Глава 1: 1.
1.
14
0
— Привет, первокурсники! Я староста Габриэль Трумэн, и я рад приветствовать вас в ПУФФЕНДУЕ!
Староста седьмого курса был таким же обаятельным и общительным, каким и полагается быть пуффендуйцу. Он тепло улыбнулся новичкам, и те немного расслабились. После приветственного пира они были сыты, но всё ещё слегка нервничали. Что вообще пришло в голову директору, когда он предупредил их, что в коридоре на третьем этаже можно «умереть ужасной смертью»?!
Все остальные уже покидали Большой зал, но Габриэль задержал первокурсников ещё на несколько минут, чтобы запомнить их имена и лица. О некоторых он уже слышал от профессора Спраут. Сьюзен Боунс — подопечная главы Департамента магического правопорядка. Эрни Макмиллан — чистокровный волшебник из известной семьи. Джастин Финч-Флетчли — маглорождённый из богатой аристократической семьи. Захариас Смит мог проследить свой род до самого Основателя. Первокурсников Пуффендуя было всего восемь, но группа подобралась крепкая — особенно на фоне гриффиндорцев, которых набралось целых двенадцать.
— Практически целая армия, — пробормотал Седрик после церемонии распределения.
— Ну что ж, думаю, мы пойдём к гостиной длинной дорогой. Я покажу вам, где завтра будут проходить ваши уроки, да и у других факультетов будет время освободить коридоры. Не нужно, чтобы кто-нибудь попытался проследить за нами до Барсучьей норы.
Дети недоумённо переглянулись.
— Ах да. Барсучья нора — это логово барсука. Так мы и называем помещения Пуффендуя. Они находятся в нижней части Хогвартса, на противоположной от змей стороне замка. Скоро сами увидите.
Габриэль повёл их по коридорам Хогвартса, попутно указывая на разные примечательные места. Он непринуждённо рассказывал обо всём подряд, скрывая собственное волнение. Внизу остальные пуффендуйцы готовились к традиционной церемонии посвящения новичков. С тех пор как он сам прошёл её, минуло шесть лет. Шесть лет с тех пор, как он узнал Секрет. За всё это время никто из новых пуффендуйцев не нарушил обет посвящения. Насколько ему было известно, такого не случалось и за бесчисленные поколения до них. Секрет хранили всё это время, и глупо было думать, что именно нынешний курс станет первым, кто его выдаст. В конце концов, их выбрала Шляпа. И всё же волнение было понятно: Секрет был не из простых. Габриэль вспомнил, как сам расплакался, когда узнал его. До сих пор ему было за это стыдно.
Примерно через сорок пять минут после ухода с пира Габриэль наконец повёл первокурсников вниз по лестнице, через лабиринт переходов — по пути показав им вход на кухню, — и привёл в кладовую. Вдоль стен стояли десятки огромных бочек, уложенных набок. На них были надписи вроде «тыквенный сок», «уксус» и «красное вино».
Габриэль подвёл детей к бочке выше человеческого роста. На крышке было написано «Хогвартс». Он постучал палочкой по бочке в ритмичном порядке — прямо над буквой «Х». Передняя часть бочки отъехала в сторону, открыв проход.
Дети удивлённо ахнули, а Габриэль повёл их внутрь — в Барсучью нору.
В гостиной их встретили профессор Спраут и остальные пуффендуйцы. Те вежливо зааплодировали новичкам. Габриэль указал первокурсникам на восемь мягких кресел перед камином, обращённых к комнате, а сам занял место справа от декана факультета. Остальные пять старост расположились по другую сторону от неё. Остальные ученики сидели на креслах, диванах и скамьях за их спинами — все смотрели на новых пуффендуйцев. Для восьмерых детей такая встреча была немного пугающей.
Особенно нервничал Джастин Финч-Флетчли. До получения письма из Хогвартса его собирались отправить в Итон, а отец и дед рассказывали ему о посвящениях, которые сами проходили в школьные годы. В их времена это называлось «фаггингом». Они смеялись, вспоминая общие истории, но Джастину всё это казалось ужасным. Поэтому он тревожился: что волшебники устраивают новичкам? Даже если речь о факультете, который славится верностью и честной игрой.
Впрочем, теперь, когда декан была рядом, вряд ли должно было случиться что-то страшное. Пусть остальные пятьдесят с лишним пуффендуйцев сидели по другую сторону комнаты и разглядывали новичков с улыбками, которые казались не совсем искренними. Словно перед ними были новые экземпляры для изучения. А может, и для вскрытия.
Когда первокурсники расселись, заговорила профессор Спраут:
— Добро пожаловать в Пуффендуй! — весело сказала она. — Нам многое нужно обсудить, а до отбоя осталось совсем немного. Через несколько минут мы немного пообщаемся, чтобы вы познакомились со всеми однокурсниками, а заодно выпили горячего какао и попробовали макаруны. Но сначала — несколько организационных вопросов. Вон там, — она указала на большую пробковую доску у входа, — доска объявлений. Каждое утро проверяйте её: там будут важные сообщения. Пока что на ней только расписание дополнительных занятий. Для каждого предмета первого курса раз в неделю будут проходить повторительные уроки. Их ведут шестикурсники, получившие «Превосходно» на СОВ по соответствующему предмету. На столе рядом лежат ваши расписания и карты с указанием кабинетов. А возле них стоит поднос с какао и макарунами, о которых я упомянула.
Спраут ласково хихикнула. Первокурсники улыбнулись. Самые наблюдательные из них — Джастин, Сьюзен и Эрни — заметили, что пятьдесят с лишним пуффендуйцев позади декана не засмеялись и даже не улыбнулись. Они всё так же смотрели на новичков, будто с нетерпением ждали чего-то важного.
— Осталось ещё два небольших дела — и на сегодня я закончу, — продолжила Спраут. — Первое: я хочу научить вас одной песенке. Считайте её нашей факультетской песней. Достаньте палочки и послушайте меня.
Она откашлялась и начала петь довольно безголосо, отбивая ритм палочкой по подлокотнику кресла:
— То-ва-ри-ще-ство и упор-ство — вот пуф-фен-дуй-ский бар-сучий путь!
Первокурсники уставились на декана. Захариас Смит прикрыл рот и тихонько кашлянул. Отец предупреждал его: если он попадёт на факультет предков, придётся вежливо принять несколько… традиций. Он упоминал и факультетскую песню, но Захариас не ожидал, что она окажется настолько… приторной.
Профессор Спраут ничуть не смутилась, снова подняла палочку и предложила первокурсникам и остальным пуффендуйцам петь вместе с ней. И, к удивлению новичков, пятьдесят с лишним старших учеников запели хором — слаженно и в один голос, каждый отбивая палочкой ритм короткой песенки.
Джастину это дружное пение почему-то показалось тревожным, но он и остальные первокурсники быстро присоединились. К пятому повтору они уже пели точно так же, как старшие.
— Отлично справились, — сказала профессор Спраут. — Не нужно быть музыкальным критиком, чтобы догадаться, о чём вы думаете. Песня не слишком хороша, верно? Короткая, да и слова глуповатые. Ничего страшного: вот зачем вам на самом деле нужно её выучить — это пароль от Барсучьей норы!
Она улыбнулась и продолжила:
— У всех факультетских спален есть особые защитные чары от учеников других факультетов. Когтевранцы должны отгадывать загадки, чтобы попасть в свою гостиную. По-моему, это довольно жестоко. У слизеринцев и гриффиндорцев есть пароли, но их легко угадать, и раз в несколько лет случаются неприятности: гриффиндорец записывает пароль на бумажке, а потом теряет её. А у нас паролем служит эта песенка. Чтобы попасть в Барсучью нору, нужно постучать палочкой по букве «Х» в слове «Хогвартс», написанном на бочке у входа, и мысленно пропеть песню. Обычные слоги отбивайте у основания буквы «Х», а ударные — у её верхушки. Если вы будете петь про себя, никто не услышит песню и не догадается, как открыть тайный проход. Горжусь тем, что за последние триста лет ни одному постороннему не удалось проникнуть в Барсучью нору. Не хотелось бы нарушать эту традицию, правда?
Первокурсники пробормотали: «Не хотелось бы», — и немного расслабились. Многие даже впечатлились: глупая песенка не только оказалась полезной, но и довольно хитро защищала их гостиную — куда изобретательнее, чем у слизеринцев.
— Ну что ж, — продолжила Спраут. — Прежде чем вы уберёте палочки и получите свои чудесные макаруны, нам нужно обсудить ещё один, последний вопрос. Видите ли, хранить пароль от Барсучьей норы в тайне, конечно, важно, но есть у нас секрет и поважнее. Его передают из поколения в поколение, с самого основания Хогвартса. Он настолько важен, что каждый пуффендуец, когда-либо переступавший порог этой гостиной, давал клятву хранить его. Клятву на своей чести, магии и даже жизни. Теперь внимательно послушайте, как я и старшекурсники обновим наш обет. А потом ваша очередь поклясться.
Спраут и все старшие ученики подняли палочки и заговорили в один голос. В воздухе раздался лёгкий шелест, когда каждый из пятидесяти одного человека назвал своё имя:
— Я клянусь честью, магией и жизнью, что никогда не раскрою Секрет Пуффендуя тому, кто ещё не поклялся хранить его в тайне, и никогда не стану обсуждать его там, где нас может услышать тот, кто не давал такой клятвы.
На мгновение воздух в Барсучьей норе стал тяжёлым и душным — так подействовала магическая сила множества обетов, принесённых одновременно. Затем ощущение прошло, и старшие пуффендуйцы вместе с деканом выжидающе посмотрели на первокурсников.
Маглорождённые ученики были впечатлены и немного напуганы. Несколько чистокровных ребят откровенно испугались: они знали, что значит клясться собственной жизнью. Их с детства учили не давать такие обеты легкомысленно, но они также были детьми бывших пуффендуйцев, и им заранее объяснили: если факультет попросит принести клятву верности, нужно быть готовыми согласиться.
Один за другим первокурсники подняли палочки и, запинаясь, повторили слова клятвы. Снова закружилась магия, но в этот раз её сила была слабее.
Напряжение в комнате тут же спало. Несколько старших учеников заметно выдохнули и убрали палочки. Профессор Спраут тоже опустила свою, а затем повернулась к новичкам.
— Спасибо. А теперь я расскажу вам Секрет.
Она больше не улыбалась, но выглядела заметно спокойнее — и как-то искреннее. Позже Ханна Аббот решит, что именно так, наверное, выглядит человек, которому больше не нужно скрывать, что он несёт на себе тяжёлое бремя.
— Он связан с тем, почему каждый из вас — и каждый из нас — попал в Пуффендуй. За пределами Барсучьей норы о нас рассказывают много историй. Некоторые добрые, другие — не очень. Есть те, кто утверждает, будто в Пуффендуй попадают ученики, которым не нашлось места на других факультетах. Отбросы, говорят они. И я рада заявить, что это совершенно не так. Шляпа распределила вас в Пуффендуй чрезвычайно тщательно.
Её слова звучали как похвала, но в тоне Спраут было что-то тревожное. Нескольких первокурсников насторожило и то, что на лицах старшекурсников читалась мрачная решимость.
— Другие говорят, что учеников распределяют к нам за преданность и трудолюбие. Ничего удивительного: Шляпа часто упоминает эти качества, чтобы объяснить нашу верность Секрету, не раскрывая его сути. С сожалением признаюсь: пуффендуйцы не более верны или трудолюбивы, чем ученики других факультетов. Конечно, мы надеемся, что каждый из вас будет предан своим товарищам и прилежно учиться — ну, по-своему, — но не поэтому вы здесь. Иначе нам не понадобилась бы клятва.
Она на мгновение опустила взгляд, а затем снова посмотрела на первокурсников. Теперь её лицо выражало некоторое презрение.
— Есть и те, кто считает нас факультетом бездарей, домом для ведьм и волшебников с посредственными способностями. Тех, кто не тянет на другие факультеты. Это тоже неправда, хотя в этой клевете есть доля истины. Мы, пуффендуйцы, не развиваем себя и свою магию так, как ученики других факультетов. Мы не пробираемся в Запретную секцию библиотеки в поисках интересных розыгрышей, как гриффиндорцы. Не шныряем по Косому переулку в поисках запретных книг о тёмной магии, чтобы пустить их в ход против врагов, как слизеринцы. Не занимаемся запрещёнными магическими экспериментами лишь ради того, чтобы посмотреть, что получится, как когтевранцы. Мы придерживаемся проверенного и надёжного, а главное — безопасного. Потому что только мы среди всех факультетов знаем, какую цену платят ученики других факультетов за то, что осмеливаются ступать туда, куда мы отказываемся идти.
Спраут глубоко вздохнула и продолжила:
— Вот, дети, в чём заключается Секрет Пуффендуя — и одновременно самый мрачный и важный секрет всего нашего общества. Магия, выходящая за определённые границы, повреждает разум тех, кто её практикует. А вызванные ею нарушения передаются их детям. Я говорю не только о тёмной магии, но и о любой по-настоящему сильной магии. Даже заклинание Патронуса, которое многие считают самым светлым из всех, при чрезмерном использовании может лишить волшебника способности испытывать радость в любом виде. И эта неспособность передастся следующим поколениям.
Она обвела взглядом притихших учеников.
— Истинная цель церемонии распределения — цель, о которой не знает даже директор, — изучить каждого нового ученика и определить, есть ли у него психические отклонения или могут ли они развиться до совершеннолетия.
— Тех, кого распределяют в Когтевран, чаще всего отличают обсессивно-компульсивные расстройства, трудности в общении, а в крайних случаях — шизофрения. Слизеринцы почти всегда социопаты, неспособные сопереживать другим. Худшие из них — психопаты, которые получают удовольствие от причинения страданий. Гриффиндорцы страдают от недостатка самоконтроля и синдрома дефицита внимания; они почти не понимают, что такое личная безопасность и соразмерность ответа. Им также часто свойственна мания величия, а самые худшие из них столь же жестоки и бессердечны, как слизеринцы, хотя и считают себя праведниками. Шляпа отправила вас сюда после тщательного изучения вашего разума. У вас нет признаков подобных психических нарушений, и, если вы не повредите себе чрезмерным использованием сильной магии, их никогда не появится. Дети мои, вас распределили в Пуффендуй по одной-единственной причине: потому что вы в здравом уме.
Восемь новичков сидели молча, потрясённые. Каждый вспоминал встречи с другими волшебниками и вообще всё, что знал о магическом мире: моду, отставшую на триста лет; сов, доставляющих почту; чистокровные идеи; потенциально смертельно опасные товары в магазине розыгрышей «Зонко»; жуткого старика, который продавал всем волшебные палочки; то, что наказанием почти за любое преступление было заключение в тюрьму, охраняемую дементорами, высасывающими душу. О вопиющей нелепости квиддича.
И вдруг все они поняли: это правда, и теперь уже нельзя будет вернуться к прежнему неведению. Они жили в сумасшедшем доме, где правили пациенты и каждый старше одиннадцати лет был вооружён и опасен. Им открылось ужасное, пугающее бремя: они принадлежали к малочисленному и всё более редкому меньшинству — к тем, кто сохранил рассудок.
Захариас Смит тут же вскрикнул, Ханна Аббот разрыдалась, а Джастин Финч-Флетчли начал задыхаться от паники. Старшие пуффендуйцы почти одновременно бросились утешать новичков: принесли им горячее какао и макаруны — и то и другое было сдобренo успокоительным зельем, — обняли их, сказали несколько ласковых слов и украдкой наложили пару чар веселья.
Профессор Спраут отступила в сторону и наблюдала за ними с нежной улыбкой.
Восемь новых пуффендуйцев, — подумала она. И только один крикун да одна плакса. Кажется, это хороший знак. Уже много лет ни один новый курс не принимал эту новость так спокойно.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!