Глава 1: Глава 1
Глава 1
27
0
Просто маленькая странная идея, которая пришла мне в голову во время размышлений об отцах и сыновьях и о том, что с Гарри, похоже, всё более-менее в порядке, несмотря на жизнь у Дурслей, где его как минимум обзывали и запирали в чулане…
Отказ от прав: Для Роулинг я слишком молодого возраста, так что, увы, «Гарри Поттер» никак не может мне принадлежать…
Время действия: Жизнь Гарри у Дурслей до поступления в Хогвартс. Эта история ничего не меняет в книгах о Гарри Поттере. Просто добавляет кое-что к событиям до начала школьных приключений… Так что вполне могла бы вписаться в канон.
В рассказе будет две главы — о Гарри и Джеймсе, Джеймсе и Гарри.
sSs
Когда Гарри был маленьким, он твёрдо знал три вещи.
Во-первых, Дурсли его ненавидят.
Во-вторых, его родители были пьяницами и погибли в автокатастрофе, а сам Гарри не должен был выжить.
И в-третьих, его любят даже сейчас.
Именно последнее помогало ему не сломаться и оставаться славным мальчиком. Он был добрым, воспитанным и пережил жизнь у Дурслей, не утратив способности любить, потому что его самого всё ещё любили — даже теперь, когда его родителями были двое пьяниц, а опекунами стали Дурсли.
— Я тебя люблю, — говорил Джеймс, сидя рядом с Гарри на узкой кроватке в чулане. — Ты ведь знаешь, что люблю?
И Гарри знал.
Впервые он встретил Джеймса в тот день, когда ему исполнилось три года. Тогда Гарри было совсем плохо. Несколькими днями раньше он наконец понял, что тётя и дядя никогда его не полюбят, что бы он ни делал. И тогда же до него окончательно дошло: больше во всём мире нет никого, кто его любит.
Возможно, после того дня Гарри стал бы злым и ожесточённым — как когда-то Северус Снейп и Том Реддл. Возможно, он и сам ступил бы на тёмную дорожку, если бы в тот день не встретил Джеймса…
Джеймсу было одиннадцать, и он пришёл поздравить его с днём рождения. Пришёл в полночь, вдруг оказавшись перед кроваткой в чулане.
— Ты кто? — изумлённо спросил тогда Гарри.
— Я Джеймс. А ты?
— Гарри, — ответил Гарри, с любопытством разглядывая гостя. — У тебя такое же имя, как у меня. Меня ещё Джеймс зовут.
И вдруг Джеймс улыбнулся, словно что-то поняв.
— Может, тебя не просто так назвали Джеймсом, — задумчиво сказал он. — Может, твоего отца звали Джеймс, поэтому ты и Гарри Джеймс.
— А?
Джеймс пожал плечами.
— В нашей семье принято называть детей в честь умерших родственников или отца, — объяснил он, глядя карими глазами в зелёные. — Меня назвали в честь дедушки. Так что, может, ты Гарри Джеймс, потому что твоего папу звали Джеймсом…
— Мой папа был пьяницей, — сказал Гарри. — Я не хочу, чтобы меня звали как пьяницу.
Он не очень понимал, что такое пьяница, но знал, что быть им плохо. Ему не хотелось носить имя плохого человека: он ведь и без того достаточно плохой.
— А может, твой папа был не пьяницей, а героем, и тётя с дядей тебе наврали, — ответил Джеймс. — Тогда ты бы расстроился, если бы оказалось, что его звали не Джеймсом…
— Но…
— Тётя всегда говорила тебе правду? — перебил Джеймс. — Ей точно можно верить?
Гарри помедлил и покачал головой.
— Ну вот. Подожди, пока вырастешь, и узнай всё о своём папе. Будешь судить о нём, когда узнаешь. А если он и правда был пьяницей, помни, что я тоже Джеймс. Можешь считать, что тебя назвали в мою честь…
Гарри улыбнулся, и Джеймс улыбнулся в ответ.
— Гарри, — наконец сказал он и погладил его по голове. — Я скучал по тебе. Скучал с тех пор, как мы расстались.
— Расстались? — переспросил Гарри.
Джеймс кивнул.
— Мы расстались два месяца назад. Для меня, то есть. Можно мне приходить, когда я буду по тебе скучать?
Гарри лишь пожал плечами.
— Да, — наконец решил он.
Если Джеймс скучал, значит, Гарри ему нравился. А для одинокого трёхлетнего мальчика это было хорошо.
Потом Джеймс поздравил его с днём рождения и растворился в воздухе.
В последующие годы он приходил регулярно. Гарри рос, превращаясь из малыша в мальчика, а потом и в большого мальчика, и Джеймс рос вместе с ним. За эти годы мальчишка с весёлыми карими глазами стал подростком со взъерошенными тёмными волосами, а потом — юношей.
Они встречались часто. Обычно Джеймс приходил посреди ночи, внезапно появляясь возле кроватки Гарри. Приходил, они разговаривали, а потом он снова растворялся в воздухе.
Гарри был не слишком разговорчивым мальчиком, зато Джеймс говорил за двоих. Обо всём. О школе. О друзьях. О семье…
Истории начались со второго визита Джеймса. Он вернулся через три недели. Гарри заперли в чулане за какой-то проступок. И той же ночью снова пришёл Джеймс.
— Привет, — сказал он. — Я тебя люблю.
Гарри только уставился на мальчика постарше, и тот улыбнулся.
— Правда люблю. Поверь мне.
— Я тебя не знаю, — ответил Гарри.
Джеймс пожал плечами.
— Тогда давай я расскажу о себе.
И пустился в рассказ о девочке по имени Лили, розыгрышах, Элли и скользких слизеринцах.
За несколько лет к тому, что Гарри знал о Дурслях и собственной жизни, прибавились новые сведения, необходимые для разговоров с Джеймсом.
Во-первых, Джеймс любил устраивать розыгрыши.
Во-вторых, слизеринцы были скользкими типами и доверять им не стоило.
И в-третьих, Лили ни в чём не могла быть виновата, а Элли — которого иногда звали ещё и Элом — оставался просто Элом, пока не делал чего-нибудь, что Джеймсу не нравилось…
Разумеется, Гарри приходилось запоминать и имена, чтобы понимать, о ком идёт речь.
Была строгая Макгонагалл. Джеймс относился к ней вполне хорошо.
Хагрид — большой добряк. Его Джеймс очень любил.
Остроумный профессор Флитвик. Профессор Слизнорт — коллекционер. Его Джеймс терпеть не мог: Слизнорт пытался заполучить его в свою коллекцию из-за отца и бабушки…
А ещё были Фрэнк Лонгботтом — надоедливый, Тед, которого часто называли Тедди, — классный, Малфой — придурок, и Северус…
О противоречивых чувствах Джеймса к Северусу лучше было промолчать…
Были и десятки других. У некоторых по два имени: одно — когда Джеймс был ими доволен, другое — когда они его раздражали. Гарри понадобились годы, чтобы окончательно разобраться, какие имена принадлежат одному человеку, а какие — разным…
А Джеймс упоминал многих. Рассказывал о друзьях, школе и приключениях, о врагах и Лили. О полётах и слизеринцах, Элли и Северусе…
О ком-то он говорил всего раз. О ком-то отзывался презрительно — как о Северусе. Кого-то любил — как Эла и Лили…
И, конечно, были ещё мама — грозная и любящая — и папа, герой.
— Мой папа — герой, — говорил Джеймс. — Он сражался в последней войне волшебников. Он мракоборец и замечательный предводитель.
— Замечательный предводитель? — переспросил пятилетний Гарри.
Джеймс кивнул.
— Как Альбус Дамблдор, — сказал он с восторженным обожанием в глазах. — Как Годрик Гриффиндор и Мерлин.
Из них Гарри слышал только о Мерлине, но понял, что папа Джеймса и впрямь великий герой, раз похож на него. Ведь, насколько Гарри знал, Мерлин сделал Артура королём, а для этого нужно быть могущественным и великим.
— А что он сделал?
— Однажды он сражался с чудовищами, — ответил Джеймс с сияющими глазами. — Они высасывают душу, если подойти слишком близко. Их были сотни, и он справился со всеми — ни царапины не получил.
Потом Джеймс рассказывал о драконах, гиппогрифах и оборотнях…
— Когда-нибудь я научусь превращаться в животное, — говорил он. — И тогда разыграю всю школу…
Он мог без конца говорить о розыгрышах и обо всём на свете, а потом вздыхал:
— Конечно, папа не должен узнать. Не то чтобы он был против, но он же мой отец, так что ему придётся меня наказать… Всё равно я его люблю. Он ведь самый лучший папа на свете…
И Гарри решил, что хочет стать именно таким.
Папа Джеймса был героем. На него можно было положиться, ему доверяли, его любили. Одинокому маленькому мальчику казалось, что именно таким и стоит стремиться стать.
— Когда-нибудь я стану совсем как твой папа, Джеймс, — объявил однажды семилетний Гарри.
Пятнадцатилетний Джеймс рассмеялся.
— Уверен, что станешь, — ответил он. — Как и я. Когда-нибудь я тоже стану героем, как мой папа.
— А мне нельзя? — неуверенно спросил Гарри.
— Нет, я не это имел в виду, — сказал Джеймс. — Я уверен, что однажды ты станешь таким, как мой папа. Он мой герой, но я не против, если будет и твоим…
А годы шли. Джеймс вырос в юношу, Гарри стал большим мальчиком.
— После сегодняшнего дня я больше не приду, — наконец сказал Джеймс, когда Гарри исполнилось десять.
— Почему?
— Потому что не смогу, — ответил Джеймс. — Но обещаю: однажды я вернусь. Только один раз, и до этого пройдут годы.
— Но почему?
— Потому что я тебе больше не нужен.
— Неправда! Ты мне ещё нужен!
— Нет, — сказал Джеймс. — В следующем году ты пойдёшь в ту же школу, где учился я. У тебя появятся друзья и приключения. Для этого я тебе не нужен.
— Но…
— Никаких «но». Я знаю, у тебя всё будет хорошо. — Джеймс улыбнулся.
— Но почему ты больше не придёшь?
— Мне уже восемнадцать, — тихо ответил Джеймс. — Я закончил учёбу. Как только я попрощаюсь со школой, возвращаться больше не смогу. Прости…
— Значит… ты больше никогда не придёшь?
Джеймс помедлил.
— Я обещаю тебе… — наконец сказал он, всё ещё колеблясь. — Обещаю вернуться ещё один раз. Пока я ещё в школе, у меня хватит времени на одно возвращение…
— А когда…
— Для тебя пройдут годы, — ответил Джеймс. — Я не могу приходить, пока ты учишься. Но обещаю вернуться, когда ты закончишь школу. Только не могу сказать, сколько времени после этого пройдёт.
— Обещаешь? — наконец спросил Гарри.
— Обещаю, — серьёзно ответил Джеймс. — До встречи.
И с этими словами исчез в последний раз — до их следующей встречи…
sSsSsSsSsSs
Ну как вам мои Джеймс и Гарри?
Мне просто показалось, что, если бы Гарри рос, зная, что его любят, ему было бы легче стать таким, каким мы видим его в книгах.
Надеюсь, пока вам нравится.
Ebenbild
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!