она всё еще улыбалась. Она, должно быть, была первой в мире, кто улыбнулся после Круциатуса. Она наклонила голову и нежно поцеловала меня.

Но я не отпускал ее. Я продолжал целовать ее, пока наши губы не распухли, и я не убедился, что она настоящая, и мой разум не играет со мной злую шутку.

В конце концов, мою жизнь отняли и вернули мне за считанные минуты.

Кто угодно мог сойти с ума.

Но Флёр, по-своему, продолжала убеждать меня в том, что она действительно настоящая.

Наконец я выпустил из палочки красные искры, и через несколько мгновений подошли МакГонагалл и Стебль. Увидев осевшего Виктора, они потребовали объяснений. Я рассказал им всю историю.

— Мистер Поттер, мы позаботимся об этом, вам следует идти и попытаться выиграть турнир, — попросила меня заместитель директора.

— Нет, всё в порядке. Я останусь с Флёр.

— Нет, 'Арри. Ты должен соревноваться. Я буду в порядке.

— Ты уверена, Флёр?

— Oui.

— Я тоже. Я никуда не пойду. Без тебя.

— Но 'Арри...

— Никаких «но». Мне плевать на этот кубок. Ты это знаешь, Флёр. Давай уйдем из этого дурдома и побудем немного вдвоем. Что скажешь?

— Oui, mon amour, — сказала она с улыбкой, и ее улыбка была заразительна. Я тоже не мог сдержать улыбку.

Оба профессора одновременно вскинули по одной брови, но я просто взял Флёр на руки, поднял ее и пошел прочь из этого чертова лабиринта.

Кому нужен Вингардиум Левиоса для такой красавицы...

***

(ГДЕ-ТО НА КЛАДБИЩЕ)

Ужасного вида младенец обратился к съежившемуся крысоподобному человеку.

— Сколько еще времени, Хвост, ты что, не передал послание Каркарову должным образом?

— Передал, господин. Мальчишка с минуты на минуту будет здесь.

— У нас мало времени, Хвост. Ритуал должен начаться сейчас... или от него не будет никакого толку. Готовь котел, — прошипел младенец в последний раз, о чем никто не знал.

Никто не добрался до портключа вовремя. Седрик Диггори, последний чемпион, был объявлен победителем, поскольку подобрался ближе всех и был ранен в бою с акромантулом.

Лорд Бэбиморт об этом не знал.

Он рискнул и приказал Хвосту опустить себя в бурлящий котел, представляя, как причинит огромную боль Каркарову, если тот потерпит неудачу.

Крестражи — сложная тема. Никто не знает, кому пришла в голову эта идея и кто применил ее первым. Лорд Волдеморт прочитал на эту тему всё, что мог. Но этого было недостаточно, так как достаточно не было написано никогда. В конце концов, он сам утверждал, что никто не подошел так близко к бессмертию, как он.

Крестражи могут спасти вас от смерти. Это было правдой.

Никто не знал, что происходит, если человек умирает во второй раз.

Пока Хвост не услышал последние крики своего господина из котла и не сбежал, чтобы прожить жизнь крысы.

***

5 лет спустя

Мне очень нравился вид того, как она спит. Медленные глубокие вдохи. Милая улыбка на губах. И круглый животик.

Ах, но мне придется ее разбудить.

— Просыпайся, Флёр...

Она не пошевелилась. Она никогда этого не делала. Не с первого раза.

Я поцеловал ее в нос.

— Просыпайся, Цветочек.

Она улыбнулась. Как всегда. Ей всегда нравится, когда я называю ее ласковыми именами.

— Просыпайся, Девушка с буйабесом.

На этот раз я поцеловал ее как следует.

— Доброе утро, маленький мальчик.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1