Глава 1: Новая глава

Новая глава

28

0

Mот Molwe
Поделиться

**Основные персонажи:** Регулус Блэк, Гарри Поттер / Адриан Блэк, Сириус Блэк, Нарцисса Малфой.

**Предупреждения:** жестокое обращение с маленьким ребёнком, избиения с описанием ран, пренебрежение родительскими обязанностями, отказ от ребёнка, болезненный магический ритуал с использованием крови. Джеймс и Лили показаны жестокими родителями; взгляды сторонников Волдеморта представлены сочувственно. **Романтических линий, однополой романтики и изменения пола нет.** После усыновления внешность Гарри магически меняется, но он остаётся мальчиком.

# Предначертанное отчаяние

AutumnsFey

*Приквел к «Предначертанному избавлению».*

*Регулус Арктурус Блэк не был ни добрым, ни особенно сострадательным человеком. Но он был человеком, верным своим принципам, решениям и семье. Именно поэтому спустя три года после поражения его Лорда от руки Мальчика-Который-Выжил Регулус стал отцом четырёхлетнего Адриана Блэка, прежде — Гарри Поттера, брата-близнеца Мальчика-Который-Выжил.*

*Рейтинг: T. Жанры: семейный, драма.*

*Опубликовано 10 июня 2016 года. Завершено; продолжение — в «Предначертанном избавлении».*

* * *

Тридцать первого октября 1981 года родилась легенда.

Легенда о предсказанном спасителе с ореховыми глазами, который в пятнадцать месяцев одолел и изгнал Тёмного Лорда, столь страшного, что его имя невольно стало запретным.

Этой легенде предстояло пробудить всё самое лучшее и всё самое худшее в двух Древнейших и Благороднейших родах магической Британии.

Она стала толчком к переменам.

Первого ноября 1981 года начала разворачиваться судьба.

Судьба избранного провидца с изумрудными глазами, которому предстояло пережить отвержение, пренебрежение и жестокость тех, кому сама природа велела о нём заботиться, а затем выйти из тьмы, переродившись во что-то иное.

В то, в чём отчаянно нуждалось умирающее общество.

Судьба одинокого мальчика должна была определить переменчивый ход будущей войны, уже начинавшей пробуждаться. И в нежных руках этого благословенного ребёнка должно было зародиться столь необходимое спасение.

Эту судьбу предрекли давным-давно.

Первого сентября 1984 года добрый поступок и дальновидное честолюбие проложили необратимый путь к ниспосланной свыше победе.

В тот миг, когда сама магия приняла клятву и намерения одного решительного, неоднозначного человека, война закончилась, ещё не успев начаться.

Искренний акт милосердия должен был спасти жизни — и светлых, и тёмных — и быстро, решительно положить конец войне, которая иначе стала бы ужасной.

Но чья победа была предсказана?

Ответ знал лишь один маленький мальчик.

И он хранил молчание.

* * *

Двадцатиоднолетний Регулус Арктурус Блэк глубоко задумался.

Само по себе это не было необычным.

Необычной оказалась лишь неожиданная тема, так сильно его занимавшая.

Три часа назад его старший брат впервые за восемь лет вернулся в родовой дом.

К сожалению, не вполне по собственной воле.

Его привела необходимость, рождённая отчаянием. И вместе с ним прибыл целый ворох проблем, во главе которого стояла прекрасная головная боль для ничего не подозревавшего младшего брата.

И всё же, увидев старшего таким непривычно бледным и дрожащим, Регулус соизволил его выслушать — вопреки здравому смыслу, подкреплённому опытом.

Ему было любопытно и тревожно: что могло настолько потрясти обычно невозмутимого, высокомерного человека, что тот, казалось, вот-вот разрыдается?

Регулус не ожидал, что ему придётся иметь дело с человеком, чья картина мира только что рухнула до основания.

Насколько удалось понять, Сириус захотел сделать маленьким Поттерам сюрприз и явился без предупреждения.

И стал свидетелем того, как его лучший друг — человек, которого он считал братом, — избивал собственную плоть и кровь, своего младшего сына, пока маленькая спина не превратилась в кровавое месиво.

Регулус вздохнул.

Семья…

Какое же утомительное бремя.

Он любил их всех, но был почти уверен: каждым преждевременно поседевшим волосом обязан исключительно их выходкам и безумствам.

И почему он тогда не отказался от титула лорда Блэка?

Ах да.

Потому что Сириус ещё хуже справился бы с обузданием сумасшедших, из которых состояла их семья.

Особенно учитывая, что сам был одним из самых ярких представителей.

И всё-таки у Регулуса было дурное предчувствие.

Он никогда не видел Сириуса настолько потрясённым и отчаявшимся.

Разумеется, он всегда знал: когда у Сириуса появятся дети, тот станет грозным отцом. Уже роль крёстного изменила старшего брата так, как Регулус прежде и представить не мог.

Но настолько глубокая эмоциональная привязанность была не просто удивительной.

Она тревожила.

Блэки славились безумием и преданностью семье.

А Сириус… что ж, после всего, что сделали с ним детство и наследственность, его нельзя было назвать самым… здравомыслящим человеком.

Регулус поморщился, не решаясь даже представить, как Сириус — явно уже стоявший на краю своего и без того сомнительного душевного равновесия — отреагирует, если он откажется выполнить просьбу старшего брата и усыновить его крестника.

Сделать его наследником Блэков.

Положение и без того было достаточно сложным.

Маленький Поттер, о котором шла речь, был младшим близнецом Мальчика-Который-Выжил — виновника предполагаемой гибели Лорда Регулуса.

Усыновление могло оказаться до раздражения непростой задачей.

Но если отказаться…

Что ж, Регулус никогда не оправдывал жестокое обращение с детьми, независимо от их магической принадлежности. И совершенно не собирался начинать сейчас, несмотря на статус крови и нежелательное происхождение ребёнка.

В его глазах жестокость к детям была самым непростительным преступлением.

Чёрт бы побрал Сириуса.

У него и правда был талант делать неприятные ситуации ещё хуже.

Удивительно раздражающий талант.

Иногда Регулус действительно ненавидел брата.

Особенно когда тот, как, увы, часто случалось, становился главной причиной его неукоснительного употребления зелий от головной боли.

В просьбе Сириуса имелось немало слабых мест.

Но прежде чем строить дальнейшие планы, следовало решить, хочет ли он вообще усыновлять ребёнка по крови.

Регулус — отец…

Нет, представить такое было трудно.

Впрочем, как часто говорили, иногда достаточно встретить нужного ребёнка, чтобы пробудить увядшие, глубоко спрятанные родительские чувства и способности.

Итак…

О, просто замечательно.

Почему?

Чёрт возьми, почему?

Его совершенно не радовал единственный оставшийся выход.

Разведка.

* * *

Холодные, яростные глаза мрачно наблюдали, как шатен в очках размахивает коричневым кожаным ремнём и беспощадно хлещет крошечного зеленоглазого ребёнка.

Кровавые полосы с пугающей точностью ложились на призрачно-бледную, покрытую шрамами спину.

Регулус стиснул зубы.

Каждый проклятый позвонок выступал так отчётливо, что он без труда мог пересчитать их все.

От этого мутило.

К сдавленному горлу подступала желчь.

Взрослый мужчина — чёртов отец! — избивал собственного сына.

Своего младшего, беззащитного ребёнка.

У Регулуса кровь закипала от ярости.

Он не был особенно пылким или сострадательным человеком, но даже ему едва не хотелось горько заплакать из-за этого сломленного мальчика, который не издавал ни звука.

Ни стона.

Ни всхлипа.

Ни крика не срывалось с розовых губ, сжатых в безразличную линию.

Апатия.

Отрешённость.

Травма.

Он наблюдал за ребёнком уже почти три часа, едва не теряя способность действовать от нараставшей ярости.

И за эти три часа пришёл к ужасающему выводу.

Поттеры — проклятые убийственные идиоты.

И их следовало стерилизовать, чтобы избавить любых будущих детей от необходимости иметь таких так называемых родителей.

В самом деле.

Это стало бы благом вселенского масштаба.

Регулус был бы совсем не против лично исполнить подобный приговор.

Перед ними сидело настоящее сокровище — спокойный, умный, старательный и послушный ребёнок, — а они предпочитали поклоняться старшему, по правде говоря, до стыда жалкому отродью.

Что бы ни делал младший, заслуги всегда приписывали старшему братцу.

Того восхваляли так, словно он исправно нёс золотые яйца, и тут же оправдывали любую его ошибку, охотно перекладывая вину на маленькие плечи, слишком привыкшие к этой тяжести, чтобы ещё сопротивляться.

Регулус видел, как ребёнок самостоятельно и без затруднений занимается по учебникам начальной школы.

Как старательно убирает свою «комнатку», скорее похожую на чулан для мётел.

Как готовит, едва дотягиваясь до плиты.

И видел — скованный внезапными, сильными чувствами, далеко превосходившими возмущение и совершенно его ошеломившими, — как ребёнка оскорбляют и бьют.

Здесь пощёчина.

Там оскорбление.

Мимоходом.

Словно это проклятая норма.

Даже если бы просьбы Сириуса оказалось недостаточно, чтобы поколебать его, этот маленький ад, в котором заставляли выживать ребёнка — любого ребёнка! — четырёхлетнего малыша, стал более чем достаточным доказательством.

Мальчика необходимо забрать из этой ядовитой среды.

Сейчас.

Регулус Блэк давно миновал простое негодование.

Он был в убийственной ярости.

Когда-то он сам был мальчиком и не мог противостоять своей злосчастной матери.

Но всегда знал: её ненавистное обращение со старшим братом недопустимо и во многом стало причиной того, что Сириус отвернулся от семьи.

Лишь после побега Сириуса, когда лорд Чарлус Поттер пригрозил их родителям разбирательством об опеке перед Визенгамотом, Регулус узнал слово «насилие» и понял, что за ним стоит.

Понял, с чем приходилось сталкиваться его брату.

День за днём.

В одиночку.

Он так и не простил мать.

Даже после её смерти.

С того дня жестокое обращение, особенно с детьми, стояло для него в одном ряду с Непростительными.

И его Лорд всегда был с ним в этом согласен.

Регулус не допустит, чтобы этот отвратительный ужас продолжался.

Глубоко вдохнув, он ненадолго закрыл глаза и собрался с силами.

А открыв их, неожиданно встретился взглядом с завораживающими зелёными глазами.

Они спокойно и понимающе смотрели прямо на него.

Любопытно.

Лорд Блэк принял решение.

Оставалось лишь надеяться, что ему никогда не придётся пожалеть.

…Не пришлось.

* * *

— Ты Гарри Сириус Поттер.

Спокойные зелёные глаза медленно моргнули, глядя на него снизу вверх, пока он снимал дезиллюминационные чары.

Регулус вынужден был признать: ребёнок красив.

Прежде он не находил времени это заметить, слишком отвлечённый страшной жестокостью, царившей в этом доме.

Теперь мог.

И должен был признаться, что был совершенно очарован.

Не возникало сомнений, в кого пошёл мальчик.

Черты Дореи Блэк очень ярко проявились в её младшем внуке.

Старший близнец унаследовал внешность отца, если не считать упрямо торчавших рыжих волос матери.

Младший словно миновал родителей и целиком обратился к предкам Блэкам.

Непокорные блестящие чёрные волосы, слизерински-зелёные глаза, бледная кожа, хрупкое телосложение и обманчиво нежные черты лица.

Поразительно красивый ребёнок.

А усыновление по крови лишь подчеркнёт это сходство.

Мальчик молча кивнул в ответ.

В нём было что-то странное.

Глаза выглядели не просто спокойными или безмятежными.

Казалось, он почти в трансе: взгляд слегка затуманен, словно лишь половина его сознания пребывает в этом мире.

Словно он видит за пределами доступного им слоя действительности.

Регулус ощутил довольное предвкушение и бурную радость.

Почему-то он просто знал: выбор сделан правильно.

— Ты хочешь уйти?

Едва заметный кивок.

— Ты готов отказаться от кровной семьи и стать моим сыном?

В зелёных глазах вспыхнули весёлые, взволнованные искры.

С губ сорвался искренне счастливый смешок.

Маленькая бледная ладонь доверчиво скользнула в его руку, почти целиком в ней исчезнув.

И тихий певучий голос уверенно ответил:

— Да, пожалуйста.

* * *

Разумеется, всё было не так просто.

Регулус понимал это.

Знал об ограничениях и возможных возражениях, с которыми придётся столкнуться.

Он и не ожидал лёгкого пути.

Но в этом деле он был не один.

При первой возможности Регулус сварил зелье кровного усыновления.

Заранее подготовил документы, чтобы отправить их в Министерство сразу после того, как ритуал необратимо вступит в силу.

Затем воспользовался несколькими негласными одолжениями и устроил так, чтобы после утверждения бумаги случайно и навсегда потерялись.

Тогда дубликаты останутся лишь у гоблинов «Гринготтса», и только они будут знать об изменившихся семейных связях.

Сириусу предстояло забрать Адриана.

После их короткого разговора ребёнку пришлось тревожно ждать ещё три дня.

К сожалению, из-за славы Поттеров и их политического влияния как родителей Мальчика-Который-Выжил требовалось забрать мальчика таким образом, чтобы они добровольно и безвозвратно отказались от всех кровных прав на него.

На собственного сына.

Причём сделать это так, чтобы Мать-Магия приняла их отказ и благословила новые семейные узы.

Теперь оставалось только ждать.

Внезапно в камине с рёвом взметнулось зелёное пламя.

Из него нетвёрдо шагнул старший брат, ещё более измождённый и встревоженный, чем прежде.

К тяжело вздымавшейся груди он прижимал свёрток, достаточно большой, чтобы укрыть истощённого четырёхлетнего малыша.

Из ткани высунулась крошечная белая ручка и похлопала Сириуса по впалой щеке.

— Бодяга? — раздался тихий певучий голос его будущего сына.

Регулус быстро пересёк комнату и помог потрясённому брату сесть, одновременно забирая мальчика.

Посмотрел на сонного ребёнка у себя на руках и расширил глаза.

Мальчик был таким бледным и слабым, что выглядел ещё болезненнее прежнего.

Потом Регулус перевёл взгляд на Сириуса.

Тот ужасно дрожал и выглядел так, будто увидел злобного призрака.

Что, чёрт возьми, произошло?

— Сири? — мягко позвал он.

И тут же отпрянул, когда брат резко поднял голову.

Серые глаза потемнели, зрачки расширились от изнеможения и удушающей ярости.

— Рег…

Голос был сорванным, сдавленным.

Регулус, не раздумывая, опустился перед ним на колени и внимательно, ободряюще посмотрел снизу вверх.

Хотел взять его за руки, попытаться вернуть опору.

Но не решился разжимать побелевшие кулаки, ногти которых впились в ладони.

По крайней мере, не до крови.

Маленькая милость.

— Рег… — снова прошептал Сириус, ещё настойчивее.

Его измученные глаза искали взгляд младшего брата.

В них стояло неприкрытое опустошение.

— Реджи… Они… Джеймс… Они… Они о-отреклись от него.

— Что?!

Регулус был потрясён.

Ни один человек в здравом уме не отречётся от столь маленького ребёнка.

Это опасно.

Настолько опасно, что потрясение от отречения может его убить.

Уже то, что мальчик всего лишь сонный и нездоровый на вид, а не мёртвый, свидетельствовало о силе его магического ядра и невероятной выносливости.

Проклятье.

Поттер-старший оказался ещё ничтожнее, чем он думал.

— Почему? — потребовал Регулус.

— Я… Я пришёл поговорить с Джеймсом о том, чтобы он передал мне опеку над Гарри. И… успел как раз увидеть… услышать, как он отрекается. Я потребовал объяснить, зачем он делает такую ужасную вещь. А он сказал… Сказал, что не позволит опозорить имя Поттеров, давая приют тёмному волшебнику.

Тёмному волшебнику?

Магия ребёнка была на удивление нейтральной.

Сириус облизнул губы.

— Гарри — змееуст.

…Что?

Как?

Последним известным змееустом был…

Тёмный Лорд.

Его Лорд.

Этот дар принадлежал исключительно линии Слизерина.

Но дети были близнецами, а сходство старшего с родителями — слишком очевидным, чтобы сомневаться в происхождении.

Сходство…

Адриан действительно напоминал Блэка настолько, что это вызывало вопросы.

Но семейное древо показало бы, если бы отцом оказался кто-то из братьев или другой родственник-мужчина.

Нет.

Происхождение мальчика было несомненным.

И останется таковым даже после усыновления.

Удивительно.

Ещё один змееуст.

Ещё одна загадка.

— Реджи…

Регулус снова обратил внимание на брата.

Тот смотрел на ребёнка у него на руках, который, поёрзав, высвободил из свёртка растрёпанные волосы и милое личико.

Сириус протянул руку и нежно погладил сонного малыша по щеке.

— Гарри — самый добрый ребёнок из всех, кого я знаю.

Регулус согласно кивнул.

Даже с его ограниченным опытом приходилось признать: Адриан гораздо милее и Нимфадоры, и Дракониуса.

— Он змееуст. А я всегда говорил, что змееусты — зло. Но мой крестник совсем не злой. Он драгоценный дар. Он моя жизнь. И если я ошибался в этом… Если судил стольких людей из-за… ну, предубеждений…

Голос Сириуса звучал тихо и потерянно.

— В чём ещё я ошибался? Скольким невиновным превратил жизнь в ад только потому… потому, что был слишком ограниченным, чтобы понять: правда не бывает только одной и у любого мнения есть другая сторона?

Непростой вопрос.

Во время войны они стояли по разные стороны и придерживались разных взглядов.

Регулус любил старшего брата.

Но он достаточно знал о насилии и последствиях таких травм, чтобы понимать: жестокость матери и намеренное пренебрежение отца оставили в душе Сириуса страшную рану.

Она так и не исцелилась.

Лишь немного притупилась со временем.

Сириус был очень юн, когда начал ненавидеть всё, что олицетворяла семья, стараясь досадить матери и отдалиться от ужасов детства.

Он отчаянно искал спасения.

И нашёл его в одиннадцатилетнем Джеймсе Чарлусе Поттере, сыне лорда Чарлуса и его жены Дореи Поттер, урождённой Блэк.

Увидел ровесника, которого семья любила, защищала, о котором заботилась.

Мальчика, тоже происходившего из Блэков.

Они мгновенно нашли общий язык.

Но это лишь сильнее отдалило Сириуса от собственной семьи.

Попав в Гриффиндор, он начал связывать добро и правоту со светом, а зло и неправоту — с тьмой.

Так долго его мир оставался чёрно-белым.

И теперь ему пришлось усомниться в самих идеалах, на которых держались его разум и сердце.

Напряжение и потрясение ясно читались в измождённой фигуре.

— Бодяга?

Оба посмотрели на ребёнка.

Тот строго глядел на старшего брата Регулуса.

Сириус нежно улыбнулся и наклонился.

И тут же получил шлепок по носу.

Как нашкодивший пёс.

Регулус моргнул и расхохотался.

Сириус ошеломлённо смотрел на малыша, потирая саднивший нос.

— На войне обе стороны неправы. И обе правы. Война — это убеждения. Она уродлива. Настоящих победителей не бывает, потому что обе стороны уже проиграли, вступив в такой конфликт.

Регулус резко умолк.

Теперь они с братом одинаково ошеломлённо смотрели в серьёзное маленькое лицо.

Какого?..

Глаза, слишком взрослые, слишком измученные, слишком многое знающие, спокойно смотрели в ответ.

Нет.

Этот ребёнок не был обычным ни в каком смысле.

Совсем.

Даже если оставить в стороне удивительную мудрость сказанного, малыш не должен был уметь говорить с такой невозмутимостью и безупречной чёткостью.

И, честно говоря, несмотря на неизвестные последствия этого вывода, Регулусу ужасно хотелось разгадать загадку, которую ему подарили.

— Наш умный мальчик прав, — согласился он и серьёзно посмотрел на брата. — На войне нет правых и виноватых. Мы просто сражались за свои убеждения, какими бы они ни были. Да, оказались по разные стороны. Но были и остаёмся семьёй. Сейчас важно лишь то, что ты собираешься делать с этим открытием.

Сириус помолчал.

Потом медленно, отчётливо ответил:

— С той минуты, как родились близнецы, я чувствовал связь с Гарри. Он стал моим светом. Сыном во всём, кроме крови. Я всегда заботился о его брате. Но Гарри… Гарри я люблю так сильно, что порой сам пугаюсь. Я совершил ошибки, которых никогда не искупить. Ошибки, за которые он вправе спросить с меня. Но я попытаюсь всё исправить. Буду делать то, что считаю правильным, независимо от чужих слов. Я верен Гарри… и своей семье. Никогда больше не отпущу ни его, ни тебя.

Сириус поднял глаза.

Он выглядел разбитым, но решительным.

— Я скучал по тебе, Реджи. Совершил ужасную, жестокую ошибку, позволив предрассудкам затмить любовь к младшему брату. Больше этого не будет. Придётся привыкать ко мне, потому что, чёрт возьми, я больше никогда не отпущу вас обоих.

Регулус слегка дрожащими губами улыбнулся.

Вот как.

Это…

Это был брат, по которому он скучал.

Человек, которым, как Регулус всегда знал, старший брат мог стать.

Наконец взрослеющий мужчина, поставивший нужды ребёнка выше собственных. Получив жестокий урок действительности, он искал беспристрастные ответы и безжалостно расставлял приоритеты.

Не боялся выбрать более трудную дорогу, чтобы потом суметь посмотреть на себя в зеркало.

— Значит, снова станешь его крёстным, дядя Бодяга? — наполовину спросил, наполовину поддразнил Регулус.

Сириус не слишком изящно фыркнул.

— Только попробуй выбрать кого-нибудь другого, Реджи. Приготовлю обед из трёх блюд и насильно тебя накормлю, — пригрозил он с ухмылкой.

Регулус содрогнулся.

Слова «готовка» и «Сириус» в одном предложении вызывали кошмары.

В самом буквальном смысле.

Даже спустя десять лет ему всё ещё снились дурные сны.

…Обычная вода, горящая ярко-фиолетовым пламенем…

Окаменевшее синее мясо, зловеще светящееся под прямым светом…

Упругий оранжевый суп, пытающийся сбежать из миски…

Говорящий розовый пирог, пускающий пузыри…

Кошмары!

Регулус потряс головой, отчаянно стараясь избавиться от тревожных воспоминаний.

Потом передал Адриана Сириусу, встал и бросил в камин летучий порох.

Опустившись на колени, вызвал поместье Малфоев и велел появившемуся сонному домовому эльфу немедленно сообщить леди Малфой: лорд Блэк просит её присутствия.

Пора.

Отойдя от камина таким же безупречно чистым, каким подошёл к нему, он обернулся.

Адриан и Сириус уютно прижимались друг к другу.

— Сириус, твоя ритуальная мантия в комнате. Иди переодевайся. Начнём, как только прибудет будущая крёстная Адриана. Найдёшь нас в ритуальном зале.

Сириус кивнул, долго и ободряюще поцеловал Адриана в лоб и отправился одеваться.

Оставшись с ребёнком, Регулус взял черноволосого мальчика на руки и удобно устроил у себя на бедре.

На губах появилась довольная улыбка: маленькое лицо уткнулось ему в бок, тонкие ручки попытались обвить талию.

Не сумев, мальчик надул губы и просто крепко вцепился бледными кулачками в мантию.

К такому действительно можно привыкнуть.

Камин снова вспыхнул зелёным.

Из него вышла одна из самых выдающихся женщин, с которыми ему когда-либо посчастливилось познакомиться.

Женщина, чей острый ум ничуть не уступал поразительной красоте.

Истинная дочь рода Блэк.

— Нарцисса.

— Регулус.

Она подошла.

Изящная белая ритуальная мантия при каждом шаге струилась, словно вода.

Они обменялись традиционным приветствием — сдержанным поцелуем в каждую щёку.

Затем Нарцисса наклонилась и внимательно посмотрела на наполовину спрятавшегося ребёнка у него на руках.

Мягко улыбнулась.

Слизерински-зелёные глаза без страха встретили светло-серый взгляд.

— Здравствуй, маленький Адриан, — тихо представилась она. — Я твоя тётя Цисси. Я всегда буду рядом. Давай обещаем на мизинчиках?

Розовые губы медленно расплылись в счастливой улыбке.

Они сцепили мизинцы.

Милое обещание, которое для брошенного ребёнка означало гораздо больше.

Услышав свободный счастливый смешок, Нарцисса и Регулус радостно переглянулись.

Ещё на шаг ближе к семье.

* * *

Огромный, безупречно отделанный ритуальный зал тускло освещали семь белых свечей.

Регулус и Адриан стояли в центре рунического круга, начерченного мелом на чёрном мраморном полу.

Между ними находился изящный золотой кубок.

Красное зелье в нём зловеще бурлило, время от времени выбрасывая золотые искры.

Оба были одеты в простые белые ритуальные мантии.

Нарцисса и Сириус, облачённые так же, стояли слева и справа, образуя четыре опорные точки.

Север, восток, юг и запад.

Земля, воздух, огонь и вода.

Свечи затрепетали от невидимого ветерка.

Казалось, из зала вытянули все звуки.

Регулус медленно, уверенно начал произносить древние слова.

Голос стал ниже и властнее, значительно усиленный магией.

Таинственная латынь плавно лилась с языка — холодная и горячая, лёгкая и тяжёлая, не похожая ни на что, что он испытывал прежде.

Перед силами магии, жизни и смерти он торжественно клялся любить, беречь и защищать этого ребёнка.

Обеспечивать его и заботиться о нём, как о собственной плоти и крови.

Он почувствовал, как магия овладевает им.

Как пробуждает его дремлющую силу и переплетает с силой ребёнка.

Глаза едва не закатились от сокрушительной волны великолепной, опьяняющей магии, наполнившей тело.

Свежей и могучей.

От восторга было трудно дышать.

Всё ещё дрожа от переполнявших его ощущений, Регулус ритуальным кинжалом надрезал свою ладонь и ладонь Адриана.

Ровно по три капли крови упали в кипящее зелье.

Цвет тут же изменился, став красновато-золотым.

Регулус осторожно держал кубок, пока Нарцисса и Сириус произносили клятвы крёстных родителей и высвобождали свою магию, чтобы совершить и признать рождавшуюся связь.

Возникли тёплые золотые нити.

Они связали двух взрослых и ребёнка нерушимой клятвой, от которой нельзя было отказаться простыми смертными средствами.

Обет был скреплён.

Регулус поднял кубок и помог Адриану выпить.

От вкуса мальчик поморщился, но не пожаловался.

Поразительно.

Всего через несколько мгновений благородные черты исказились от боли.

Как они и ожидали, милосердное беспамятство поглотило сознание ребёнка, избавляя его от страданий, пока тело и магия приспосабливались к новой, пробуждавшейся крови.

Он безвольно осел в подставленные руки нового отца.

Тело медленно забилось в судорогах.

Маленькую фигуру окутало нежное золотое сияние.

Мальчик менялся у них на глазах.

Теперь станет ясно, насколько хорошо он примет кровь Блэков.

Регулус, Сириус и Нарцисса смотрели, затаив дыхание.

Перед ними навсегда исчезал Гарри Сириус Поттер.

Просто переставал существовать.

И на его месте, словно ярко вспыхнувшая звезда, появлялся Адриан Регулус Блэк.

Чёрные волосы приобрели синеватый отлив и отросли, ложась чуть непослушными волнами до выступавших ключиц.

Тонкие кости и нежные черты стали ещё изящнее, почти неземными.

Бледная кожа приобрела фарфоровый оттенок, ярко оттенявший потемневшие губы.

Перемены лишь усилили то, что и прежде было заметно во внешности.

И всё же казалось, что преобразили его целиком.

Он выглядел удивительно.

Теперь никто не смог бы отрицать: перед ними сын лорда Регулуса Арктуруса Блэка.

Сходство стало поразительным.

Словно Регулус смотрел на собственное лицо семнадцать лет назад.

Только более мягкое и утончённое.

Золотое сияние исчезло вместе с болезненной гримасой.

Адриан спал, совершенно обессиленный.

Регулус осторожно поднял сына.

Его охватило благоговение.

Лицо озарила ослепительная улыбка, когда осознание наконец пришло.

Он на мгновение замер, беззвучно пробуя слова на вкус.

Его сын.

Его Адриан.

Невероятно.

Он ведь не особенно хотел ребёнка.

Убеждал себя, что лишь исполняет долг и обязанности лорда Блэка перед нуждающимся ребёнком своего рода.

Что идёт навстречу брату, чтобы сохранить мир между ними.

Что не позволяет жестокости разрушить невинную жизнь.

Но эти чувства…

Знать, что мальчик теперь его плоть и кровь.

Что ему любить его.

Беречь.

Защищать и направлять.

Его…

Не обращая внимания на понимающие взгляды родных, Регулус нежно прижал сына к груди.

В сердце, которое он давно считал иссохшим, разливалось тепло.

Такое тёплое.

Такое… правильное.

Это…

Это было лучшее решение в его жизни.

И он его не отдаст.

Своего сына.

Своего Адриана.

* * *

Одни верят в пророчества.

Другие — в судьбу.

В эту минуту вмешалась судьба.

И пророчество разбилось.

Одним добрым поступком, рождённым чувством долга, личными убеждениями и любопытством, род Блэк, сам того не зная, выбрал путь к вершине своего мира.

А род Поттер безвозвратно утратил неузнанную надежду и начал падение — к позору, скандалу и всеобщему презрению.

Маленький мальчик с изумрудными глазами лишь тепло улыбался, прижавшись к груди нового отца.

Судьба научила его отчаянию.

Теперь она возмещала долг любовью.

Равновесие всегда должно сохраняться.

Этот урок он усвоил первым.

Стороны были выбраны.

Колесо времени начало вращаться, не считаясь с чувствами старого интригана и самодовольных жестоких людей, недостойных называться родителями.

Никто ещё не знал, но исход войны определился в тот миг, когда серебристо-золотое зелье коснулось губ ребёнка.

Впервые в жизни Адриан чувствовал настоящий покой.

После долгих лет отчаяния, после страданий, которые он терпел, зная, что такова его судьба, он наконец оказался там, где должен был быть.

Он был дома.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1