Глава 1: 1.

1.

17

0

Mот Molwe
Поделиться

«…Тебе место рядом со мной…» — тихонько напевала она. Провожая его тоскливым взглядом по гостиной, Гермиона вздохнула.

— Я люблю тебя, — прошептала она, хотя он не мог её услышать.

Я просто репетирую, — одёрнула себя четверокурсница с Гриффиндора.

Она знала его лучше, чем кто-либо другой мог бы похвастаться. Он плакал у неё на плече, а она обращалась к нему за утешением и пониманием. На первом курсе она была рядом в конце их приключения. На втором — именно его искала, когда очнулась после окаменения. На третьем — отправилась с ним назад во времени. Он был её лучшим другом с тех самых пор, как она впервые смогла сказать кому-нибудь, что у неё есть друзья.

Её чувства менялись и крепли постепенно.

Поначалу они были товарищами. Вместе встречали опасности и невзгоды, сражаясь тем, что было под рукой. Между ужасом и кровопролитием они разговаривали и делились самым сокровенным. Он рассказывал, как Дурсли его ненавидят. Она — как родители больше заботятся о развитии своей стоматологической практики, чем о собственной дочери. Он мечтал о семье, которая любила бы его так же сильно, как он любил бы её. Она — о том, чтобы кто-нибудь полюбил её за то, какая она есть, а не за то, что она собой олицетворяет.

Они стали лучшими друзьями. Закалённые в огне насилия и страха, они научились полагаться друг на друга. Он был источником её мужества. Она вдохновляла его. Он помогал ей сохранять скромность. Она учила его состраданию.

Она даже не поняла, что её чувства изменились, пока это не случилось — в поезде перед началом учебного года. Странно: предыдущую неделю или около того они провели вместе на чемпионате мира по квиддичу и после него, но до этого дня ничего подобного не происходило.

Гермиона сходила в туалет, а потом распахнула дверь купе с грохотом. Гарри поднял глаза от книги. Его зелёный взгляд встретился с её карим, и время замедлилось. В один-единственный миг всё вокруг стало ясным, чётким и чистым.

Её сердце остановилось.

Я его люблю.

Прошла целая вечность, состоявшая из секунд, пока они смотрели друг на друга. Потом лицо Гарри озарила его кривоватая улыбка, и Гермионе захотелось растаять и растечься лужицей. Она улыбнулась в ответ и подошла обнять его. Впервые за всё время их дружбы он обнял её так же пылко, как она сама прижалась к нему. Чистый, мускусный запах Гарри наполнил её чувства, грозя затмить всё остальное.

У неё не было никакого опыта в отношениях, но теперь она знала истину, в которой не сомневалась.

Гермиона Грейнджер была без памяти влюблена в Гарри Поттера.

Они болтали обо всём понемногу: о музыке, её предвкушении занятий и его ожидании нового сезона квиддича. Вернулся Рон — неизвестно откуда, — но это ничуть не нарушило их беседу. Гермиона не пыталась отстранить рыжего друга. Просто рядом был Гарри. Её всё.

Учебный год начался как обычно, с привычной суматохой. К счастью, пока никто не пытался его убить.

От этой мысли Гермиона нахмурилась.

Он мой. Пожалеет любой глупец, который теперь ему пригрозит.

Она пыталась подавить чувства, которые не желали утихать. Правда пыталась, но ничего не выходило. Каждую ночь ей снился Гарри. Она радовалась возможности быть рядом с ним. Всегда знала, где он находится в комнате. Знала, что он собирается положить себе на тарелку, ещё до того, как он брался за приборы.

Она начала замечать за ним разные мелочи. Гарри придерживал перед ней дверь. Ждал, пока она сядет, прежде чем занять своё место. Замечал, если она плохо спала, и спрашивал, всё ли в порядке. Всегда настаивал на том, чтобы нести книги, которые не помещались в её сумку.

Боясь потерять лучшего друга, Гермиона не доверяла собственным чувствам. Она написала маме, рассказала ей всё как есть и попросила совета. В ответном письме мама прислала всего два слова:

Поцелуй его.

— Ох, мамочка… — пробормотала Гермиона, получив письмо с утренней почтой.

А потом начался Турнир, и Гарри заставили участвовать. Когда объявили его имя как имя четвёртого чемпиона, Гермионе захотелось закричать.

Только не снова! Нет!

Впервые в жизни ей захотелось убить преподавателя. Дамблдор заставлял Гарри участвовать в этом смертельно опасном фарсе. Это была бойня — не соревнование.

Сегодня Гарри старался быть незаметным в гостиной. Большинство учеников снова отвернулось от него. Несколько болванов одобрили его «прекрасный план», а кое-кто посочувствовал ему. Рон же на глазах у всего разумного мира доказал, что он первоклассный придурок, когда отвернулся от Гарри. Гермиона была в шаге от того, чтобы превратить этого идиота заклинанием в бесформенную лужу.

Зелёноглазый ловец посмотрел на неё через всю комнату. В его выразительных глазах читался вопрос — он искал её, искал ответ в её взгляде. Гермиона робко улыбнулась ему. Он ответил тем же, кивнул — и она поднялась, чтобы выйти через портрет Полной дамы.

Прошло всего мгновение, и Гарри тоже вышел из гостиной. Он сделал то, чего никогда прежде не делал: взял Гермиону за руку и потянул за собой по коридору.

Ошеломлённая, она пошла следом.

С первого курса Гермиона брала его за руку, обнимала за плечи, вообще часто прикасалась к нему. Но сам Гарри никогда первым не проявлял такой инициативы. Да и с кем-либо ещё тоже.

Неужели?..

В глубине её сердца затеплился крошечный огонёк надежды.

Она украдкой посмотрела на Гарри и заметила лёгкую улыбку, тронувшую уголок его губ.

Они остановились у большого окна, выходившего на лужайку, спускавшуюся к озеру. Солнце садилось, и они молча наблюдали за тем, как угасает дневной свет, создавая картину такой красоты, которую не смогли бы повторить даже величайшие художники в истории.

Не отдавая себе отчёта в том, что делает, Гермиона прижалась к нему. Гарри обнял её за плечи.

Она положила голову ему на плечо. Он прислонился головой к её голове.

Вот так и должно быть.

Гарри что-то прошептал, но она не расслышала.

— Прости? Я не услышала.

Не глядя на неё, он повторил:

— Всё это время я искал то, что уже было рядом. Я вижу тебя. То есть… теперь я вижу тебя иначе.

Огонёк надежды, затеплившийся раньше, вспыхнул жарким пламенем.

— Правда?

Гермиона услышала, как он сглотнул.

— Правда.

— Хорошо, — прошептала она.

Гарри широко раскрыл глаза и повернулся к ней.

— Правда?

На глазах у Гермионы блестели слёзы. Она улыбнулась сквозь них.

— О да. Правда.

Он широко улыбнулся и поднял руку к её щеке. Гарри нежно погладил её, и Гермиона прижалась к его ладони.

— Я люблю тебя, Гарри.

Она открыла глаза и увидела, как по его щеке скатилась слеза. Его губы несколько раз беззвучно шевельнулись, а потом он заключил её в объятия — так крепко, что, казалось, мог переломать ей рёбра. Точно так же она сама обнимала его прежде.

Отстранившись, Гермиона заглянула ему в глаза и увидела то, что так долго искала.

Любовь.

Они потянулись друг к другу и встретились на полпути.

Для первого поцелуя он не был похож на землетрясение. Их зубы стукнулись, очки Гарри съехали набок, а обоим в рот попал клок её волос.

Это было чудесно.

Прикоснувшись лбами, Гермиона сказала:

— Ты принадлежишь мне, Гарри.

— Да. А ты принадлежишь мне.

Сияя во весь рот, она согласилась:

— Да.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1