Глава 1: 1.
1.
27
0
Дерек Уотерс был главой небольшого чистокровного рода. Старик, не имевший наследников мужского пола — обе его дочери были замужем, — он почти никого в волшебном мире не интересовал. Дерек сохранял нейтралитет: он не примыкал ни к светлой стороне, которая напрочь отвергла своё наследие и не замечала угрозы со стороны маглов, ни к тёмной, погрязшей в магической зависимости и готовой прибегать к крайнему насилию ради власти, что в итоге могло погубить британское магическое сообщество.
Впрочем, это не означало, что он был беспечен. Дерек был осторожен и наблюдателен, выжидая подходящего момента, чтобы присоединиться к одной из сторон. Он знал о кампании по очернению репутаций и о коррупции, охватившей тогдашнее правительство, но предпочитал переждать.
Когда ему сообщили, что Визенгамот намерен судить Гарри Поттера за использование магии несовершеннолетним, Дерек фыркнул и заявил, что Фадж — а не Дамблдор, хотя тот тоже начинал вести себя странно, — совсем спятил. А когда накануне суда время заседания перенесли, Дерек почуял неладное.
О Гарри Поттере он знал лишь по фотографиям и слухам. Говорили, что тот застенчивый, ничем не примечательный ученик, в лучшем случае, и вдобавок глупый гриффиндорец, неспособный постоять за себя. Мальчик будто бы сидел под каблуком у светлой стороны.
Но тот юноша, который вошёл в зал суда, совсем не походил на это описание. На нём были парадные мантии наследника, украшенные, судя по всему, гербами трёх родов. Волосы, растрёпанные на всех известных Дереку снимках, были зачёсаны назад и аккуратно уложены. Знаменитых очков на нём не было.
Хотя юноша казался ниже сверстников, он уверенно прошёл в центр зала. Держался он спокойно и собранно — совсем не так, как обычно ведут себя люди в его положении.
— Итак, — начал Фадж, — обвиняемый наконец явился. Можно приступать. Вы готовы?
Министр принялся зачитывать длинный список представителей Министерства, которые были у Люциуса Малфоя — а значит, и у тёмной стороны — в кармане.
Тут явился старый козёл, объявивший, что пришёл в качестве свидетеля. Юный Гарри приподнял брови — то ли удивлённо, то ли насмешливо.
— Да, — неуверенно произнёс Фадж. Появление Дамблдора, похоже, сбило его с толку. — Ну, тогда… Значит… Перемены. Да.
Фадж, кажется, собрался с мыслями и зачитал:
— Обвиняемому вменяется следующее: он сознательно, умышленно и в полной мере осознавая незаконность своих действий, несмотря на полученное ранее предупреждение Министерства магии по аналогичному обвинению, произвёл Патронус в районе проживания маглов, в присутствии магла, второго августа в двадцать одну минуту десятого вечера. Это является нарушением пункта «С» Декрета о разумном ограничении колдовства несовершеннолетними 1875 года, а также статьи тринадцать Международного статута о секретности Международной конфедерации магов.
— Вы Гарри Джеймс Поттер, проживающий по адресу: Привет-драйв, дом четыре, Литтл-Уингинг, графство Суррей? — Фадж посмотрел на Поттера так, будто тот был виноват во всех бедах мира.
— Да, — спокойно ответил Гарри.
— Три года назад Министерство направило вам официальное предупреждение за использование незаконной магии, не так ли?
— Да. Видите ли… — начал мальчик, но не успел объясниться.
— И всё же второго августа вы сотворили Патронус? — спросил Фадж.
Дерек впечатлился. Чтобы сотворить Патронус, требовалось немало сил даже взрослому волшебнику. Для ребёнка это было выдающимся достижением.
— Сотворил, — холодно ответил Гарри, явно понимая, что всё равно не сможет договорить.
— Зная, что до семнадцати лет вам запрещено колдовать за пределами школы?
Фадж продолжал наседать.
— Да.
— Зная, что находились в районе, полном маглов? — Вопрос был задан с явным подвохом.
— Да, и…
— И прекрасно понимая, что рядом с вами находится магл? — радостно продолжил Фадж.
Похоже, Гарри с него хватило. Он встал посреди зала.
— Мистер Поттер, что вы делаете? Пожалуйста, сядьте и отвечайте на вопрос.
Юноша дождался, пока в зале стихнут голоса и все обратят на него внимание.
— Сейчас я буду говорить. Не перебивайте меня, если не хотите, чтобы я подал на вас в суд за нарушение права на надлежащую правовую процедуру и лишение возможности защищаться.
Его голос разнёсся по залу. Дерек приподнял брови. Вот уж способ привлечь к себе внимание. Гарри Поттер говорил уверенно и решительно.
— Мистер Поттер, вы ведь…
Фадж выглядел растерянным и попытался остановить мальчика.
— Министр Фадж, как наследник не одного, не двух, а трёх Благородных и Древних родов, я имею право защищаться. Если вы не желаете, чтобы я подал иск на основании Закона о защите благородных родов 1878 года или Закона о защите родовых линий в редакции 1967 года, позвольте мне продолжить.
Амелия Боунс удивлённо посмотрела на него. На её губах появилась лёгкая улыбка.
— Продолжайте, мистер Поттер.
— Прежде чем изложить причины, по которым я использовал магию, я хотел бы прояснить несколько обстоятельств.
Мальчик, которого считали золотым ребёнком светлой стороны, усмехнулся.
— Магл, о котором идёт речь, на самом деле мой кузен. Он знает о моей магии с тех пор, как я получил письмо из Хогвартса, а значит, закон на него не распространяется. И ещё…
Фадж перебил его:
— Вас всё равно обвиняют в использовании магии несовершеннолетним…
— Конечно. Если бы вы дали мне продолжить, я как раз собирался сказать: в прошлом учебном году меня допустили к соревнованию, в котором могли участвовать только взрослые волшебники. Согласно законам о магии несовершеннолетних, поскольку мой опекун не давал разрешения на моё участие, я больше не являюсь несовершеннолетним.
По залу прокатился ропот. Кто-то слева довольно громко прошептал:
— Это Гарри Поттер?
— Если этого недостаточно, вы привели меня перед Визенгамотом за использование магии несовершеннолетним — хотя в истории Визенгамота такого ещё никогда не случалось. Следовательно, вы судите меня как взрослого и предъявляете мне обвинение как взрослому. А значит, вы утверждаете, что магию я применил уже взрослым, что опровергает обвинения.
— Но… — Фадж попытался отступить.
— Кроме того, за всю историю Хогвартса за использование магии несовершеннолетними были осуждены и исключены лишь шестнадцать детей. Каждый из них либо нападал на кого-то, либо за лето использовал эффектную магию как минимум пять раз.
— Ваш случай другой…
— Потому что я Гарри Поттер? Я могу подать в суд на вас и Министерство за несправедливое и предвзятое отношение, если именно это вы хотите сказать.
— Нет, конечно же… — Фадж снова попытался отступить.
— Более того, Министерство не выполнило требования Статута о секретности: после применения магии не явились ни Обливиаторы, ни авроры.
Атмосфера в зале переменилась. Дерек посмотрел на Дамблдора: тот выглядел удивлённым, но довольным.
— Значит, всё это разбирательство можно и нужно прекратить из-за нарушений процедуры. Меня не уведомили о переносе заседания за восемь часов, как предписывает закон, и не предоставили юриста, которого гарантированно должны получать все несовершеннолетние. Разумеется, если только вы не заявляете, что я уже не несовершеннолетний. Мне также не предложили дать показания под Веритасерумом, хотя я бы согласился — и это опровергло бы обвинения, выдвинутые на этом суде.
Фадж сидел с открытым ртом. Долорес Амбридж, заместитель министра, заговорила приторно-сладким голосом:
— Ну, милый, ты слишком юн, чтобы…
— Прошу прощения, но у вас есть полномочия выступать против меня? — спросил Гарри.
— Я заместитель министра…
— А значит, вы здесь только для того, чтобы помогать ему. У вас нет юридического образования, и вы не имеете права вмешиваться в этот суд. Я могу подать иск и всерьёз подумываю об этом — за нарушение надлежащей правовой процедуры, закреплённой в магическом и общем праве, которое тоже распространяется на волшебный мир.
— Если меня осудят за использование магии несовершеннолетним, у вас будет право отобрать мою палочку. Но у меня уже подготовлены документы об эмансипации: я последний оставшийся наследник. Я подам их в Гринготтс и стану совершеннолетним, после чего вы будете обязаны вернуть мне палочку, ведь меня осудили по обвинению, не являющемуся тяжким преступлением. А поскольку я сдал СОВ, мне снова будет разрешено колдовать — и всё это займёт меньше двенадцати часов. После этого я буду совершеннолетним и смогу подать в суд за лишение меня надлежащей правовой процедуры, неправомерные действия против благородного рода, притеснение из-за моей фамилии, клевету на Министерство — которому принадлежит «Ежедневный пророк», — и всё остальное, что только смогу придумать.
Фадж и большая часть Визенгамота лишились дара речи.
— Но сейчас мы собрались здесь по другой причине, и именно она должна быть главным предметом разбирательства. Рядом с моим домом находились дементоры. Они могли, а поскольку до сих пор остаются вне контроля, всё ещё могут поцеловать ничего не подозревающего магла или волшебника, не умеющего сотворить Патронус. И потому все обвинения следует снять: в законе есть общее положение, согласно которому ничто не запрещает человеку защищать себя.
— Мистер Поттер, это абсурд. Никаких дементоров там не было.
Остальные участники суда выглядели удивлёнными и встревоженными.
— Хочу сообщить, что я передал воспоминание сотрудникам Отдела тайн, и они подтвердили его подлинность. То, что до суда у меня не запросили это воспоминание и не предложили его в качестве доказательства моей невиновности, — ещё одно нарушение процедуры.
Дементоры, предположительно находящиеся под контролем Министерства, либо получили приказ явиться в мой район — что, уверен, маловероятно, — язвительно добавил он, — либо действовали самовольно. В любом случае меня беспокоит, насколько безответственно Министерство обращается с ними.
Всё это время Гарри ходил по залу и обращался ко всем присутствующим. Закончив речь, он собрался с мыслями и сказал:
— Независимо от того, оправдаете вы меня или нет, в ходе всего этого разбирательства было допущено множество нарушений. Мои права как несовершеннолетнего полностью проигнорировали — к тому же вы сами признали меня совершеннолетним во время Турнира Трёх Волшебников, тем самым снова опровергнув обвинения. Да и сами обвинения противоречат законам о защите несовершеннолетних. Надеюсь, вы примете правильное решение.
С этими словами Гарри Поттер сел обратно и совершенно непринуждённо откинулся на спинку кресла.
В зале поднялся шум. Даже лорды светлой стороны сердито смотрели на Фаджа. Почти все были поражены: мальчик оказался совсем не таким, каким его представляли. Дерек понял одно: если Гарри Поттер будет сражаться в надвигающейся войне так же, как сейчас отстаивал свои права, Дерек знал, на чью сторону встанет.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!