Глава 1: 1.
1.
28
0
Ночь была тихой.
Казалось, весь мир замер. Ничто не шевелилось. Трудно было поверить, что всего несколько часов назад пало одно из величайших порождений зла — и вместе с тем наступила новая эпоха мира, завершив войну, которая, как считалось, закончилась почти два десятилетия назад. Пришлось принести жертвы. Одна семья потеряла сына. Сын потерял мать и отца. Мальчик потерял брата. Погибло слишком много хороших людей.
Гарри не мог уснуть. Он покинул свою кровать в спальне мальчиков в башне Гриффиндора и бесцельно бродил по коридорам, позволяя ногам самим вести его. В конце концов он поднялся на Астрономическую башню и прислонился усталым телом к перилам балкона. Небо было безоблачным, и над шотландской округой мерцали звёзды. Лунный свет разгонял темноту и заливал Гарри мягким сиянием.
В тишине башни за спиной Гарри раздались шаги. Он слегка повернул голову и глянул через плечо, чтобы понять, кто пришёл. В тусклом луче света, пробивавшемся в помещение, он увидел приближавшуюся Гермиону. Её растрёпанный вид выдавали спутанные длинные волосы — уже не та пышная грива, что была у неё много лет назад.
— Что ты здесь делаешь, Гермиона? — тихо спросил он.
Она тихонько рассмеялась и улыбнулась ему.
— Я могла бы спросить тебя о том же, Гарри.
Гарри перенёс вес на одну ногу, незаметно приглашая Гермиону встать рядом. Она приняла приглашение и устроилась возле него. Её рука нашла его руку, пальцы переплелись с его. Гермиона нежно провела большим пальцем по его ладони, прижалась к нему боком и положила голову ему на плечо. Гарри удивила её внезапная близость, но он с благодарностью принял успокаивающее тепло её прикосновения. За эти годы он к нему привык.
Они молчали. Гарри слушал её тихое дыхание — то самое дыхание, которое могло оборваться сегодня, как и множество раз прежде. Нет, не только сегодня. В те месяцы, когда они охотились за крестражами, каждый день мог стать для неё последним, и Гарри был благодарен, что этого не случилось. Потерять лучшую подругу означало бы и для него конец. И не только потому, что тогда провалилась бы его миссия.
Вскоре мысли Гарри вернулись к их первому курсу. Рон лежал без сознания в соседней комнате, и они с Гермионой остались одни. Гарри было страшно — так страшно, что он не знал, хочет ли вообще переступить порог, за которым его ждал Волдеморт. Но именно слова Гермионы придали ему сил преодолеть страх и поступить правильно.
«Есть вещи поважнее. Дружба. И храбрость. И…»
— Любовь, — выдохнул Гарри. — Ты хотела сказать: «любовь».
Гермиона тихонько промычала в знак согласия и кивнула. Она тихо рассмеялась, поняв, о чём он говорит. Её мысли вернулись в то более невинное время, когда она была наивной двенадцатилетней девочкой, очарованной мыслью, что у неё есть лучший друг на свете. Сказать «дружба» и «храбрость» было легко. Но тогда, при всей своей смелости и прямоте, Гермиона стеснялась произнести это слово.
— И любовь, Гарри. Мне понадобилось шесть лет, чтобы сказать это. Надеюсь, ты не разочарован.
Гарри улыбнулся.
— Как я могу?
Гермиона никогда не могла его разочаровать. Со всеми её достоинствами и недостатками она была единственным человеком, которому он мог доверять безоговорочно. Годы напролёт он не замечал, какой сильный у неё характер и что именно она вселяла в него уверенность и помогала не сдаваться.
Месяцы, полные тревог и лишений, изменили их обоих и их отношения. Та невинность и беззаботность, что были у них до начала странствий, безжалостно исчезли. Трудно было сохранить их, когда им приходилось видеть худшее друг в друге — и не раз наблюдать, как другой оказывается на грани смерти. В те недели, когда они действительно остались вдвоём, напряжённые мгновения меняли их, день за днём превращая в тех, кем они стали после возвращения Рона.
Но тогда Гарри этого не понимал. Ещё нет.
Ему понадобилось всего четыре слова, чтобы осознать: между ними уже никогда ничего не будет как прежде. Но это понимание пришло с горько-сладким чувством. Жестоко и несправедливо было осознать всё в тот миг, когда ты уходишь умирать. И всё же это придало ему последний толчок — помогло принять уготованную ему судьбу. Он был готов на всё, лишь бы Гермиона осталась в безопасности.
И всё-таки он выжил.
Именно поэтому он не мог спать. Смирившись с тем, что ему предстоит покинуть этот мир, он вдруг оказался возвращён к жизни. Что ему теперь делать? Он снова и снова задавал себе этот вопрос, и от этого всё сильнее не желал оставаться в постели.
«Я пойду с тобой».
Эти четыре простых слова снова и снова звучали у него в голове. Так решила Гермиона.
— Гермиона, — дрогнувшим голосом позвал он. — Ты правда имела в виду то, что сказала? Ты действительно была готова пойти со мной?
Она ответила сразу:
— С тех пор как мы подружились, Гарри.
— Тогда пойдёшь со мной… чтобы стать кем-то большим, чем друзья? Мы могли бы жить вместе… состариться…
В тот единственный миг в мире существовали только они двое. Никто другой не приходил им на ум. Они забыли о битве. Не замечали разрушений. Не думали о погибших. Вместо этого всё, что им довелось пережить вместе, слилось в одну-единственную минуту.
— Да.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!