Глава 1: 1.
1.
26
0
Был сочельник, и Лондон жил рождественским настроением. Откуда-то с севера налетел лёгкий снег и укрыл фонари, деревья и тротуары кружевным узором — ослепительно-белым, с серебристым отливом. В воздухе звенели колокольчики, а смех детей разносился вверх, пока возбуждённая детвора бегала по снегу, кидалась снежками, лепила снежных ангелов и шепталась о том, чего надеется получить наутро в подарок. По улицам ходили группы колядующих, распевая без сопровождения и желая всем, кто их слышал, счастливого и весёлого Рождества.
Северус Снейп совсем недавно согласился занять должность мастера зелий в Хогвартсе. Теперь он сидел перед камином, потягивая гоголь-моголь с добавлением бренди. На нём был мягкий чёрный бархатный халат с зелёной отделкой, чёрные брюки и белый свитер крупной вязки. С улицы доносились голоса колядующих и тихий хруст маленьких сапожек, скользивших и шаркавших по снегу. Домик Северуса на Спиннерс-Энд укрыло снегом. Только мягкий свет в окнах и небольшой венок из вечнозелёных веток на двери выдавали, что в доме кто-то живёт.
Внутри стояла небольшая ёлка, со вкусом украшенная зелёными и серебряными бусами и игрушками, которые мать много лет хранила со времён детства Северуса. Он нашёл коробку на чердаке и целый час развешивал украшения на маленькой ёлочке, чуть улыбаясь воспоминаниям о прошлых Рождествах. Детство у него было далеко не счастливое — одному Господу известно, — но Эйлин всегда старалась сделать праздник особенным для сына, даже когда денег на подарки почти не было. К Рождеству им всегда приносили продуктовую корзину от церкви, так что хотя бы праздничный ужин у них был. Разумеется, в детстве Северус не знал, что еду им давали из милосердия. Он думал, что её приготовила мать.
Теперь он остался один. Мать умерла, когда он ещё учился в Хогвартсе, а отца тоже уже не было. Не то чтобы Северус особенно скучал по этому мерзавцу. Тобиас сделал рождественские праздники незабываемыми: напивался и становился ещё злее, чем обычно. Сын молился, чтобы к ужину тот успел как следует набраться и отключился, оставив их в покое. Обычно Тобиас не подводил.
Северус вытянул длинные ноги к тихо потрескивающему огню, поднял голову и посмотрел в окно, выходившее на улицу. Снежинки медленно опускались на землю. Он рассеянно наблюдал за ними, вспоминая давний день, когда ему и Лили было по восемь лет и они выбежали на улицу встретить первый снегопад в том сезоне.
— Сев! Посмотри на снежинки! — крикнула Лили, кружась на месте и высовывая язык, чтобы поймать их. Её золотисто-рыжие волосы сияли на фоне белого зимнего пейзажа, словно огненный маяк. Снег ложился на волосы и красное стёганое пальто. Зелёные глаза искрились озорным восторгом.
Северус смотрел на неё, хлопал в ладоши и тихо улыбался своей лучшей подруге. Лили обожала снег и никогда не могла удержаться, чтобы не выбежать навстречу снегопаду. На нём было старое отцовское пальто, перешитое по его размеру, и мягкие синие варежки — подарок Лилиной мамы, Дейзи.
— Ну же, Сев! Попробуй снежинки на вкус! — позвала Лили.
Северус пожал плечами и высунул язык. Снежинка коснулась его кончика холодным покалыванием.
— М-м-м. На вкус как… замёрзшая вода!
Лили раздражённо фыркнула.
— Сев! Ты мог бы и постараться.
Она поймала ещё одну снежинку.
— А эта на вкус как клубничный молочный коктейль с мороженым!
Северус поднял лицо и позволил снегу падать на язык.
— Ну ладно. Моя на вкус как… вишнёвый лёд.
Зачерпнув горсть снега, он бросил её в плечо девочки.
— Попалась! Теперь ты водишь, Лил!
Лили притворно испуганно вскрикнула и бросилась за худощавым темноволосым мальчиком, сжимая в руке снег.
Она запустила в него снежком, промахнулась, и Северус ухмыльнулся. Затем слепил ещё один и метнул в неё.
— Лови, Эванс!
Снежок попал ей прямо в лицо, и Лили ахнула.
— Нечестно, Снейп!
Она набрала обеими руками снег и замахнулась. Северус увернулся от первого снежка, но второй угодил ему в грудь. Талая вода просочилась под поношенное пальто, и он слегка задрожал.
Но мальчик не сдался. Они продолжили бегать, ловить снежинки и попадать друг в друга снежками, наслаждаясь морозным воздухом и обществом друг друга. Снег падал вокруг, а кружевные узоры танцевали под бледно-голубым небом. Северус прищурился и на мгновение поклялся, что заметил крошечную синекожую фигурку, порхающую на снежинках на мягких серебристых крыльях.
— Смотри, Лил! Дух ветра!
— Где? Где? Я тоже хочу увидеть!
Но когда он попытался показать ей, фигурка уже исчезла.
Северус моргнул, потёр глаза и выпрямился. Должно быть, задремал у камина. Зевнув, он взглянул на часы. Без десяти двенадцать — почти Рождество. Он снова посмотрел в окно и заметил, что снег падает густо и бесшумно, а снежинки складываются в прекрасные узоры на стекле.
Он поднялся и подошёл к окну, заглянул сквозь покрытое инеем стекло — и вдруг заметил крошечную фигурку, кружившуюся и мерцавшую в снегу, словно лунный свет. Духи ветра тоже вышли полюбоваться погодой, подумал он с печальной улыбкой, вспомнив давний день с Лили. Тогда она так и не увидела духа, но год спустя Северусу удалось показать ей одного и объяснить: заметить их способны лишь те, кто особенно чутко воспринимает магию.
С тех пор у них появилась своеобразная игра: они пробовали снежинки на вкус и высматривали неуловимых духов, которые показывались только детям, наделённым магией. Эйлин говорила Северусу, что духи — хранители маленьких детей, и где бы они ни появлялись, зло туда не проникнет.
«Сегодня духов так много. Жаль, Лили не может увидеть их вместе со мной».
Стоило вспомнить прекрасную девушку с ярко-изумрудными глазами и нежной улыбкой, чей смех звенел в воздухе, словно серебряные колокольчики, как глаза Северуса внезапно наполнились слезами.
«О, Лили, как же мне тебя не хватает! Ты умерла больше года назад, а сердце всё ещё болит».
Когда-то он любил её — свою ослепительную Лили, принёсшую в его жизнь радость и тепло. И самым большим своим сожалением он считал то, что так и не набрался смелости признаться ей в настоящих чувствах. Страх и неуверенность взяли верх, и он потерял её дважды: сначала — из-за Джеймса Поттера, самодовольного золотого мальчика, а в последний раз — в безжалостных объятиях смерти.
Северус закрыл глаза. Слёзы покатились по щекам, холодные, как снежинки, падавшие на подоконник.
Он думал, что уже пережил горе, что больше не будет чувствовать, как сердце разрывается из-за женщины, которая никогда ему не принадлежала и теперь была лишь воспоминанием. Её тело покоилось холодным и неподвижным в мёрзлой земле; она больше никогда не побежит, не засмеётся и не поймает снежинку на язык.
Он поднял руку, чтобы вытереть глаза, проклиная свою меланхолию: приятный вечер превратился в кошмар, полный сожалений и печали.
И тут он услышал тихий, пронзительный плач, раздавшийся в ночной тишине.
Северус насторожился. Наверняка ему почудилось.
Никто не оставит младенца одного в такой час — и уж тем более в эту ночь.
Наверное, это ветер. Скоро ему ещё послышится звон бубенцов на санях Отца Рождества и топот копыт оленей на крыше.
«Возьми себя в руки, Снейп! Ты даёшь воображению разыграться — и, между прочим, тебе уже не восемь лет».
Он закрыл глаза и вспомнил, как в последний раз видел Лили. Она стояла на этом самом крыльце и держала на руках своего трёхмесячного сына.
— Это мой Гарри, Сев. Правда, красавец?
Северус зачарованно смотрел на крошечное личико. Младенец казался таким хрупким и в то же время совершенным.
— Глаза у него твои, Лил.
— Знаю. Может быть, однажды он тоже сможет увидеть духов ветра, — рассмеялась она.
— Может быть. Если он хоть немного в тебя, будет видеть их при каждом снегопаде.
Лили улыбнулась. Северус пригласил её в дом и заварил чай. Она выпила его быстро, извинившись, что может остаться всего на несколько минут: Джеймс вернётся к пяти.
Северус подавил презрительную усмешку при упоминании давнего соперника, и горький вкус сожаления снова обжёг ему горло. Будь он смелее, Лили могла бы стать его женой, а этот сын сейчас лежал бы у неё на руках — и был бы его сыном.
— Северус, мне нужно попросить тебя об услуге.
— Что тебе нужно, Лили? — Серьёзность в её голосе заставила волосы на затылке встать дыбом. — Всё, что попросишь, твоё.
— Пообещай: если со мной или Джеймсом что-нибудь случится, ты позаботишься о моём ребёнке.
— Лили, с тобой ничего не случится, — успокоил он её, легко коснувшись руки. Малыш Гарри заворочался и захныкал во сне. — Дамблдор заверил меня, что Тот-Кого-Нельзя-Называть тебя не найдёт. Ты ведь защищена заклятием Фиделиус?
Она кивнула.
— Да. Но… на всякий случай… Дай мне слово, Сев. Ты единственный, кому я могу доверить безопасность Гарри.
Северус уставился на неё.
— Лили, я шпион. Сомневаюсь, что Джеймс согласился бы доверить мне воспитание своего сына.
— Джеймс согласился не вмешиваться в моё решение. Пожалуйста, Сев. Только ты можешь уберечь его. Если придётся — спрячь его, но присмотри за ним. Пообещай.
Северус посмотрел на любимую женщину, увидел тревогу и страх в её глазах, и сердце у него сжалось. Наступили опасные времена, и нельзя было ни в чём быть уверенным. Он быстро взглянул на темноволосого младенца, спокойно спавшего на руках у матери.
— Хорошо, Лили. Если тебе так будет спокойнее, обещаю: если что-нибудь случится, я позабочусь о Гарри.
— Клянёшься честью волшебника, Северус?
— Да. Клянусь.
Он взял её за руку, и их магия переплелась, скрепив данное обещание.
Но когда Северус отправился в Годрикову Впадину за сыном Лили, то обнаружил, что дом разрушен, а мальчик исчез: Дамблдор увёз его к магловским родственникам Лили. После этого Северус рухнул, охваченный горем, и забыл о данном обещании. Вспомнил он о нём лишь несколько месяцев спустя, но к тому времени Дамблдор уже окружил Тисовую улицу кровными чарами и запретил своему лучшему агенту вмешиваться в судьбу Мальчика-Который-Выжил.
И снова послышался детский плач.
Одинокий и потерянный, он повис в воздухе, словно последняя строка похоронного гимна.
Северуса пробрала дрожь. Словно подчиняясь невидимой силе, он подошёл к двери и распахнул её.
Луна светила сквозь мягко падающий снег. Снежинки оседали на крышке плетёной люльки, стоявшей на частично расчищенном крыльце.
Северус изумлённо уставился на люльку. Младенец внутри снова издал душераздирающий вопль.
Внезапно вокруг люльки замелькали духи ветра. Они кружились, мерцая, и в отчаянном хлопанье крыльев осыпали мастера зелий снежинками.
— Что, во имя Мерлина, здесь происходит? — пробормотал молодой волшебник, присев и заглянув в люльку. — Кто оставил ребёнка у меня на пороге?
Личико малыша сморщилось, щёки покраснели от холода. На голове топорщилась копна тёмных волос, а ребёнка укрывало мягкое пушистое одеяло. Затем малыш открыл глаза и посмотрел прямо на Северуса.
Знакомые изумрудные глаза встретились с тёмными.
Сердце Северуса сжалось.
Он знал эти глаза.
Они принадлежали Лили.
Мальчик открыл рот и снова завопил: ему было холодно и он хотел есть.
«Дорогой милый Мерлин, Сев. Это Гарри. Эти глаза он узнал бы где угодно».
Северус поднял люльку и быстро вошёл в дом.
Позади него духи ветра смеялись и хлопали в ладоши. Их крылья шелестели в ночной тишине, словно серебряные колокольчики.
Часы на каминной полке пробили полночь.
Северус осторожно развернул одеяло и поднял на руки двадцатисемимесячного малыша. Для своего возраста ребёнок был маленьким, но мастер зелий этого не заметил. Мальчик неловко устроился у него на руках: Северус не привык держать детей. Гарри он брал на руки всего один раз — тогда, когда Лили приходила к нему в гости. В тот самый день, когда Северус дал обещание.
Гарри заёрзал и захныкал.
— Тише, маленький. Всё хорошо, — сказал Северус, стараясь говорить как можно мягче и отчаянно гадая, как ребёнок оказался у него на пороге.
Неужели Дамблдор всё-таки передумал?
Северус покачивал плачущего малыша, пока тот не затих. Затем он присел и поднял лежавший на полу рядом с пушистым одеялом лист пергамента.
Северус,
обещание, данное честью волшебника, нужно исполнить.
С Рождеством.
Под запиской не было подписи. Но, вглядевшись в почерк, Северус почувствовал, как по спине пробежал ледяной озноб.
Он знал этот почерк. Видел его на десятках заданий, рождественских открыток и писем.
Это был почерк Лили.
Северус с трудом сглотнул и опустил глаза на малыша, который уже спал у него на руках. Гарри посасывал большой палец и улыбался во сне. Наверное, ему снились сахарные феи и шоколадные лягушки, с весельем подумал его новый опекун.
— Хорошо, Лили. Я дал тебе обещание и сдержу его.
Он поцеловал спящего Гарри Поттера в лоб.
— Добро пожаловать домой, сынок. С Рождеством, Лили.
Издалека донёсся женский смех, эхом прокатившийся на ветру, и знакомый голос прошептал:
— С Рождеством, Сев. Люби моего сына так, как я любила тебя.
Северус Снейп улыбнулся сквозь слёзы.
— Буду. Обещаю тебе, Лили.
Затем он устроился в кресле с новым членом семьи Снейпов на руках и стал смотреть на снежинки.
Когда-нибудь он научит мальчика ловить их языком и представлять, какие они на вкус. Когда-нибудь расскажет, как они с матерью играли в снегу и научились видеть неуловимых синекожих духов ветра.
Вдруг один из духов подлетел к окну. Его серебристые крылья бешено затрепетали. Заглянув внутрь, он увидел мастера зелий, прижимающего к себе свёрток, подмигнул и улыбнулся.
Затем дух мягко выдохнул на дом и двоих его обитателей воздух, искрящийся магией. «Благословен будь, Северус Снейп, и благословенно дитя твоё. Пусть радость праздника наполнит ваши сердца любовью. Прощай».
Мгновение спустя дух исчез, и Северус задумался, не привиделось ли ему всё это.
Но затем он посмотрел на малыша, прижавшегося к его груди, и улыбнулся. Впервые за год Северус Снейп почувствовал себя счастливым и умиротворённым. Он не знал, что ждёт их обоих в будущем. Но почему-то это уже не имело значения.
Он дал слово и сдержит его.
И тогда он понял, что по-настоящему благословлён.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!