Глава 1: Глава 1

60

0

Mот Molwe
Поделиться

Раздался громкий хлопок, а затем крик из-за возвышения. Гарри увидел, как Кингсли с криком боли упал на пол; Беллатриса Лестрейндж развернулась и побежала, в то время как Дамблдор резко обернулся. Он послал в нее заклинание, но она отразила его; теперь она была уже на полпути вверх по ступеням.

— Гарри, нет! — крикнул Люпин, но Гарри уже вырвал руку из ослабевшей хватки Люпина.

— ОНА УБИЛА СИРИУСА! — завопил Гарри. — ОНА ЕГО УБИЛА, А Я УБЬЮ ЕЕ!

И он рванул с места, карабкаясь по каменным скамьям; позади него кричали люди, но ему было все равно. Подол мантии Беллатрисы скрылся из виду впереди, и вот они снова оказались в комнате, где плавали мозги...

***

Останься они — все, кроме бедняги Невилла Долгопупса — они бы увидели, как из Арки выбросило тело. Оно с глухим стуком упало на холодный камень через несколько мгновений после того, как туда провалился Сириус Блэк.

Невилл бросился вперед и, только поняв, что это не труп Сириуса, тело — он — забился в конвульсиях и начал задыхаться. Затем мужчина — мальчик, понял Невилл, подойдя ближе — выблевал галлоны воды.

— Долгопупс? — пробормотал парень и снова потерял сознание.

***

Темная магия, говорили они. У Блэков должен быть наследник — это прописано в их гримуаре. Ужасающая вещь.

Он оставался без сознания несколько дней, спрятанный на площади Гриммо; временами приходя в полусознательное состояние, прежде чем снова погрузиться в небытие.

(Даже Дамблдор был потрясен).

— Кикимер? — наконец позвал он, очнувшись.

Старый эльф был вне себя от радости, уже кружась над пациентом.

— Хозяин? — ахнул он. — Хозяин Регулус очнулся?

Мальчик на мгновение улыбнулся, лицо его было бледным, а глаза все еще закрыты.

— Ты уничтожил его?

— Уничтожил что, Регулус? — вмешался другой голос.

— Медальон, — хрипло произнес он, резко распахнув серые глаза и приподнимаясь. — Сработало?

— Думаю, — мягко сказал Альбус Дамблдор, — нам с тобой есть о чем поговорить.

Он протянул Регулусу зелье. Темноволосый юноша хмуро посмотрел на фиал.

— Что это? — спросил он, подозрительно принюхиваясь. — Где я?

Он оглядел знакомую комнату. Дом.

— Почему вы здесь? — поправился Регулус.

— Ты... отсутствовал очень долго, — ответил старик. — Это Укрепляющее зелье. Пей до дна.

Регулус выпил, а затем рассказал своему старому директору все. А в ответ Альбус Дамблдор поведал ему ужасающую историю о войне, убийствах и крестражах.

***

Прошли недели, а он все так же оставался в укрытии, скрытый даже от Ордена, несмотря на то, что они пользовались его домом как своим собственным.

Теперь это дом Поттера, говорили они. Но Кикимер подчинялся только ему. Магия крови заменяла письменное завещание лишенного наследства предателя крови. Дом принадлежал ему.

Ты убил моего брата, сказал он эльфу. Это было скверно.

Но он понимал. Сириус никогда не был добр к их иссохшему слуге.

Однажды вместе с Дамблдором пришел гоблин, чтобы официально передать невостребованные сейфы Блэков. Его смерть никогда не была доказана, сказали ему. Гоблинам нужны были доказательства.

Дом и деньги. Но не свобода. Только не до конца войны.

***

Впервые он встретил Грязнокровку в тот вечер, когда его наконец представили кое-кому из Ордена. Люпину, Грюму, Тонкс, Кингсли и ей. Больше никому.

Они ему не нравились — но по крайней мере это были новые лица в череде дней, запертых в его комнате лишь со своим эльфом и редкими визитами старого директора, нарушавшими монотонность его будней.

Ты полностью поправился, сказал Дамблдор. Ты не пленник.

(Не упоминай о крестражах.

Мы найдем их и уничтожим. Но Волдеморт не должен тебя видеть... его одержимость бессмертием сделает тебя еще большей мишенью, чем даже Гарри).

Его миссия: в шесть раз масштабнее, чем он предполагал.

(Он чувствовал себя пленником.)

Гарри не должен был его видеть, сказал им Дамблдор. Или даже знать о нем. Если Волдеморт увидит Регулуса Блэка, выглядящего не старше, чем в день своей смерти, возникнет слишком много вопросов.

Мальчик, который его нашел (сын, а не отец, как он поначалу решил), был связан клятвой молчания.

— Почему я здесь, директор? — спросила Грязнокровка.

(Ему тоже было интересно, что в ней такого особенного).

— Мисс Грейнджер, мне нужен ваш выдающийся ум... Регулус поможет мне найти крестражи. Вы должны помочь мне выяснить, как их уничтожить.

Она выглядела ошеломленной, и вполне оправданно. Она была едва ли старше девчонки.

***

В конце концов, ей потребовалось меньше месяца.

— Адское пламя или яд василиска, — сообщила она директору. — Я тут подумала: меч ведь гоблинской работы, верно? Значит, он впитывает только то, что делает его сильнее. Думаю, это будет безопаснее всего. Или мы могли бы спуститься в Тайную комнату, но тогда пришлось бы рассказать Гарри...

Регулус наблюдал, как просияло лицо Дамблдора.

Скрепя сердце, когда ему все объяснили, он не мог придраться к ее плану. Как просто, как изящно — использовать меч, уже пропитанный ядом. Меч, который, по счастливому совпадению, находился у директора.

— То, что вы сделали — это было очень смело, — сказала она ему однажды вечером. Она пришла специально, чтобы увидеться с ним. Это было неловко. — Профессор Дамблдор рассказал мне. Он сказал, что кольцо было проклято. Он сказал, что был бы мертв, если бы не вы.

Она была такой правильной. Именно это раздражало его больше всего. Теперь он видел ее свирепую гениальность. Он наблюдал, как она спокойно, не вздрогнув, читает самые темные, самые злобные книги, собранные семьей Блэк за столетия. Она нашла быстрое и простое решение проблемы крестражей — проблемы, которую Кикимер не мог решить годами раздумий и прямым приказом своего хозяина. Судя по всему, она даже участвовала в битве, когда он вернулся, сражаясь с такими, как Малфой, Нотт и Долохов.

И она сидела здесь, в его библиотеке, в безупречно выглаженной рубашке, ноги (длинные, длинные ноги, он заметил это в тот день, когда она, черт возьми, надела юбку и...) в уродливых магловских джинсах, и все же — и все же —

Она держалась как чистокровная. Регулус никогда раньше толком не разговаривал с маглорожденными. Конечно, на его курсе в Хогвартсе такие были, но у всех них был ужасный акцент, как у Северуса, пока он таинственным образом не исчез за лето после первого курса Регулуса. Один из них — Крессвелл? — помнится, был одним из любимчиков Слизнорта. У него еще было какое-то дурацкое имя, вроде Дирка.

Но эта девочка — она была другой.

Она была добра к эльфу, несмотря на то, что даже Регулус считал это непростительной грубостью. Но она была любезно добра, добра так, словно понимала, что Кикимер просто не знает, как вести себя иначе.

(И если он, Регулус, велел эльфу перестать грубить ей, ну, то это было только из-за его воспитания).

— Спасибо, — ответил он.

Спасение человека, которого он всегда считал помешанным на маглах фриком, оставило горький привкус. Но если это поможет остановить Темного Лорда, оно того стоило.

— Почему вы изменили сторону? — спросила она, и он задался вопросом, как долго этот вопрос мучил ее.

Она была любопытна, как кошка — не то чтобы он обращал внимание, нет, просто это было очевидно — но прошло уже почти два месяца с его возвращения, два месяца с тех пор, как они тайно работали вместе.

Он обдумал вопрос.

Потому что есть черта, которую не стоит переступать даже в Темной магии.

Потому что я поверил сладкоречивым обещаниям человека, но обнаружил, что его истинные цели далеки от обещанного.

Потому что мне предложили весь мир, но не дали бы ничего.

— Все сложно, — ответил он, наконец.

— А вы попытайтесь, — бросила она вызов, и он наблюдал, как в ее волосах проскользнули искры, и подумал... нет — понял, — что она была магической, истинно, по своей сути и свирепо магической.

— Это было не для таких, как вы. Я все еще верил, что Грязнокровки — низшие существа. Но есть грань между жаждой власти и совершением зла. Крестражи... Я вырос в окружении того, что люди любят называть Темной магией, но не такой. — Он все еще чувствовал вкус того ужаса, который душил его много дней после того, как он узнал правду. — То, что нужно для этого сделать... только безумец мог бы пережить подобное. Это надругательство над самой магией.

А еще, ну, полагаю, я присоединился к нему, потому что он предложил мне весь мир... но на самом деле он хотел его только для себя. Его не волновали наши цели, то, чего мы хотели. Ему просто нужна была власть.

— Вы все еще считаете, что я хуже вас? — спросила она, и он поморщился от презрения в ее голосе. Как она могла презирать его? Это противоречило всему, во что он когда-либо верил. И все же...

— Вы — нет. Я все еще считаю, что магловский мир представляет для нас угрозу, но я больше не хочу им править. Я просто хочу, чтобы мой мир был в безопасности.

Она некоторое время молчала, просто глядя на него, и он почувствовал себя неуютно под ее взглядом, словно она могла видеть его насквозь, увидеть что-то внутри него, нечто трусливое, мелкое и эгоистичное.

— Наш мир, — поправила она его. Он пожал плечами.

Она проверила время изящным движением запястья.

— Мне нужно идти, — сказала она ему. — Теперь я не вернусь сюда до Хогвартса. До конца лета я буду у Уизли. Я принесла вам кое-что почитать... вот эти, — она указала на книжные полки его семьи, — вероятно, не лучшие компаньоны для запутавшегося и одинокого человека, балансирующего на тонкой грани между тем, чтобы поступить правильно, и возвращением к неправильному.

Он нахмурился на ее слова. Она открыла принесенную с собой сумку и достала стопку книг.

Магловские книги.

— Думаю, вы найдете их поучительными. Прощайте, Регулус.

***

Он собирался оставить их собирать пыль там, куда она их положила, навсегда. Но в конце концов одиночество площади Гриммо, где только Кикимер, изредка оборотень да эти треклятые авроры составляли то, что с натяжкой можно было назвать компанией, доконало его, и он взялся за оставленные ею книги.

«Однажды за ужином Генри был весьма поражен, узнав от меня, что люди ходили по Луне. "Нет", — сказал он, откладывая вилку.

"Это правда", — хором ответили остальные, которые каким-то образом умудрились усвоить это по ходу дела.

"Я не верю".

"Я сам видел", — сказал Банни. — "Это показывали по телевизору".

"Как они туда попали? Когда это случилось?"

Регулус тоже был потрясен. Он гадал, правда ли это, удивлялся силе книги, тому, как писатель, казалось, понимает его, понимает его душу, и при этом в ней не было ни капли магии.

Неужели они действительно летали на Луну?

В конце концов, не имея другого способа узнать правду, он написал ей.

***

Да, написала она. Это абсолютная правда. Я рада, что тебе понравилась «Тайная история». Вот несколько газетных статей о Луне. Я заказала тебе магловскую энциклопедию. Вероятно, ее доставят в один из соседних домов, так как она придет по магловской почте, поэтому тебе придется придумать, как пойти и забрать ее. Представиться своим соседям и спросить, не доставляли ли им что-нибудь для тебя (возможно, ты живешь на улице Гриммо, 12?), может быть куда более цивилизованным, чем пробираться тайком.

***

Он попробовал. Маглы оказались дружелюбными. Пригласили его войти и всунули ему в руку бокал вина. Дом был богемным. Художники, объяснили они с улыбкой.

Не попозируешь ли нам? Какое красивое лицо, правда, Дороти?

Не сегодня, извинился он.

Ну, заходи, заглядывай в любое время.

***

Энциклопедия была...

была...

за гранью всего...

...всего, что он когда-либо мог себе представить.

Б — Бомба, с ужасом читал он. Х — Холокост. М — Мартин Лютер Кинг. Ф — Физика.

Всего было девятнадцать томов. Он почти не спал, дни сливались друг с другом вместе со страницами.

***

Он вынырнул из-за стопки романов и энциклопедии совершенно другим человеком.

***

Ты открыла мне глаза, даже не выводя из дома, Гермиона. Что это за магия? Кажется, я рассыпался на части — я остался без фундамента.

Прости меня.

***

Она ответила, прося у него совета насчет домашних эльфов. Ты единственный, кто по-настоящему это понимает, и, возможно, теперь, когда ты прочитал о рабстве и подчинении, ты поймешь, что должен быть другой путь. Это неправильно, но я не знаю, как это объяснить.

***

Гермиона, домашние эльфы — это то, что раньше называли брауни. Нельзя отрывать их от их домов и семей. Но ты можешь поговорить с ними, узнать, есть ли способы убедиться, что с ними хорошо обращаются. Возможно, со временем ты сможешь ввести плату, но я бы сказал, что первым шагом должно стать их обучение, как ты это сделала со мной. Большинство эльфов даже не умеют читать. Дай им инструменты, чтобы они могли сами изменить свою судьбу.

***

Подписывайся как Виктор, сказала она ему однажды. Именно с ним, как думают люди, я переписываюсь.

Кто такой, черт возьми, Виктор? — хотел он в бешенстве написать ей в ответ, но не стал. Это было бы слишком близко к раскрытию того, в чем он едва мог признаться даже самому себе.

***

Она пришла снова, в канун Нового года, и он заметил в ней перемену. Она стала более свирепой и в то же время более подавленной, как загнанная в угол лиса. Как будто она прятала боль за своими яркими глазами и загорелой кожей.

— Каталась на лыжах, — объяснила она. — Мои родители ездят каждый год. У них шале в Шамони. Но я вернулась пораньше. Честно говоря, это не совсем мое.

Они распили бутылку шампанского из отцовского погреба — теперь уже его — и Регулус почти набрался смелости поцеловать ее. Но она не дала ему повода и уехала на чем-то, называемом такси, вскоре после полуночи. Дом ее родителей был неподалеку, по ее словам, тоже в Ислингтоне.

— Я приду завтра с новыми книгами, — пообещала она. — Теперь, когда я могу колдовать, я смогу принести больше.

***

Он спросил, почему она не со своими друзьями.

— Я поссорилась с одним из них. С Роном. Гарри гостит у его семьи, так что...

Он нахмурился.

— Почему вы поссорились? — настаивал он, и к его огромному раздражению, она покраснела.

— Не твое дело, — огрызнулась она.

Он глубоко вздохнул. Она была права.

— Ладно. Извини. В любом случае, возвращаясь к проблеме с зельями, я думаю, тебе нужно обдумать теорию, которую ты изучила, и больше применять ее на практике. Один мой школьный друг научил меня. Так что книга — это базовое руководство, но ты должна думать — есть ли лучший, более эффективный способ? А еще... знаешь, такие мелочи могут повлиять... лунный цикл, например, или даже время суток. Свежесть ингредиентов.

Она приходила каждый день и даже возвращалась в Хогвартс через его камин по сети Летучего пороха. Ее улыбки и острый ум поднимали ему настроение.

Ему не хватало ее, когда она возвращалась обратно.

Ему хотелось быть смелее.

***

Мне нужно на свадьбу брата Рона. Хочешь пойти со мной? Я спросила Дамблдора, и он сказал, что можно, если ты будешь под маскировкой.

***

— Ты знала, не так ли? — спросил он ее, когда они лежали, обнявшись, в его постели на площади Гриммо, ее платье было измято после их спешного побега, после экстренной аппарации. — Ты знала, что они нападут?

— У меня было предчувствие, что они могут. Я просто... я хотела, чтобы ты был там со мной. Извини, что Гарри и Рон так разозлились. К завтрашнему дню они остынут.

Он поцеловал ее во второй раз за ту ночь. Впервые это было на танцполе, вскоре после того, как его представили настоящему Виктору. Ему было совершенно плевать, насколько злы ее друзья. Ему казалось, что ее губы сами по себе были магией.

Маглорожденная ведьма в его постели. Как бы визжала его мать. Эта мысль не доставляла ему удовольствия. При всех ее недостатках — а теперь он видел, в чем они заключались — она горячо его любила.

***

В конце концов, все закончилось до сентября. Гарри Поттер, который был храбрее, чем Регулус когда-либо мог мечтать стать, провел несколько часов, запершись с Дамблдором в старой комнате Сириуса на следующий день после того фиаско, которым обернулась свадьба старшего из братьев Уизли. Он вышел бледный, но принявший всё.

— Я понимаю, почему ты мне не рассказала, — подслушал Регулус, как он говорил Гермионе. — О крестражах. О Регулусе.

Надо сказать, что он так и не извинился за то, как разговаривал с Гермионой, но она, казалось, всё поняла. Затем последовала какая-то чудовищно гриффиндорская сцена, где она плакала, а Гарри чуть не плакал, и Регулус, который просто хотел позвать их ужинать, сбежал и велел Кикимеру наложить на еду стазисные чары.

На следующий день Гарри Поттер покинул дом в одиночестве. Он вернулся грустным и уставшим, но победителем.

***

— Я люблю тебя, — сказал он ей два года спустя, и она удивленно повернулась к нему.

— Я знаю, — с нежностью ответила она. — Неужели тебе потребовалось так много времени, чтобы это понять?

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1