Глава 1: 1.
1.
30
0
Дамблдор снова прочистил горло.
— Как я уже говорил, — произнёс он, улыбаясь морю учеников, которые всё ещё заворожённо смотрели на Грозного Глаза Грюма, — в ближайшие месяцы нам выпала честь принимать у себя чрезвычайно важное событие. Его не проводили уже больше века. Я с огромным удовольствием сообщаю, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир трёх волшебников.
— Да вы шутите! — громко сказал Фред Уизли.
Напряжение, царившее в Большом зале с появления Грюма, тут же рассеялось. Засмеялись почти все, и Дамблдор одобрительно хмыкнул.*
Почти все. Почти — потому что Гарри смеяться совсем не хотелось.
«Какие бы меры предосторожности ни приняли, я всё равно каким-то образом угожу в этот проклятый Турнир».
Гарри перестал слушать дальнейшую речь Дамблдора и снова сосредоточился на том, что у него всё лучше получалось: как не умереть.
За несколько недель до выбора чемпионов, назначенного на Хэллоуин, Мальчика-Который-Выжил вполне можно было принять за Мальчика-Который-Учился: его редко видели без книги в руках. Он готовился к тому, что считал неизбежным. Рон был недоволен тем, что теперь реже играл в шахматы, зато Гермиона радовалась внезапному прилежанию Гарри, хотя и не догадывалась, что за ним стоит.
Однажды вечером удача ему улыбнулась. Поняв, что перечитал один и тот же отрывок уже несколько раз, Гарри решил: ему непременно нужно прогуляться по замку под любимой мантией-невидимкой.
Он незамеченным бродил по коридорам и лестницам, пока не оказался у девичьего туалета на третьем этаже, где обитала Плакса Миртл. К счастью, в тот момент она рыдала где-то в другом месте.
«Я ведь толком так и не исследовал Тайную комнату, а “чудовище” мертво… После истории с Сириусом в прошлом году Гарри никуда не ходил без уменьшенной “Молнии”, спрятанной в кармане. Сбежать будет легко. Нельзя же всегда рассчитывать, что рядом окажется гиппогриф и спасёт твою задницу, верно?»
Прошипев на раковину, Гарри отступил в сторону, чтобы вход в Тайную комнату открылся, и обдумал свои варианты. Решившись, он оседлал метлу и опустился в шахту примерно на четыре метра. Затем прошипел, чтобы вход закрылся: ни к чему кому-нибудь наткнуться на зияющую дыру в девичьем туалете, даже если комендантский час уже начался.
Спуск в Тайную комнату оказался куда приятнее, хотя Гарри и признал, что теперь всё происходило медленнее и было не так весело, как в прошлый раз. Добравшись до дна, он подошёл к завалу камней, который устроил Локхарт. Вероятно, он мог бы протиснуться через дыру, которую проделал Рон, но не хотел рисковать: вдруг что-нибудь обвалится и раздавит его насмерть.
«Пора применить то, чему ты учился, Гарри».
— Мутаре петрам, — произнёс он и сосредоточил волю на камнях, представляя, как они меняют форму и складываются в подобие арки. Заклинание пришлось повторить несколько раз; трансфигурация такого масштаба отнимала много сил. К счастью, магической энергии у него было с избытком, а воображение становилось всё лучше.
«Надо ещё поработать, но пока сойдёт».
У последней преграды на пути к внутренней комнате он снова прошипел, чтобы дверь открылась.
«Металлические змеи в роли замка — это уже чересчур, Салазар».
Гарри никак не ожидал, что одна из змей повернётся и громко зашипит на него. Он отступил.
— Понял. Никаких плохих слов о Слизерине, — вслух объявил он, широко раскрыв глаза.
Дверь открылась, и перед Гарри наконец предстала внутренняя камера. Он не мог не изумиться огромному чудовищу, которого убил в конце второго курса. Казалось, в Тайной комнате остановилось время: труп ничуть не разложился.
«Надо поговорить об этом с Добби. Может, получится неплохо заработать на частях василиска. Добби смог бы купить себе целую комнату вязальных принадлежностей», — усмехнулся Гарри. Похоже, он недооценил, насколько плохой идеей было отправляться сюда, не выспавшись.
Кроме проходов и огромного бюста Слизерина, в комнате, кажется, ничего не было. Гарри медленно обошёл её по краю, выискивая что-нибудь примечательное или возможный вход в ещё одно помещение. Потом обернулся и посмотрел на отверстие, из которого Том вызвал василиска. Больше искать было негде. Гарри подошёл к стене, оседлал метлу и полетел туда, где, как он предполагал, находилось логово василиска. Внутренняя комната была просторной, круглой, сырой и грязной.
— Здравствуй.
Гарри застыл.
Он медленно обернулся. В змеином логове говорил портрет лысеющего мужчины с седой бородкой и в вычурных зелёных одеждах. Гарри уж точно не ожидал увидеть такое.
— Даже не говори этого, мальчик. Дай угадаю: ты надеялся найти тут тайную библиотеку или кабинет, который я устроил? Ты правда думаешь, что я стал бы таскать книги туда-сюда, чтобы обустроить кабинет в змеином логове? Нет. Я оставил здесь портрет лишь для того, чтобы мои потомки могли узнать секреты василиска.
«Я, конечно, надеялся на большее», — признался себе Гарри.
— Ты мой потомок. Иначе не смог бы сюда войти.
— Не думаю, что я кровный потомок, но прежний наследник передал мне часть своей силы, когда я был ребёнком. — И это, кажется, развязало целый мешок флоббер-червей. Гарри рассказал портрету свою историю — от начала и до того самого момента. Оказалось, выговориться было удивительно легко.
— Вот это история, юноша. Сам ты неказистый, верно? Но, похоже, достаточно настоящий мужчина, чтобы одолеть мою линию… — Мужчина на портрете задумался. Гарри озадаченно посмотрел на него, и тот продолжил: — Чему теперь учат в этой школе? Ты трижды встретился в бою с представителем моей линии и каждый раз выжил. Ты одолел род Слизерина.
— И что это значит для меня?
Гарри не то чтобы боялся портрета, но с Салазаром Слизерином никогда не угадаешь.
— Во-первых, это объясняет твою способность говорить на парселтанге. История о том, будто мой потомок передал тебе свою силу перед смертью, — полная чушь. Вольно или невольно, но ты стал магическим наследником моей линии. И, судя по тому, что ты рассказал о своей жизни, — достойным наследником.
Они продолжили беседу, и Гарри пообещал вернуться на следующую ночь. Он надеялся привыкнуть к путешествиям по Тайной комнате. Но не ожидал, что у него сложатся такие хорошие отношения с портретом. Он возвращался каждые несколько ночей — иногда прихватывал уменьшенный стул или маленький столик из заброшенного класса, иногда приносил книги, которые изучал. Вскоре значительную часть свободного времени Гарри проводил за беседами с Салазаром: спрашивал совета о книгах и неожиданно находил в саркастичном портрете родственную душу.
И вот однажды, во время одного из таких разговоров, Салазар упомянул некий Кубок.
*Наконец золотые блюда снова заблестели безупречной чистотой. Шум в зале резко усилился, но почти мгновенно стих, когда Дамблдор поднялся на ноги. По обе стороны от него сидели профессор Каркаров и мадам Максим — оба выглядели такими же напряжёнными и нетерпеливыми, как остальные.
— Что ж, Кубок почти готов сделать свой выбор, — сказал Дамблдор. — Полагаю, ему понадобится ещё минута.
«Директор вечно устраивает представление», — мысленно пожурил его Гарри.
— Когда будут названы чемпионы, прошу их подойти и встать рядом с нами у преподавательского стола.
Гарри напряжённо следил за тем, как сначала выбрали Крума, а затем Делакур — представлять свои школы.
«Диггори. Выбери Диггори. А ещё лучше — Анджелину. Только не меня. Пожалуйста».
Из Кубка вылетел последний пергамент.
— Гарри Поттер!
Поднялся шум. Даже невозмутимый Крум приподнял брови, а Делакур словно не могла решить, ей жаль Гарри или она им недовольна. В первые мгновения после того, как назвали его имя, невозможно было разобрать ни слова. Пламя Кубка погасло и, похоже, унесло с собой остатки здравого смысла.
«Я же знал. А Дамблдор и не выглядит особенно удивлённым. Наверное, всё это задумано как ещё одно его драгоценное испытание для меня».
(Надо сказать, Гарри провёл немало времени в Тайной комнате, размышляя о своих годах в Хогвартсе и о роли окружающих в его жизни. Особой любви к дорогому директору это не прибавило.)
Гарри поднялся, смирившись с неизбежным, проигнорировал лица Гермионы и Рона и направился к тем, кто собрался у преподавательского стола.
— Я не подавал заявку на участие в Турнире, директор. И мне очень хотелось бы знать, кто это сделал.
Дамблдор выглядел разочарованным и поверх очков посмотрел на юношу.
— Как ещё объяснить, что из Кубка вылетело твоё имя, Гарри?
— Это нелепо! Разумеется, мальчик сам себя вписал!
— Он этого не переживёт, Альбус!
Преподаватели Хогвартса пытались перекричать друг друга, а Каркаров и Максим не видели в случившемся проблемы. Если чемпион Хогвартса оказался моложе, чем ожидалось, их собственные чемпионы только выигрывали.
Тем временем четыре длинных стола учеников стихли. Все слушали, затаив дыхание.
— Разве нельзя попросить Кубок выбрать другое имя? — предложила Минерва.
— Невозможно, — вмешался Бартемиус Крауч. — Огонь погас и не вспыхнет вновь до следующего Турнира. Мальчик должен участвовать.
— Это… не совсем так.
Все взгляды обратились к человеку, о котором спорили с таким жаром. Он по-прежнему стоял чуть в стороне от круга взрослых.
— Уверяю тебя, ничего нельзя сделать. Твоё имя вылетело из Кубка, следовательно, ты связан магическим договором. Если откажешься участвовать, лишишься магии, — настаивал Крауч.
— Да, в основном это так. Но я знаю по меньшей мере двух людей, которые могли бы заключить сделку с Кубком.
Дамблдор нахмурился, а Бартемиус закатил глаза.
— Видите ли, я знаю, кто создал Кубок. Или, по крайней мере, принимал участие в его создании.
— Невозможно, — повторил Крауч. — С момента создания для первого Турнира трёх волшебников в XIII веке Кубок находится под надзором Министерства.
— Возможно, тогда его и передали Министерству и стали использовать для этой цели. Но создали его примерно на четыреста лет раньше — совсем для другого. — Гарри был чрезвычайно рад, что нашёл портрет Салазара, и не только по многим другим причинам, но и ради именно этого случая. — На самом деле Кубок создали основатели этой школы.
В зале стало так тихо, что было бы слышно, как упало перо.
— И, — продолжил Гарри, пока Крауч краснел сильнее, чем, вероятно, было полезно для здоровья, — Слизерин предусмотрел выход на случай, если Кубок когда-нибудь используют против кого-то из его потомков.
— Лжец! — не выдержав, поднялся из-за стола Слизерина Драко. — Ты не можешь быть наследником Слизерина!
Прежде чем Дамблдор успел сунуть свой клюв в разговор, Гарри ответил:
— Ещё два года назад ты был бы прав, Драко. Но в конце второго курса я убил василиска и одолел его призрак в Тайной комнате. Тогда я в третий раз столкнулся с Волдемортом…
Почти весь зал вздрогнул.
— …и вот я здесь. Возможно, я не кровный наследник Салазара, но я его магический наследник по праву завоевания.
От этого известия лицо директора стало весьма мрачным.
— Гарри…
Но Гарри продолжил:
— И теперь мы оказались здесь: этот легендарный Кубок используют как орудие моего убийства. Чем ещё это может быть? Четырнадцатилетний участник Турнира трёх волшебников? Я неплох, но не стал бы ставить на то, что пройду все три испытания целым и невредимым.
Почти по всему залу удивлённо приподнялись брови. Гарри был прав.
— История интересная, мистер Поттер, — произнёс Крауч, — но даже если всё, что вы рассказали о Кубке, правда, вы не могли стать магическим наследником Слизерина. Тот-Кого-Нельзя-Называть уничтожен в ночь, когда посетил ваш дом в Годриковой Впадине.
— Уничтожен? Нет. Не уничтожен. Просто… перемещён. В конце концов, — Гарри повернулся к Дамблдору, — разве Волдеморт не завладел телом Квиррелла несколько лет назад? И разве это не привело к смерти Квиррелла в этой самой школе? А год спустя другой осколок Волдеморта завладел человеком, чтобы выпустить чудовище из Тайной комнаты?
Директор выглядел так, будто ему больно. Особенно потому, что секреты, которые он предпочёл бы сохранить, теперь уже не были секретами. Амелия Боунс, пришедшая вместе с Краучем и Бэгменом навестить свою племянницу, казалось, вот-вот сломает монокль — так перекосилось её лицо при этих новостях.
— Но довольно об этом. Нам ведь нужно выяснить, почему моё имя вылетело из Кубка, верно?
— Даже если кто-то другой вписал твоё имя — в чём я ни на секунду не сомневаюсь, мистер Поттер, — это ничего не меняет. Кубок заключает магический договор с тем, чьё имя из него вылетает. Даже если бы ты мог что-нибудь сделать как «наследник Слизерина», огонь погас и зажечь его снова невозможно.
Крауч не мог решить, что именно чувствует: раздражение или крайнее раздражение.
— Да, вернёмся к этому.
Гарри подошёл к Кубку. Профессора и представители Министерства расступились.
— Гарри, я должен настоять…
Дамблдор не успел договорить: Гарри зашипел. Буквально зашипел на Кубок.
— Страж-змей, пробудись!
В Большом зале раздались крики и ахи: все сразу решили, что это явно тёмная магия.
Шум сменился абсолютной тишиной, когда Кубок снова вспыхнул, вытянулся и принял форму василиска — с красным гребнем и всем прочим.
«Ты и твои змеи, Сал».
— Кровь Слизерина, чем пожертвуешь?
Тишину снова разорвали крики и изумлённые возгласы. Гарри уже начинало это утомлять. Хотя, пожалуй, увидеть огромную огненную змею, которая говорит на языке, непонятном окружающим, и правда было бы жутковато…
— Вообще-то я не кровный наследник… Знаете что? Ладно. Я чёртов кровный наследник Слизерина. Объяснять всё заново я не собираюсь.
Огненный змей устремил на Гарри взгляд и стал ждать ответа.
— Гарри! Ты не понимаешь, что делаешь! — в панике воскликнул Дамблдор. Он не имел понятия, что задумал мальчик, и не мог поверить, что тот открыто использует парселтанг и публично выставляет его, своего якобы наставника, в дурном свете.
— Одну минуту, директор, я кое-чем занят. Видите ли, сейчас я связан с Кубком лишь частично. Договор ещё не заключён до конца, потому что, хотя моё имя и было на пергаменте, который в него опустили, это сделал не я. А значит, у меня есть пространство для сделки.
Гарри снова повернулся к пылающему василиску. Услышав слово «сделка», тот приподнялся. Гарри совершенно не замечал, в каком состоянии находятся ученики и преподаватели, наблюдавшие за этим неожиданным зрелищем.
Амелия Боунс не стала бы директором Отдела магического правопорядка Великобритании, будь она дурой. Она и прежде знала, что в последние годы Альбус кое-что от неё скрывал. Но чтобы настолько? Одержимый профессор? Смерть в школе? Чёртов василиск?!
Она сняла монокль и потёрла лоб. Она знала: на старика ничего не повесят. Он мог бы убить кого-нибудь посреди Косого переулка и всё равно выйти оттуда в ореоле невиновности. Но если ей удастся поговорить с Поттером, возможно, она сможет закрыть несколько дел, которые всё ещё лежали у неё в кабинете.
Она снова сосредоточилась, когда из Кубка вырос змей и принял облик ещё одного чёртова василиска. Ну конечно. Услышав, что мальчик собирается заключить сделку с разумным, по-видимому, Кубком, Амелия вмешалась.
— Мистер Поттер, что именно вы собираетесь делать?
— Мадам Боунс! Рад, что вы присутствуете. Уверен, после того, как я с этим разберусь, у вас появятся вопросы к нескольким людям. Что я собираюсь делать? Уверяю, всё совершенно законно: магические договоры ведь священны.
Амелия перевела взгляд на Аластора Грюма. Тот уже вышел на пенсию, но, когда удавалось обуздать его паранойю, оставался лучшим из лучших в правоохранительных органах. Странно — выглядел он довольно бледным.
Обернувшись к горящему василиску, Гарри наконец ответил на его вопрос — перешёл с парселтанга на обычный язык, чтобы остальные тоже поняли.
— Обмениваю магию на магию. Забери то, что собирались отнять у меня.
Прежде чем кто-либо успел выразить раздражение, тревогу или гнев, пламя склонилось перед мальчиком, а затем взметнулось ещё выше, нависая над собравшимися. Ученики, стоявшие ближе всех, завизжали; даже преподаватели побледнели.
Неожиданно змей нырнул вниз и вонзил огненные клыки в Аластора Грюма. Из тела мужчины потянулись две цветные нити — по одной из каждого места укуса. Зал взорвался криками. Грюм рухнул на пол с воплем, а змей вернулся на прежнее место внутри Кубка.
— Магию на магию. Сделка заключена, — едва слышно произнёс он.
Из корчившегося тела Грюма непрерывно вытягивалась магия, наматываясь в Кубке. Ничто из того, что предпринимали преподаватели, не могло разорвать магический канал. Через несколько мгновений бледный мужчина лежал на полу, задыхаясь, и в его теле не осталось ни капли магии.
Дамблдор повернулся к Гарри.
— Что ты наделал, мальчик?
Гарри лишь указал на Грюма. Тело того уже менялось: без магии Оборотное зелье больше не могло действовать.
Боунс обернулась к Краучу.
— Бартемиус, почему твой сын лежит в Хогвартсе и до сих пор жив?
Крауч выглядел так, словно перед ним и правда промелькнул призрак. Впрочем, в Хогвартсе такое вполне могло случиться.
Преподаватели, гости из Министерства и ученики заговорили все разом. Гарри незаметно добрался до дверей Большого зала и вышел в коридор. Вскоре за ним последовали Рон и Гермиона.
— Гарри! Вот это да!
— Гарри… ты ожидал, что всё так и произойдёт? — тихо спросила Гермиона.
Он кивнул.
— Но серьёзно, как ты всё это предвидел? Полагаю, карта подсказала тебе насчёт Крауча — и не думай, что я забуду об этом, Гарри Джеймс Поттер, — но остальное? Я даже не знаю, с чего начать. Откуда ты всё знал?
— Всё очень просто, Гермиона. Хэллоуин. Хэллоуин же. Что-нибудь обязательно должно было случиться, поэтому я просто помог событиям развиваться в нужном направлении, а не позволил им снова застать меня врасплох, — рассмеялся Гарри и направился к башне Гриффиндора, оставив позади крайне рассерженную мисс Грейнджер.
На третьем этаже лестница остановилась. Гарри помедлил, а затем пошёл в другую сторону.
В замке жил один портрет, которому ночные события наверняка пришлись бы по душе.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!