Глава 1: Новая глава

Новая глава

23

0

Mот Molwe
Поделиться

Утомлённая битвой и слегка растерянная, Гермиона Грейнджер поднималась по винтовой лестнице к директорскому кабинету, по дороге перебираясь через обломки.

Ей нужно было место, где можно подумать. Где-нибудь подальше от всех. Нужно было разобраться, что именно произошло сегодня с Роном и почему.

Рон впервые за долгое время сказал что-то хорошее о домовых эльфах, и её неудержимо потянуло его поцеловать. Она бросилась к нему, обвила руками и крепко поцеловала.

Но теперь её озадачивало полное отсутствие чувств.

Целуя его, она не ощутила ничего.

Ни приятного тепла, ни трепета, ни волнения. По правде говоря, ей совсем не понравилось.

Было лишь чрезвычайно сильное побуждение поцеловать его.

И именно оно теперь приводило её в замешательство.

Она вспомнила выражение глубокой боли на лице своего лучшего друга Гарри. Отвернувшись от Рона, Гермиона посмотрела, что Гарри собирается делать дальше, и заметила эту боль в его глазах. Он быстро попытался её скрыть и поспешил обратно в бой против Волдеморта.

Тогда же она искренне пожалела, что поцеловала Рона.

Гермиона вошла в сильно пострадавший директорский кабинет и оглядела разрушения, оставленные Пожирателями смерти.

Пройдя дальше, подняла опрокинутое кресло, в котором столько раз видела прежнего директора, Дамблдора. Пододвигая его к повреждённому столу, она заметила тёмное отверстие в тоже разбитом полу.

Оно виднелось из-под угла стола.

Гермиона села, пытаясь разобраться в чувствах: что случилось и почему?

Но мысли всё время возвращались к отверстию под огромным столом.

Сосредоточиться на собственных проблемах никак не получалось.

В конце концов она решила: нужно выяснить, что там такое.

Возможности интриговали. Вдруг прежние директора прятали там важные вещи? Вдруг обнаружатся какие-нибудь тайны? Может быть, даже непрочитанные книги или спрятанные свитки?

Кроме того, удовлетворив это непреодолимое любопытство, она сможет лучше сосредоточиться и решить, что делать с Гарри и Роном.

С помощью магии Гермиона отодвинула огромный стол на другую сторону комнаты.

Под ним обнаружилась скрытая винтовая лестница, уходящая в темноту.

Взволнованная находкой и решившая всё исследовать, Гермиона остановилась, глубоко вдохнула и прошептала:

— Люмос.

На кончике палочки зажёгся свет.

Она начала медленно и осторожно спускаться.

По её подсчётам, до самого низа пришлось преодолеть не меньше семи или восьми этажей.

Там оказалась большая дубовая дверь, украшенная резьбой и старинной латунной фурнитурой.

После короткого «Алохомора» она медленно распахнулась.

Гермиона шагнула в тёмную комнату и удивлённо огляделась.

Стоило пройти чуть дальше, как всё помещение ярко осветилось.

По высокому потолку тремя рядами тянулись мощные магические светильники.

Если не считать Большого зала, это была одна из самых просторных комнат, которые Гермиона видела в Хогвартсе.

На мгновение она задумалась, не сравнима ли та размерами с Тайной комнатой.

Здесь хранилось множество ценных магловских и волшебных старинных вещей и картин.

С нескольких портретов послышалось ворчание: давно пора было кому-нибудь спуститься и поговорить с ними.

Справа находилось нечто вроде небольшого кабинета. На красном ковре стояли шкафы для документов, большой письменный стол и четыре стула.

Особенно привлекло внимание Гермионы большое полотно слева от двери.

Подойдя ближе, она посмотрела на двух людей, сидевших в уютных креслах.

Они удивительно напоминали родителей её лучшего друга.

— Мистер и миссис Поттер? — нерешительно спросила Гермиона.

— Да. Я Джеймс, а это моя замечательная жена Лили. Ты пришла забрать нас домой? — с надеждой спросил Джеймс Поттер. — Здесь до чёртиков скучно. И ты не знаешь, где носит этого вора Дамблдора?

Гермиона отступила.

Её потряс и вопрос, и само существование того, чего, как Дамблдор, по её уверенности, говорил Гарри, не существовало.

— Домой? — только и сумела выговорить она.

— Да, домой. Этот негодяй Дамблдор украл нас и против нашей воли спрятал здесь среди остального краденого. Думаю, чтобы мы никому не рассказали: на случай нашей смерти мы выбрали опекуном сына Минерву Макгонагалл. Он украл единственный экземпляр завещания. Оно лежит вон в том столе, в углу, — сердито объяснил Джеймс.

Гермиона думала, что после битвы и увиденных сегодня смертей ещё долго ничто не сможет её потрясти.

Теперь стало ясно, насколько сильно она ошибалась.

— Дамблдор — вор? Гарри должен был жить с Минервой? Не с Дурслями? — вот и всё, что ей удалось произнести.

— Господи, девочка! Я бы этим людям бешеную собаку не отдал! — возмущённо ответил Джеймс.

От его почти крика Гермиона снова вздрогнула.

Отступив от портрета, она подошла к указанному столу.

Как ни странно, на нём не оказалось ни защитных чар, ни запирающих заклинаний.

Наверное, потому, что сама комната была так хорошо спрятана.

«Минерва явно ничего об этом не знала. Иначе что-нибудь сделала бы или сказала», — подумала Гермиона.

Она была уверена: теперь, после окончания школы, профессор останется на их с Гарри стороне.

В большом нижнем ящике справа обнаружилось множество папок.

Гермиона сразу заметила несколько знакомых имён.

В том числе собственное.

Она достала свою папку, положила на стол и открыла.

Внутри находились планы, как держать её подальше от Гарри, оставляя на каникулы у Уизли с Роном, а также два флакона с её именем.

Стоило взять их в руки, как она поняла, что это воспоминания.

Ещё несколько секунд поисков по многочисленным ящикам — и нашлась Омут памяти.

Увиденное в первом воспоминании вызвало у неё тошноту и ярость.

Джеймс и Лили тоже отпустили несколько весьма нелестных замечаний о Дамблдоре.

Включив просмотр так, чтобы воспоминания были видны всем, Гермиона увидела себя и Гарри в Выручай-комнате.

Они держались за руки.

По одежде она сразу поняла, когда это происходило: юбку, в которой она была, Гермиона купила на пятом курсе.

Но она совершенно не помнила, чтобы когда-нибудь так держала Гарри за руку.

Потрясённая, она смотрела дальше.

Они с Гарри страстно поцеловались.

Потом он немного отступил, откашлялся, опустился на одно колено и сделал ей предложение.

Принимая кольцо, Гермиона сказала «да», затем сама опустилась перед ним на колени, обняла и снова поцеловала.

Гермиона сидела ошеломлённая.

Изображение дрогнуло и сменилось другими воспоминаниями об их с Гарри отношениях.

Судя по всему, роман начался в конце третьего курса.

Воспоминания охватывали всё время, пока они становились всё ближе друг другу, вплоть до предложения.

Когда просмотр закончился, Гермиона гадала, как Дамблдор получил эти воспоминания.

Почему у неё самой их нет?

И что за болезненная прихоть заставила его сохранить копии?

Лили словно догадалась о её мыслях.

— Похоже, на тебя наложили блокировку памяти, — позвала она. — Не думаю, что использовали «Обливиэйт». Иначе он не смог бы извлечь эти копии.

В папке Гарри обнаружились почти те же воспоминания.

А ещё брачный договор, заключённый Дамблдором с Уизли в первый день рождения Джинни.

Гермиона поняла, что договор незаконный: рядом лежала формула приворотного зелья, которое мадам Помфри не смогла бы обнаружить после применения.

Формулу скрывали вместе с планами долгое время подливать зелье и Гарри, и его девушке — невесте, Гермионе.

Она решила оставить Гарри право выбирать, что со всем этим делать.

В конце концов, больше всего пострадал он.

Из прочитанного следовало, что за участие в предательстве Дамблдора Молли Уизли могла надолго попасть в тюрьму.

Вместе они также планировали лишить Гарри наследства.

Всё было в папках.

Гермиона не могла поверить, что кто-то способен на такую глупость: подробно записывать и хранить хронологию всего, что совершил и собирался совершить.

В папке Рона выяснилось, что её саму продали мальчику, которого она поцеловала сегодня утром.

И Рон знал обо всём происходящем.

Там же находились доказательства использования чар принуждения и дополнительные подтверждения того, что Молли давала им с Гарри приворотные зелья.

Гермиона узнала и другое: её плохое отношение к Гарри на шестом курсе было вызвано чарами принуждения.

Это отвечало на вопрос, мучивший её с начала поисков крестражей.

«Почему весь прошлый год я так злилась на него из-за какой-то книги?»

От мысли, что она поцеловала человека, который пытался купить её как кусок мяса, снова затошнило.

Затем Гермиона не выдержала и расплакалась.

Лили звала её с портрета, пытаясь заставить заговорить.

Прошло несколько минут, прежде чем Гермиона смогла повернуться к ним и ответить.

— Я пока не знаю, как тебя зовут. Но ты невеста моего сына, и я хочу попросить: либо отнеси нас к нему, либо приведи его сюда. Думаю, лучше, если он придёт сюда и мы поговорим о происходящем, — сказала Лили.

По её щекам тоже текли слёзы.

Гермиона кивнула и вернулась к столу.

Она начала раскладывать документы, чтобы показать их Гарри.

Из глубины большой папки с её именем выпало кольцо.

Она мгновенно узнала его.

Обручальное кольцо, которое Гарри подарил ей в воспоминании.

Подняв его, Гермиона надела кольцо на безымянный палец.

Затем сделала несколько глубоких вдохов, успокаиваясь, и вышла из комнаты.

* * *

В Большом зале Джинни Уизли стояла с семьёй возле гроба брата Фреда.

Они с Гарри обсуждали, что делать дальше.

Джинни только что обняла Гарри, когда в зал ворвалась Гермиона и направилась прямо к ним.

Рон попытался обнять её.

Гермиона развернулась и изо всех сил ударила его по лицу.

Затем оттащила Джинни от Гарри.

— Убери грязные руки от моего жениха, — прорычала она.

Молли Уизли открыла рот, собираясь закричать, но Гермиона направила палочку ей прямо между глаз и заговорила первой:

— А вы помолчите. Если доживёте, встретимся в суде. Вам ещё понадобится дыхание, чтобы объяснить, как вы продали дочь Дамблдору. И не только это. Гарри, ты идёшь со мной. Тебе нужно кое-что увидеть. Сейчас же.

Затем она оглушила потрясённую Молли и связала заклинанием собственного изобретения.

Первым после её вспышки оправился Рон.

— Какого чёрта ты несёшь? Почему называешь Гарри своим женихом? Ты принадлежишь мне!

Он совершенно забыл о матери, лежавшей связанной, словно рождественская индейка.

Гермиона повернула палочку к его лицу.

— Лучше не суй свою дурацкую ногу в эту помойку вместо рта. А то я могу забыть, что я леди, и снести тебе к чёрту голову. Я не твоя и никогда ею не буду. Я не кусок мяса, который можно купить. Даже если продать меня тебе пытался тот старый ублюдок.

Затем она отвела ногу и с силой ударила его коленом туда, где больнее всего.

Именно так её научил отец.

Крепко схватив ошеломлённого Гарри за руку, Гермиона вытащила его из зала.

Позади остались потрясённые Уизли, смотревшие на Молли и не понимавшие, как объяснить случившееся.

Через десять минут Гермиона наложила на дверь комнаты под директорским кабинетом запирающие чары и чары уединения.

Гарри всё ещё был потрясён сценой в зале.

За всю дорогу он не произнёс ни слова.

— Гарри, я хочу тебе кое-что показать. Но сначала тебе, думаю, стоит с кое-кем поговорить, — сказала Гермиона, ведя его через комнату.

Она оставила его перед портретом родителей.

— Скоро вернусь. Нужно привести Минерву и Поппи.

Гарри совершенно ничего не понимал.

Меньше часа назад Гермиона сказала, что попробует немного поспать.

А потом появилась в Большом зале в бешенстве.

Она даже ругалась, угрожая Рону!

За все годы знакомства он ни разу не слышал от неё брани. Даже самой безобидной.

Не понимая, что происходит, но безоговорочно доверяя Гермионе, он позволил привести себя в это странное место под директорским кабинетом.

Гарри стоял и недоверчиво смотрел на огромную картину.

Там были его мать и отец.

Первой из троих заговорила мама.

— Гарри? — почти прошептала она.

— М-м-мама, — так же тихо ответил он.

Потом посмотрел на мужчину рядом с ней.

— П-папа?

Гермиона дала Гарри время побыть с родителями и вернулась с Минервой и Поппи Помфри лишь через полчаса.

Всё это время он разговаривал с мамой и папой.

Теперь Гермиона увела его от портрета, сказав, что впереди ещё достаточно времени, чтобы узнать родителей получше.

У них обоих.

Она показала всем троим воспоминания и найденные документы.

В итоге перед ней оказались три разгневанных человека.

Одна из них особенно яростно переживала, что уже не сможет заставить ответить за содеянное человека, которого пятьдесят лет считала другом.

Гарри пришёл в бешенство от поступков Уизли.

Он жаждал крови.

Его ярость начала пугать всех троих женщин.

В конце концов Гермионе удалось немного его успокоить.

Они принялись обдумывать месть и наказание для рыжеволосого семейства.

По настоянию обоих подростков Минерва Макгонагалл применила потенциально опасное заклинание снятия блокировки памяти.

Она испытала огромное облегчение, когда всё удалось без повреждения мозга у двух самых дорогих ей людей.

Гарри и Гермиона сидели, обхватив головы руками.

Снятие блоков оказалось довольно болезненным.

Стремительное возвращение доступа к воспоминаниям лишь усиливало нарастающую головную боль.

Поппи некоторое время изучала формулу зелья, затем отправилась в больничное крыло.

Через двадцать минут вернулась с противоядием от приворотного зелья.

После этого ей снова пришлось уйти.

Она пообещала вернуться, когда позаботится о пациентах, которых было немало.

Минерва с Гермионой сели читать документы Дамблдора.

По непонятной обеим причине Альбус хранил записи, журналы и доказательства того, что годами применял чары памяти, управляя жизнями учеников, а иногда и обворовывая их.

По-видимому, за последние пятьдесят лет он разорил нескольких воспитанников, попросту присвоив их наследство.

Все предметы в комнате тоже оказались украденными.

Он называл это своей «личной коллекцией».

Минерва поймала себя на желании вернуть этого подлого мерзавца к жизни, чтобы убить собственными руками.

Она решила навсегда сослать его портрет в туалет Плаксы Миртл.

Гарри хотел лишь разобраться с Уизли.

Размышляя о своей жизни, он снова закипал.

Из-за Волдеморта у него никогда не было свободы выбора.

Теперь, когда он с таким трудом её завоевал, Уизли готовы были отнять её с помощью зелий и собственной дочери.

Особенно бесило то, что делалось это ради денег.

Денег, которые они уже шестнадцать лет брали без спроса.

Попроси они — и он с радостью отдал бы им всё, пока считал их своей семьёй.

Теперь им бы повезло получить хотя бы пыль с его ботинок.

И он хотел вернуть всё украденное.

Если сумеет удержаться от желания отправить их проклятиями в отделение необратимых повреждений больницы Святого Мунго, то добьётся ареста и суда.

Пусть проведут остаток жизни в Азкабане.

Первую часть мести Гермиона придумала с помощью Лили.

После короткого разговора с Минервой они с Гарри договорились пожениться в тот же день.

Небольшая церемония пройдёт в Большом зале, у всех на глазах.

Какие бы поступки ни заставляли их совершать приворотные зелья, оба знали: жить друг без друга они не смогут.

И учитывая, что помолвлены они больше двух лет, давно пора пожениться.

По крайней мере, именно так Гарри объяснил своей бывшей преподавательнице и настоящему законному опекуну.

Подростки пообещали друг другу устроить полноценную свадьбу в магловском мире, когда вернут родителей Гермионы из Австралии.

Минерва начала разговор о том, насколько верны причины такого решения.

Гермиона заметила: если бы не вмешательство Дамблдора и Уизли, они, вероятно, поженились бы ещё до поисков Волдеморта.

Чтобы, если один из них погибнет, у другого хотя бы остались воспоминания об их браке.

Гарри добавил: не будь воспоминания скрыты, он написал бы завещание, оставив всё Гермионе.

Вместо того чтобы делить имущество между ней и Роном.

Уизли всё ещё тревожились из-за недавней вспышки Гермионы.

По-прежнему связанная Молли убеждала всех, что причиной был пережитый в битве стресс.

Их вместе с несколькими другими людьми попросили прийти в Большой зал к двум часам дня.

Пока Минерва собирала гостей, не сообщая никому, что именно состоится, Гарри и Гермиона направились в больничное крыло.

Там Гарри поговорил с Невиллом Лонгботтомом.

Во время битвы тот получил ожоги, но благодаря магической помощи Поппи Помфри уже почти полностью поправился.

Гарри попросил его стать шафером на их с Гермионой свадьбе.

Невилл ответил, что сочтёт это за честь.

Пока Гарри объяснял ему, что они выяснили, Гермиона разговаривала с Полумной Лавгуд.

Та получила лёгкое ранение, а после лечения решила остаться и помогать в больничном крыле.

Без пяти два Гарри и Невилл вошли в Большой зал, направились к преподавательскому столу и поднялись на возвышение.

Там к ним присоединился исполняющий обязанности министра магии Кингсли Шеклболт.

Ровно в два рядом с Гарри появились Гермиона, Полумна, Минерва и Поппи.

Министр вышел вперёд и призвал к тишине.

Догадки и шёпот быстро стихли, когда внушительный Кингсли, явно не расположенный к шуткам, вынул палочку и вызвал над собравшимися негромкий раскат грома.

Когда установилась тишина, он повернулся спиной к гостям, лицом к Гарри и Гермионе.

Гарри с Невиллом стояли справа от него.

Гермиона с Полумной — слева.

По залу прокатилась волна потрясения: присутствующие поняли, что стали свидетелями свадьбы Гарри и Гермионы.

Потрясение усилилось, когда Рон Уизли начал кричать, что Гарри украл его женщину.

А затем сменилось испугом.

Минерва Макгонагалл направила палочку на высокого рыжеволосого юношу и оглушила его.

Удовлетворённо кивнув при виде падающего Рона, она снова повернулась к церемонии.

Чтобы увидеть, как её Гарри женится на её самой любимой ученице.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1