Глава 1: 1.

1.

25

0

Mот Molwe
Поделиться

— Вот это был урок! — Лицо Рона всё ещё было бледным под россыпью веснушек, когда он пошатываясь вышел из класса защиты от тёмных искусств. Он слегка передёрнул плечами. — Ты видел, какие у того паука были ноги? Длинные, волосатые и… — Он сглотнул.

Гарри улыбнулся ему:

— Ты отлично справился, Рон. Конечно, на миг ты испугался — мы все испугались. Но ты прекрасно одолел боггарта. Жаль, профессор Люпин не дал мне как следует попробовать отразить нападение дементора. Интересно, почему он так внезапно закончил урок? Ведь многие ученики ещё не успели подойти.

— Кому-то всегда везёт, — пробормотал Рон. — Ты ведь тоже не успела, Гермиона?

Гермиона медленно покачала головой. Она выглядела даже бледнее Рона. Гарри не мог её винить: некоторые боггарты и впрямь были жуткими.

— Чего ты боишься больше всего? — Рон с любопытством взглянул на Гермиону. — Не могу представить, чтобы ты вообще чего-то боялась. Погоди, знаю! Твой боггарт превратится в учителя, который скажет, что ты провалила контрольную, или что-нибудь в этом роде?

Гарри громко рассмеялся, а Гермиона залилась румянцем.

— Не… Ладно, хорошо — да. Я боюсь провалить экзамены. И нечего смеяться: я ставлю перед собой высокие цели и не люблю им не соответствовать… Поэтому я сейчас пойду позанимаюсь. Вам обоим тоже не помешало бы немного побеспокоиться об экзаменах. До конца года осталось всего несколько месяцев.

Прижимая учебники к груди и слегка дрожа, Гермиона направилась в библиотеку, даже не оглянувшись на мальчиков.

Гарри и Рон молча переглянулись.

Наконец Рон медленно произнёс:

— Она ведь соврала, Гарри? Про своего боггарта?

Гарри кивнул.

— Да, думаю, соврала. Интересно, чего она на самом деле боится? Должно быть, чего-то ужасного, раз она даже нам не хочет рассказать.

…

В тот день Гермиона так и не вернулась в гостиную Гриффиндора. Гарри и Рон в конце концов отправились искать её в библиотеку, но и там её не оказалось. Пустовал и класс, где Гермиона обычно занималась заклинаниями в одиночестве.

Гарри уже начал тревожиться.

— Как думаешь, с ней всё в порядке? — прошептал он Рону. — Она выглядела совсем бледной, когда ждала своей очереди встретиться с боггартом…

— Конечно! — Веснушчатое лицо Рона озарилось внезапным пониманием. — Вот где она! В классе защиты от тёмных искусств, тренируется перед боггартом, чтобы завтра, когда подойдёт её очередь, всё получилось как надо!

Гарри кивнул.

— Похоже на неё. Но её нет уже несколько часов. Надо сходить и посмотреть, как у неё дела.

Они петляли по древним, освещённым факелами коридорам Хогвартса, пока не добрались до класса защиты от тёмных искусств. Дверь была приоткрыта, и изнутри доносился испуганный голос:

— В этот… в этот раз у меня получится… О боже… Я справлюсь…

Затем послышался низкий грохочущий звук. Похоже, боггарт шевельнулся в шкафу.

Гарри и Рон осторожно толкнули дверь и заглянули в полутёмный класс.

Гермиона стояла посреди пустого помещения, высоко подняв палочку. Медленно, очень медленно она приближалась к большому деревянному шкафу, где прятался боггарт. Теперь внутри что-то отчаянно колотилось: то, что там сидело, хотело выбраться.

Гарри заметил, как сильно дрожит рука Гермионы. Но она направила палочку на замок и произнесла чуть дрожащим голосом:

— Алохомора!

Дверцы шкафа со скрипом распахнулись. Наружу выполз лёгкий серый туман, наполнивший класс запахом холодных древних камней и застоявшейся воды. В тумане медленно начало проступать нечто тёмное. Среди бледных клубов тумана нависала мрачная тень. Гарри различил старые, обветренные кирпичи и блестящую чёрную воду.

Мост? Да, древний, обветшалый мост, серой дугой повисший над бурлящими речными водами.

Старинный мост парил в тумане, словно призрак, а его древние камни отражались в стремительной чёрной воде внизу. Медленно мост начал рассыпаться: куски векового камня отваливались и падали в тёмную реку. Казалось, он вот-вот рухнет.

Из тумана донёсся тихий детский голос. Кто-то пел:

Лондонский мост падает, падает, падает.
Лондонский мост падает, леди моя.
Возьми ключ и запри её, запри её, запри её.
Возьми ключ и запри её, леди моя…

Гермиона вскрикнула. Палочка вылетела у неё из руки и упала на пол. Она закричала во весь голос, словно пыталась заглушить голос невидимого ребёнка в тумане.

Рон бросился перед ней, а клубящийся туман становился всё темнее и плотнее. Постепенно из него возникла огромная тёмная фигура. Палочка дрожала в руке Рона.

— Риддикулус!

Выбравшийся из тумана гигантский паук на этот раз превратился в балерину о восьми ногах. Рон захихикал, глядя на её немыслимо вывернутые пируэты. Боггарт попятился в шкаф, а Гарри опустился на пол рядом с Гермионой.

— Гермиона? Ты в порядке?

Гермиона медленно кивнула, хотя оставалась смертельно бледной.

— Это… оказалось труднее, чем я думала…

Рон с изумлением посмотрел на всё ещё дрожавший шкаф.

— Что это вообще было?

Гермиона слегка вздрогнула и прошептала:

— Мост. Я всегда ужасно боялась мостов.

…

— Ты боишься мостов? — Профессор Люпин наклонился через стол и с любопытством посмотрел на Гермиону. — Допей всё, слышишь? Шоколад полезен не только против дементоров.

Он кивнул на чашку горячего шоколада в руках Гермионы, и она послушно сделала глоток.

— Ты всё ещё дрожишь, — сказал Гарри и положил руку ей на плечо. — Странно. Даже дементор — настоящий, в поезде — не действовал на меня так долго.

Люпин кивнул.

— Ты прав, Гарри. Это не обычный страх. Вы правильно поступили, что привели Гермиону ко мне. Даже самый ужасный боггарт не должен заставлять тебя дрожать ещё много часов спустя. Здесь дело в чём-то гораздо более глубоком. Скажи, Гермиона: когда появился этот страх? Он был у тебя всегда?

Гермиона обхватила чашку с горячим шоколадом. Лицо у неё всё ещё было белым.

— С самого детства. Мои родители… Они всегда были очень добры ко мне и старались меня понять. Когда мы куда-нибудь едем на машине, они сначала внимательно изучают карту, чтобы убедиться, что нам не придётся пересекать мосты. Они знают, как ужасно на меня это подействует… — Голос её затих.

— Что вызвало этот страх, Гермиона? — мягко спросил Люпин.

Она медленно покачала головой.

— Я… не знаю, профессор. Никто не знает. Когда я была маленькой, родители даже водили меня к разным магловским психиатрам и психологам, но никто из них ничего не смог понять. Я хочу… хочу встретиться со своим страхом лицом к лицу, профессор. Я знаю, что Тот-Кого-Нельзя-Называть не исчез окончательно; знаю, что в мире ещё есть зло, и хочу научиться с ним бороться. Но какая от меня будет польза, если меня парализует собственный страх?

На добром лице Люпина медленно появилась улыбка.

— Ты и впрямь очень храбрая девочка, Гермиона, — тихо сказал он. — Гарри повезло, что у него есть такая подруга. Я помогу тебе преодолеть этот страх, Гермиона, но мне понадобится дополнительная информация. Ты не возражаешь, если я напишу твоим родителям? Возможно, они смогут объяснить, откуда взялся этот необычный ужас перед мостами.

Гермиона кивнула.

— Конечно, профессор. Кажется, у них до сих пор сохранились заключения всех специалистов. Если захотите, я могу попросить их прислать.

…

— Гермиона, сегодня пришло письмо от твоей матери, — сказал Люпин, жестом приглашая Гарри, Гермиону и Рона сесть. — Вы не возражаете, если я прочитаю его вслух?

Гермиона покачала головой. Её карие глаза широко раскрылись, и Люпин начал читать:

Дорогой профессор Люпин!

Мы с мужем были глубоко тронуты, получив ваше письмо. Когда мы впервые отправляли дочь учиться в мир, о котором почти ничего не знали, то очень тревожились. Мы рады, что рядом с ней есть внимательные учителя, заботящиеся о её благополучии.

Меня не удивляет, что Гермиона скрывала свой глубочайший страх даже от самых близких друзей. Её странная боязнь мостов всегда казалась нам чем-то гораздо большим, чем обычная фобия — например, боязнь высоты или темноты. Это глубокий ужас, который, кажется, укоренился в самой её душе.

С самого раннего детства Гермиона испытывала странный страх — или, вернее сказать, ужас — перед мостами. Я впервые заметила это, когда мы с мужем повезли Гермиону в Лондон на её пятый день рождения. Она всегда была необычайно одарённым ребёнком и даже в таком нежном возрасте увлекалась историей. Мы решили провести день в Лондоне и показать ей знаменитые достопримечательности, о которых она так много читала.

Сначала всё шло хорошо. Гермиона была в восторге от Лондона, с любопытством разглядывала Тауэр, музей мадам Тюссо и другие известные места. Но после обеда произошло нечто странное. Мы втроём шли по знаменитому Лондонскому мосту через Темзу. Внезапно Гермиона закричала. Это был не плач уставшего ребёнка — Гермиона даже в раннем детстве не устраивала таких истерик, — а отчаянные вопли неподдельного ужаса.

Мы подняли её на руки и прижали к себе, но она продолжала рыдать, не в силах успокоиться. Сквозь крики мы разобрали только несколько слов: «Леди… Леди…» Она перестала плакать лишь тогда, когда мы унесли её подальше от моста. Позже, когда мы спросили, что случилось, она отказалась отвечать.

После этого Гермиона начинала сильно дрожать всякий раз, когда мы приближались к мосту. Она так боялась, что нам приходилось выбирать странные и неудобные маршруты, лишь бы больше никогда не подвозить её к мостам.

Разумеется, мы водили её к детскому психологу. Знаете ли вы, что боязнь мостов — признанное психологическое расстройство, гефирофобия? Но психологи, к которым мы обращались, — да, их было несколько, — считали страх Гермионы необычным и нехарактерным. У большинства людей с этой фобией проявляется общая тревожность или другие близкие страхи, например боязнь высоты. Гермиона же не проявляла никаких подобных симптомов. Она никогда не была тревожным ребёнком и не боялась ничего другого. Но по какой-то причине испытывала странный ужас перед мостами, который никто не мог толком объяснить…

Профессор Люпин поднял взгляд от письма.

— Твоя мать приложила письменные заключения нескольких магловских психологов. Не думаю, что стоит углубляться в них: они не показались мне ни особенно просвещёнными, ни особенно просвещающими. Они постоянно упоминают некоего джентльмена по фамилии Фрейд, у которого, по-видимому, были самые странные идеи… Нет, вам, детям, об этом беспокоиться не нужно. По правде говоря, мне кажется, его самого стоило показать специалисту. — Люпин ухмыльнулся и покачал головой. — Итак, Гермиона, откуда взялся этот страх перед мостами? — мягко спросил он.

Гермиона слегка вздрогнула, но не отвела взгляда от его внимательных глаз.

— Не помню, — прошептала она. — Пока вы читали письмо, я вроде бы вспомнила тот день в Лондоне. Но когда пытаюсь вспомнить, что произошло у моста, от страха в голове всё пустеет… Я помню только детский голос, поющий в тумане…

Она слегка задрожала, и Гарри взял её за руку и сжал.

— Я схожу с ума, да? — хрипло прошептала Гермиона. — Это же ненормально?

Люпин долго смотрел на неё.

— О, я бы так не сказал, Гермиона, — мягко ответил он. — Возможно, эти магловские целители не смогли докопаться до сути твоего страха потому, что не знали, насколько ты одарённая. Они не знали, что ты ведьма и обладаешь способностями, о которых им ничего не известно. Знаешь… Мне вот что интересно: если мы все четверо прямо сейчас отправимся вместе с тобой к тому мосту, что мы увидим? Мы тоже владеем магией, Гермиона. Возможно, как и ты, мы увидим то, что скрыто от магловских глаз… Может быть, нам удастся увидеть то, что ты увидела в тот день, когда тебе было пять лет…

Он поднялся из-за стола и потянулся за плащом.

— Ну что, пойдём?

…

Мост через Темзу окутывал лёгкий туман, смягчавший чёткие очертания тускло-серых камней. В такой пасмурный час на улицах почти никого не было; сквозь туман доносились лишь редкие голоса.

— Этот мост сравнительно новый, — тихо сказал Люпин, глядя на него. — Но мост на этом месте существовал с незапамятных времён. Мосты имели огромное значение для торговли и путешествий. Я немного изучил историю магловского Лондона и выяснил, что мост здесь стоял ещё во времена Римской империи. Тот мост давно обрушился, и на его месте построили другой. Саксы возвели новый мост, который, как говорят, разрушили скандинавы. Норманны отстроили его заново, но в одиннадцатом веке он рухнул во время необычайно сильной бури. Его восстановили, потом он сгорел, и его отстроили снова. Мост, возведённый в двенадцатом веке, простоял больше шестисот лет, пока от старости не начал разрушаться и его не пришлось заменить. На этом самом месте мосты появлялись и рушились снова и снова. Возможно, поэтому магловские дети придумали о нём странную песенку: «Лондонский мост падает…»

Теперь их окутывал утренний туман. Странный холодный запах мглы и застоявшейся воды щекотал ноздри. Всё вокруг молчало, если не считать тихого шума тёмной воды внизу. В тумане начала проступать фигура — расплывчатый силуэт маленькой девочки. Бледное лицо плыло среди мглы, словно белый цветок. Гарри различил тихую песню. Высокий, детский голос звучал странно далеко.

Лондонский мост падает, падает…

Песня плыла к ним сквозь туман, и Гарри почувствовал, как у него внезапно похолодело между лопаток. Девочка на миг зависла в воздухе, а затем медленно поплыла к ним. Это была маленькая, неясная фигурка в длинном сером платье. В тёмной воде под мостом не отражалось ничего.

Гермиона так сильно сжала руку Гарри, что ему стало больно.

— Кто она? — выдохнула Гермиона. — Что она такое?

— Разумеется, привидение, — мягко ответил Люпин. — Ты её видишь, Гермиона, и я тоже. Гарри и Рон тоже её видят. Мы все можем её видеть, потому что мы волшебники. Но в тот день, когда ты маленькой приехала в Лондон с родителями, вокруг были маглы. Ты была единственной, кто мог разглядеть маленькую девочку, парящую в тумане над тем местом, где когда-то стоял древний мост. Вероятно, это было первое привидение, которое ты увидела, и ты очень испугалась.

Гермиона всматривалась в туман, следя глазами за расплывчатой фигуркой.

— Чьё это привидение?

Люпин помолчал, а потом тихо сказал:

— Конечно, я не могу быть уверен, но мне кажется, это Дама с моста…

— Дама с моста? — Рон во все глаза смотрел на очертания девочки. — Она кажется… старой. Одежда на ней такая старомодная, словно она жила сотни лет назад…

— Возможно, гораздо дольше… — Люпин задумчиво посмотрел на девочку. — Я наткнулся на несколько любопытных старинных преданий об этом мосте и других древних мостах. Знаете ли вы, что маглы когда-то тоже верили в магию? Разумеется, они её не понимали, но чувствовали: в мире есть силы, которыми они не способны управлять, и отчаянно хотели подчинить их себе. — Он сглотнул. — Очень-очень давно маглы верили, что мост можно удержать от обрушения с помощью магии. Разумеется, мосты время от времени разрушались, особенно если их плохо строили, и люди искали какие-нибудь магические способы сделать их вечными. Возможно, они пробовали встраивать в мосты странные и чудесные материалы. В одном старинном магловском стихе поётся, что разрушенный мост можно перестроить с помощью железных прутьев, золота или серебра.

Он посмотрел на тёмную воду внизу и прошептал:

— Но в конце концов они решили, что есть лишь один вид магии, который способен уберечь мост от разрушения. Жертвоприношение. Самая страшная жертва — человеческая жизнь.

Девочка уже приближалась. Её голос звучал на ветру шёпотом:

Возьми ключ и запри её, запри её, запри её.
Возьми ключ и запри её, леди моя…

— Строители совершали убийство, — дрогнувшим голосом произнёс Люпин. — Обычно убивали молодую девушку или ребёнка. Потом её кости прятали в самом основании моста, чтобы он не рухнул… Ужасный, варварский, бессмысленный акт убийства. Но чего ещё можно ожидать от маглов, которые ничего не понимали в магии?..

Гермиона стояла как вкопанная, глядя на приближавшуюся девочку. По её лицу потекли слёзы.

— Её убили? Чтобы мост не рухнул? Но это… это ужасно…

Она нерешительно протянула руку и попыталась коснуться ладони девочки, но её пальцы прошли сквозь призрачный образ.

— Чем мы можем ей помочь?

По почти прозрачному лицу девочки скользнула тень улыбки, и она закружила вокруг Гермионы.

— Думаю, ты уже помогаешь ей, Гермиона, — мягко сказал Люпин. — Она провела бесчисленные века в одиночестве, невидимая для всех. Если мимо неё и проходили волшебники, они были слишком заняты, чтобы её заметить. А ты её увидела… Возможно, ей просто нужно чьё-нибудь общество.

Гермиона кивнула, не отрывая взгляда от девочки.

— Как тебя зовут? — прошептала она.

Тихий голос — лёгкий, как дуновение ветра, — ответил:

— Эалдвин.

Гермиона едва заметно улыбнулась.

— Эалдвин? По-саксонски это значит «старинный друг», верно?

Она села на невысокую каменную стену возле моста.

— Я видела тебя, когда была маленькой, Эалдвин, но тогда ты меня испугала — я не знала, кто ты. Теперь я вернулась. Хочешь посидеть со мной? Я бы хотела иногда приходить к тебе. Мы могли бы сидеть здесь, у моста, и рассказывать друг другу истории.

— Я бы этого хотела… — тихо, словно птица, ответила Эалдвин.

Люпин положил руки на плечи обоих мальчиков и отвёл их подальше от Гермионы и привидения.

— Пойдёмте ненадолго, ребята. Прогуляемся по магловскому Лондону и вернёмся за Гермионой чуть позже. Думаю, ей нужно немного побыть наедине со своим боггартом…

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1